Время оставить детские забавы

      На следующее утро Гарри снова проснулся в постели. Моргнув, он открыл глаза и потянулся за очками. Надев их, он увидел серебряную лисицу — она встала, развернулась и побежала прочь сквозь стену. На этот раз Гарри не запаниковал в поисках палочки — он обнаружил её на прикроватном столике, а после начал застилать постель. Возможно, ему следует спросить Драко о заклинании, с помощью которого можно было бы это сделать. Вероятно, оно было в той книге, которую подарил ему Драко, но Гарри не прочитал её, как ему было велено, и Драко заставил её исчезнуть. Гарри задумался, обрадуется ли Драко, если Гарри попросит вернуть её. С другой стороны, он не собирался продолжать спать в постели Драко. Он вообще не собирался спать в ней снова; должно быть, он заснул, и Драко магией перенёс его в неё, а также наколдовал ему пижаму.       Гарри почти ожидал, что в дверь снова постучат, как и накануне утром. Закончив застилать кровать, он открыл дверь и выглянул наружу, чтобы обнаружить Драко работающим в лаборатории. Он был одет иначе, чем вчера, хотя и так же шикарно, как и всегда, но мешки под его глазами стали более заметны.       — Доброе утро, Гарри, — поприветствовал его Драко, улыбаясь.       — Ты снова перенёс меня в свою постель, — упрекнул его Гарри.       Его улыбка дрогнула.       — Ты заснул.       — А где же ты будешь спать, если всё время будешь меня перемещать туда?       Драко взмахнул палочкой, и серебряная лиса исчезла, втягиваясь обратно в палочку.       — Я прошу прощения, Гарри, — тихо сказал Драко. — В следующий раз я спрошу у тебя разрешения.       — А где же ты спал? — повторил Гарри, чувствуя раздражение.       — Тебе не стоит беспокоиться обо мне, — спокойно сказал Драко. — Я могу…       — Потому что ты не спал вообще. — Гарри вдруг обнаружил, что повысил голос, хотя и не совсем понимал, почему. — Ты не спал всю ночь, работая над каким-то дурацким зельем, чтобы попытаться вылечить меня!       Глаза Драко изменили размер с пятипенсовых монет на пятидесятипенсовые.       — Но я не нуждаюсь в исцелении, — снова услышал Гарри свой голос. Он даже не знал, зачем это говорит. Его рот будто бы отключился от мозга. — Я в полном порядке! Ты просто не хочешь нянчиться со мной всё время!       — О, Гарри, — выдохнул Драко.       — Я иду в туалет! — прокричал Гарри, топая через коридор к лестнице. — Да почему он аж на втором этаже?! — добавил он просто потому, что был очень зол безо всякой причины.       На верхней площадке лестницы появилась серебристая лиса. Гарри хотелось накричать и на неё, потому что он знал, что Драко послал её за ним, и ему не нужна была чёртова волшебная лиса, наблюдающая, как он ходит в туалет, ради всего святого. Но Драко был внизу, так что кричать об этом было бы очень трудно, а Гарри даже не был уверен, почему вообще так раскричался.       После того, как Гарри воспользовался туалетом, он опустил сиденье и сел на него, чувствуя себя несчастным — главным образом потому, что он накричал на Драко безо всякой причины. Может быть, теперь Драко найдёт дядю Вернона и тётю Петунию и отошлёт Гарри обратно к ним, пока сам не разберётся с зельем. Или, может, он запрёт Гарри в чулане — хотя это и было бы тиранией. Может быть, Драко и не станет делать ничего из этого — потому что он был самым милым, самым волшебным человеком на свете, — но зато он определённо перестанет любить его. От одной только мысли об этом у Гарри заболело в груди. Не желая выходить за дверь, только чтобы обнаружить лису, пристально наблюдающую за ним, и уж точно не желая возвращаться к Драко, Гарри, наконец, решил принять душ. Он старался ни о чём не думать, стоя под тёплыми струями и используя приятно пахнущее мыло Драко, чтобы отскрести себя до по-настоящему чистого состояния. Тётя Петуния всегда говорила, что он грязный, и Гарри подумал, что она, возможно, была права.       Когда Гарри вышел из душа и надел очки, он обнаружил, что одежда уже ждёт его, а пижама исчезла, как и вчера. Догадавшись, что Драко, должно быть, наколдовал её, Гарри почувствовал себя ещё более подавленным, чем раньше, потому что это означало, что Драко узнал, что Гарри принимает душ, и он всё ещё любит его достаточно, чтобы сделать для него волшебную одежду. Чувствуя себя самым законченным болваном в мире, Гарри принялся как можно медленнее вытираться, а закончив, он попытался растянуть процесс одевания ещё сильнее: он не знал, что ему делать, когда он покончит и с этим.       Постепенно, однако, запах бекона и звуки чего-то происходящего по другую сторону двери привлекли его, и, так как в ванной делать было больше нечего, Гарри наконец открыл дверь и вышел.       На кухне он обнаружил выплывшую из духовки кастрюлю с булочками зависшей над поджаривающимся на плите беконом. Миска со сливками и ещё одна миска с ягодами уже стояли на столе, а Драко раскладывал тарелки, столовые приборы и салфетки.       — Хочешь позавтракать, Гарри? — спросил Драко как ни в чём не бывало.       Чувствуя себя униженным, Гарри пробормотал:       — Да, — главным образом потому, что его желудок скрутило при мысли о том, чтобы проигноривать то, что издаёт такие восхитительные запахи. Догадываясь, что его лицо, вероятно, стало красным как помидор, Гарри сел за стол. Булочки и бекон перелетели через стол и изящно опустились на его тарелку.       — Спасибо, — пробормотал Гарри, попутно набивая рот, чтобы больше не пришлось ничего не говорить.       Драко сел напротив него практически бесшумно. Однако когда Гарри поднял на него взгляд, он обнаружил, что Драко уже разломил себе булочку и положил на один из кусочков несколько ягод. По крайней мере, Драко ел, даже если и не спал — а не спал он из-за того, что пытался вылечить Гарри. Засмущавшись и снова расстроившись, Гарри глотнул апельсинового сока и принялся за бекон.       Гарри понял, почему Драко так хотел найти лекарство. Даже если бы Драко и ненавидел его взрослую версию и полюбил Гарри десятилетним, он всё равно пытался бы исправить это, потому что взрослая версия него являлась тем, кем должен был быть Гарри. Это не имело никакого отношения к тому, нравился ли он Драко вообще.       Знание этого не меняло того факта, что если Драко просто пытался поступить правильно, то это означало, что Гарри в этом возрасте, здесь и сейчас, был ошибкой, недоразумением, чем-то неправильным. Между тем, Гарри никогда ещё не был так счастлив и не чувствовал себя так хорошо, и это ещё больше угнетало его. А потом он пошёл и накричал на Драко за это и всё испортил.       — Гарри, — тихо сказал Драко.       Гарри замер.       На губах Драко появилась улыбка — хоть и несмелая, но это определённо была она.       — Еда никуда не денется, — сказал он. — Ты можешь жевать.       «Что ты собираешься со всем этим делать?» — хотел было спросить Гарри, но он уже засунул в рот почти целую булочку, поэтому ему пришлось придержать этот вопрос.       Гарри заметил, что Драко, в отличие от него, не пил свежевыжатый апельсиновый сок. Вместо этого он пил что-то из кружки, над которой поднимался клубящийся пар. По запаху Гарри догадался, что это был кофе. Драко уже выпил две чашки и теперь начал наливать третью.       — Я подумал, что мы могли бы ещё раз сходить на улицу сегодня, — сказал он.       «Для "небольшой поездки"?» — хотел саркастично спросить Гарри, но промолчал. Не то чтобы Драко отвёл его в какое-то плохое место в прошлый раз — хотя это и не было больно-то весело. Может быть, на этот раз Драко отведёт его в дом рыжеволосого мужчины — хотя нет, это вряд ли. Драко сказал, что всё должно быть тайной. Как неудачный научный эксперимент. Гарри потянулся за ещё одной булочкой.       — Я знаю одно местечко в Уилтшире, — продолжил Драко. — Это прекрасное место для пикника. И я мог бы научить тебя летать. Как тебе идея?       Гарри хотел было съесть ещё бекона, но тут снова замер.       — Летать? — спросил он с набитым булочкой ртом.       Слабая улыбка вернулась на лицо Драко.       — Да. Раньше ты всё время летал ради спорта, которым мы занимались в школе. Он называется «квиддич». Даже когда ты был на младших курсах, ты был очень хорош. Ты был самым лучшим в нашем выпуске, вне всякого сомнения.       Схватив свой апельсиновый сок, Гарри отпил немного, чтобы проглотить кусок булочки во рту.       — А летают… с помощью рук?       — Обычно пользуются метлой.       Набрав в рот ещё немного сока, чтобы запить остатки булочки, Гарри снова сглотнул.       — Как ведьмы?       — Да, многие ведьмы пользуются мётлами. В некоторых культурах чаще используются ковры, но я умею летать только на метле. Ты бы хотел научиться?       — А ты разве… — Гарри вертел свою булочку в руках, крошки сыпались на тарелку.       — С удовольствием покажу тебе, Гарри. — Голос Драко был глубоким и тёплым, и это звучало так, как будто он говорил искренне.       Гарри знал, что Драко говорит это только для того, чтобы они могли притвориться, будто ничего не произошло, но у Гарри не было идей, зачем бы Драко хотел притворяться, кроме очевидной: пожалуй, он действительно хотел забыть об этом. И это почти имело смысл, потому что Драко был таким добрым и талантливым — он был гением, на самом деле, в магии, — а Гарри накричал на него. За это его следовало бы отправить в чулан хотя бы на несколько часов.       — Почему ты…? — начал было Гарри, но он никак не мог сообразить, о чём хочет спросить.       — Потому что я уже давно не летал, — рассудительно сказал Драко, и голос его звучал дружелюбно. — Ты напоминаешь мне о тех временах, когда мы учились в школе. Мы так часто тогда летали. Я понял, что скучаю по полётам.       Гарри ещё немного покрошил свою булочку.       — Ты пойдёшь со мной, Гарри?       — А почему твой туалет на втором этаже? — выпалил Гарри, и это было совсем не то, что он хотел сказать.       — Прошу прощения?       — Туалет и кухня, — пояснил Гарри, — обычно располагаются на первом этаже, не так ли? Тут всё по-другому, потому что это дом волшебника?       — Нет, — медленно ответил Драко, и на его лице появилось замешательство. — Второй этаж был построен как квартира. На первом этаже находится магазин.       — Магазин? — удивлённо переспросил Гарри. — Какой ещё магазин?       — Магазин зелий.       — С покупателями и всё такое?       Слабая улыбка вернулась на лицо Драко.       — Да, Гарри. С покупателями.       — Но это совсем не похоже на магазин. И я не видел никаких покупателей.       — Да, это верно. — Встав из-за стола, Драко начал переносить свои тарелки в сторону раковины. — Магазин недавно закрыли, чтобы владелец мог заняться другими делами.       — Какими ещё другими делами? — спросил Гарри прежде, чем успел как следует подумать. Когда Драко посмотрел на него, Гарри понял, что этот самый владелец не кто иной, как Драко, и Драко не открыл свой магазин, потому что он пытался вылечить Гарри. Может быть, «Ателье настоек и зелий» и было названием магазина.       — Но это совсем не похоже на магазин, — снова повторил Гарри.       — Это не тот магазин, куда люди приходят, чтобы купить зелья с полки, — сказал Драко, направляя кастрюли от плиты к раковине, а затем делая что-то, что заставило несколько пузырьков проплыть в воздухе. «Дело в мыле», — догадался Гарри. — Я варю спецзелья.       — Спец?       — Значит, специальные. На заказ, можно сказать. Как портной, но для отваров и вытяжек.       Всё это звучало так, будто Драко говорил не на английском.       Посмотрев на Гарри, Драко увидел, что он не понимает, что он имеет в виду.       — Люди приходят и описывают свои специфические проблемы, — начал пояснять Драко. — Я придумываю зелье специально для них и определяю его стоимость. Они соглашаются заплатить, и тогда я варю зелье и доставляю его им. Ну а теперь, Гарри, ты хотел бы научиться летать или предпочтёшь задавать вопросы весь день?       — Тебе не следовало закрывать свой магазин, — поспешно сказал Гарри.       — Я не возражаю против этого.       — Но ты должен. — Гарри хотел сказать это с запалом, потому что ему было не всё равно, что Драко пришлось закрыть свой магазин, но это прозвучало просто агрессивно. Он ткнул вилкой в оставшийся на тарелке бекон. — Ты не должен был закрывать его или проводить всю ночь, работая над зельями, или… или развлекать меня только потому, что я… всё из-за меня. Ты… это звучит так, как будто это я потащил тебя туда, где мы в итоге оказались, когда зелье упало на меня, так что ты не должен был этого делать. Вот и всё.       — Значит, ты не хочешь летать со мной? — беспечно произнёс Драко.       — Я хочу…       — Тогда к чему всё это?       — Потому что тебе приходится…       — Ради всего святого! Сделай что-нибудь для себя, хотя бы раз в жизни! — Тон Драко был настолько раздражённым, что Гарри резко захлопнул рот.       Оказалось, это было только начало.       — Ты заслуживаешь иметь то, что хочешь. Ты должен был получить всё то, что хотел. Ты должен был… ты заслужил… — но Драко оборвал себя и больше ничего не сказал, и Гарри не мог видеть выражения его лица, так как он стоял лицом к раковине.       Гарри, чувствуя себя крайне сбитым с толку, только и смог выдавить:       — Прости.       — Нет. Не надо… — Драко сделал вдох. — Не извиняйся передо мной. — Резко повернувшись, Драко пошёл к нему, направив палочку так, чтобы подтащить пустой стул к столу так, чтобы он оказался рядом с Гарри — стул издавал ужасный звук, волочась по кафельному полу, — а затем Драко оказался рядом с ним, ближе, чем был, когда они сидели за столом. — Это твой промежуточный день рождения, — сказал Драко. — Представь себе, что это праздник. Ты можешь делать всё, что угодно. Всё, что ты захочешь.       — Но праздники — это ужасно.       На лице Драко появилось выражение крайней степени ошеломления, но он быстро свернул его, как письмо, отправленное куда-то.       — Праздники — это счастье, — сказал он тихим и мягким голосом. — Праздники — это счастье, и дни рождения — это счастье, и магия — счастье, когда ты делаешь всё это с добрыми намерениями и с… с кем-то, кто тебе дорог. И с тем, кто дорожит тобой. Гарри. — Драко протянул руку, поколебался, затем медленно коснулся волос Гарри, отбрасывая его чёлку в сторону.       Гарри знал, что Драко был виден его шрам. Когда Петуния обрила ему голову, она оставила чёлку, чтобы скрыть его, потому что считала его просто ужасным. Гарри же, наоборот, всегда считал свой шрам довольно крутым.       — Ты заслуживаешь счастья, — сказал Драко. — Ты заслужил счастливое детство.       Гарри был почти уверен, что получит его, учитывая, что он будет учиться в волшебной школе, где у него будут друзья. Но, возможно, оно не будет таким уж счастливым, если Драко не будет одним из них.       — Пойдём, научишься летать вместе со мной, — сказал Драко. — Я обещаю тебе, что с магазином всё будет в порядке.       Драко действительно хотел сделать это, даже если это и было просто для того, чтобы сделать Гарри счастливым. Гарри ответил согласием. * * *       Место, которое Драко знал в Уилтшире, было полно пологих зелёных холмов, которые выглядели так, как будто на них должны были пастись овцы, — только на них не было овец. Небо казалось больше, чем на Тисовой улице, и оно было возмутительно голубого цвета, с облаками, начерченными поперёк него, как будто их притащили туда граблями.       Пока они были на земле, Драко научил Гарри притягивать метлу к руке словом «Вверх» и пользоваться ею, чтобы делать вещи вроде изменения направления движения. Сидеть на метле показалось Гарри довольно бредовой затеей — она была такой тонкой и узкой, что казалось, ты вот-вот упадёшь. Даже если и не упадёшь, казалось, что это будет жутко неудобно, но когда он попробовал сам, это ощущалось так естественно, как будто он был создан для этого.       После того, как они немного полетали в метре или около того над землёй, Драко показал ему снитч — маленький золотой шарик с крыльями, за которым нужно было гоняться. Это тоже казалось странным — кому какое дело до маленького золотого шарика, — но когда он начал свистеть, рассекая воздух рядом с ними, и они принялись его преследовать, Гарри мгновенно понял весь ажиотаж вокруг сего действа.       Драко был намного опытнее в полётах и мог делать много разных вещей, но Гарри не был уверен, что Драко был так же увлечён преследованием снитча, как и он, потому что каждый раз, когда снитч проносился мимо него, Драко проскальзывал рядом и принимался показывать Гарри новый трюк. Иногда Драко дотягивался до ручки метлы Гарри, чтобы они могли проделать трюк вместе, в тандеме. Обычно после этого он начинал в ожидании парить неподалёку — и парил он до тех пор, пока Гарри не удавалось сделать всё то же самое самостоятельно.       В какой-то момент Драко показал ему, как делать спиральный нырок, который, по его словам, Гарри освоил уже на первом курсе. Они делали его снова и снова вместе, и Гарри это нравилось — ощущение ветра, свистящего в его волосах, земля, несущаяся ему навстречу, — даже головокружение от вращения. Наконец Драко сказал, что Гарри должен попробовать сам. Тогда-то он и упал.       Гарри видел, как снитч со свистом пронёсся прямо под ним, и подумал, что если он расцепит ноги, то сможет пнуть его так, чтобы он оказался на расстоянии вытянутой руки, но он просчитался. Его метла уже вращалась по спирали и продолжала уходить из-под него, а Гарри в свободном падении летел с неба к земле.       Гарри был так высоко, что мог видеть странную груду обломков вдалеке. Вот и всё. Он потерпел неудачу в первой же своей попытке летать, хотя Драко и говорил, что он действительно хорош в этом. Драко. Он был очень мил, а земля приближалась очень быстро, и Гарри вовсе не хотел узнать, прочувствовать, каково это — врезаться в неё, распластавшись, как жук на ветровом стекле. Проносящийся мимо воздух уже не казался приятным — он казался угрожающим — он был прямо здесь, но Гарри не мог ухватиться за него. «Бестелесный», — пронеслось у него в голове, а потом…       Он плыл медленно, как пёрышко, и Драко был рядом, сильный и тёплый.       — Гарри, — сказал Драко, ставя его на ноги — на землю, но совсем не распластанного, как жука. В полном порядке. — Гарри, — повторил Драко, и в его голосе прозвучало отчаяние. Он касался плеч Гарри, его лица, его волос. — Ты в порядке? Ты что-нибудь повредил?       — Я пытался поймать снитч, — сказал Гарри.       — Я знаю. — Драко перестал его ощупывать. — Ты всегда… ты в порядке?       — Думаю, да. — Гарри нахмурился, думая о своём теле. Казалось, всё было на месте. — Быть бестелесным означает, что через это можно просунуть руку, или это означает, что это совсем невозможно ощутить? — Ему было интересно, считается ли воздух бестелесным.       — Что ты… Мерлин, Гарри, ты же только что упал с высоты тысячи футов. Это нормально — бояться.       — А чего мне бояться? Ты спас меня.       — Да, но если бы меня там не было… Мерлин. Ты действительно не напуган. — Драко нахмурился. — Неудивительно, что ты попал в Гриффиндор.       — А что такое Гриффиндор?       — Это значит безрассудный. Гарри… — Драко мялся. — Когда ты только-только стал таким, как сейчас, и решил, что я тебя похитил, ты испугался?       — Ну, может быть, немного, — сказал Гарри. — Но ты же не похищал меня.       — Не похищал. И всё это: осознание того, что ты волшебник, что в мире существует магия, что ты на самом деле на двадцать лет старше, и, наконец, вся эта информация о твоих родителях — ничего из этого не испугало тебя, не так ли?       — Я заставил книги взлететь. — Гарри поднял на него глаза. — Ты сказал, что это всё тревога.       — Не беспокойся о книгах, Гарри. Это было… нормально.       Драко выглядел таким встревоженным, что Гарри наконец понял, о чём он говорит. Гарри сделал шаг назад, увеличивая расстояние между ними.       — Ты же сам сказал, что это ненормально. Ты сказал, что это делают только малыши.       — Да, но во время переживания сильных эмоций…       — Ты считаешь меня ненормальным.       — Я считаю, что ты особенный.       Недоразвитый.       — Ты считаешь меня чокнутым, — сказал Гарри.       — Нет. — Драко сделал шаг вперёд. — Гарри, нет…       — Это потому, что я не чувствую того, что должен чувствовать? — продолжал гнуть своё Гарри. — Хочешь, чтоб я выходил из себя почаще?       — Нет, Гарри. — Драко схватил его за плечи. — Гарри, я не хочу, чтобы ты когда-нибудь поступал так, как не чувствуешь. Всё, что ты чувствуешь или не чувствуешь — это нормально; не позволяй никому убеждать тебя в обратном. Ты меня понимаешь?       — Наверное, — сказал Гарри, потому что дядя Вернон и тётя Петуния казались расстроенными, если он вообще что-то чувствовал, но Драко, казалось, говорил, что Гарри должен бояться.       — У тебя доброе сердце, Гарри. Вот что важно. Что я о тебе знаю, так это то, что ты хочешь помогать людям. Ты хочешь помочь всем, хочешь этого всё время и не можешь остановиться. Ты никогда не перестанешь заботиться обо всех вокруг и пытаться помочь им, даже с учётом того, что… о тебе мало кто так заботился.       Гарри понял, что Драко пытался сказать… что он на самом деле пытался сказать.       Гарри часто думал, что тётя Петуния и дядя Вернон не были добры к нему, но он думал, что это потому, что они не были хорошими людьми, а он не был их сыном. Он думал, что его мама и папа, должно быть, заботились о нём, он надеялся, что они заботились изо всех сил. Ему никогда не приходило в голову, что кто-то ещё должен заботиться о нём. Услышать это от Драко было поразительно, и Гарри не знал, что и думать об этом.       — Пойдём, — мягко сказал Драко. — Хочешь ещё немного полетать? На этот раз не упав?       — Я не хотел, — сказал Гарри, когда Драко повернулся, чтобы подобрать метлу Гарри.       — Я знаю, Гарри. — Драко протянул Гарри его метлу, затем отошёл подальше, чтобы взять свою собственную.       Гарри последовал за ним.       — Я кое-что видел, когда падал. Какие-то старые камни. Я думаю, что раньше здесь было какое-то здание.       Всё ещё стоя к нему спиной, Драко поднял свою метлу.       — Там был дом.       — Это было совсем не похоже на дом, — сказал Гарри. — Это была куча камней.       — Он был разрушен. — Драко продолжал идти вперёд с метлой в руке.       Догадавшись, что Драко хочет подойти к корзине, где лежал их обед, Гарри снова последовал за ним.       — Мы можем пойти и посмотреть на него?       — Я не думаю, что это хорошая идея.       — Почему?       Драко повернулся так резко, что Гарри чуть не врезался в него.       — Ты заметил, что здесь нет никаких животных, Гарри?       — Э-э… — Гарри огляделся по сторонам. — Я заметил, что нигде нет овец.       — Здесь вообще никого нет. Даже насекомых нет. Здесь никто не живёт — да и не хочет жить.       «Это прекрасное место для пикника», — сказал тогда Драко. Гарри никогда не бывал на пикнике, но слышал, что муравьи всё портят. «Место без муравьёв было бы довольно милым», — подумал он. Но то, о чём говорил Драко, звучало совсем не так мило.       — А что не так с этим местом? — наконец заинтересовался Гарри.       — Волшебник, убивший твоих родителей, жил в том доме два года. Это место стало… злым, и никто никогда не захочет сюда вернуться. В течение многих лет даже трава не росла там. А цветы вернулись вот совсем недавно.       Гарри огляделся вокруг, отмечая яркие цветные пятна, которыми была усеяна местность. Всё это выглядело так свежо и невинно — прямо как на картине. На картинах тоже не было насекомых.       — Но сама земля не виновата в этом, — добавил Драко уже более спокойно. — Когда-то это было прекрасное место. Самое красивое место на всём белом свете. Я думаю… я думаю, земле будет приятно знать, что кто-то тут летает, играет в квиддич и хорошо проводит время. Раньше это… это часто случалось здесь.       — О… — Гарри и не знал, что ещё сказать. Драко выглядел таким грустным.       — Пойдём, Гарри, — сказал Драко, снова отворачиваясь. — Мы поработаем над твоими финтами.       — А раньше здесь были павлины? — Гарри выпалил вопрос, хотя даже не знал, откуда он взялся.       Драко замер на месте.       — Да, Гарри, — сказал он и, оседлав метлу, взмыл в небо. * * *       Следующие несколько часов Гарри и Драко провели, летая туда-сюда в попытках поймать снитч. Драко демонстрировал различные лётные приёмы каждый раз, когда снитч приближался к нему.       — На самом деле ты не пытаешься поймать его, — в какой-то момент пожаловался Гарри. — Ты просто продолжаешь показывать мне разные штуки.       Драко выглядел удивлённым, его щёки порозовели от порывов ветра.       — Ты хочешь, чтобы я попытался поймать его?       — Я думал, в этом и смысл игры!       — О, я просто не думал, что ты достаточно ловок.       Гарри уже почти расстроился из-за этого комментария — в конце концов, Драко был прав, — но потом — по тону Драко и выражению, с которым он смотрел на него, — он догадался, что Драко ухмылялся. И Драко действительно ухмылялся, с зубами и всем прочим — Гарри обнаружил это, взглянув на него.       — Я достаточно ловок, — сказал Гарри. — Может быть, ты просто не готов принять вызов.       — Это я-то? Я научил тебя всему, что ты знаешь.       Затем Драко задрал нос кверху, и выглядел он при этом таким самодовольным, что Гарри не удержался:        — Ага, только ты уже старый.       — Ты ещё пожалеешь о своих словах.       — Неужели?       — Ещё как. Хочешь узнать, почему?       — Чт…       — Потому что снитч прямо там! — сказал Драко, проносясь над правым плечом Гарри.       После этого Драко трижды поймал снитч.       — Ну и кто теперь старый? — крикнул он после четвёртого раза.       — Всё ещё ты! — прокричал Гарри в ответ.       — Давай я дам тебе фору? — предложил Драко, со свистом подлетая к Гарри, чтобы облететь его по спирали.       Гарри пришлось наклонить рукоятку вниз, чтобы Драко не врезался в него и не свалил его с метлы. Однако Драко продолжил своё причудливое движение, закручивая спираль всё туже и туже, пока внезапно не встал на метлу и не спрыгнул.       — Драко! — вскричал Гарри.       — Хм? — сказал Драко, повиснув на метле одной рукой. К тому времени они были уже достаточно близко к земле, так что когда Драко отпустил древко, он легко пролетел оставшийся метр, приземлившись на ноги.       Гарри тоже решил попробовать.       — Я не знаю, стоит ли, — окликнул его Драко. — Ты ещё так мал, Гарри, ты уверен, что хочешь попробовать…       Гарри ухитрился забраться обеими ногами на метлу. Теперь ему просто нужно было отпустить руки, чтобы встать на неё, как на скейтборд, точно так же, как это сделал Драко.       Он снова упал, но на этот раз он летел уже не так долго, а когда приземлился, то попал прямо в руки Драко.       — Полегче, Гарри, — пробормотал Драко, ставя его на ноги. Должно быть, он бросил в него какое-то заклинание, чтобы сделать Гарри легче. — Я же просил на этот раз обойтись без падений.       — Ты меня отвлёк, — упрекнул Гарри.       Драко ухмыльнулся.       — Это я могу.       — А что значит «дать фору»? — спросил Гарри.       — В принципе, у меня уже есть фора — то есть, преимущество — в виде многолетнего опыта. А тебе сколько, четыре года? Пять?       — Мне уже десять.       — Ну конечно, — сказал Драко, небрежно махнув рукой.       Драко вёл себя как позёр, но делал он это специально. Гарри понимал, что его дразнят, но… это было совсем не обидно. Как будто они были друзьями, и Драко хотел, чтобы Гарри посмеялся вместе с ним. Драко казался очень озабоченным и серьёзным почти всё время, но Гарри больше нравилось, когда он был таким, как сейчас. Он был таким же, когда вырастил себе волосы в носу с помощью магии, а потом раскрасил комнату в разные цвета.       — Если я дам тебе фору, — продолжил Драко, — наши шансы будут более равными. Давай попробуем сделать это таким образом. Ты можешь накладывать на меня атакующие заклинания, но я на тебя не могу. Я знаю много хороших, могу научить тебя.       — О, — сказал Гарри. — Ты уверен, что это хорошая идея?       — Абсолютно, — просиял Драко. Его светлые волосы и белая рубашка с открытым воротом делали его похожим на модель на фотосессии. — Ты должен хоть как-то победить меня, Гарри.       — Ладно, я согласен, — кивнул Гарри, и Драко начал учить его заклинаниям.       Однако когда они оба вернулись в небо, Гарри обнаружил, что Драко, похоже, не очень-то стремился к победе. Всякий раз, когда он оказывался в пределах досягаемости снитча, он выкрикивал Гарри заклинание, которое тот мог бы использовать, чтобы остановить его, или, если Гарри пробовал заклинание, но оно не работало, Драко останавливался, чтобы напомнить ему, как это сделать.       — Ты всё ещё не очень-то стараешься выиграть, — заметил Гарри.       — Я всегда стараюсь выиграть, — Драко слегка наклонил голову к плечу. — Ты просто недостаточно хорошо меня знаешь.       — Э-э… — Гарри знал, что это неправда, но он также знал, что нельзя поправлять взрослых. — Ну, раз ты так говоришь.       — Я просто предпочёл бы победить достойного противника, — добавил Драко.       После этого Драко перестал пытаться ему помочь. Они были ближе к равному счёту, чем раньше, так как теперь Гарри мог наколдовать порывы ветра, чтобы отнести Драко в одну сторону или в другую. Хотя это не всегда работало, поскольку Драко знал много манёвров, чтобы заставить свою метлу двигаться в нужном направлении.       Гарри, между тем, не знал столько же о маневрировании, но он был меньших габаритов — он обнаружил, что это означает, что он быстрее Драко.       Ещё через полчаса полёта они оба оказались на расстоянии вытянутой руки от снитча. Руки Гарри были короче, но он был быстрее. Он думал, что сможет заполучить его, если только…       — Гарри, — сказал Драко с паникой в голосе. — Посмотри туда!       Гарри посмотрел туда, куда указывал Драко, но не увидел ничего, кроме голубого неба и зелени холмов. Однако когда он снова посмотрел на Драко, тот держал в руке маленький золотой шарик и торжествующе улыбался Гарри.       Гарри ошеломлённо заморгал.       — Ты сжульничал!       — Вербальные тактики отвлечения разрешены, — сказал Драко, направляя метлу к земле.       Гарри не знал, что такое «вербальная тактика отвлечения». Он тоже наклонил свою метлу вниз.       — Но это же жульничество!       — Это победа, — возразил Драко и спрыгнул с метлы, так как они уже достигли земли.       — Нет. — Гарри тоже спрыгнул с метлы. — Это жульничество!       Драко рассмеялся с тем самым мягким приятным звуком, который так нравился Гарри.       — Видел бы ты своё выражение лица.       — Всё потому, что ты жульничал.       — Я и забыл, как выглядит твой праведный гнев. — Драко направился к корзинке с ланчем. — В конце концов, я же слизеринец.       Гарри не понял, что значит «праведный гнев», но, следуя за Драко, он решил спросить о более странном слове.       — А кто такие слизеринцы?       — Это жулики, Гарри. Может быть, ты хочешь перекусить?       Гарри заинтересовался, несмотря на то, что всё ещё злился.       — А что есть?       — Мини говядина по-веллингтонски и весенний салат, — сказал Драко, доставая из корзины покрывало и расстилая его с помощью своей волшебной палочки. Взглянув на Гарри, пока выкладывал предметы из корзины, он улыбнулся. — Не надо так расстраиваться. Тебе не обязательно есть салат, и я принёс пирог с патокой на десерт.       — Я вовсе не расстроился, — сказал Гарри, желая помочь с обедом, но не зная, как. — Спасибо.       — Давай, присядь рядом, — сказал Драко, зачаровывая тарелки так, чтобы они расставились по местам на покрывале, а затем и сам сел.       Гарри последовал его примеру. Он был немного не уверен в том, что именно люди делают на пикниках, но, на самом деле, это было очень похоже на то, как они ели на кухне над магазином — в этот раз Драко снова с помощью магии перенёс еду на тарелку Гарри. Когда они начали есть, это было восхитительно.       — Я не верю, что ты обычный мошенник, — сказал Гарри, набив себе рот говядиной по-веллингтонски. Это был бифштекс, покрытый тестом, как он обнаружил, и он был совсем не плох на вкус.       Драко приподнял одну из своих светлых бровей.       — Обычный мошенник?       — Я не думаю, что ты жульничаешь в больших делах, — сказал Гарри.       — Хм… — Драко положил себе в рот немного салата, пожевал, потом заговорил: — Действительно ли это жульничество, если человек находит более лёгкий способ что-либо делать?       Гарри открыл было рот, но тут же закрыл его.       — Ты не станешь делать то, что тебе не положено — вот что я имею в виду.       Драко отложил вилку и перевёл невидящий взгляд в сторону холмов. Он поднял колено и поставил на него локоть, и это снова сделало его похожим на модель или на какого-то актёра из фильма — идеальная поза для выражения задумчивости.       — Когда дело доходит до больших вещей, о которых ты говоришь, может быть неясно, что человеку положено делать. Обычно не выдаётся никаких точных инструкций.       — Но именно поэтому ты пытаешься сделать меня снова взрослым, — сказал Гарри. — Ты так усердно над этим работаешь, потому что пытаешься поступить правильно.       — Ты всегда очень охотно приписываешь людям свои мотивы. — Драко просто продолжил смотреть вдаль.       Гарри не понял, что значит «приписывать мотивы».       — В любом случае, помнишь, ты говорил, что думаешь, что земле бы понравилось, если бы здесь развлекались люди? Я не уверен, что ей так уж понравилось бы, если бы кто-то из них развлекался, жульничая.       Наконец повернувшись к нему, Драко улыбнулся.       — А ты забавный, Гарри. Вот уж чего я никогда о тебе не знал. Ты очень забавный.       Гарри дёрнул плечом.       — Никто никогда не хочет слушать мои шутки. В основном мне приходится произносить их про себя.       — Я думаю, что в Хогвартсе ты произносил некоторые из них вслух, — сказал Драко. — Ты можешь выдавать довольно остроумные — и даже дерзкие — комментарии, когда захочешь.       — О, — сказал Гарри, задаваясь вопросом, не поэтому ли они с Драко не были друзьями. — Извини.       — Не стоит. Они были довольно роскошными. Ты всегда производил на меня впечатление.       — Я — впечатление?       Драко уже говорил что-то подобное раньше, но Гарри всё ещё было трудно поверить в это.       — О, да. Все сидели в общей гостиной и гадали, что ещё ты скажешь этакого. Конечно, — продолжал Драко, беря вилку, — мне всегда хотелось, чтобы они сплетничали обо мне. Мне всегда хотелось сказать что-нибудь шокирующее и умное, но я слишком боялся попасть в неприятности, пререкаясь с преподавателями, которые мне не нравились. Когда я говорил вещи, которые, как мне казалось, были шокирующими и умными, другим ученикам, в основном это было просто жестоко.       — Почему? — спросил Гарри, потому что ему было трудно поверить, что Драко может быть жестоким.       — Я был жестоким ребёнком. — Драко продолжил есть свой салат.       — Я так не думаю.       — Откуда тебе знать?       — Потому что ты хороший, — просто ответил Гарри.       — Ты не думаешь, что люди могут измениться, Гарри? — тихо спросил Драко.       Гарри подумал о Дурслях.       — Скорее нет.       — Я так и думал. Не хочешь немного пирога с патокой?       — Да, пожалуйста, — кивнул Гарри, так как он только что покончил с говядиной.       Драко очистил тарелку Гарри одним касанием палочки, а затем магией переложил большой кусок пирога на неё. После этого он произнёс заклинание, которого Гарри не знал, и на пироге появилась горка взбитых сливок. Когда Гарри попробовал его, пирог был тёплым, а сливки — холодными, и он бы обязательно решил для себя сейчас, что магия, как и Драко, действительно чудесна, если бы только не решил этого намного раньше.       — Я хочу помочь тебе с зельем, — сказал Гарри, как только расправился с половиной пирога.       — Ты уверен? — спросил Драко, и Гарри заметил, что он не ест пирог. — Если хочешь, мы можем полетать ещё немного.       — Я уверен, — твёрдо сказал Гарри.       — Очень хорошо. — Драко снова глядел на холмы. — Знаешь, ты всегда поступал правильно, — наконец сказал он. — Независимо от того, были ли у тебя чёткие инструкции или нет.       — Э-э… — протянул Гарри, поскольку не был уверен, что это комплимент. По ровному тону Драко нельзя было сказать, что это был комплимент, но и наоборот — тоже. — Спасибо.       Драко посмотрел на тарелку Гарри:       — Ты доел?       Гарри знал, что лучше не просить ещё кусочек, поэтому просто кивнул. Несмотря на то, что он не возражал бы против ещё одного кусочка, он не хотел повторять тот эпизод с рвотой, тем более, что поблизости не было туалета, в который его могло бы стошнить.       Драко начал очищать их тарелки, направляя их в корзинку.       — Тогда пошли, — сказал он. — Время поступить правильно. * * *       Вернувшись в лабораторию, Гарри обнаружил, что Драко уже сварил несколько зелий. Драко, должно быть, не спал почти всю ночь, чтобы приготовить их, потому что Гарри был совершенно уверен, что они не продвинулись так далеко, когда остановились прошлой ночью.       — А почему их три? — спросил Гарри. — Я думал, ты делаешь что-то вроде индикатора.       — Задача зелья-индикатора состоит в том, чтобы показать, повлиял ли на тебя конкретный ингредиент, — сказал Драко, разливая три зелья в низкие неглубокие чаши. — Я не знаю, какие ингредиенты были в зелье, которое вылилось на тебя, поэтому мы должны проверить каждый, который мог в нём быть.       — Значит, их будет больше трёх?       — Возможно, их будет… — Драко заколебался, — очень много.       Гарри подумал о мешках под глазами Драко, о том, как он не спал всю ночь и вместо этого варил зелья, а потом о том, как он сказал: «Я могу всё исправить, Гарри. Я не нуждаюсь ни в чьей помощи». Внезапно Гарри почувствовал себя просто ужасно. Он не знал, что делать, и единственное, что пришло ему в голову — расправить плечи и сказать:       — Чем я могу помочь?       Драко улыбнулся. Его серебристые глаза были добрыми.       — Тебе придётся засунуть большой палец в каждую из них, — сказал он, указывая на чаши. — После каждого окунания его нужно будет вытереть насухо. Если твой палец изменит цвет, нам нужно будет немного подождать.       — А в какой… в какой цвет он окрасится? — Гарри держал плечи расправленными, хотя его немного беспокоило, что у него будет цветной большой палец.       Драко, казалось, нашёл это очень забавным по какой-то причине.       — Цвет указывает на положительный результат. Не волнуйся, Гарри. Палец вернётся к своему обычному цвету.       — Ладно, — кивнул Гарри. — Так мне нужно…? — Он указал на чаши.       — Попробуй вот эту, — сказал Драко, пододвигая к нему одну из чаш. — Не торопись. Оно не причинит вреда.       Гарри сунул туда большой палец, но ничего не произошло.       — Всё в порядке, — сказал Драко, нежно беря Гарри за руку и вытирая его большой палец фланелевой тряпочкой. — Ты отлично справился.       — Всё, что я сделал, это окунул туда большой палец, — возразил Гарри, хотя ему показалось очень милым то, как Драко держал его руку, нежно вытирая её насухо.       — Попробуй следующую, — сказал Драко, отпуская руку Гарри и откладывая фланель в сторону.       Два других тоже не сработали.       — Тебе обязательно знать, какие ингредиенты были в зелье, которое упало на меня? — спросил Гарри, когда Драко снова вытер его большой палец.       — Необязательно. — Драко уже вытаскивал новые ингредиенты. «Чтобы приготовить ещё одно зелье», — догадался Гарри. — Но в целом, гораздо лучше лечить причину, нежели симптомы. Если я приготовлю зелье, которое просто состарит тебя, это может привести к неожиданным последствиям.       — Например… я могу взорваться? — спросил Гарри, очень заинтересованный в ответе, несмотря на возможность не выжить.       — Наверное, ничего настолько серьёзного, — сказал Драко. — Если дело станет совсем плохо, мы можем использовать те волосы, которые я нашёл. Это позволит тебе вырасти до возраста волос, который составляет самое большее несколько дней и по меньшей мере несколько часов до того, как зелье упадёт на тебя.       — Но ведь может случиться что-то плохое?       — Возможно, — ответил Драко, доставая немного зелёного мха. — Ты займёшься этим, Гарри? Вынь все коричневые кусочки, а затем попробуй сделать его плоским. — Гарри взял мох, а Драко тем временем продолжил разбирать склянки на рабочей скамье. — В идеале мы хотели бы вырастить тебя до того возраста, в котором ты должен быть прямо сейчас, в этом настоящем моменте. Таким образом, ты будешь помнить всё, что произошло до того момента, как на тебя упало зелье, а также то, что произошло после этого.       — Ты хочешь сказать, что я могу не запомнить, как мне было десять лет? — вклинился в его объяснения Гарри, отрывая голову ото мха.       Драко удивлённо взглянул на него.       — Я могу не запомнить Элоизу и полёты и… и дракона, вмёрзшего в небо, и всё остальное?       — Я и понятия не имел, что ты помнишь дракона, вмёрзшего в небо, — пробормотал Драко.       — Но ведь его показал мне ты, — с жаром сказал Гарри, теперь уже по-настоящему расстроенный. Может быть, Драко тоже не запомнит, какими они были друзьями. — А ещё там была королева, которая была очень заносчивой, и её тоже перенесли на небо. Они поместили её вниз головой.       Драко уставился на него сверху вниз. После долгой паузы он мягко заговорил:        — Я хочу, чтобы ты запомнил.       — Тогда не дай мне забыть!       Драко судорожно сглотнул.       — Хорошо. Я не дам тебе забыть.       — И промежуточные дни рождения, — добавил Гарри. — Их я тоже хочу запомнить.       На лице Драко появилась слабая улыбка.       — Да, Гарри.       — И как ты называешь меня Гарри, — продолжал Гарри. — Я не хочу, чтобы ты называл меня Поттером, если я снова повзрослею.       — Ты… — Рука Драко потянулась к нему, но затем остановилась в нескольких дюймах от лица Гарри. — Да, — вместо этого сказал Драко, отвернувшись. — Конечно. — Драко поднял руку, чтобы призвать ещё несколько банок волшебной палочкой, но Гарри вцепился в другую его руку.       — Ты должен пообещать, — умоляюще сказал Гарри.       Драко посмотрел на него сверху вниз со странным выражением в глазах, которого Гарри не мог расшифровать. Когда он заговорил, его тон был лёгким, но его рука крепко сжимала руку Гарри.       — Ладно, Гарри. Я обещаю.       — Отлично, — удовлетворённо кивнул Гарри. Отпустив руку Драко, он вернулся к перебиранию мха. * * *       Они не закончили варить зелья-индикаторы к ужину, главным образом потому, что варить их было довольно сложно — хотя Драко сказал, что им ещё повезло, что не пришлось ждать Луны или звёзд или чего-то ещё, чтобы заставить их заработать. Когда они прервались, Драко сказал, что Гарри может сам выбрать, что будет на ужин. У Гарри сложилось впечатление, что Драко уже надоела рыба с жареной картошкой, но Гарри не мог придумать ничего другого, кроме говядины по-веллингтонски, которая тоже была очень вкусной.       — Э-э, — выдал он наконец. — Гамбургеры?       На губах Драко появилась улыбка, и по ней Гарри догадался, что Драко, возможно, не любит гамбургеры, но он всё равно их приготовил, и они были такими же вкусными, как и вся остальная еда. На десерт у них было что-то под названием фондю. Гарри заметил, что в этот день у него уже был десерт, но Драко, похоже, не считал это важным.       — Это наш промежуточный день рождения, — повторил Драко. — Мы можем съесть десерт и на ужин, если хотим. — Затем он сделал фонтан из шоколада и показал Гарри, как переносить и окунать в него клубнику.       — Мама никогда не позволяла мне есть, используя палочку, — признался Драко, произнеся перед этим несколько заклинаний, чтобы полить шоколадом клубнику, вырисовывая различные узоры. — Она говорила, что это неприлично.       — Тётя Петуния говорит, что я невежа. — Гарри чувствовал, что его лицо измазано в шоколаде, но ему было всё равно.       — Я не думаю, что твоя тётя Петуния ведёт себя прилично. Агуаменти, — добавил Драко, указывая палочкой на салфетку. Гарри помнил, что это было заклинание призыва воды, и действительно, немного воды вылетело из палочки Драко и намочило салфетку.       — А приличный значит скучный? — спросил Гарри, обмакивая ещё одну клубнику, хотя у него уже была одна, ожидающая своей очереди быть съеденной.       — Иногда это означает не быть верным самому себе, но, в иные моменты, это может означать быть уважительным по отношению к другим. Ну же, позволь мне… — наклонившись вперёд, Драко начал вытирать щеку Гарри салфеткой.       Гарри резко отпрянул.       — Я сам могу.       Схватив салфетку, он потерял концентрацию, и клубника в шоколаде упала на стол. Он просто не хотел, чтобы Драко вытирал ему лицо. Тётя Петуния, о которой они вспоминали немногим раньше, часто делала что-то подобное для Дадли, но это было потому, что Дадли на самом деле был невежей и к тому же большим ребёнком. Гарри не хотел быть ребёнком, и особенно он не хотел, чтобы Драко думал, что он ребёнок.       Драко тут же отстранился.       — Конечно. Я не хотел… — Он резко встал. — Я начну мыть посуду. Может быть, ты хочешь узнать больше заклинаний после того, как закончишь с десертом?       Гарри поднял клубнику, которую уронил, и указал палочкой на беспорядок на столе.       — Я могу помочь тебе вымыть посуду. Скорджифай!       — Буду благодарен.       В тоне Драко было что-то настолько нежное и почти печальное, что Гарри оторвался от своей последней клубнички, чтобы взглянуть на него, но Драко уже отвернулся. * * *       В этот вечер Драко не стал его развлекать, выращивая волосы в носу, однако он заколдовал пол так, что на нём появился мех — он даже замурлыкал, когда Гарри наступил на него. Чтобы им не пришлось на нём сидеть, Драко заставил их диван парить в воздухе — сначала в пределах комнаты, а затем, когда Драко уменьшил его, чтобы они могли вылететь из окна, и не только. На крыше Драко снова увеличил диван, и Элоиза, спрыгнув откуда-то сверху, приземлилась на один из подлокотников. Гарри снова принялся её гладить, и Драко показал ему ещё несколько созвездий.       — Я не собираюсь засыпать, — сказал Гарри, как раз когда он собирался заснуть.       — О, неужели? — сухо отреагировал Драко.       Гарри понял, что рука Драко каким-то образом обняла его, а его голова оказалась на плече Драко, которое было тёплым, твёрдым и немного костлявым. Однако ткань его рубашки была шелковистой — гораздо приятнее настоящей подушки наощупь. Смутившись, он заставил себя поднять голову.       — Если я засну, ты отправишь меня в свою постель, и у тебя не будет подходящего места для сна, а потом ты просто будешь варить зелья всю ночь.       — Как хорошо ты меня знаешь, Гарри, — пробормотал Драко.       — Это правда.       — Ты слышал о двухъярусных кроватях? — Рука, обнимавшая Гарри, напряглась, а затем расслабилась. — Тебя устроит, если я превращу свою постель в две кровати? Ты сможешь лежать там, пока не услышишь мой храп и не убедишься таким образом, что я уснул.       — А я смогу спать сверху? — спросил Гарри, весьма взволнованный перспективой спать на двухъярусной кровати.       — Ты можешь спать, где хочешь, — сказал Драко, вставая.       Как только Гарри последовал его примеру, Драко направил свою палочку на диван, чтобы уменьшить его. Вместо того чтобы позволить им влететь обратно через окно — что, по словам Драко, было не больно-то безопасно, с учётом того, что диван был уменьшен магией, — Драко снова провернул тот трюк с исчезновением, и, протиснувшись в темноту, они снова появились в гостиной. Спрыгнув с дивана, они спустились вниз, прошли через магазин и вернулись в спальню Драко, где тот принялся трансфигурировать кровать, затем матрасы и одеяла — они в итоге стали гораздо более узкими, — а ещё пушистое полотенце в подушки для них обоих. Драко позволил Гарри забраться на верхнюю койку.       — Драко, — позвал Гарри, как только они оба улеглись, каждый в своей постели, и погасили свет.       — Да, Гарри?       Гарри свесил голову со второго яруса.       — А ты раньше когда-нибудь спал на двухъярусной кровати?       — Не совсем. — Драко лежал внизу на узкой койке, сложив руки поверх одеяла.       Он совсем не выглядел готовым ко сну, но уже переоделся в пижаму. Свободная и белая, она выглядела гораздо менее шикарно, чем большая часть его одежды.       Откинув голову на подушку, Гарри закрыл глаза. Пижама, которую Драко трансфигурировал для него в этот раз, была гораздо красивее той, что он носил раньше, в белую и синюю полоску. Эта была зелёной с серебром, немного скользкой — по материалу она напоминала шёлковую. И была самой удобной из всех вещей, которые Гарри когда-либо носил.       — Драко, — позвал Гарри, снова свесив голову.       Драко открыл глаза.       — Да, Гарри?       — Когда ты делаешь новую одежду и переносишь её в ванную, ты делаешь её из пижамы? Неужели ты просто делаешь новую одежду из одних и тех же вещей снова и снова?       — Нет, Гарри.       Без очков Гарри мог видеть только белёсую кляксу в виде лица Драко, залитого лунным светом, проникающим через окно рядом с двухъярусными кроватями.       — Каждый раз это новая одежда. Старую я кладу в стирку.       — О… — Гарри снова положил голову на подушку.       Он лежал так некоторое время, но так и не услышал храпа Драко.       — Драко, — позвал Гарри, снова свесив голову.       — Да, Гарри.       — Ты действительно храпишь?       — Я в этом не уверен. Может быть, ты мне об этом расскажешь — если, конечно, когда-нибудь дашь поспать.       Гарри был совершенно уверен, что Драко дразнится, но всё равно откинул голову на подушку.       — Драко? — позвал он ещё через минуту, опять свесив голову вниз.       — Да, Гарри?       — У тебя когда-нибудь была ночёвка?       — Прошу прощения?       — Это когда к тебе приходят друзья, — сказал Гарри, — и остаются на ночь. У Дадли однажды была такая, и это было ужасно.       — Да, Гарри. У меня были… ночёвки.       — О… — Услышав ответ, Гарри остался в том же положении. — Это было весело?       — Гарри… — начал было Драко, но осёкся. — Да, — сказал он наконец. — Это было весело.       — Драко? — На этот раз Гарри даже не потрудился положить голову обратно на подушку.       — Да, Гарри?       — А это считается?       — Что считается?       — Ночёвкой.       — Да, Гарри. Это и есть ночёвка. За исключением той части, где все спят.       — Драко?       — Да, Гарри?       — Я рад, что то зелье упало на меня.       Драко повернулся и посмотрел на него. Его лицо казалось очень бледным в темноте. Он поднял руку, поколебался, затем откинул чёлку со лба Гарри, обнажив шрам.       Гарри пожалел, что лежит на верхней койке. Он хотел бы оказаться на нижней, лежать рядом с Драко, или снова сидеть на диване, чтобы Драко обнимал его и он мог положить голову ему на плечо. Иногда, когда Дадли снились кошмары, он бегал спать к тёте Петунии и дяде Вернону. Гарри слышал, как они говорили об этом. Он слышал, как они говорили, что только младенцы спят с родителями, и только младенцам снятся кошмары, а Дадли нужно стать более жёстким и начать спать в своей собственной кровати.       Гарри не хотел вести себя как младенец. Но ему всё равно хотелось, чтобы рука Драко обнимала его за плечи во сне.       Драко убрал руку от его головы.       — Я ценю это, — начал Драко, но его голос был хриплым. Он прочистил горло. — Я ценю возможность узнать тебя получше, Гарри. У меня такое чувство, будто я раньше ничего не понимал.       — Чего не понимал? — спросил Гарри, всё ещё свисая головой вниз. Он чувствовал себя глупо из-за того, что хотел, чтобы Драко снова прикоснулся к нему.       — Тебя, — только и сказал Драко.       Не совсем понимая, что имел в виду Драко, Гарри снова положил голову на подушку. Проведя так много времени вверх тормашками, он почувствовал себя странно. Видимо, к голове кровь прилила. Он пытался думать о том, что Драко мог понять, но не мог сосредоточиться, слишком сонный и возбуждённый, чтобы ясно мыслить.       — Драко? — в очередной раз позвал он, снова свесив голову.       — Да, Гарри?       — Откуда снитчи знают, куда лететь? Драко весело фыркнул:       — Спи давай.       — Но откуда же они это знают?       — Засыпай, Гарри. Я расскажу тебе об этом утром.       Гарри положил голову на подушку и закрыл глаза. * * *       Следующие три дня прошли очень похоже один на другой. Драко всегда вставал раньше Гарри, что заставляло Гарри сомневаться в том, сколько же он на самом деле спал. Однако двухъярусная кровать так и осталась, и хотя Драко всегда говорил Гарри, чтобы он засыпал, когда они лежали там, он всегда отвечал на все вопросы Гарри, пока тот действительно не засыпал.       По утрам, когда Гарри просыпался, он видел серебряную лису. Выйдя из спальни, он всегда заставал Драко работающим в лаборатории. Обычно Драко к этому времени уже был одет и выглядел очень шикарно, но иногда, как обнаружил Гарри, Драко надевал длинную штуку, похожую на пальто, если был в пижаме. Драко называл это халатом, но Гарри казалось, что это скучное название вовсе не соответствовало действительно классному внешнему виду этой вещицы. Гарри казалось, что в ней Драко выглядит как какая-то важная персона, возможно, как кто-то, кто раскрывает преступления — только в пижаме и тапочках. Когда же он сообщил об этом Драко, он и Гарри трансфигурировал такой халат — и теперь они оба выглядели очень круто. Когда Гарри спросил, можно ли ему оставить его себе, Драко ответил "нет", потому что трансфигурированная одежда плохо сохраняет форму, но, поскольку это был промежуточный день рождения Гарри, в пятницу с совиной почтой ему пришёл халат.       — Тебе нравится? — спросил Драко, когда Гарри вытащил его из коричневой упаковочной бумаги. — Я подумал, что раз тебе понравился мой…       — Мне нравится, — быстро ответил Гарри. Возможно, слишком быстро.       — Но…?       Гарри не хотел жаловаться, ведь ему сделали такой хороший подарок, но Драко знал, что что-то было не так.       — Твой — зелёный с серебром.       Губы Драко приняли очень странное выражение.       — Я подумал, что эти цвета тебе понравятся больше.       Гарри снова взглянул на красный с золотом шёлк в своих руках.       — Это здорово, — сказал он, потому что это действительно было так, хотя халат Драко казался менее карикатурным и гораздо более элегантным.       С губами Драко приключилось что-то ещё более странное.       — Если хочешь, Гарри, можешь носить зелёный с серебром.       Гарри снова посмотрел на него.       — Ты делал мне зелёную пижаму.       — Да, но… — Губы Драко продолжали кривиться. — Я просто развлекался. Но если ты действительно предпочитаешь зелёный цвет — я могу это устроить.       Гарри наконец понял, что Драко старается не улыбаться.       — А что тут смешного?       — Ничего. Разве что… я не думаю, что твоё взрослое «я» захочет, чтобы он был зелёным.       Гарри взглянул на пакет.       — Но он всё равно будет недостаточно велик.       — Это растущий халат, — сказал Драко. — Он изменяет размер в соответствии с возрастом. Не стоит беспокоиться, Гарри, если тебе нравится зелёный цвет, ты его получишь.       — А почему бы мне не любить зелёный цвет? У меня зелёные глаза.       — Так оно и есть. И ты очень хорошо выглядишь в зелёном.       — В самом деле? — Гарри вдруг необычайно заинтересовался. — Хорошо ли я выгляжу в нём, будучи взрослым?       — Давай отошлём это обратно, ладно? — сказал Драко, вырывая у него из рук красно-золотой халат, а затем стремительно удаляясь, чтобы снова завернуть его.       В субботу пришёл зелёный халат, и Гарри с Драко позавтракали после того, как он прибыл. Драко каждый день готовил что-нибудь новое на завтрак. Гарри никогда не выбирал, что есть на завтрак, так как Драко всегда начинал готовить до того, как Гарри просыпался, но все они были восхитительны — бельгийские вафли и блины, а затем жаркое с копчёной рыбой и яйцами со шпинатом. И всё это было с беконом, хотя шёл он, очевидно, не ко всем блюдам.       После завтрака они занялись зельеварением в лаборатории. Драко больше не давал Гарри книгу, вместо этого он попросил его помочь с зельями-индикаторами. Их было тринадцать, и пять из них дали положительный результат. После первой удачной попытки Гарри посмотрел на Драко и спросил, стараясь скрыть свое разочарование:        — Значит ли это, что ты уже можешь сделать лекарство?       — Это всего лишь один ингредиент, — ответил Драко, — и, в любом случае, я догадывался, что он был в том зелье.       — О, — сказал Гарри. — А что за ингредиент?       — Вороньи лапки. Они содержатся в большинстве зелий, связанных с возрастом.       — Фу, — высказал своё мнение Гарри.       — Пойдём, — сказал Драко, направляясь к лестнице. — Мы должны подождать, пока твой большой палец не вернёт нормальный цвет.       С ярко-фиолетовым большим пальцем Гарри последовал за Драко наверх за мётлами. Во второй половине дня они обычно занимались другими делами, пока ингредиенты для зелий кипели или сушились. В один из тех двух раз, когда они трансгрессировали в то зелёное местечко в Уилтшире, чтобы полетать, Драко показал Гарри, как волшебники дерутся на дуэлях.       — Неужели люди действительно дерутся на дуэлях? — спросил Гарри после того, как Драко ему всё показал.       — Только глупые.       — А ты когда-нибудь этим занимался? — спросил Гарри, но не потому, что считал Драко глупцом, а потому, что Драко часто говорил о себе плохие вещи, и Гарри подумал, что это, возможно, ещё одна плохая вещь в подобной словесной маскировке.       — Нет, Гарри, — ответил Драко. — Я… когда-то я думал, что хочу этого, но я был слишком труслив. Кстати, ты можешь разговаривать со змеями.       — Ага, — Гарри продолжил есть карри, приготовленный Драко на обед. Драко больше никогда не позволял ему выбирать обед, но всё, что он готовил, всегда было вкуснее всего, что Гарри когда-либо до этого пробовал. Гарри начинал подозревать, что Драко не очень-то нравится выбор блюд, который делал Гарри, но это его вполне устраивало. Он никогда раньше не ел так много вкусной еды, иначе он, конечно, мог бы попросить что-то кроме рыбы и жареной картошки.       — Ты уже знаешь? — Драко удивлённо посмотрел на него поверх своего карри.       — Я разговаривал с одной из них в зоопарке. Затем стекло исчезло, и она сбежала. Это было как раз перед тем, как я оказался здесь.       — Мерлин, Гарри. — Драко опустил свою миску. — Как же так вышло, что ты не знал, что владеешь магией?       — Ну, не знаю. — Гарри пожал плечами. — Я просто думал… что я просто очень невезучий.       — Невезучий? Потому что ты поговорил со змеёй и помог ей сбежать? Гарри. Это было не невезение. Это было очень круто.       — Это было совсем не круто, — возразил Гарри. — Хотя я надеюсь, что змея вернулась в Бразилию.       Драко пристально посмотрел на него, и Гарри понял, что, возможно, Бразилия показалась ему оторванной от темы.       — Она именно оттуда взялась, — объяснил он.       Драко просто продолжил смотреть на него.       — Гарри, — начал он с беспокойством в голосе.       Молчание затянулось. Гарри вспомнилось, что Драко рассказывал об этой части Уилтшира: что насекомые здесь не ползают по траве, а птицы не летают в небе. Теперь он и сам это заметил. Ничего вокруг не двигалось — разве что трава лениво колыхалась на ветру, а у Драко на вдохе вздымалась грудь.       — Это было… — наконец заставил себя произнести Гарри. — Это было неправильно? Я имею в виду змею.       — Гарри, — повторил Драко. Протянув руку, он снова смахнул чёлку Гарри в сторону — как и раньше, так, будто бы хотел увидеть его шрам. Раньше Гарри это нравилось, потому что его шрам был классным — хотя Петуния и говорила, что он был уродливым, — но Драко почему-то всё время хотел его видеть, а Гарри не знал, почему, и впервые из-за этого ему стало неловко. — Гарри, — повторил Драко. — Ты не делаешь ничего плохого.       Гарри отстранился.       — Иногда делаю.       — Это не то, что я… — рука Драко дрогнула, и он опустил её. — Ты особенный, Гарри. Ты такой особенный. Неужели ты не понимаешь, насколько… — но Драко не закончил, его голос затих, а взгляд стал почти беспомощным.       — Это было просто стекло, — сказал Гарри, неловко передёргивая плечами.       — Мерлин… — Внезапно Драко потёр кончиками пальцев переносицу.       — Что не так?       — Ты не притворялся. Ты никогда не… — Драко снова оборвал себя.       — О чём ты?       — Ни о чём, Гарри. Просто… иногда всё это нелегко переварить.       — Что именно?       — Тебя. Это. — Драко неопределённо махнул рукой. — Не обращай внимание, Гарри. Я принёс нам пудинг. — Подойдя к корзине, Драко с помощью палочки вытащил пудинг, а затем принялся трансфигурировать его в формы животных — уродливые, трясущиеся формы животных, — пока Гарри не рассмеялся.       — Я думал, твоя мама говорила, что ты не можешь использовать свою палочку на еде.       — Моей мамы здесь нет, — сказал Драко, — и это наш промежуточный день рождения. Мы можем делать, что захотим.       Потом он превратил пудинг в змею и каким-то образом заставил её сказать:       — Верни меня в Бразззззззззилию, Гарри.       Гарри рассмеялся.       — Это совсем не так звучало!       — Мне всё равно, Гарри, — сказал пудинг-змей. Больше всего его голос походил на голос Драко. — Верни меня в Браззззззззилию. Сссссссспасссси меня от ссстекхххла.       Гарри всё смеялся и смеялся. * * *       В тот день, когда в Уилтшире пошёл дождь, они не стали летать, но всё равно прекратили работу с зельями, на этот раз — для того чтобы Драко мог научить Гарри игре под названием «подрывной дурак». Они сыграли в неё десять раз, и в каждый из них Гарри очень внимательно следил, не жульничает ли Драко, но он, похоже, не жульничал.       — В прошлый раз ты так негодовал из-за этого, — сказал Драко, когда Гарри указал ему на это.       — Потому что это обман, — ответил Гарри.       — Ах да, мистер Гриффиндор, я совсем забыл.       — Я не безрассудный, — сказал Гарри, поскольку быть гриффиндорцем, по словам Драко, значило именно это.       — Но ты гораздо больше зациклен на том, как играют в эту игру, чем на победе, и это вполне по-гриффиндорски.       — Разве не в этом суть игр? — спросил Гарри, впервые почувствовав лёгкое раздражение.       — Некоторых из них, — согласился Драко. — Ты когда-нибудь играл в шахматы? Мне кажется, я слышал о маггловской версии.       — Я не знаю, как в них играть, — сказал Гарри. Он уже слышал об этой игре раньше, но Дадли, вроде бы, считал её скучной. На этот раз Гарри был с ним согласен.       — Твой друг Рон Уизли просто профессионал в этом деле, — сказал Драко, разыгрывая карту. — Самый лучший на нашем курсе.       — Рон Уизли? — переспросил Гарри. Его снова взволновала мысль о возможности наличия у него друзей. — Тот самый рыжеволосый мужчина?       — Да, тот самый рыжеволосый мужчина. Твой ход, Гарри.       — А какой он? — спросил Гарри, разыгрывая карту и даже не задумываясь об этом.       — Высокий. — Драко положил ещё одну карту поверх карты Гарри.       — А он хороший? — Гарри снова сделал ход.       — Не просто хороший, Гарри. Он замечательный человек. Снэп! — Карты взорвались.       — Что значит «замечательный»? — спросил Гарри, не отвлекаясь на взрыв: он уже наблюдал такой целых пять раз.       — Ну, — начал Драко, беря карты из кучи посреди стола и складывая их в свою стопку. — Он никогда никого не травил и не дарил никому никаких проклятых драгоценностей. Он никогда не пытался уволить хороших людей или контролировать чей-то разум. Он никогда не пускал маньяков в нашу школу. Я бы сказал, что Рон Уизли первоклассный друг. — Он перетасовал карты.       — Наверное, — с сомнением произнёс Гарри. Он хотел сказать Драко, что у него, похоже, искажённая система взглядов, но всё ещё не был уверен, что именно это означает, поэтому воздержался. — Он дружит с той шатенкой? Грейнджер?       — О, да, — сказал Драко, разыгрывая карту. — Они женаты.       — О… — Гарри почувствовал лёгкое разочарование по этому поводу. Когда Драко сказал, что девушка с каштановыми волосами — его лучший друг, он вроде как подумал, что может вырасти и завести себе подружку, но теперь, когда он об этом подумал, это уже не казалось ему правдоподобным. На самом деле ему даже не нужна была девушка… во всяком случае, сейчас. Просто сама мысль об этом показалась ему приятной. Внезапная мысль поразила его. — Неужели я… — Он с трудом сглотнул. — Я ведь не женат, правда? — Он не видел в доме никаких свидетельств того, что там живёт кто-то ещё, но ему и в голову не приходило, что он может…       — Я полагаю, ты убеждённый холостяк, — сказал Драко небрежным тоном. — Твой ход.       Гарри не совсем понимал, что означает «убеждённый холостяк», но был почти уверен, что это означает, что он не был женат.       — Хорошо. — Он разыграл карту.       — Значит, ты не заинтересован в браке? — Драко смотрел на свои карты.       — Мне десять, — напомнил Гарри.       — Верно, — легко согласился Драко. — Совсем забыл.       — Я просто хочу сказать, что это было бы странно, — сказал Гарри, кладя карту на стол. — Было бы странно, если бы мне было десять лет, но у меня была жена.       — Ага.       Они сходили по очереди несколько раз: Драко, потом Гарри, потом снова Драко.       — Кто-нибудь когда-нибудь говорил с тобой о браке? — внезапно спросил Драко.       — Э-э… — Гарри разыграл одну из своих карт. — Не совсем.       — Я так и думал.       Каждый из них положил по карте, но ни один из них не имел взрывающихся, поэтому они продолжили ходить. Когда Драко разыграл взрывную карту, он сказал:        — Я полагаю, ты хотел бы иметь жену в будущем?       Возможно, он спрашивал, чтобы отвлечь внимание, потому что в случае двойного снэпа по правилам можно было бы сказать «снэп», а после того, как карты взорвутся, забрать их себе.       — Что?       — Я спросил, не думаешь ли ты, что тебе захочется иметь жену, когда ты вырастешь.       — Ну, — сказал Гарри, чувствуя себя немного неловко. — Пожалуй, да. В смысле, разве не всем этого хочется?       — Я не думаю, что этого хочется Гермионе Грейнджер, — сказал Драко легко, шутя, продолжив тем не менее свою серию снэп-карт. Кажется, он выигрывал. В любом случае, на данный момент его колода была лучше. — Я имел в виду парней.       Драко, наконец, закончил с серией, поэтому Гарри разыграл карту, и куча взорвалась.       — Снэп! — выкрикнул Гарри и забрал карты. — А почему ты не женат? — спросил он, внезапно подумав об этом, одновременно пытаясь перетасовать взорванные карты с оставшимися в своей колоде.       — Дай мне, — сказал Драко. — Я перетасую для тебя.       — А что, если ты сжульничаешь? — сказал Гарри, но всё равно отдал карты.       — Обещаю, что не буду этого делать. — Сухо улыбнувшись, Драко взял карты и начал перетасовывать их.       Пока Гарри смотрел, как он тасует, он вспомнил свой вопрос:        — Так почему ты не женат?       — У меня нет желания иметь жену, Гарри, — сказал Драко, возвращая карты.       — Почему нет?       — Теперь твоя очередь, — сказал Драко. Похоже, он действительно увлёкся игрой.       Гарри разыграл одну карту, а Драко — другую поверх неё. Гарри сыграл ещё одну поверх предыдущих, и это был снэп, поэтому он продолжил ходить. Драко молчал, пока Гарри разыгрывал следующие три карты.       — Теперь твоя очередь, — сказал Гарри, когда его серия закончилась.       — Я никогда не встречал женщину, которую бы хотел взять в жены, — наконец сказал Драко, разыгрывая карту.       — Вот как. Думаешь, ещё встретишь?       — Я искренне сомневаюсь в этом, Гарри.       — Вот как, — снова сказал Гарри. Подумав, что это прозвучало довольно грустно, он разыграл ещё одну карту. Возможно, если бы Драко выиграл эту игру, он стал бы счастливее. Или, по крайней мере, отвлёкся бы.       Драко положил карту и вдруг сказал:        — Наш старый директор никогда ни на ком не женился. Некоторые люди так живут.       Всё ещё думая, что это звучит грустно, Гарри разыграл ещё одну карту. Это снова был снэп, поэтому он сыграл ещё одну, которая тоже была выигрышной, а затем ещё.       — Он был любим многими людьми, — продолжил Драко. — Наш директор. И он любил многих людей в ответ.       — Ты скучаешь по нему? — спросил Гарри, наконец закончив со снэп-картами.       — Я не очень хорошо его знал, — сказал Драко, разыгрывая карту. — Но я был с ним, когда он умер.       — О, — сказал Гарри, не зная, что сказать.       Драко разыграл ещё одну карту, потом ещё одну.       — Кстати, ты тоже был там. Вот видишь, Гарри. В конце он был не один. Снэп! — Карты взорвались, и Драко смёл их в свою кучку. — Я думаю, что он, вероятно, предвидел это, — сказал Драко, тасуя карты. У него всегда был странный взгляд на вещи.       Наконец-то поняв, что именно было такого печального в этом разговоре, Гарри горячо сказал:        — Я не думаю, что ты будешь одинок.       — И ты тоже, — сказал Драко. — Я уверен, что ты найдёшь очень красивую жену и у тебя будет много очень красивых детей.       Наконец перетасовав карты и приведя свою стопку в порядок, Драко медленно разыграл ещё одну карту.       — Ты можешь быть их крёстным отцом, — импульсивно сказал Гарри. — Как Сириус Блэк.       — Думаю, это было бы здорово, Гарри, — тихо сказал Драко. Наконец он поднял голову. — Мне бы очень этого хотелось.       — За исключением того, что тебя не посадят в тюрьму, — добавил Гарри.       — Верно, — пробормотал Драко. — Я уверен, что ты бы об этом позаботился. Твой ход, Гарри.       Они продолжили играть в подрывного дурака до самого вечера. * * *       По вечерам Драко предлагал Гарри выбрать себе ужин. Гарри выбрал рыбу с жареной картошкой ещё только один раз. После этого он выбрал мини-говядину по-веллингтонски — как ту, что он попробовал на первом пикнике, — а затем карри — как на втором. Драко, казалось, забавлял его выбор, но он всё равно готовил всё, что заказывал Гарри, а сам Гарри больше ни разу не наедался до тошноты. Посуду потом они мыли вместе.       Обычно после этого они ненадолго отправлялись в лабораторию, где Драко ставил что-нибудь на медленный огонь, оставлял замачиваться или сушиться на ночь или смешивал несколько игредиентов вместе, чтобы получившаяся смесь могла настояться нужное количество времени. Как-то раз ему пришлось делать расстойку, а в другой раз несколько морских огурцов пришлось положить в коробку, чтобы охладить.       Драко сказал, что, с учётом тех пяти игредиентов, которые они уже выделили, он, кажется, почти разобрался в зелье, которое вылилось на Гарри. Ему не хватало только одного ингредиента. И Драко думал, что если бы они нашли его, у него получилось бы сделать лекарство. Но ещё он сказал, что именно из-за этого ингредиента первоначальное зелье вышло таким мощным, а значит, он должен был быть особенным и необычным — и, возможно, незаконным, — иначе Драко уже понял бы, чем же он является. Иногда он что-то записывал в одном увесистом журнале — "порядок действий и свои размышления", как он говорил.       Подготовив ингредиенты для зелий, Гарри и Драко почти всегда отправлялись в гостиную и садились у камина. Там они пили горячий шоколад, и Драко учил Гарри заклинаниям, или читал ему сказки из книжки, или снова играл с ним в подрывного дурака. Когда Гарри попросил показать ему ещё несколько фотографий, они просмотрели оставшуюся часть альбома, но после этого Драко сказал, что других фотографий у него нет.       — Тогда… ты можешь рассказать мне о своих маме и папе? — спросил Гарри, придвигаясь ближе на диване. Обычно, когда он так делал, Драко обнимал его за плечи, чтобы рука, до этого лежащая на диване, не оказалась придавлена, но на этот раз Драко этого не сделал.       — Зачем? — спросил Драко, и между его бровями начала появляться складка.       Гарри пожал плечами.       — У меня их нет, и мне интересно, каково это — иметь родителей.       — Да, конечно, — быстро ответил Драко. Но потом он уставился на огонь и замолчал.       — А они были хорошими? — спросил Гарри, хотя уже знал, что это так.       — Мои мать и отец… — начал было Драко, но тут же замолчал, как это иногда бывало. — Они очень любили друг друга, — наконец сказал он. — А меня они любили ещё сильнее.       — Откуда ты знаешь?       Драко сделал глубокий вдох, а затем выдохнул. Гарри догадался, что Драко, должно быть, скучает по своим родителям, и Гарри стало интересно, где они сейчас.       — Мама, она… мы играли вместе каждый день, пока я не уехал в Хогвартс. А когда я туда попал, она всё время присылала мне сов, и в посылках были шоколадки, джемперы, игрушки и сладости. Отец, он… он никогда ничего не говорил об этом, кроме того, что он ожидал, что я буду хорошо учиться в школе и делать успехи в квиддиче, буду устанавливать связи и не позволю промыть себе мозги, и… и все остальное, но я… я думаю, что в глубине души он был так же обеспокоен и озабочен, как и мама. — Драко теребил что-то на манжете, как будто там было что-то неровное или мятое, и он пытался это расправить, но всё в Драко всегда было идеально, поэтому Гарри не был уверен, что и зачем он делает. А Драко продолжил: — Отец скупил почти всё, что было в Косом переулке, для моего первого дня в школе. Он сказал, что хочет, чтобы я был подготовлен, и что я… что я богат и должен выглядеть хорошо, и что другие дети должны… они должны брать с меня пример. Но теперь я понимаю, что он хотел, чтобы я чувствовал себя комфортно и завёл друзей, и что… что он гордился мной.       В голове Гарри теснилась сотня вопросов, и он не знал, какой из них выбрать.       — За что же он тобой гордился?       — За то, что я его сын.       — А почему он решил, что тебе будут промывать мозги? Что, есть такое заклинание?       — Нет, он… отец не очень любил Хогвартс. Он был… он был очень высокомерен, Гарри.       — А что было не так со школой?       Драко ещё немного повозился со своей манжетой.       — Дамблдор, — начал он и замолчал.       — Директор школы? — спросил Гарри, придвигаясь так близко, что он намеренно придавил руку Драко — но тот всё равно не обнял его. — Тот, который всем нравился?       — Да. Но отец… — Драко немного подвинулся, словно пытаясь ослабить давление на руку, но всё равно не обнял Гарри. Разочарованный, Гарри перестал давить на неё. — Он не любил Дамблдора.       — Почему нет?       — Дамблдор был очень… он не был похож на других. Все остальные всегда подчинялись отцу, понимаешь, потому что мой отец был очень важным человеком.       — О… — Гарри задумался об этом. — Потому что он был очень храбрым человеком?       — Потому что он был богат, — ответил Драко.       — О.       — Но также… — внезапно Драко снова заговорил. Гарри подождал, и наконец Драко продолжил. — Отец не… он не одобрял образ жизни Дамблдора. Он сказал… он думал, что он подаст мне плохой пример.       — А какой он вёл образ жизни?       Драко возился со своей манжетой, но Гарри видел, что на самом деле Драко ничего осмысленного с ней не делал; он просто дергал её вниз и потирал руку так, будто она зудела или причиняла ему боль.       — Помнишь, я говорил, что Дамблдор никогда не был женат? Вот такой образ жизни.       — Твой отец злился на Дамблдора за то, что тот не женился? — удивлённо спросил Гарри.       — Это была не единственная причина, — быстро ответил Драко. — Он просто… отец очень хотел, чтобы я… вырос и обзавёлся женой. В частности, я думаю, что он хотел… он хотел, чтобы я обеспечил ему внуков и продолжил фамилию Малфой.       — О, — Гарри попытался придумать что-нибудь, чтобы Драко почувствовал себя лучше, но ничего не приходило в голову. — Но он всё равно любил тебя, — придумал он наконец. — И твоя мама тоже.       — Верно. — Наконец, рука Драко легла ему на плечи, как будто всё это время она была придавлена, но Драко только сейчас вспомнил это простое решение проблемы.       — Ты знаешь это потому, что он подарил тебе много подарков? — спросил Гарри, всё ещё любопытствуя, каково это — быть любимым.       — Не только поэтому, — сказал Драко. — Помнишь, я говорил, что отец читал мне? Всеми этими голосами. Он не делал бы этого, если бы не любил меня. — Рука Драко сжала Гарри ещё крепче. — И он научил меня летать на метле.       — Как ты меня учил?       — Да, Гарри. — Драко слабо улыбнулся. — Как я учил тебя.       — Он не сделал бы этого, если бы не любил тебя?       — Нет. Я не думаю, что он стал бы. — Рука Драко всё ещё крепко обнимала его.       — Он готовил тебе завтрак?       — Для этого у нас были домовые эльфы.       — А что такое домовой эльф?       — Это тот, кто всё время хочет готовить тебе завтрак, — объяснил Драко. — Они хотят всё мыть, стирать и убирать за тобой. И если им этого не позволять, они могут очень сильно расстроиться. У них всегда должно быть достаточно работы по дому.       — Тётя Петуния, должно быть, думает, что я домовой эльф, — сказал Гарри.       — Должен признаться, Гарри… — Драко выглядел очень серьёзным. В его светлых волосах отражался огонь камина. — Мне не нравится твоя тётя Петуния.       — Ты встречал её? — с любопытством спросил Гарри.       — Нет, — медленно ответил Драко. — Но я совершенно уверен, что проклял бы её, если бы когда-нибудь встретил.       — Почему?       — Иногда, если ты кого-то любишь, тебе хочется сделать для него что-нибудь, — сказал Драко. — Тебе хочется защитить его. Тебе хочется причинить боль людям, которые причиняют ему боль.       — А твои мама или папа когда-нибудь кому-нибудь причиняли боль? Из-за тебя?       — Да. — Драко отвел взгляд.       — Кому? — спросил Гарри, думая, что это звучит волнующе. — Что этот человек сделал с тобой?       Драко ничего не ответил. Взглянув на него, Гарри обнаружил его вглядывающимся в огонь, и Гарри не мог избавиться от ощущения, что он его расстроил.       — Драко? — позвал Гарри.       Драко повернулся, чтобы посмотреть на него сверху вниз, и то выражение лица исчезло, превратившись в ничего не выражающее.       — Отец однажды проклял преподавательницу танцев, потому что она оскорбила меня, — сказал он почти непринуждённо.       Гарри подумал об этом, а потом вспомнил, что Драко говорил о том, чтобы проклясть тётю Петунию.       — А ты бы проклял Дадли? — спросил Гарри.       — Гарри, я бы… — Драко оборвал себя, затем сглотнул. После долгой паузы он снова повернулся к огню. — Я бы проклял твоего кузена, если бы тебе это было нужно… но сомневаюсь, что тебе это понадобится. Ты вполне самодостаточен.       Самодостаточность означала, что ты можешь всё делать сам. Гарри всегда считал, что быть самодостаточным — это здорово, но идея того, что Драко мог проклясть Дадли, тоже звучала отлично, и Гарри не был уверен, какой вариант ему нравится больше. Может быть, лучше всего одновременно быть самодостаточным и иметь такого защитника, как Драко, который поможет тебе, если ты в этом будешь нуждаться. Гарри снова посмотрел на Драко, на его лице играли золотистые отблески. Гарри хотел сесть поближе к нему, но он и так уже был ближе некуда. Если он немного наклонится, то сможет вжаться в бок Драко всем телом. Подумав, что Драко вполне может ничего не заметить, Гарри попробовал сделать это.       Когда Гарри пошевелился, рука Драко крепче обхватила его, притягивая к себе. И это оказалось ещё лучше, чем он планировал. Повернув голову на груди Драко так, чтобы посмотреть, какое у него выражение лица, Гарри обнаружил, что тот всё ещё вглядывается в огонь. Драко совсем не выглядел обеспокоенным, поэтому Гарри снова прижался щекой к его груди.       — А что ещё делали твои родители? Они учили тебя магии? Играли с тобой в подрывного дурака? Вы… — Гарри попытался придумать, чем ещё занимаются волшебники. — Вы устраивали дуэли?       — Они оба учили меня магии. Мама играла со мной в подрывного дурака, и во множество других игр — тоже. Отец учил меня драться на дуэлях.       Гарри повернул голову, чтобы ещё раз взглянуть на выражение лица Драко.       — А ещё что?       Долгое время Драко ничего не говорил. Потом он сказал:        — Всё, что они делали, они делали потому, что хотели, чтобы я добился успеха. Они хотели, чтобы я был влиятельным человеком и, ну, чтобы все любили меня, но хотели они это всё не для себя, вне зависимости от того, как это выглядело. Они думали, что это сделает меня счастливым. Это было всё, чего они хотели — чтобы я был счастлив.       Гарри действительно не мог представить себе пару людей, которые бы полностью посвятили себя тому, чтобы сделать тебя счастливым. Казалось, что этого должно быть более чем достаточно, но Гарри помнил, что Петуния всегда хотела сделать Дадли счастливым, а Дадли, несмотря на это, кажется, никогда не был счастлив.       — И ты был? — спросил Гарри. — Счастлив, я имею в виду.       — Иногда.       — А почему ты не всегда был счастлив?       — Гарри. — После этого Драко сделал паузу, что обычно означало, что он чем-то расстроен. Гарри никак не мог сообразить, в чём дело, разве что Драко не любил говорить о вещах, которые делали его несчастным. Гарри вполне мог это понять. Он тоже не любил говорить о чулане, но главным образом потому, что это было смертельно скучно. — Когда люди хотят, чтобы ты был счастлив, — наконец сказал Драко, — это создаёт определенные ожидания. А когда люди возлагают на тебя большие надежды, иногда ты боишься, что не оправдаешь их.       — Ты беспокоился об этом? — Гарри поднял на него глаза. Драко всё ещё вглядывался в огонь. — Когда ты был ребёнком?       — Постоянно. — Драко, казалось, так зациклился на огне, что Гарри оглянулся, чтобы проверить, не случилось ли чего-нибудь с ним. — Они… — начал Драко и снова замолчал. — Они хотели, чтобы я стал тем, кем я не могу быть.       — Астронавтом?       Это, казалось, вывело Драко из задумчивости, заставив его посмотреть на Гарри. Петуния сказала, что Дадли мог бы стать астронавтом, но Гарри так не думал.       — Нет, — сказал Драко, слабо улыбаясь. — Не астронавтом.       — Тогда кем же они хотели тебя видеть?       Драко смотрел на Гарри так долго, что Гарри подумал, что тот не собирается отвечать. Улыбка Драко исчезла, его брови нахмурились, уголки рта опустились вниз. Наконец он сказал:        — Они хотели, чтобы я был таким же, как они. Я пытался, но не смог. В конце концов… я не смог.       — Я не хочу, чтобы ты был похож на них. Ты мне нравишься таким, какой ты есть. — Поскольку вытягивать шею было неудобно, Гарри снова опустил голову, положив её на грудь Драко.       — Гарри. — После этого Драко больше ничего не сказал, хотя Гарри и ждал продолжения. Он слышал, как бьётся сердце Драко — ровный глухой стук. Затем Драко запустил руку в волосы Гарри. — Гарри, — прошептал он. — Ты мне тоже нравишься таким, какой ты есть.