Время оставить детские забавы

      Драко оставил серебряного оленя. Гарри тут же возненавидел его.       «Оленёнок» — так называла его Андромеда, подтверждая предыдущие умозаключения Гарри. «Он был детёнышем, оленёнком, из-за пятен на спине», — объяснила Андромеда. Гарри было всё равно. Тупой оленёнок. Он выглядел тупым, беспомощным и бессмысленным. Лиса была гораздо круче. Гарри не понимал, почему Драко не оставил лису, раз уж он всё равно хотел оставить Патронуса шпионить за ним. Лисица справилась бы лучше, чем оленёнок.       В то утро Гарри проснулся и обнаружил оленёнка на нижней койке. Без Драко. Для Гарри был приготовлен комплект одежды, аккуратно разложенный на стуле у стола Тедди. Кожаная сумка, которую принёс Драко, висела на спинке стула.       У Гарри упало сердце, когда он понял, что Драко, должно быть, уже проснулся и начал работать над делом без него, поэтому он направился в гостиную. Андромеда сидела на диване и читала газету.       — А где Драко? — спросил Гарри.       — Он ушёл. — Андромеда опустила газету и перевернула страницу. На ней были маленькие очки, и она смотрела на него поверх оправы. — Если хочешь, есть хлопья. И я могу сделать ещё чаю. — Она снова подняла газету, как будто сочла разговор исчерпанным. Кто-то на метле пересёк газетную страницу.       — Куда ушёл? — спросил Гарри, начиная беспокоиться.       — Он работает над разгадкой последнего ингредиента.       — Без меня?       — Совершенно верно, — сказала Андромеда.       — Но… но он обещал, что мы сможем сделать это вместе!       — Неужели? — Андромеда перевернула ещё одну страницу.       Гарри начинал злиться:       — Разве вы не собираетесь хотя бы сказать мне, куда он пошёл?       Андромеда быстро отодвинула газету в сторону. Выглядела она при этом немного встревоженной.       — Я думаю, он решил, что это слишком опасно. Пойдём, — сказала она, вставая и откладывая газету в сторону. — Давай я достану тебе хлопья.       — Не хочу я никаких хлопьев.       — Мне тоже совсем не хочется снова заботиться о десятилетнем ребёнке, но вот мы здесь. — Андромеда направилась на кухню и таким образом поставила точку в разговоре. * * *       Андромеда тоже была волшебницей, так что она не считала его психом, и у неё не было никаких кошек. Это делало её намного лучше большинства взрослых, с которыми Гарри приходилось иметь дело, хотя ему и не нравилось, как она поддразнивала его. Она часто дразнила его, но он не всегда мог уловить, когда она это делает, и обычно, когда это случалось, было совершенно очевидно, что она смеётся над ним. Гарри, который привык к тому, что его обидно дразнят, не находил это смешным. Драко не очень-то дразнил его, но когда он это делал, Гарри всегда чувствовал, что это шутка.       Она несколько раз сыграла с ним в подрывного дурака, что было далеко не так интересно, как играть с Драко, хотя она и рассказала Гарри о своём внуке Тедди. Он был метаморфомагом, а это означало, что он мог менять свою внешность по желанию. Андромеда сказала, что это в основном приводит к тому, что он отращивает себе синие волосы и чешую, а иногда и рога, и что, порой, он каждый день выглядит по-разному, так что его бывает трудно узнать.       Когда Гарри спросил, почему Тедди его крестник, Андромеда рассказала ему о Ремусе Люпине и своей дочери Нимфадоре Тонкс:       — Они оба погибли на войне, — сказала она.       — Какой ещё войне? — спросил Гарри.       — Значит, Драко тебе ничего не рассказал, — сказала Андромеда, разыгрывая карту.       — Чего не рассказывал?       — Был один человек по имени Волдеморт, — сказала Андромеда, отложив карты и взяв чашку с чаем. — Злой, высокомерный человек, который считал магглов и людей, связанных с ними, низшими существами. Он накопил огромную силу и собрал группу последователей, и начал убивать магглов. — Она произнесла всё это так спокойно, словно читала учебник истории.       Гарри тяжело сглотнул.       — А он… Драко сказал, что моих родителей убил плохой человек. Неужели это он — Волдеморт?       — Да. Твои родители храбро сражались с ним. — Андромеда продолжала пить чай. — Но это было очень давно. Волдеморт вернулся, когда ты учился в школе.       — Но Драко сказал, что его убил очень храбрый человек, — нахмурился Гарри.       — О, да. — Андромеда сделала глоток чая. — Этим очень храбрым человеком был ты.       Глаза Гарри расширились.       — Я?       — Ты герой войны, Гарри.       У Гарри возникло впечатление, что Андромеда нашла во всём этом что-то забавное.       — Неужели Драко забыл упомянуть об этом? — спросила Андромеда.       — Возможно… — Гарри снова сглотнул. — Может быть, он и сам не знал.       — Но ведь все знают. Ты собираешься разыграть свои карты?       — Но на самом деле я… Драко сказал, что храбрец не… не убивал его на самом деле, — запинаясь, выдавил Гарри. — Он сказал… я бы не стал… Я не… — «убийца», — хотел сказать Гарри, но не знал наверняка. Он не знал, кем он стал, когда вырос — он был полицейским, который не дружил с Драко. Впервые Гарри пришло в голову, что он сам не знает, на что способен.       — Он заслуживал смерти. — Андромеда поставила чашку на стол. — Ты знаешь, сколько невинных людей убил Волдеморт и его Пожиратели Смерти? Мы можем притворяться хорошими и утверждать, что у всего есть две стороны, что каждый заслуживает милосердия и прощения, или же мы можем столкнуться с реальностью, которая состоит в том, что иногда приходится делать трудный выбор, чтобы создать лучший мир.       Когда Оборотное зелье попало в организм, кожа Гарри растянулась, чтобы вместить более длинные конечности, более крупный торс, большую голову. Гарри и сейчас испытывал нечто подобное, только это происходило только в его сознании — это ощущение растяжения, как будто его разум отделился от тела, от кресла и Андромеды, сидящей там со своим чаем.       — А что такое Пожиратель Смерти? — это было всё, о чём он спросил.       — Один из последователей Волдеморта, — ответила Андромеда. — Это был культ, где люди выполняли приказы Волдеморта, совершали убийства в его честь и помогали ему прийти к власти.       Сознание Гарри продолжало вытягиваться, оно, теперь уже полностью отделённое, будто парило над столом.       — А Драко, — начал он, но уже знал ответ.       — Да. — В первый раз голос Андромеды смягчился. — Ты должен понять, Гарри, он был очень молод. Его родители оба были Пожирателями Смерти, и у него особо-то не было выбора.       — Его родители… — начал было Гарри, но не услышал собственного голоса. Из его горла не выходило ни слова: слова метались в мозгу, давили на череп, и даже если он мог заставить свой рот двигаться, тот открывался, как у марионетки: совершенно беззвучно.       — Гарри, — сказала Андромеда, и потянулась к его руке.       Гарри отдёрнул руку и резко отодвинулся от стола. Его стул с грохотом откинулся назад и упал на пол. Внезапный звук заставил его вздрогнуть и посмотреть вниз.       — Извините, — сказал он, не совсем понимая, как это стул оказался в таком положении.       — Драко хочет загладить свою вину, — тихо сказала Андромеда.       — Он мне ничего не говорил, — сказал Гарри.       — Я думаю, он не хотел, чтобы ты знал.       Гарри попятился от неё.       — Возможно, мы сможем закончить нашу игру позже, — сказала Андромеда, вставая. Голос у неё был добрый, но выглядела она угрожающе — высокая, с ровной осанкой, седые волосы собраны в низкий пучок. Она была одета в длинное старомодное платье, и её нос был идеальной формы, как и у Драко. — Ты выглядишь так, словно тебе нужно побыть одному. С тобой всё будет в порядке?       Гарри не знал ответа на этот вопрос. Он не знал, чего бы ему хотелось, он вообще ничего не знал. Драко не рассказал ему ничего.       — Гарри. — Андромеда начала приближаться к нему, и Гарри резко отпрянул.       — Да, — сказал он. — Мне нужно время. Мне бы хотелось… побыть одному.       Рука Андромеды бессильно опустилась.       — Очень хорошо. Я буду в саду, если тебе понадобится печенье или компания. — Она стремительно вышла из комнаты, оставив Гарри в гостиной в компании одного только сияющего серебристого оленёнка.       Оленёнок встал, когда кресло с грохотом упало на пол, и его ножки, казалось, плохо его держали, они подрагивали и подгибались. Теперь он стоял и смотрел на Гарри, его маленькие серебряные ушки стояли торчком, а хвостик был поднят.       — На что ты смотришь? — сердито спросил Гарри. — Как так вышло, что ты не лиса?       Оленёнок просто продолжал смотреть на него.       Гарри не знал, что делать с полученной информацией, поэтому просто не думал о ней. Вместо этого он подумал об омолаживающем зелье. Они должны были найти недостающий ингредиент, чтобы можно было сделать лекарство, но зелье каким-то образом было связано с другими случаями, над которыми работала старшая версия Гарри. Это означало, что здесь были замешаны преступники. Возможно, именно поэтому Драко считал дело столь опасным, что ушёл без него.       Повзрослевший Гарри был полицейским, а это означало, что он постоянно занимался такими вещами, как преследование преступников. Вероятно, у него был пистолет, машина с сиреной и напарник, чтобы прикрыть его, но… у Драко не было напарника, чтобы прикрыть его. А что, если преступником был Сесил Вэнс: у Драко даже не было Патронуса, который мог бы спасти его от чёрной тучи, потому что он оставил его здесь — своего глупого оленёнка. Гарри и Драко, вероятно, даже не сбежали бы в первый раз, если бы Гарри не бросил Таранталлегру.       Зелье упало на Гарри, и он стал слишком маленьким, чтобы заниматься такими делами. А взрослый он должен был быть полицейским, только он явно не поймал плохого парня. И кроме того, взрослая его версия притащила Драко на тот склад. Драко, вероятно, даже не хотел быть там с самого начала, учитывая, что они не были друзьями.       Гарри должен был это исправить.       Но он не мог ничем помочь, потому что застрял в этом доме. Это было даже не в Лондоне. Драко сказал, что они были в Дорсете, прошлой ночью, когда они лежали на двухъярусной кровати. Драко также сказал ему, что он должен немного поспать, но Гарри продолжал задавать вопросы, и Драко ответил на каждый. Или на большинство из них, но теперь Гарри даже не знал, сказал ли ему Драко правду. И Гарри понятия не имел, куда делся Драко.       Решив поработать над этой загадкой, Гарри вернулся в комнату Тедди, чтобы взглянуть на бумаги, которые Драко оставил на столе. Перебирая их, Гарри попытался вспомнить другие папки из своего собственного дома на площади Гриммо. Драко называл это перекрёстными анализом, но Гарри так и не прочёл досье, которые Драко взял из его стола в Министерстве. И всё же, возможно, в бумагах Вэнса было что-то такое, что могло бы помочь. В конце концов, Вэнс явно нарушал закон, вламываясь в дом Гарри и произнося заклинание, которое Драко назвал тёмным. Может быть, в этих бумагах было что-то о нём.       Как бы Гарри ни относился к чтению, он мог быть по-настоящему сосредоточен, если ему было что-то нужно. Он старательно читал каждую бумагу, водя по буквам пальцем, чтобы они меньше прыгали. Он искал имя Сесила Вэнса, а также адреса или любые другие места, которые мог найти с помощью карты.       Несколько часов спустя Андромеда позвала его на обед. Она не спросила его, чего он хочет, и в результате он получил гораздо больше капусты, чем мог бы съесть по своей воле. Но там были ещё цыплёнок и клёцки, так что обед удался.       — Ты весь день сидел так тихо, — заметила Андромеда. — Ты нашёл видеоигры Тедди?       — Да, — сказал Гарри, запихивая в рот клёцку.       Гораздо осторожнее, чем Гарри, Андромеда откусила кусочек клёцки и вытерла рот уголком салфетки. Гарри знал, что она наблюдает за ним, но он делал вид, что сосредоточен на еде. Оленёнок стоял неподалёку и тоже наблюдал за ним.       — Может быть, ты хочешь поговорить? — наконец сказала Андромеда.       — Не очень, — тут же ответил Гарри.       — Драко делает то, что считает лучшим в этой ситуации, — добавила Андромеда. — Это нормально, если ты злишься, но несправедливо винить его.       — Я не злюсь, — сказал Гарри, запихивая в рот ещё одну клёцку.       — Неужели? — только и сказала Андромеда. Они продолжали есть.       Потом она попросила его помочь вымыть посуду, и затем позволила ему вернуться в комнату Тедди, а маленький оленёнок послушно потрусил за ним. Когда Гарри захлопнул перед его носом дверь, он прошёл прямо сквозь дерево, выглядя немного обиженным. Это выражение на морде оленёнка выглядело жалко.       Торопливо вернувшись к бумагам, Гарри в конце концов нашёл пергамент, где говорилось о деле, которое казалось многообещающим. Там был склад, и Сесил Вэнс был тем аврором, который произвёл арест, описанный в отчёте. Всё это казалось довольно безобидным, и, вероятно, именно поэтому Драко не обратил на это внимания, когда они впервые посетили дом номер двенадцать и просмотрели всё досье, но после того, как Вэнс напал на них, возможно, Драко решил, что склад стоит проверить.       Гарри как раз нашёл адрес склада, когда Андромеда постучала в дверь Тедди.       — Я приготовила горячий шоколад, — сказала Андромеда. — Драко, кажется, решил, что тебе сегодня очень важно выпить немного.       — Я ничего не хочу, — крикнул Гарри, даже не открывая дверь. Его палец был на адресе, но он ничего не мог с этим поделать. Если бы только он мог добраться до Лондона…       Андромеда по другую сторону двери молчала, но и звука удаляющихся шагов не было слышно. Гарри хотел, чтобы она ушла, чтобы он мог подумать, но после долгого молчания она сказала:       — Мой муж, дочь и я привыкли сидеть перед камином и пить горячий шоколад зимой. Это была семейная традиция.       — Это здорово! — крикнул Гарри, всё ещё надеясь, что она уйдёт.       — А до этого мы делали это с моими сёстрами, — продолжала Андромеда. — Нарцисса обычно раскрашивала огонь во все цвета радуги.       Она всё ещё не собиралась уходить.       Ещё одна долгая пауза.       — Я думаю, что для Драко горячий шоколад и сидение перед камином означают семью.       Огонь. Цветной огонь.       Гарри вскочил. Открыв дверь, он спросил:       — Можно нам маршмэллоу к горячему шоколаду?       Брови Андромеды удивлённо поднялись при его внезапном появлении.       — Маршмэллоу довольно трудно трансфигурировать.       — Да, я знаю, — быстро ответил Гарри, — но Драко говорит, что это часть традиции.       — Неужели? — удивлённо отозвалась Андромеда. Она держала поднос с кружками, из которых ленивыми завитками поднимался пар. — Должно быть, что-то изменилось в этой традиции.       — Да, — сказал Гарри, — но это очень важно. Мы можем приготовить их на кухне?       Андромеда посмотрела на него сверху вниз, взгляд её карих глаз был оценивающим.       — Наверное, — сказала она наконец. — Если это так много для тебя значит.       — Да, — подтвердил Гарри, нетерпеливо следуя за ней. Оленёнок поднялся на своих тонких ножках и тоже последовал за ними на кухню.       По-видимому, для трансфигурации маршмеллоу требовались кости, что звучало отвратительно для Гарри, но у Андромеды в холодильнике была курица, и она сказала, что сделает это. Они сняли немного мяса с костей ног, и отложили их в сторону. Гарри понял, что Андромеда была очень мила всё это время, и это заставило его почувствовать себя очень плохо, когда он сказал, что ему нужно в туалет.       Заставить Андромеду трансфигурировать маршмэллоу было, конечно, отвлекающим манёвром, чтобы хоть как-то отвлечь её от камина.       Гарри никак не мог придумать, как помешать оленёнку последовать за ним, но Патронус вряд ли смог бы его остановить, поскольку он был бестелесным. Вытряхнув сумку, Гарри схватил бумаги с адресом склада и сунул их внутрь, затем перекинул сумку через плечо. Затем он бросился в гостиную. Драко говорил, что волшебники хранят летучий порох на своих каминных полках.       На каминной полке у Андромеды стояло множество фотографий: там были хорошенькая девушка с фиолетовыми волосами, мальчик с крыльями и дружелюбный мужчина, обнимавший более молодую Андромеду. Встав на цыпочки, Гарри оглядел полку за рамами, двигая их, пока не нашёл маленькую чашу. Она была за портретом фиолетововолосой женщины, только на этом снимке её волосы были каштановыми, лицо печальным, а живот большим. Горшок был уродливым и выглядел так, словно был сделан вручную, но в нём был тот же самый порошок, который они использовали в доме номере двенадцать.       Взяв горсть порошка, Гарри бросил его в очаг. Зелёное пламя вспыхнуло с новой силой, и Гарри шагнул в него.       — Номер двенадцать, площадь Гриммо! — крикнул он, а потом его засосало в узкое закопчённое пространство и выплюнуло с другого конца.       Выкатившись из камина в доме под номером двенадцать, Гарри старался сохранять молчание, отряхивая пыль и сажу со своей одежды и красивой кожаной сумки Драко. Приходить сюда было опасно. Сесил Вэнс мог уже давно уйти, но это не означало, что он не вернётся или что другие плохие люди, работающие с ним, не попытаются ограбить дом взрослого Гарри. Оленёнок, рысцой выбежавший вслед за ним из камина, выглядел совершенно чистым. Гарри решил, что бестелесность имеет свои преимущества.       Так быстро и тихо, как только мог, он поднялся по лестнице до самого верха, остановившись на площадке, чтобы прислушаться, на случай, если в доме есть незваные гости. Так никого и не услышав, Гарри продолжил свой путь в комнату своей взрослой версии. Оленёнок, который последовал за ним наверх по лестнице, последовал за ним и в комнату.       В одном из карманов пальто в чулане лежали золотые монеты, которые Гарри вытащил и сунул в сумку. Затем он нашёл маленькую коробочку на прикроватном столике, которая, как сказал Драко, была мобильным телефоном. Для Гарри это всё ещё не было похоже на телефон, но он казался нетронутым с прошлого раза. Похоже, Вэнсу он не был нужен. А вот Гарри — очень даже.       Когда Гарри нажал кнопку на передней панели коробки, изображение рыжеволосого мужчины и тёмноволосой девушки появилось снова, как и панель с надписью: «Проведите, чтобы разблокировать». Уже разобравшись с этой частью, Гарри скользнул пальцем по панели, и картинка снова сменилась на небо с несколькими маленькими коробочками с картинками. На одной из коробок с картинками поменьше был нарисован телефон, и Гарри попробовал дотронуться до него, но тут появилась ещё одна картинка. Она выглядела почти знакомой, цифры были размещены так, как будто они были на телефонном аппарате.       Гарри знал не так уж много телефонных номеров. Телефон миссис Фигг был записан на бумажке где-то в ящике стола в доме номер четыре по Тисовой улице, на всякий случай. Кроме этого, Гарри знал свой домашний номер и 9-9-9. На самом деле, ему никогда не нужно было обзванивать много людей. Глубоко вздохнув, Гарри попытался набрать знакомые цифры домашнего телефона. Когда он прикоснулся к цифрам, они появились в верхней части экрана, как будто устройство могло чувствовать, каких цифр он коснулся, точно так же, как оно почувствовало, когда Гарри провёл пальцем по панели внизу экрана.       Как только Гарри закончил с набором номера, он поднёс мобильник к лицу, как настоящий телефон, надеясь услышать, как пойдут гудки. Когда этого не произошло, он отнял трубку от лица. Тогда он увидел маленькую зелёную картинку с изображением телефона под цифрами. Гарри попытался дотронуться до неё. Услышав, что мобильник издал какой-то странный звук, он снова поднёс его к лицу.       После трёх гудков кто-то снял трубку на другом конце провода.       — Алло?       — П-привет, — сказал Гарри, откашливаясь, чтобы его голос звучал ровнее. Он бросил взгляд на дверь, надеясь, что если в доме и есть посторонние, то они находятся на первом этаже и не смогут его услышать. — А можно Петунию Дурсль к телефону?       — Это я, — сказал голос, но он был совсем не похож на её. Он был старше и почему-то гораздо печальнее.       — Э-э, — протянул Гарри. Он вдруг забыл, что хотел сказать. — Мне нужен номер такси.       — А это ещё кто? — И вдруг она действительно заговорила, как Петуния, и резкость в её голосе внезапно сделала её знакомой.       — Э-э… — повторил Гарри и тут же понял, что если голос Петунии звучит старше, то его собственный должен звучать ещё старше. Снова закашлявшись, он постарался сделать так, чтобы его голос звучал ниже. — Я… это ваш племянник. Гарри Поттер.       — Гарри! — Последовало потрясённое молчание, а затем торопливое: — С Дадли всё в порядке?       — Он в порядке, — сказал Гарри, всё ещё стараясь сделать свой голос более низким. — Но мне действительно нужен номер телефона, чтобы вызвать такси.       — Зачем? Ты уверен, что с Дадли всё в порядке? — Голос Петунии начал звучать всё выше и выше. Гарри удивлялся, как он вообще мог не узнать его.       — Да, — сказал Гарри и тут же добавил: — Я видел его на прошлой неделе. С ним всё в порядке.       — Ты… видел его? К-как… как он там? — В голосе Петунии снова прозвучала печаль, но, как обычно, она думала только о Дадли.       Гарри чувствовал давно знакомое ощущение… ощущение, о котором он почти забыл за неделю, проведённую с Драко, но он чувствовал его на протяжении такого долгого времени, что удивлялся, как мог забыть. Это было ощущение, как будто его вообще здесь не было, как будто он не существовал. В большинстве случаев это было даже к лучшему: Гарри не очень нравилось, когда дядя Вернон замечал его существование. Иногда, однако, это было похоже на сон — сюрреалистический, почти пугающий. Как будто он стоял посреди комнаты и кричал, но никто его не слышал.       — Гарри, — повторила Петуния. — Как поживает Дадли?       — Я же сказал, что с ним всё в порядке. Нет никакой необходимости причитать.       Петуния фыркнула. Это тоже было знакомо, только она всегда фыркала презрительно, как будто от Гарри плохо пахло или что-то в этом роде, а теперь её голос звучал… ну, в общем, она говорила немного заплаканным голосом, и Гарри почти почувствовал себя плохо.       — А что с тобой не так? Ты что, заболел? Твой голос звучит ужасно.       — Э-э, да, — сказал Гарри, снова закашлявшись. — Очень болен. И мне нужен номер телефона, чтобы вызвать такси, чтобы я мог… мог поехать в больницу.       — А разве такие люди, как ты, пользуются больницами? Разве для этого нет какого-то… — В голосе Петунии всё-таки прозвучало презрение. — Заклинания?       Она знает о магии, с возмущением понял Гарри. «Твои тётя и дядя — грязные лжецы», — сказал тогда Драко. Драко забыл упомянуть, что он тоже был одним из них. Тут Гарри кое-что вспомнил.       — Если ты не дашь мне этот номер, мне придётся сделать что-нибудь забавное. Действительно забавное. С Дадли.       — Ты не сделаешь этого! — взвизгнула Петуния, явно шокированная.       — Сделаю, — твёрдо сказал Гарри. — Помнишь, как он поставил мне подножку, и я целую неделю не мог ходить?       — Но…       — Я знаю разные заклинания, — продолжал Гарри.       Через мгновение снова послышался напряжённый голос Петунии:       — Одну минуту.       Гарри ждал, прислушиваясь к шороху в трубке.       — А почему бы тебе просто не поискать его? — спросила Петуния.       — У меня сейчас нет телефонной книги, — сказал Гарри.       — Я имею в виду в твоём… не важно. Вот номер телефона. Ты записываешь?       Гарри не продумал всё настолько наперёд. Вытащив палочку, он помахал ею из стороны в сторону.       — Акцио шариковая ручка, — сказал он, прикидывая, что, раз Драко мог использовать Акцио перо, чтобы найти столы людей в другом конце комнаты, то, конечно, если бы где-то здесь лежала шариковая ручка, она бы поплыла к нему.       Петуния прошипела:       — Что ты только что сделал?       — Я готовлю свои проклятия, — сказал Гарри, открывая сумку, чтобы взять один из пергаментов. К нему подплыла ручка, и Гарри схватил её. — Хорошо, я готов записывать номер.       — 0871 871 8710, — продиктовала Петуния.       Пока она говорила, Гарри царапал цифры на полях, а когда она закончила, сказал:        — Спасибо.       — Это всё?       — Да.       — Отлично. — Петуния снова фыркнула, но Гарри был почти уверен, что на этот раз фырчание было презрительным. — Не умри.       — Э-э, — протянул Гарри. — Я постараюсь этого не делать.       — И скажи Дадли… скажи ему, что мама его очень любит.       — Скажи ему сама, — сказал Гарри, но в трубке повисла тишина, и Гарри понял, что она повесила трубку.       После этого Гарри набрал номер службы такси и дал им адрес площади Гриммо. Они сказали, что это займёт около двадцати минут, но Гарри решил, что лучше подождать снаружи, на случай, если кто-то снова решит ограбить его дом. Когда он направился к тротуару, оленёнок последовал за ним.       — Почему бы тебе не подождать внутри? — предложил ему Гарри. — Я уверен, что там ты можешь быть так же бесполезен, как и здесь.       Оленёнок печально посмотрел на него.       Всего через семнадцать минут подъехало такси. Открыв заднюю дверь, Гарри прочитал водителю адрес, который нашёл среди бумаг, полученных от Сесила Вэнса: Колвилл Роуд, тридцать три. Хотя он попытался захлопнуть дверцу перед оленёнком, тот влез вместе с ним и запрыгнул на сиденье рядом.       — А это что такое? — спросил таксист. Это был дружелюбный старик с усами цвета соли с перцем. — Какая-то голограмма?       — Ага, — кивнул Гарри, закрывая за собой дверь.       — А где ты его взял? — водитель хотел знать наверняка. — Это что-то новенькое?       — Мне его дал один человек, — сказал Гарри. — Он может делать много странных вещей.       — Работает в технической компании? — предположил водитель, отъезжая от обочины.       — Ага, — снова кивнул Гарри.       — Далековато ты собрался в одиночку. — Такси двинулось по площади Гриммо, направляясь вниз по дороге. — Ты уверен, что твои родители не против?       — Да, хм, — Гарри на мгновение задумался. — Олень — это такая штука, как наблюдатель.       — Как видео-няня? — спросил водитель, глядя на Гарри в зеркало заднего вида. — Это просто удивительно! Я должен купить такой для своих детей! — Водитель продолжал в том же духе, в основном поддерживая беседу, в то время как Гарри время от времени соглашался и кивал головой.       Однажды ему уже приходилось ездить в такси — когда Дурсли забыли его в супермаркете «Теско», — но в тот раз люди из «Теско» помогли ему вызвать такси. Дядя Вернон был очень зол, потому что ему пришлось заплатить водителю, когда Гарри вернулся на Тисовую улицу, и Гарри даже не представлял себе, сколько стоит такси. И всё же ему нужно было добраться до склада, чтобы найти преступника, который мог оказаться Сесилом Вэнсом, а мог быть и кем-то другим.       Гарри не был уверен, что он будет делать, когда найдёт его. Он ещё не выстроил свой план так тщательно и так далеко, но должен был что-то предпринять.       Водитель оказался прав: ехать пришлось долго. Но сейчас было лето, так что стемнеть должно было ещё не скоро. Однако к тому времени, как они добрались до Колвилл-Роуд, Гарри уже порядком проголодался.       — Здесь? — скептически спросил водитель. Они подъехали к перекрёстку с кучей скучных на вид зданий. Ни на одном из них не было ни названия улицы, ни номеров, и Гарри даже не был уверен, какое из них было нужным.       — Да, — сказал Гарри, отстёгивая ремень безопасности и вытаскивая золотые монеты. Он передал их водителю и начал открывать дверь.       — Что это? — недоумённо проговорил водитель. — С тебя шестьдесят семь фунтов и тридцать два цента.       — Эм, — сказал Гарри. — Ну, у меня столько нет.       Водитель в зеркале начал хмуриться.       — Ты должен заплатить за свою поездку.       — Что ж, я не могу, — сказал Гарри, протягивая руку к двери.       Внезапно двери закрылись.       — А твои родители действительно знают, что тебя нет дома? — с подозрением спросил водитель. — Может быть, нам стоит…       — Алохомора! — вскричал Гарри, постукивая по двери палочкой, которую он только что вытащил из рукава. Дверь распахнулась, и водитель проводил шокированным взглядом Гарри, выскользнувшего из такси. — Ну же, глупый олень! — крикнул он ему, обернувшись через плечо.       — Подожди минутку! — позвал его таксист, открывая дверцу со стороны водителя и выходя из машины. — Ты не можешь… — резко обернувшись, Гарри указал волшебной палочкой на такси. Он помнил только одно заклинание, которое могло оказаться хоть сколько-нибудь полезным в данной ситуации.       — Таранталлегра! — крикнул он, и такси начало громыхать и трястись.       Приподнявшись на задних колёсах, оно принялось раскачиваться взад-вперёд, а затем повернулась вокруг своей оси.       Когда шофёр в ужасе попятился от танцующего такси, Гарри побежал к ближайшему зданию, высматривая, где мог бы висеть номер дома. Однако оленёнок, казалось, исчез.       — Ну и помощник из тебя, — пробормотал Гарри себе под нос, но тут же увидел дверь, а над ней надпись: «тридцать три».       Снова вытащив пергамент из сумки, Гарри проверил адрес. Он был верным. Гарри потянулся к ручке двери.       Воздух вдруг наполнился оглушительным треском.       Гарри обернулся, чтобы посмотреть, что происходит, и тут кто-то схватил его за руку.       — Гарри! — Затем его притянули ближе, и Гарри понял, что это Драко. Сильные руки Драко обнимали его, прижимали к твёрдой груди так, что ему почти нечем было дышать, и голос, рокочущий в грудной клетке, как в тот вечер, произнёс хриплое: «Гарри», — прежде чем воздух снова наполнил громкий хлопок. Улица, танцующее такси и дверь с адресом — всё исчезло, и остался только Драко.       Холодная чернота вытиснула их прямо в гостиную дома Андромеды.       — А вот и ты, — сказала Андромеда, выходя из коридора в гостиную.       Руки Драко всё ещё обнимали Гарри. Он снял сумку с плеча Гарри, чтобы прижать его к себе ещё крепче.       — Гарри, — повторил Драко. — Что ты такое сделал? Как и зачем ты там оказался?       — Я пытался тебе помочь, — ответил Гарри, пытаясь вырваться из захвата.       — Дай ему вдохнуть, — наконец заметила его потуги Андромеда.       — Помочь мне… Гарри, — Драко снова притянул его к себе. — Ты хоть понимаешь, что тебя могли убить? О чём ты думал, когда ехал в машине с незнакомцем через весь Лондон?       — Это было такси, — поправил его Гарри.       — Мне всё равно, — сказал Драко, всё ещё прижимая его к себе. — Он мог причинить тебе боль.       — Вообще-то они довольно безопасны, — заметила Андромеда, явно забавляясь. — Но, Гарри… ты не должен был ехать в нём один. Как ты вообще его нашёл?       — Я получил номер телефона от тёти Петунии. — Драко держал его так близко, что Гарри как бы говорил ему в волосы, выгибая шею, чтобы посмотреть на Андромеду. Гарри с силой отстранился. — Я позвонил ей по мобильному телефону в моём доме.       — Я совсем забыла о твоих маггловских родственниках, — задумчиво сказала Андромеда. — Удивлена, что они всё ещё… здесь.       — Нельзя ездить на такси! — отчаянно заговорил Драко. — Никому не звони по мобильному телефону! Не ходи в свой дом! Гарри, ты отправился туда, где было совершено преступление. А что, если бы там был преступник? Он мог серьёзно навредить тебе!       — Я думаю, Гарри бы выжил, — мягко сказала Андромеда. — Никто никогда не мог остановить его, даже в детстве.       — Потому что он не знает, — говорил Драко, всё ещё в той же безумной манере. — Он не понимает, что… Гарри. — Взяв его за плечи, Драко крепко сжал их. — Есть люди, которые любят тебя. Понимаешь? Тебя любят. Очень сильно. Если ты убежишь вот так… если тебя когда-нибудь обидят, ты разобьёшь их сердца. Ты понимаешь меня? Ты же знаешь, что есть люди, которые тебя любят?       Гарри вывернулся из его хватки.       — Ты имеешь в виду Грейнджер и Уизли?       — Грейнджер и Уизли? — сухо повторила Андромеда.       — Нет, — ответил Драко. — Да. Гарри… я имею в виду всех. Все тебя любят. Ты понимаешь, что им не всё равно, что с тобой будет?       — Потому что я герой войны?       У Драко отвисла челюсть. Его серебристые глаза были яркими, как никогда.       — Андромеда мне рассказала. — Гарри смотрел прямо и не отводил взгляд.       Взгляд Драко метнулся в сторону Андромеды, но тут же снова вернулся к Гарри.       — Мне очень жаль, Гарри.       Но Гарри было на всё плевать. Ему было плевать на то, что говорила Андромеда, на Волдеморта, на Пожирателей Смерти, на то, что он герой. Ему было наплевать на то, что Драко якобы сделал, потому что Гарри там не было. Он ничего этого не помнил. Гарри помнил, как Драко готовил горячий шоколад и торт, учил его летать и играть в подрывного дурака, спал с ним на двухъярусной кровати и как трогал его волосы. Гарри не заботило, любят ли его другие люди, его беспокоила только одна вещь.       — Ты ушёл, — обвинительно бросил он, делая шаг назад.       — Мне нужно было определить последний ингредиент, — сказал Драко. — Для этого мне нужно было разыскать Вэнса. Это было опасно для…       — Опасно, — резко перебил его Гарри. — Так же опасно, как ездить в такси?       — Гарри, — сказал Драко и замолчал в своей привычной манере.       — Этот человек в моём доме, — сказал Гарри. — Вэнс. Он бы причинил тебе боль, если бы я не бросил «Таранталлегру». Я думаю, что это немного опаснее, чем ездить в такси. На самом деле, я думаю, что это гораздо опаснее. Но если это делаешь ты, то ничего страшного. Я правильно понимаю?       Драко хотел было сказать что-то о том, что он старше, что Гарри ещё совсем ребёнок, но вместо этого он просто продолжил стоять и смотреть.       Гарри почувствовал, как на глаза наворачиваются слёзы, и сам не знал, почему. Он продолжил выкрикивать злые упрёки.       — Неужели ты думаешь, что никому не будет дела, если ты пострадаешь? Думаешь, что ничьё сердце не разобьётся? Ты думаешь, что никому нет дела до того, что произойдёт с тобой?       — О, — только и мог вставить Драко в этот поток слов.       — Это потому, что ты был Пожирателем Смерти? — наконец спросил Гарри.       С лица Драко сошли все краски. Его глаза были очень яркими, как сияющее серебро на фарфоровой маске.       — Гарри, — тихо окликнула его Андромеда.       Гарри резко повернулся к ней.       — Мне всё равно! Мне всё равно, что вы говорили. Мне всё равно, что он сделал. Думаете, от того, что я узнал, он будет нравиться мне меньше? Может быть, вы рассказали мне всё это, чтобы меня перестало беспокоить, что он ушёл?       — Конечно, нет, — ответила Андромеда.       — Тогда зачем вы мне всё это рассказали? Вы говорили, что он не хочет, чтобы я знал! Неужели поэтому мы с ним не дружим? — Гарри снова повернулся к Драко. — Неужели взрослый я заставил тебя думать, что из-за того, что ты сделал одну плохую вещь, тебе всё время придётся всё делать самому, и никто никогда тебе не поможет?       — Чай, — сказала Андромеда. — Я приготовлю нам немного, хорошо? — Не дожидаясь ответа, она стремительно вышла из комнаты.       Драко всё ещё смотрел на него, его лицо было пустым, а глаза — всё такими же необычайно яркими.       — Это было гораздо больше, чем одна плохая вещь, — сказал он наконец.       — Да мне плевать! — вскричал Гарри в отчаянии. — Сейчас ты хороший человек!       Что-то упало на щеку Драко, и Гарри с ужасом понял, что это была слеза. Затем с ещё большим ужасом он обнаружил, что глаза Драко так сильно блестели, потому что они были полны слёз, и Драко плакал, даже если ни одна слеза, кроме этой, не упала на его лицо.       Драко было очень плохо, и это было правильно. Гарри хотел, чтобы Драко чувствовал себя виноватым за то, что бросил его здесь.       — Ты сказал, что я могу тебе помочь, — сказал Гарри, просто чтобы заставить его чувствовать себя ещё более виноватым, но внезапно вся злость покинула его.       — Да, — начал Драко, и остановился. Его голос звучал ужасно, как у больного человека.       — И кстати, твой тупой олень заблудился, — буркнул Гарри, чувствуя себя неловко. Ему всё ещё хотелось злиться, но Драко стоял здесь и плакал, поэтому это было довольно трудно.       Драко долго молчал.       — Он дал мне знать, где ты, — выдавил он наконец.       — О. — Гарри поправил очки, но ему не хотелось поднимать голову на Драко. Совсем не хотелось. Голос Драко всё ещё казался больным, и Гарри не хотел смотреть в его сияющие от слёз глаза. На самом деле, всё это было довольно неловко. Ведь взрослые люди — во всяком случае, мужчины — не должны плакать. — Этот олень… он мужского пола?       — Да.       — Ты уверен?       — Уверен.       — Э-э, — протянул Гарри. Гарри не знал, о чём ещё говорить. — Откуда?       — Гарри, — сказал Драко, и тут же снова оказался рядом, притягивая Гарри в свои объятия, крепко прижимая его к твёрдой груди.       Гарри не особенно хотелось, чтобы его снова обнимали, но Драко был в полном раздрае, и, в любом случае, Гарри сказал именно то, что думал. Он не хотел, чтобы Драко думал, что ему всё равно, только потому, что Драко поступил плохо или сделал много плохих вещей. Потому что это не имело значения, ведь Драко был хорошим человеком. Самым лучшим человеком, на самом деле, и хотя Гарри был почти уверен, что Драко всё ещё плачет, и его слёзы впитываются в ткань на его плече и волосы — быть обнятым было не так уж и плохо.       Вообще, это было довольно приятно.       — Я места себе не находил, — хрипло шептал Драко в его макушку. — Андромеда сказала, что ты воспользовался летучим порохом. Я понятия не имел, где ты находишься. Я думал… Гарри, дорогой, я думал, что потерял тебя.       «Тебя любят», — сказал тогда Драко. — «Есть люди, которые любят тебя». Никто никогда раньше не говорил Гарри ничего подобного. Гарри поднял руку, намереваясь оттолкнуть Драко от себя, но сделал всё с точностью до наоборот. Его рука легла Драко на талию, и затем он попытался прижать его ближе. Затем он проделал это и другой рукой, и слёзы снова защипали глаза.       — Я не хочу, чтобы ты бросал меня, — услышал он свой собственный голос, и звучал его голос просто ужасно. Он был хриплым, и на середине фразы вообще сломался, а к концу стал мокрым. Его голос звучал мокро.       — Ш-ш-ш, — намного ровнее произнёс Драко. — Я не брошу тебя. Я не брошу тебя. Гарри. — Он отстранился немного, откинул чёлку привычным жестом и поцеловал Гарри в лоб.       От этого слёзы, которые до этого только щипали глаза, перелились через край и расчертили лицо мокрыми дорожками. Он крепко прижался лицом к груди Драко, чтобы не было видно слёз, и ему захотелось поцеловать его в ответ — в щёку или в лоб, как Драко целовал его самого. Гарри никогда раньше не делал ничего подобного, и это было странно, неловко и смущающе. Он не знал, почему ему так захотелось это сделать, просто это звучало очень мило. Это звучало так мило, как будто Драко не оставил бы его снова, если бы он поцеловал его. Может быть, Драко никогда и не оставит его, но когда Гарри отодвинулся достаточно, чтобы попытаться сделать то, чего ему хотелось, его рот был полон слюней от слёз, а зубы были стиснуты, чтобы сдержать рыдания, и он не знал, как притянуть лицо Драко к себе, поэтому ему пришлось бросить эту затею.       Вместо этого он снова уткнулся лицом в грудь Драко и обнаружил, что намочил его рубашку.       — Ш-ш-ш, — повторил Драко, и его голос был тихим гулом, отдающимся вибрацией в грудной клетке. Его рука скользнула в волосы Гарри. — Всё хорошо, я не брошу тебя. Мне очень жаль.       — Мне не всё равно, что с тобой будет, — сказал Гарри на всякий случай, если вдруг Драко не уловил его мысль. — Это… моё сердце разобьётся.       — О, дорогой, — Драко крепче прижал его к себе.       Это заставило Гарри почувствовать себя неловко, как тогда, когда Петуния называла Дадли «Дадличек», но, впервые, Гарри понял, почему Дадли не жаловался, когда Петуния так говорила. Это было почти приятно, чувствовать, что кто-то может заботиться о тебе так сильно, и будет так волноваться и переживать. Гарри очень привык к тому, что ему придумывают прозвища, но ни одно из них не было хорошим.       Объятие продолжалось слишком долго, так долго, что приятное чувство исчезло. Гарри снова почувствовал своё тело, то, как неловко он стоял рядом с Драко, как ему было тепло, как промокла его рубашка. Гарри стало трудно дышать, поэтому он отстранился.       — Прости меня… — Драко запнулся. — Прости, что я не рассказал тебе о себе.       — Всё хорошо. — Глаза Гарри всё ещё горели, но он больше не плакал. Его голова казалась слишком большой, а нос был заложен. Наверное, он был весь красный, но, по крайней мере, слёзы больше не текли.       — Нет, — отрицательно мотнул головой Драко. — Я должен был тебе сказать.       — Ты думал, что я тебя возненавижу.       — Не… совсем, — сказал Драко, колеблясь. Его глаза почти не покраснели. Он даже не выглядел так, будто плакал, но краска вернулась на его лицо, а подбородок слегка дрожал.       — Ты думал, что я подумаю, что ты неправильный человек.       — О, Гарри. — Драко положил ладонь на щеку Гарри. — Мне было всё равно, что ты обо мне подумаешь. — Его рука упала. — Я просто хотел, чтобы ты был счастлив.       — Я был счастлив, — твёрдо сказал Гарри. — А потом ты ушёл. В наш промежуточный день рождения.       — Да, — ответил Драко.       — Я не заварила чай, — сказала Андромеда, возвращаясь с подносом в руках. — Я приготовила горячий шоколад. Ведь Гарри так его и не выпил.       — Да, — снова сказал Драко. Подойдя к ней, Драко взял с подноса две кружки. — Спасибо, — сказал он, многозначительно глядя ей в глаза.       — Гарри был прав, — сказала Андромеда. — Мне не следовало раскрывать твои секреты.       — Ты тоже была права. Я не должен был скрывать их. — Отвернувшись от неё, Драко направился с кружками в руках к Гарри и протянул ему одну из них.       — Мы должны выпить его перед камином, — сказал Гарри.       Андромеда улыбнулась.       — Да. Я думаю, так мы и должны сделать. * * *       В конце концов они поужинали, а потом ещё немного посидели у камина и пожарили маршмэллоу. Через час Андромеда трансфигурировала пижаму для Гарри, Драко переоделся в свою, и Андромеда отправилась спать. Гарри тоже переоделся, почистил зубы трансфигурированной щёткой и вернулся в комнату Тедди. Андромеда сказала, что древесина в кровати Тедди выдержит ещё одну ночь, так что они снова спали на двухъярусной кровати, Гарри сверху и Драко снизу.       — Я думаю, что у меня есть способ всё исправить, Гарри, — сказал Драко, когда они лежали в темноте.       У Гарри упало сердце.       — Ты имеешь в виду снова вырастить меня?       — Да.       Гарри сел и перегнулся через бортик.       — Ты разгадал последний ингредиент?       — Нет. — Драко лежал так же, как в прошлый раз, когда они лежали дома у Драко и Гарри засыпал его вопросами, и руки так же были сложены поверх одеяла на животе. — Но мне кажется, я знаю, что это такое.       — И? — потребовал Гарри, чувствуя раздражение и злость без какой-либо понятной причины.       Драко медленно повернул голову на подушке лицом к нему.       — Я думаю, это что-то очень мощное, Гарри. Это означает, что противодействовать ему будет очень сложно. Решение, которое я придумал… состоит из нескольких этапов. Всё это нужно, чтобы эффект стал постоянным.       Гарри снова положил голову на подушку. Он всегда знал, что Драко в итоге всё исправит. Он был, наверное, лучшим волшебником во всём мире. Внезапно Гарри перестал злиться, ему стало грустно.       — А я буду помнить то время, когда мне было десять? — спросил он, стараясь, чтобы его голос не срывался.       — Ты будешь помнить всё. — В тусклом свете из окон Гарри мог видеть плакаты на стенах Тедди, люди там кричали, играли на барабанах и гитарах. У Гарри было то самое одеяло, которое меняло цвет, но в тусклом свете оно выглядело просто серым.       — Я не хочу быть тридцатиоднолетним, — наконец сказал он.       — Гарри. — Последовало долгое молчание. Прошло так много времени, что Гарри подумал, что Драко, возможно, заснул, но потом он сказал: — Я поведаю тебе один секрет.       Гарри хотел было снова свесить голову, чтобы лучше слышать, но вместо этого он замер на своей кровати, едва дыша и стараясь не производить лишних звуков, чтобы наверняка услышать секрет.       — Я скучаю по тебе, — сказал Драко.       Нахмурившись, Гарри всё-таки свесил голову; желание надеть очки было почти нестерпимым — так ему хотелось увидеть выражение лица Драко.       — Я буду скучать по тебе десятилетнему, но уже сейчас скучаю по тебе тридцатиоднолетнему.       — Но. — Гарри закусил губу. Он не мог отделаться от чувства, что его предали. — Ты ведь говорил, что он тебе не нравится! В смысле я!       Драко смотрел прямо перед собой и даже не повернулся, когда тихо проговорил:        — Я сказал, что мы не были друзьями. Может, я даже говорил, что не нравлюсь тебе, но ни разу я не сказал, что ты не нравишься мне.       — Ты сейчас имеешь в виду, что тебе… тебе на самом деле нравится… нравится взрослый я?       — Да, Гарри. Я… ты мне нравишься. Довольно сильно.       Гарри повысил голос:        — Тогда почему же ты мне не нравишься?       — Т-с-с, — сказал Драко, но тут же поднял руку, чтобы прикрыть лицо, окончательно скрыв его от Гарри. — Я знал, что не должен был…       — Не должен был что? Любить его больше, чем меня?       — Гарри, я не это имел в виду. — В тоне Драко звучало раздражение. И он всё ещё прикрывал рукой лицо. — Ты один и тот же человек.       — Но ведь взрослый я такой… такой… дурак. Почему ты ему не нравишься, ведь ты…       — Он не дурак. — Раздражение уступило место резкости. — Я просто не давал ему повода думать, что он мне нравится. На самом деле, я солгал ему в тот единственный раз, когда мы… ну, это не считается, но я тогда не был честен с ним. Да, я не был с ним честен, скрывал, что чувствовал, я был неприятен, невежлив, я был… был с ним груб. Я грубил ему, но только лишь потому, что… боялся.       — Может быть, ты боялся, потому что…       Драко, будто не замечая Гарри, продолжал говорить:        — Видишь, какой я. Я эгоист. Такой эгоист и трус… да, я невероятно труслив…       — Ты не… — снова попытался вставить Гарри.       — Я думал только о своих чувствах, — твёрдо закончил Драко. — Я не понимал, как… что тебе тоже может быть трудно открыться. Я думал, что для тебя всё это должно было быть очень просто. Я думал только о себе.       — Ты не трус, — только и смог сказать Гарри после этой тирады.       — Думаю, ты скоро поймёшь, что, на самом-то деле, я трус.       Откинувшись обратно на подушку, Гарри прикусил губу, обдумывая услышанное.       — Если ты сделаешь так, что я вырасту, я буду знать, что нравлюсь тебе.       — Да. — Казалось, Драко совершенно не радовала эта перспектива.       — Так давай сделаем это, — сказал Гарри, снова свесившись через бортик.       Драко убрал руку с лица и посмотрел на него.       — Вот увидишь. Ты мне всё равно будешь нравиться.       В тусклом свете глаза Драко сверкнули серебром.       — Посмотрим, — тихо сказал он.       Гарри откинул голову на подушку и уставился в потолок, заставляя себя запомнить, как сильно он любил Драко, чтобы вспомнить снова, когда вырастет. * * *       На следующее утро они снова позавтракали хлопьями. Гарри попытался выразить своей реакцией то, что завтраки Андромеды произвели на него не такое сильное впечатление, как завтраки Драко, но Гарри на самом деле не хотел быть грубым с Андромедой, поэтому он не был уверен, что Драко понял намёк. После завтрака Драко сказал, что они возвращаются в магазин.       — Я вчера наложил ещё несколько охранных заклинаний и знаю, что никто не приходил туда, пока нас не было. И этого должно хватить, чтобы я успел завершить последние приготовления.       — Завершить? — спросил Гарри. — Ты хочешь сказать, что уже начал делать лекарство?       — Гарри, — мягко сказал Драко. — Я работал над этим всю неделю.       — Но мы же делали зелья-индикаторы, — сказал Гарри. — Чтобы посмотреть, какие ингредиенты были в оригинальном зелье.       Драко молча смотрел на него.       — Я уберу со стола, — вызвалась Андромеда.       Подняв их тарелки своей волшебной палочкой, она подошла к раковине.       Гарри поправил очки.       — Значит, мы не занимались зельями-индикаторами?       — Занимались, — быстро ответил Драко. — В каждое из них ты окунул свой большой палец.       — Но так же ты успел сделать ещё одно?       — Я делал несколько дел одновременно, Гарри. На всякий случай. — Лицо у Драко было усталое и печальное.       Гарри вспомнил, как Драко взял те волосы. Он также сварил Оборотное зелье, когда Гарри не видел. Он спланировал поездку в Министерство, приготовил лекарство, а ещё — раньше он был Пожирателем Смерти. Гарри не знал, о чём ещё он умолчал.       — Ладно, — только и сказал он, потому что даже не был уверен, почему ему так плохо оттого, что Драко ничего ему не сказал. Просто было бы приятно узнать об этом.       — Я соберу всё, что нам нужно, — неразборчиво пробормотал Драко.       Через несколько минут посуда была вымыта, и Драко вернулся с сумкой на плече.       — Ну, Гарри, — сказала Андромеда, протягивая ему руку. — Было очень приятно познакомиться с тобой в таком возрасте. Твой эмоциональный интеллект гораздо выше, чем я ожидала.       — Тётушка, — предупреждающим тоном сказал Драко.       Гарри пожимал ей руку, но теперь он запнулся, и посмотрел на Драко.       — Драко прав, — сказала Андромеда, отпуская руку Гарри. — Мне следовало этого ожидать. Как только ты определяешься с отношением к кому-либо, тебя не так-то просто переубедить.       — Тётушка, — прошипел Драко.       Гарри показалось, что Андромеда снова дразнится, но на этот раз она, похоже, подначивала Драко. Гарри это не понравилось.       Андромеда повернулась к Драко с улыбкой, спрятавшейся в уголках губ.       — Как минимум, ты должен признать, что он очень упрям.       — «Он» стоит прямо здесь, — раздражённо сказал Гарри.       На его слова Андромеда лишь улыбнулась.       — Я имела в виду твоё взрослое «я».       — Что же. Довольно скоро я стану своим взрослым «я».       — Это вряд ли помешает мне высказать своё мнение, — сказала Андромеда. — В конце концов, ты уже составил своё мнение обо мне, и, как я уже сказала, я сомневаюсь, что твоё мнение обо мне так легко изменится.       Гарри одарил её своим лучшим свирепым взглядом.       Андромеда широко улыбнулась — он впервые видел, как она это делает. Это придало ей дружелюбный вид, хотя раньше её спокойные улыбки просто делали её ещё более величественной. В уголках её глаз появились морщинки.       — И мнение это весьма хорошее.       — Да, спасибо, — холодно ответил Драко. Когда он повернулся к Гарри, черты его лица разгладились, взгляд стал теплее. — Ты готов, Гарри?       — Готов, — кивнул Гарри, протягивая руку Драко. Держась за руки, они трансгрессировали. * * *       Гарри был очень рад вернуться в лабораторию Драко. За последнюю неделю она стала казаться ему почти родным домом, хотя он и знал, что ему не позволят здесь остаться. Драко сказал, что ему потребуется некоторое время, чтобы всё закончить, поэтому Гарри пошёл в спальню, чтобы посмотреть, стоит ли там ещё двухъярусная кровать. И хоть теперь он знал, что растягивание дерева портит его, ему всё равно было приятно, что Драко трансфигурировал для него такую кровать. В спальне также висел халат, который Драко купил для Гарри. Драко сказал, что он вырастет вместе с Гарри, что, вероятно, произойдёт очень скоро. Гарри вроде как хотел быть в халате, когда будет пить лекарство, просто чтобы напомнить своему старшему «я», каким хорошим был Драко, но это, наверное, было странно, поэтому Гарри повесил его обратно, погладив гладкую ткань напоследок.       Когда Гарри вернулся в лабораторию, Драко уже не занимался зельеварением. Вместо этого он писал что-то в книге.       — Что это? — спросил Гарри.       — Помнишь, я говорил, что решение состоит из нескольких этапов? — Драко глянул на него поверх книги, и Гарри подумал, что он выглядит очень усталым. — Я записываю каждый шаг в эту книгу, чтобы быть уверенным, что всё сделано правильно.       — А что это за шаги?       — Первый шаг — это зелье, которое заставит тебя повзрослеть. Я думаю, что твоё взрослое «я» будет знать, как найти недостающий ингредиент. Как только ты его получишь, мы добавим его в другое зелье.       — То самое, которое сделает эффект постоянным?       — То самое, которое сделает его постоянным, — согласился Драко, возвращаясь к книге.       Гарри ждал, что Драко предложит ему что-нибудь сделать, например, нарезать ингредиенты или помешать в котелке, но Драко ничего не сказал. На самом деле, он, казалось, даже забыл о присутствии Гарри, полностью погрузившись в письмо. В этом не было ничего страшного. Обычно Драко уделял ему много внимания, но Гарри заметил, что иногда Драко мог быть очень увлечён тем, что делал, особенно если дело касалось зелий.       У Элоизы был насест в лаборатории, где она иногда спала, но её там не было, поэтому Гарри поднялся на кухню, чтобы проверить окно. Драко сказал, что обычно он оставлял для неё открытым окно на кухне, просто на случай, если она захочет попасть в дом, когда его не будет. Иногда она стучала в окно спальни Драко, но тот сказал, что не разрешает ей спать с ним. Он сказал, что она наводит ужасный беспорядок.       Гарри не увидел Элоизу, поэтому снова подошёл взять фотоальбом, в котором был изображен Сириус Блэк. Лучшей фотографией Сириуса была та, на которой он поворачивался, чтобы развязно улыбнуться в камеру, в то время как младший мальчик, которого Драко назвал братом Сириуса, размахивал руками на заднем плане. Это размахивание руками и что-то в этой улыбке заставило его подумать, что Сириус замышляет какую-то шалость. В альбоме также была юная Андромеда, но Гарри не очень любил её, поэтому он пролистал её фотографии, чтобы посмотреть на другие снимки мамы Драко.       В конце концов Драко поднялся наверх и спросил Гарри, что он хочет на обед. Он, казалось, был немного удивлён, когда Гарри снова попросил салат с курицей. Это был вкусный салат, хотя цыплёнок и клёцки Андромеды понравились ему больше. Но это Гарри сохранит в тайне. Он будет защищать магическую стряпню Драко до самой могилы.       После обеда Драко спросил Гарри, не хочет ли он помочь, и они снова спустились в лабораторию, где Гарри помогал с зельями. Через несколько часов у них было белое с проблесками серебра зелье.       — Это похоже на то зелье, что упало на меня? — спросил Гарри.       — Не совсем, — качнул головой Драко. — Оно немного отличается.       — Потому что обладает временным эффектом?       — Да, Гарри.       Гарри снова посмотрел на зелье. Казалось, оно почти мерцало на свету, как жемчужное облако.       — Мне что, нужно его выпить?       — Мы выльем его на тебя, чтобы повторить действие предыдущего зелья. Ты сейчас должен пойти и переодеться, Гарри, но потом возвращайся.       Драко начал доставать одежду из сумки, которая казалась бездонной, как у Мэри Поппинс. Алая мантия, бриджи, пояс, туника, сапоги и перчатки без пальцев — всё было на месте.       — Мы должны убедиться, что всё выльется правильно, — продолжал Драко. — Впрочем, об этом я позабочусь.       Взяв одежду, Гарри пошёл в спальню переодеться. Когда он вернулся, то снова обнаружил Драко сидящим за столом. Он снова писал.       Хотя Гарри всё ещё считал Драко самым красивым мужчиной, которого он когда-либо видел, сейчас он выглядел просто ужасно. Его кожа, которая обычно была бледноватой и немного сияющей, сейчас была бледнее мела, а волосы выглядели тусклыми, почти мышиного цвета. Его плечи поникли, а под глазами появились круги, придавая лицу сходство с черепом, и от этого у Гарри заныло в груди. Может быть, Драко просто устал. Может быть, ему было грустно, что десятилетний Гарри исчезнет, а на его место придёт Гарри, который его ненавидит.       Гарри хотелось сказать Драко, что он не испытывает к нему ненависти. Он хотел… он хотел, чтобы Драко снова обнял его. Гарри подумал, не попробовать ли ему самому обнять его. Интересно, подумал он, если бы у него был отец, обнял бы он его или нет?       Вместо того чтобы попробовать, Гарри натянул бриджи и прошаркал в ботинках через всю комнату.       — А нам обязательно делать это сейчас? — спросил Гарри, когда Драко поднял голову.       — Я думаю… я думаю, что так будет лучше всего. — Взяв пергамент, на котором он писал, Драко сложил его и положил рядом с жемчужно-белым зельем. — Хороший мастер зелий всегда записывает всё, что делает. Этот пергамент представляет собой краткое изложение того, что мы делаем, в то время как книга содержит более подробные инструкции.       — Э-э… — протянул Гарри, не совсем понимая, чего хочет Драко. — Я должен буду это прочитать?       — Не сейчас, — сказал Драко. — Я подумал, что когда ты вырастешь и тебе придётся искать последний ингредиент, эти записи могут помочь тебе в поисках.       — Разве я не смогу просто спросить тебя? — спросил Гарри, поправляя очки.       Драко отвёл взгляд.       — Я просто стараюсь упростить тебе задачу.       — Ты всё ещё думаешь, что не понравишься мне.       — Гарри. — Повернувшись к нему, Драко отодвинул чёлку Гарри в сторону. Его глаза блестели.       Гарри подумал, что Драко снова поцелует его шрам, но он этого не сделал. Вместо этого он встал и взял бутылку с зельем.       — Нам лучше поторопиться, Гарри.       По какой-то причине Гарри почувствовал, как на глаза наворачиваются слёзы. Он хотел сказать что-то вроде «я буду скучать по тебе», но не смог подобрать нужных слов. Он снова захотел обнять его, но Драко не предпринимал никаких подобных действий, и ему было очень неловко. Не зная, что ещё можно сделать, Гарри схватил Драко за руку.       Наклонившись, Драко всё-таки поцеловал Гарри в лоб; затем его губы переместились к уху Гарри:       — Мне очень жаль, — прошептал он.       — Что… — Гарри попятился назад, но Драко уже поливал его зельем.       Потом он вылил остатки на себя.       Гарри рос, и воспоминания нахлынули на него как огромная волна: Хагрид, Хогвартс, Рон, Гермиона, Дамблдор, Волдеморт. Курсы авроров, Сэвидж, Робардс. Драко Малфой, Сесил Вэнс, незаконные зелья, склад. Стеклянная бутылка падает с полки. Он помнил, как был ребёнком, как растерялся, увидев Дадли совсем взрослым, как Драко испёк торт, как у него отросли волосы на носу, как он создал Патронуса, значение которого Гарри теперь понимал в полной мере.       Гарри снова ощутил своё тело, втиснувшееся в одежду, многочисленные шрамы образовались на коже, руки ощутили власть над магией, борода покрыла лицо. Очки стали слишком малы. Сняв их, Гарри инстинктивно потянулся за палочкой, закреплённой с помощью магии внутри рукава.       — Энгорджио, — сказал он и снова надел их.       — А ты кто такой? — произнёс властный голос.       Гарри резко обернулся. Перед ним стоял ребёнок со светлыми волосами, серыми глазами и свирепым взглядом.       Осознание упало на Гарри, как камень.       — Дерьмо, — пробормотал он.