Время оставить детские забавы

Июнь 2012 Гарри Поттер: 31 год Драко Малфой: 11 лет       — Вы кто такой? — произнёс властный голос.       Гарри обернулся и увидел Малфоя, которому на вид было лет десять-одиннадцать.       — Чёрт, — сказал Гарри.       Малфой оглядел его с ног до головы.       — Ну? Что произошло? Почему я в этой одежде? Вы ведь Аврор, не так ли?       — Я, э-э-э... — Гарри схватил пергамент, который взрослый Драко оставил на столе, отчаянно надеясь, что тот подскажет ему, что делать. Временно — Драко сказал, что это будет временно, типичный Малфой с этой своей привычкой умалчивать важные вещи.       — Что здесь случилось? — произнёс тоненький голосок Малфоя, теперь уже громче. — Где моя одежда?       «Поттер» — говорилось в записке, и Гарри удивился, что эта фамилия задела его за живое. Он был ещё ребёнком, когда потребовал, чтобы Драко называл его Гарри. Очевидно, Драко не верил, что у Гарри останется такое желание, когда он снова повзрослеет. «Мне удалось выяснить, что зелья из нескольких разных твоих дел связаны между собой через ингредиенты, происходящие из одного и того же региона, а именно Мексиканского залива. Так как именно в этом районе находится и легендарный Источник Вечной Молодости...»       — Почему вы мне не отвечаете? — требовательно спросил Малфой. — Что происходит?       Гарри перелистнул страницу. «Я уверен, что поставщик, о котором ты говорил, имеет доступ к Живой Воде, которая, как говорят, течёт из этого Источника. Мифические свойства Воды — единственное объяснение моей неспособности противостоять..." Иисусе, Драко написал грёбаное эссе, да ещё таким высокопарным языком, что просто смотря на него, Гарри ощущал, как у него болит мозг. Он снова пропустил несколько абзацев. «Как ты, без сомнения, уже догадался, Источник Вечной Молодости, как говорят, буквально фиксирует в себе возраст. Это единственное известное вещество, которое способно на...»       — Где мои родители? — голос Малфоя стал ещё выше.       Гарри опять перелистнул страницу. «К сожалению, упомянутая природа этого лекарства оставит тебя на некоторое время в обществе моего прежнего «я». Я осознаю, что это представляет собой ужасное неудобство, так как его незрелая эгоцентричность, без сомнения, будет выставлять возмутительные требования с целью завладеть твоим вниманием. Я сожалею...»       — Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю, — сказал Малфой и вырвал пергамент из руки Гарри. — Что это такое?       «Его незрелая эгоцентричность» будто была выжжена на обратных сторонах век, как клеймо, и единственное, о чем Гарри мог думать, было: «нельзя дать ему увидеть».       —Акцио пергамент, — произнёс Гарри.       — Нет! — Малфой ухватился за пергамент, когда тот потянулся к руке Гарри и который потянул его вверх так, что пришлось встать на цыпочки. — Что это? Что происходит? Где мои мама и па...       — Я всё тебе расскажу, мне жаль. Отпусти.       Гарри дёрнул пергамент на себя, но Малфой всё ещё держал другой конец. — Малфой... Драко. Отпусти.       Последний рывок и пергамент снова был у него в руках.       — Я требую, чтобы вы немедленно рассказали мне, что происходит!       — Тебе тридцать два года, — выпалил Гарри.       Малфой выпучил глаза.       — Твой возраст регрессировал, — продолжал Гарри. — Было одно зелье. Это был несчастный случай. Вроде того. Ты... — Гарри взмахнул пергаментом, но достаточно высоко, чтобы Малфой не мог до него дотянуться. — Здесь всё объяснено, но у меня пока не было шанса прочесть это до конца.       — Мне тридцать два? — спросил Малфой.       — Да, — ответил Гарри, вспоминая, как трудно ему было в это поверить. Он не был уверен, что когда-либо верил в это полностью; он просто доверял Драко настолько, что это не имело значения.       — Ну, хм. — Малфой фыркнул так, как Гарри не видел со школьной скамьи — этот надменный наклон головы, с которым Малфой задирал нос так, будто он был выше всех остальных, только теперь Гарри мог видеть, как блестят его глаза. Однако ни одна из его слёз не упала, и Малфой продолжил:       — Почему вы просто не сказали?       — Э-э ... — протянул Гарри.       Малфой протянул руку ладонью вверх.       — Ну? — повторил он. — Отдай его мне. — Его пальцы шевельнулись, и Гарри почувствовал головокружение от того, как сильно Малфой выглядел в этот момент похожим на себя взрослого, требуя, чтобы ему в руку вложили зелье. Когда Гарри заколебался, Малфой продолжил:       — Вы сказали, что это всё объяснит; я должен получить шанс прочитать это.       — Хм. — Гарри сделал шаг назад. — Это для меня.       — И вообще, кто вы такой? Вы так и не ответили мне. Вы крайне неинформативны для Аврора. Кто ваш начальник?       Гарри складывал пергамент и засовывал его в карман мантии, но теперь ничего не мог с собой поделать. Он улыбнулся.       — Гавейн Робардс.       — Никогда о нём не слышал. Должно быть, он не очень важная персона. — Малфой снова фыркнул. — Послушайте, Аврор... — Малфой сделал многозначительную паузу, подняв брови. Когда Гарри ничего не сказал, Малфой вытянул ногу, как будто хотел постучать ей по полу, но на нём были ботинки взрослого Малфоя, которые, вероятно, были слишком велики, чтобы его маленькая нога могла легко подниматься. — Ваше имя?       Представив себе, как Малфой постукивает ногой в большом ботинке, Гарри улыбнулся ещё шире. Боже.       — Гарри, — сказал он, сжалившись над бедной ногой Малфоя.       — Аврор Гарри, — продолжал Малфой. — Я написал это письмо, мне нужно... Погоди минутку. Аврор Гарри?       — Да, — ответил Гарри, пытаясь скрыть улыбку. Это было нечестно. Малфой совсем не дразнил Гарри, когда тот был маленьким; он относился к Гарри серьёзно и был так добр. Это было совсем не по-доброму — но Гарри ничего не мог с собой поделать, раз уж крошка Малфой был таким забавным.       — Тридцать два года. И этот шрам. Мерлинова борода! — Малфой щёлкнул пальцами. — Ты же Гарри Поттер!       — Да, — ответил Гарри.       — Мы вместе ходили в школу, разве нет? — Малфой даже не стал дожидаться ответа. — Конечно, мы бы знали друг друга. Ты знаменит, а я... ну. Значит, мы были друзьями? Я всегда думал, что так и будет. Отец, должно быть... Ну, но ты ведь встречался с моим отцом, не так ли? Ты же знаешь, какой он. Во всяком случае, он сказал, что я должен узнать тебя получше. Мы были на одном факультете? Мы играли в квиддич?       Теперь это было уже не так забавно.       — Ну? — нетерпеливо спросил Малфой.       Глаза Гарри метнулись вниз, чтобы посмотреть, не попытается ли маленькая ножка Малфоя снова постучать, но этого не произошло.       — Давай что-нибудь сделаем с этой одеждой, — сказал Гарри, доставая волшебную палочку. — Редуцио одежда. Редуцио обувь.       — О, спасибо, — поблагодарил Малфой. — Так гораздо лучше.       Он был похож на взрослого Малфоя в миниатюре, с его аккуратными маленькими брюками и аккуратной маленькой рубашкой. А его лицо... Гарри вспомнил, что когда он встретил Малфоя в детстве, то подумал, что лицо у Малфоя было вытянутым и остреньким, но теперь он казался таким мягким, щёки округлились от детского жира. Боже. Это было ужасно.       — Значит, ты Аврор, — протянул Малфой. Засунув руку в карман, он принялся расхаживать по лаборатории. — Что это за место? Я ещё не Министр магии, наверное. — Взяв мензурку с одного из лабораторных столов, Малфой притворился, что смотрит на неё, в то время как его взгляд скользнул к Гарри, словно оценивая его реакцию. У Малфоя был такой вид, словно он решил, что ведёт себя тонко, и Гарри не уловит намёка. — Ты не знал, что я собираюсь стать Министром Магии? Ну что же, собираюсь. Думаю, это займёт ещё лет десять-двадцать.       — Я думал, ты хочешь стать борцом с Адским пламенем, — ляпнул Гарри, не подумав.       Малфой со стуком поставил мензурку на стол.       — Кто тебе это сказал? — спросил он.       Гарри не знал, как он должен был общаться со всеми годами и историей между ними за спиной, со всем, что Гарри знал, что Малфой пережил и видел. Когда Гарри был ребёнком, а Драко — взрослым, он точно знал, что делать.       — Полагаю, что я, — продолжал Малфой. По крайней мере, по большей части он был не против самому отвечать на свои вопросы.       Гарри помнил это ещё со школы.       Малфою нравился звук собственного голоса.       Снова бродя между лабораторными столами, Малфой продолжил:       — Я думаю, что был пьян, если сказал что-то подобное. В конце концов, я взрослый человек и должен пить алкоголь. Я полагаю, это означает, что мы вместе выпиваем — значит, мы очень хорошие друзья?       Малфой сделал вид, что снова не смотрит на него, и Гарри не знал, что сказать.       "Я скучаю по тебе", — сказал Драко накануне вечером, когда Гарри был ещё ребёнком.       Ты мне нравишься.       Если Гарри чему-то и научился, оказавшись в теле ребёнка, так это тому, что он совсем не понимал Драко. Даже самую малость.       — Значит, скорее знакомые? — бросил Малфой таким небрежным тоном, что было совершенно очевидно, что он разочарован. Он перебирал предметы на лабораторном столе, как будто уже знал, что живёт здесь, — водил пальцем по краю пустого Омута Памяти, тыкал пальцами в пушистые шарики и кривил губы. Он рассеянно взял засохший цветок и понюхал его, как будто даже не замечал, что делает.       — Я считаю тебя своим другом, — наконец сказал Гарри.       — Хм. Это неудивительно, — сказал Малфой, опуская цветок. — Мне кажется, я провожу с тобой больше времени, чем с Винсом и Грегом. Ты с ними, конечно, знаком?       — Э-э ... — протянул Гарри. — Я их знал.       — Они мои лучшие друзья, — Малфой поднял банку, но, увидев в ней мозг, скорчил гримасу и поставил обратно.       Так, об этом не стоит спрашивать. Об этом точно не стоит спрашивать, ведь, на самом деле, ему это абсолютно не интересно, и, кроме того, перед ним была совершенно беззащитная версия Малфоя, и задавать в такой ситуации личные вопросы нечестно. Но Гарри ничего не мог с собой поделать.       — Если они твои лучшие друзья, почему ты сейчас не проводишь с ними время?       — Что же, я не знаю, чем занимаюсь, как взрослый, — ответил Малфой, передвигая какие-то камешки на лабораторном столе, — разве что никто из них не любит читать. Можешь представить, как это, не любить читать?       — Э-э-э, — протянул Гарри.       — Проблема в том, — продолжал Малфой, складывая камни, чтобы построить маленький замок, — что лишь в немногих известных нам волшебных семьях есть дети моего возраста. Есть Винсент и Грег... и Панси, конечно, но она девочка. Это не худший вариант, но, я думаю, что когда я попаду в Хогвартс, я встречу людей, чьи интересы будут схожи с твоими и моими. Ну, и с интересами Тео тоже. Хотя, держу пари, было бы легче заводить знакомства, если бы они пускали в Хогвартс только людей из волшебных семей. Мы ведь это уже изменили?       — Ты хочешь, чтобы весь Хогвартс был чистокровным только для того, чтобы у тебя были друзья твоего возраста, которые любят читать?       — Да, именно так, — сказал Малфой, поднимая взгляд от камней. — Ты всё правильно понимаешь.       На самом деле, Гарри ничего не понимал.       — А как насчёт детей, которые не чистокровные, но которые тоже любят читать?       Малфой лениво пожал плечами.       — Я уверен, что у нас будет ещё меньше общего, чем у меня с Винсом и Грегом. Мне бы хотелось, чтобы Грег хоть иногда брал в руки книгу. Очень скучно, когда не с кем поговорить о том, что ты прочёл. Тео читает, но он не...       Гарри подумал, что, может, он успеет прочитать оставленный ему пергамент, пока Малфой занят разговорами с самим собой, но был вынужден поднять глаза, когда тон голоса изменился.       Малфой украдкой взглянул на него, его щёки почему-то порозовели.       — Это не имеет значения, - сказал Малфой, поспешно поворачиваясь к своей каменной башне и с грохотом опрокидывая её. — Он, наверное, уже старый и скучный. Не то что мы. Держу пари, мы очень интересные.       Гарри посмотрел на напряжённые плечи Малфоя, на то, как он перестал играть с предметами на столе, но, как он ни пытался, ничего не мог вспомнить о Теодоре Нотте.       Когда Малфой заговорил снова, его голос звучал так фальшиво, что фраза прозвучала как шутка — за исключением того, что Малфой был ребёнком, а дети, казалось, никогда не замечали, как ужасно очевидно они лгали. По крайней мере, Тедди и Розе никогда не удавалось ничего скрыть.       — Полагаю, я уже женат? — спросил Малфой.       О.       "У меня нет никакого желания иметь жену", — сказал ему Драко, и теперь Гарри понял, что это значит — только это не могло объяснить Нотта. Малфой был слишком мал, чтобы ему нравился Нотт в таком смысле. Гарри было двадцать лет, и он только что вышел из трёхлетних отношений с Джинни, когда понял, что ему ещё и нравились парни; осознание того, что он на самом деле предпочитает их девушкам, заняло ещё больше времени. Просто не может быть, что Малфой знает что-то об этом в таком возрасте.       — Не говори мне, — сказал вдруг Малфой. — Предпочитаю не знать.       — Ты не женат, — оповестил его Гарри, отчасти из болезненного любопытства, чтобы посмотреть, как Малфой отреагирует.       — Неужели? — Малфой удивлённо обернулся. — Но ... мне тридцать два. По крайней мере, я помолвлен?       Если бы Малфой знал, что он гей, то вздохнул бы с облегчением, как и Гарри в своё время. Вместо этого он казался обеспокоенным.       — Насколько мне известно, нет, — Гарри вспомнил, что говорил ему Малфой. — Ты убеждённый холостяк.       — Убеждённый? — Беспокойство в его голосе начало перетекать в тревогу. — Но... — оборвав себя, Малфой с трудом сглотнул. — У меня нет... — Малфой снова замолчал, его глаза расширились. Он оглядел Гарри с ног до головы. — Я... Мы ведь не соседи по комнате, правда?       О.       Блять.       Гарри чувствовал, как кровь стучит у него в ушах, но понимал, что неверно истолковал сказанное. Да, наверняка он всё неправильно понял.       — Мы не соседи по комнате, — сказал Гарри, стараясь говорить без интонаций, потому что десятилетний ребёнок ни за что не стал бы говорить с ним о том, спит ли с ним его взрослая версия. Просто ни-за-что.       — А я... я живу один?       — Ты живёшь один.       Малфой всё ещё казался напряжённым.       — Наверное... — Затем он неловко пожал плечами, повернулся к лабораторному столу, нажал на чашу весов и отпустил, просто чтобы посмотреть, как она поднимается обратно. — Я, должно быть, занят своей работой и тому подобным, коль уж я хочу быть Министром Магии. Нет мне нужды так вот сразу обзаводиться семьей. Знаешь, как я всегда говорил маме, Харфанг Мунтер женился только в семьдесят лет. Он был слишком занят, сражаясь на дуэлях, управляя Дурмстрангом и изучая боевую магию, чтобы отвлекаться на девушек. Гилдерой Локхарт тоже не женат, и не потому, что не может никого найти. Просто у него есть дела поважнее.       — У тебя есть дела поважнее, — согласился Гарри, потому что это было правдой. Малфою было десять лет; Гарри не понимал, как он может быть так одержим идеей женитьбы.       — Точно. Понимаешь? — Малфой немного оживился, и всё же, казалось, его совершенно не интересовали важные дела, которыми он, возможно, был занят. — А что отец говорит по этому поводу?       — Понятия не имею, — ответил Гарри, потому что на самом деле не знал.       Малфой снова пожал плечами.       — Не думаю, что это имеет значение.       — Очевидно, я сам себе хозяин. Готов поспорить, я делал множество того, чего он от меня не ожидал. — Он снова нажал на чашу весов, рассеянно наблюдая, как она медленно поднимается вверх. — И чем же теперь занят отец? — он резко обернулся. — Он ведь не Министр Магии, верно?       — Нет, — покачал головой Гарри. — Не Министр.       — Хорошо, — сказал Малфой, а потом будто удивился, что сказал это. — Я хочу сказать... Я... я не хочу быть сыном Министра, вот и всё.       — Ты сам хочешь быть Министром.       — Совершенно верно. — С безразличным видом Малфой снова повернулся к весам.       Тут Гарри снова проиграл битву с самим собой.       — А как насчёт борьбы с Адским пламенем?       — Не говори глупостей, — Малфой сильно ударил по весам, от чего цепи, удерживавшие чашу для взвешивания, задрожали, когда она снова поднялась. — Я хотел этого, когда мне было около шести лет или что-то в этом роде. Люди, которые работают на таких работах, стоят на месте. И вообще, если я сказал тебе это, когда был пьян, я, очевидно, ожидал, что ты никогда больше не заговоришь об этом, это неловко.       Малфой вовсе не выглядел так, будто ему неловко. Его голос звучал так, словно он приводил чью-то цитату.       — Я думаю, что мне стоит прочитать это письмо, — сказал наконец Гарри, наблюдая, как Малфой двинулся вдоль стола, чтобы ткнуть пальцем в пакетик с порошком.       Малфой нахмурился, посмотрев на него.       — И все же я думаю, что мне следует позволить прочесть его. В конце концов, это я его написал. Слушай, а зачем мы вообще здесь? Это совсем не похоже на клубы или дорогие рестораны, где мы обычно бываем. Я полагаю, что у нас есть ложа на стадионе Илкли Мур. Да и в театре Оберон тоже, — он огляделся. — Погоди-ка ... здесь живёт Северус?       Гарри почувствовал, будто его ударили под дых.       — Мерлин, — пробормотал Малфой, подходя к другому столу и щелкая пальцами по ряду склянок, висящих на подставке. — Интересно, чем он занят. Неудивительно, что нас никогда сюда не приглашали. Мама всегда говорила, что он живёт как монах. Каким он был учителем? Предположу, что довольно жёстким. Отец всегда говорил, что мы должны уважать его. Наверное, он был ничего, но мне всегда он казался немного сердитым, как думаешь? По крайней мере, он мог бы потрудиться вымыть...       — Малфой, — оборвал его Гарри, не желая, чтобы это прозвучало резко, но именно так и вышло. — Прекрати.       Малфой ударил по склянкам, достаточно сильно, чтобы они сильно закачались, звякнув друг о друга, но не настолько сильно, чтобы разбить их.       — Ты ведь не собираешься тут играть со мной во взрослого и ребёнка, правда? Мы с тобой ровесники. На самом деле, если я правильно помню, я, вероятно, немного старше тебя.       — Малфой, тебе десять.       Малфой скорчил ему рожу.       — Одиннадцать.       — Вот именно. — Если возраст Драко изменился так же, как у Гарри тогда, то ему сейчас должно быть одиннадцать. Господи, что же Драко наделал? В письме говорилось об обмене. Он променял свой возраст.       — Ну? — спросил Малфой.       — Что, ну? — Гарри вдруг почувствовал себя совершенно разбитым.       Малфой задрал свой нос прямо к потолку.       — Ты сам велел мне прекратить.       — Я собираюсь прочесть это письмо, — сказал Гарри, подавляя тяжёлый вздох и вытаскивая сложенный пергамент из кармана. — Так что, не мог бы ты... немного помолчать. Пару минут.       — И чем мне, по-твоему, тогда заняться?       — Ты можешь... — "просто сиди тихо", — вот что хотел сказать Гарри, но это было так похоже на то, что ему говорили в детстве, что говорил Снейп, что говорила Петуния. "Не задавай вопросов", говорил Вернон. Когда Гарри стал ребёнком, Драко ни разу не сказал ему, чтобы он не доставлял ему хлопот, хотя Гарри, возможно, давал ему много поводов. Драко почти всегда давал Гарри какое-то дело, даже не казалось, что он развлекает Гарри просто ради развлечения — за исключением того первого раза, когда он взял Гарри полетать, и даже тогда, он не пытался просто занять Гарри. Он пытался сделать Гарри счастливым.       Оглядевшись, Гарри обнаружил палочку Драко, лежащую на столе рядом с переплетённой в кожу книгой. Драко, должно быть, положил её туда как раз перед тем, как вылил зелье Гарри на голову. И себе.       — Вот, — сказал Гарри, передавая палочку Малфою. — Ты уже знаешь какие-нибудь заклинания?       Глаза Малфоя расширились, рот слегка приоткрылся.       — Ты хочешь сказать, что я могу... — тут Малфой выхватил палочку, как будто Гарри мог её отобрать. — Конечно, я знаю заклинания. Я не магглорожденный. Могу я?.. — Он начал было наводить палочку, но снова посмотрел на Гарри. Щёки его порозовели от возбуждения. — А как насчёт декрета об использовании магии несовершеннолетними?       — Министерство не узнает, что ты несовершеннолетний, — заметил Гарри. — Они думают, что тебе тридцать два.       Малфой замахал палочкой ещё до того, как Гарри закончил говорить.       — Вингардиум Левиоса! — сказал он, взмахивая палочкой в направлении мензурки.       Та даже не сдвинулась с места.       — Хм. Обычно это срабатывает, — Малфой облизнул губы. — Вингардиум Левиоса!       Мензурка по-прежнему не двигалась.       — Может быть, не стоит направлять прямо на неё, — предложил Гарри, потому что Малфой слишком уж яростно размахивал палочкой. Судя по тому, как это делал Малфой, если бы мензурка когда-нибудь и поднялась в воздух, она почти сразу же рухнула бы вниз.       — Я знаю, что делаю, — сказал Малфой, сосредоточенно наморщив лоб.       — Вингардиум Левиоса!       — Хочешь, я...       — Я могу это сделать. Вингардиум Левиоса!       Всё так и оставалось на столе, спокойное и совершенно безразличное к велению палочки Малфоя, которая безнадёжно металась в воздухе.       Гарри заколебался.       — Итак, я оставлю тебя здесь, а сам пойду туда и прочту это письмо.       — Вингардиум ЛЕВИОСА!!! — закричал Малфой во всю мощь своих лёгких.       Гарри аккуратно сделал шаг в сторону, развернул пергамент и подошёл к окну, чтобы прочитать его. По какой-то причине, увидев убористый, безупречный почерк Драко, сердце Гарри сжалось в груди, точно так же, как и при первом приветствии: "Поттер, Мне удалось выяснить, что зелья из нескольких разных твоих дел связаны между собой через ингредиенты, происходящие из одного и того же региона, а именно Мексиканского залива. Так как именно в этом районе находится и легендарный Источник Вечной Молодости, я уверен, что поставщик, о котором ты говорил, имеет доступ к Живой Воде, которая, как говорят, течёт из этого Источника. Мифические свойства Воды — единственное объяснение моей неспособности противостоять эффекту зелья, которое вылилось на тебя. Я говорю это не из высокомерия, а в соответствии с магическими законами, управляющими тауматургической химией: лечение невозможно без этого ключевого ингредиента. Мне удалось вычислить точное количество Живой Воды, использованной в зелье, пропорционально каждому из других ингредиентов, которые ты найдёшь в книге в кожаном переплёте справа от этой записки. С помощью этой информации я смог разработать лекарство, которое, я уверен на 100%, окажется эффективным, как только будет получена Живая Вода. На следующей странице книги ты найдёшь точные сведения для завершения и осуществления этого лечения. Я уже сварил большую его часть, которую ты сможешь найти в запертом шкафу под третьим лабораторным столом. Всё, что требуется, — это добавить необходимое количество Живой Воды, а затем дать конечному продукту соответствующее время для созревания. Третья страница книги содержит полный набор инструкций, а также дополнительную информацию, которая может тебе понадобиться. Я прошу прощения за сложность и продолжительность этого лечения. Как ты, без сомнения, уже догадался, Источник Вечной Молодости, как говорят, буквально фиксирует в себе возраст. Это единственное известное вещество, которое способно на это, и поэтому без этой воды годы твоей жизни потеряны для этой вселенной.       Единственный способ, которым я мог бы вернуть тебе все то время, которое ты потерял, как ты просил, — это отдать тебе мои собственные годы. Это необходимо не только для получения Живой Воды, но и для самого лечения, как ты увидишь на странице три книги. Так как в твоём распоряжении больше ресурсов для получения вышеупомянутой воды, чем у меня, то я решил, что лучше произвести такой обмен.       К сожалению, упомянутая природа этого лекарства оставит тебя на некоторое время в обществе моего прежнего "я". Я сознаю, что это представляет собой ужасное неудобство, так как его незрелая эгоцентричность, без сомнения, будет выставлять возмутительные требования с целью завладеть твоим вниманием. Я сожалею, что мало что могу предложить в качестве совета в общении с ним. Ты же знаешь, каким избалованным он был и каким озлобленным на всех и всё вокруг. Заранее приношу свои извинения.       Я не жду, что ты простишь его невежество или узость взглядов; тем не менее, у меня есть просьба. Прошу тебя, если вдруг придётся оставить его в обществе Андромеды и, особенно, Тедди, постарайся как можно сильнее сократить это время. Ты, по крайней мере, хорошо знаком с его извращённым предубеждением, тогда как моя тётя и кузен знают о нём лишь косвенно. Мне невыносима мысль о том, что мой кузен будет подвержен ему. Они — моя единственная семья. Драко       — Смотри! Аврор Поттер, посмотри! - Малфой взволнованно смотрел через плечо на Гарри, держа палочку высоко над головой. В тридцати сантиметрах над ним в воздухе парило перо. — Я сделал это! У меня получилось Вингардиум Левиоса!       — Отлично, — сказал Гарри, складывая пергамент и пряча его обратно в мантию. Он подошёл к Малфою. — Вот это да, оно всё ещё висит в воздухе.       Малфой просиял, глядя на него.       — Это ерунда! — ослабив хватку волшебной палочки, указывающей точно на перо, Малфой снова прицелился. Когда перо лениво поплыло обратно к столу, Малфой крикнул в сторону стола:       — Вингардиум Левиоса!       — Хэй, — вскрикнул Гарри, хлопнув рукой об стол. — Теперь весь стол поднимется в воздух, — сказал он вслух, хотя уже видел, что заклинание не сработает.       — Да. Лучше мне слишком уж не увлекаться. Всё может выйти из-под контроля, — опустив палочку, Малфой нетерпеливо повернулся к Гарри. — Я очень хорошо разбираюсь в магии. У меня есть тренировочная палочка.       — Держу пари, что так оно и есть, — сказал Гарри. — Ты один из самых могущественных волшебников, которых я знаю.       Малфой опять выпучил глаза и залился румянцем. Он открыл рот, чтобы сказать то, что Гарри был почти уверен было: "В самом деле?!?", но потом он явно сдержался. Вместо этого он покивал головой.       — Меня это нисколько не удивляет.       — У тебя отточены движения палочкой, — продолжил Гарри, — ну, а вот в зельях тебе и вовсе нет равных. Ты лучший мастер зелий, которого я когда-либо видел.       — Мастер зелий! — Малфой резко опустил нос, который снова задрался к потолку от похвалы. — Как Северус?       — Так же хорош, как и Северус, — подтвердил Гарри. — Может быть, даже лучше... но ты был прав. Ему следовало почаще мыть голову.       — И в его гардероб стоит добавить побольше цветов.       — Точно, — согласился Гарри. — Всё время в чёрном. И чего это он так зациклился на этом цвете?       Малфой снова начал улыбаться.       — Это отрицательно подчёркивает его цвет кожи. Ему больше подойдут природные тона.       — Точно. Природные тона.       Малфой закусил губу.       — Мама говорит... Она говорит, что я должен носить приглушённую палитру.       — Э-э-э, — протянул Гарри. Гарри вдруг почувствовал себя не в своей тарелке, но ему хотелось поддержать разговор, чтобы на лице Малфоя снова появилось счастливое выражение. — Приглушённая палитра?       — Это означает в основном серый цвет. Она обычно одевала меня... ну... — склонив голову, Малфой облизнул губы. — Она говорит, что слишком много красок — это чересчур вычурно.       О.       — Я считаю, что ты просто потрясающе выглядишь в ярких красках, — быстро ответил Гарри. — По-моему, ты их слишком мало носишь.       Малфой склонил голову к плечу, чтобы посмотреть на него.       — Ты имеешь в виду, когда я вырасту?       — И в Хогвартсе, — тут же добавил Гарри.       — Но мама говорит, что я должен носить школьную форму.       — Я имею в виду, когда ты не в форме.       Малфой покраснел, опустил глаза, и Гарри понял, что он сказал.       Нет, ну, в самом же деле. Как Малфой мог быть настолько геем? В одиннадцать-то? Более старая версия Драко довольно ясно дала понять, что его отец был против этого — но тогда, возможно, именно поэтому. Если Малфой всегда это знал, как он знал, что он мальчик, и он волшебник, и он любит квиддич, и тут вот он — Люциус Малфой, активно сообщающий ему, что он не может — сердце Гарри сжалось в груди.       — Я имел в виду, — сказал Гарри, чтобы Малфой точно понял его правильно, — что мы не всегда носили форму. Например, во время походов в Хогсмид, и там был Святочный Бал, и ещё ты играл в Квиддич.       — В квиддич? — Малфой снова изобразил то отсутствие заинтересованности, когда был на самом деле взволнован. — В смысле, конечно. Я ведь был слизеринцем, не так ли?       — О да, — сказал Гарри. — Ты стал ловцом на втором курсе — неплохое достижение.       Лицо Малфоя вытянулось.       — Кем же я играл на первом курсе?       — Э-э ... — протянул Гарри. — Первокурсники обычно не играют.       — Но отец сказал... ладно. — Закусив губу, Малфой водил палочкой по лабораторному столу. — Забудь об этом. А кем ты был в команде? Нет, подожди. Дай угадаю. - Малфой глянул на Гарри краешком глаза, как будто не хотел, чтобы Гарри увидел, как он оглядывает его с головы до ног. — Ты был вратарём, — торжествующе произнёс он через мгновение.       — Нет, — покачал головой Гарри. — Я был ловцом.       Лицо Малфоя снова вытянулось.       — Они заменили меня?       — Я не был в твоей команде, глупый, — Гарри улыбнулся, показывая, что шутит. — Я был в Гриффиндоре.       — Гриффиндор, — сказал Драко таким тоном, словно не знал, что и думать.       — Я был на лучшем факультете, — добавил Гарри. — Хочешь подняться наверх? Покажешь мне ещё какие-нибудь заклинания.       — Гриффиндор не самый лучший факультет, — сказал Малфой, но последовал за Гарри, когда тот направился к лестнице.       — Конечно, — согласился Гарри. — Равенкло неплох, но я бы не сказал, что он лучший.       — Слизерин — лучший, — твёрдо сказал Малфой, когда они начали подниматься по ступенькам.       — О, Слизерин, — повторил Гарри, притворяясь удивлённым. — Тогда почему они ни разу не выигрывали Кубок школы?       — Что... прошу прощения? - Они были уже на верхней площадке лестницы, и Малфой повернулся к нему лицом. — Мы ни разу не взяли Кубок?       — Наверное, потому, что Гриффиндор всегда выигрывал, — Гарри пожал плечами, как будто ничего особенного в этом не было, но для Малфоя это было очевидно не так.       — Держу пари, что его украли, — раздражённо буркнул Малфой.       — В этом ты прав. — Гарри оглядел гостиную Драко. Бедное кресло с цветочной обивкой было продавлено посередине — оно растянулось из-за слишком большого количества заклинаний расширения; маленький столик стоял рядом с ним. Не желая окончательно испортить кресло, Гарри произнёс заклинание и призвал диван прямо с площади Гриммо. — Давай мы с тобой присядем где-нибудь.       — Что это? — в ужасе спросил Малфой.       Большая часть мебели на площади Гриммо была дерьмовой, но диван был в хорошем состоянии. Луна помогла Гарри выбрать его, поэтому на нём были нарисованы дилижансы, собаки и капуста, но он был очень удобным. Гарри осторожно отодвинул цветочное кресло в угол, чтобы потом заняться его починкой, затем передвинул диван к камину, поближе к маленькому столику.       — Похоже, это диван, — сказал Гарри, садясь. — Полагаю, если ты присядешь, то сможешь сам в этом убедиться.       Малфой сложил руки на груди.       — Ты думаешь, что такой забавный, но это не так.       — Я просто уморительный. Ты сам мне говорил.       Малфой развёл руками.       — Я сказал это, когда был пьян?       — В последний раз, когда мы вместе пили, ты мне этого не говорил, — покачал головой Гарри. — Ты сказал это, когда мы обедали. Хочешь посидеть со мной?       Малфой протопал к дивану, будто это было чрезвычайно трудное путешествие, а затем плюхнулся на него, изобразив вселенскую усталость.       — Я не понимаю, как я могу дружить с гриффиндорцем, — сказал он таким драматичным тоном, что Гарри был почти уверен, что он сейчас приложит руку тыльной стороной ко лбу. — Разве все они не дикари?       — Немного, — кивнул Гарри.       — Мы ведь даже спали в разных концах замка, — Малфой, как мог, постарался сделать вид, что ответ ему не интересен и скосил на него глаза. — Верно?       — Да, — ответил Гарри на этот удивительно прямой вопрос. — Всё так и было.       — Мерлинова борода! — Малфой шумно вздохнул.       Гарри некоторое время смотрел на него, тело Малфоя распростерлось на диване, голова откинулась на спинку, и сам он сделал вид, что совсем не смотрит на Гарри.       — Покажешь мне, как ты колдуешь?       — Ты уже видел, — отрезал Малфой. — Я не ребёнок. — Мне тридцать два.       — Верно, — согласился Гарри, — но я не видел, как одиннадцатилетний ты колдуешь вот уже двадцать лет.       — Ты пытаешься смутить меня, — сказал Малфой смущённо, но в то же время с подозрением и легким самодовольством. — Когда я снова вырасту, ты воспользуешься этим, чтобы поиздеваться надо мной.       — Вовсе нет, — ответил Гарри, пытаясь придумать что-нибудь ещё, что привлекло бы внимание Малфоя. Однако в его голове не было никаких мыслей, а это означало, что слова из того ужасного письма опять всплыли в памяти Гарри.       "Я не жду, что ты простишь его невежество или узость взглядов".       Гарри положил руку на грудь, где под мантией в кармане лежало письмо.       "Ты, по крайней мере, хорошо знаком с его извращённым предубеждением".       Боже. Гарри сжал пальцы на груди.       "Ты же знаешь, каким избалованным он был и каким озлобленным на всех и всё вокруг. Заранее приношу свои извинения".       Да как он мог? Сказать такое о ребёнке. Но, конечно, Драко никогда бы не сказал такого о другом ребёнке. Никогда... учитывая то, как он обращался с Гарри. Он был таким добрым, щедрым, так яростно защищал его. Теперь, когда Гарри снова повзрослел и мог увидеть свое детское "Я" глазами взрослого Драко, он знал. Знал, как это выглядело со стороны, знал, что Драко увидел и понял, каким было детство Гарри. Драко видел, и он сделал всё возможное для ребёнка, который не видел, что такое настоящая любовь, дал ему защиту, доброту и любовь.       Единственная причина, по которой Драко мог сказать такие гадости, заключалась в том, что в данном случае ребёнком был он сам.       Магия бурлила внутри Гарри, и именно поэтому ему не нравилось ощущать что-либо, проявлять чувства. Печаль всегда ощущалась как гнев, что-то трудно контролируемое; слёзы кололи иголочками за глазными яблоками в то же время, как кончики пальцев руки, которая лежала прямо над сердцем, потрескивали от миниатюрных разрядов.       — С тобой всё в порядке?       Гарри распахнул глаза, магия и слёзы мгновенно превратились в горячий и твёрдый комок в горле. Прямо перед ним было лицо, большие серые глаза смотрели на него сверху вниз.       — Что ты делаешь? — спросил Драко.       — Ничего, — ответил Гарри, убирая руку с груди.       — Знаешь, у тебя довольно мрачный взгляд. Я имею в виду, с этой бородой и всем прочим.       Гарри подавил вздох.       — Я знаю.       — Я не имел в виду ничего плохого. Держу пари... — Щёки Малфоя снова порозовели. — Ну. Это круто, вот что я хочу сказать. Этот шрам. Ты получил его, когда ... ну, ты знаешь... убил его? — Малфой стоял на коленях на диване, его лицо всё ещё нависало над Гарри. Его взгляд был прикован к шраму.       — Моя мама победила Волдеморта.       — Неужели? — Малфой отодвинулся от него.       — Она любила меня так сильно, что её любовь защитила меня, и это победило его.       — О, — Малфой прикусил губу и снова перевёл взгляд на шрам. — А могу ... можно мне его потрогать?       — Да, — ответил Гарри, потому что в его планы входило говорить Малфою "да" при любой возможности.       Малфой осторожно протянул палец — и вот его палец оказался на лбу Гарри, обводя шрам в виде молнии. Шрам не болел с тех пор, как умер Волдеморт, и всё же от теплого прикосновения пальца все ощущения обострились. Никто не прикасался к нему так долго, за исключением того времени, когда Гарри стал ребёнком, и Драко постоянно отодвигал его волосы в сторону, чтобы взглянуть на шрам. Может быть, он просто напоминал себе, что ребёнок, с которым он имеет дело, — Гарри Поттер, но когда они оба были взрослыми, он никогда не обращал на шрам внимания. Он упоминал об этом несколько раз, но только когда был зол — после смерти матери. После того поцелуя.       — Драко, — сказал Гарри, схватив руку Малфоя за запястье. Он отодвинул руку Малфоя в сторону. — Ты ведь знаешь, что мама тебя любит, правда?       — Что? — спросил Малфой, заморгав. — Конечно, любит.       — Она любит тебя, — упрямо повторил Гарри. — Очень сильно. Она тоже могла бы победить Волдеморта — вот как сильно она тебя любила.       — Моя мама никогда бы не стала сражаться с Тёмным Лордом, — сказал Малфой, отстраняясь и опускаясь обратно на диван. — Она слишком умна.       Гарри ждал, что Малфой поймёт, что он только что назвал Лили глупой, но Малфой, казалось, этого не заметил.       — В любом случае, Тёмный Лорд был не так уж плох, как все думают. На самом деле он вовсе не был тёмным. Или лордом. Он был — политическим оппонентом. — По тому, как Малфой произнёс эти слова, Гарри понял, что он их цитирует. — Но людям не нравились его идеи. — Малфой снова глянул на него украдкой. — Но ты ведь и так это знал. Правда?       — Мне тоже не нравятся его идеи.       — Неужели? — В тоне Малфоя отсутствовал всякий интерес к мнению Гарри.       — Я думаю, он был очень плохим человеком, — сказал Гарри.       — Ну. Все кончено. — Малфой, казалось, не хотел больше говорить об этом, но затем он сказал, немного поколебавшись:       — Отец политически очень активен и у него есть мнение по любому вопросу.       — А у тебя разве нет?       — Мне одиннадцать. Я имею в виду... — Малфой пожал плечами. — Я думаю, что в мои тридцать два года всё в мире будет по-другому.       —Ты хочешь сказать, что тебе будет интересна политика?       — Должна быть интересна, — равнодушно отозвался Малфой.       — Почему должна? — спросил Гарри.       — Потому что, — начал Малфой и замолчал. — Потому что отец говорит... разве взрослые не так поступают?       — Интересуются политикой?       — Я имею в виду важных взрослых, — раздражённо пояснил Малфой. — Люди статуй в волшебном мире. Люди... влиятельные.       — Люди роста статуй, — задумчиво произнёс Гарри.       Малфой сердито посмотрел на него.       — В честь таких людей делают статуи, разве нет?       — Ты действительно хочешь, чтобы из тебя сделали статую?       — Конечно, хочу, — сказал Малфой ещё более сердито. — Ты думаешь, я хочу вырасти и стать кем-то вроде лавочника или клерка? Очевидно, я собираюсь стать кем-то важным.       — Я думаю, что быть лавочником довольно неплохо, — сказал Гарри.       Малфой скривил губы.       — Ну, а что ты знаешь. Ты служишь в правоохранительных органах.       — Иногда правоохранительные органы могут быть очень важными. Нынешний министр магии работал в правоохранительных органах.       — Неужели? — Теперь Малфой казался очень заинтересованным. — Кто это?       — Его зовут Кингсли Шеклболт.       — Никогда о нём не слышал, — сказал Малфой пренебрежительно, но затем продолжил. — Он действительно прошёл путь от Аврора до Министра Магии?       — Действительно.       — Ты думаешь, я... — глаза Малфоя расширились. — Ты хочешь сказать, что я Аврор?       — Нет, — покачал головой Гарри. — Ты консультант по зельям.       — Консультант по зельям! Это ещё что?       — Ты определяешь зелья для офиса Авроров, чтобы мы могли держать опасные составы подальше от улиц. - Заметив, что Малфой нахмурился, Гарри добавил: — Иногда ты сам разрабатываешь зелья, чтобы помочь нам. Однажды ты меня вылечил. Вообще-то, несколько раз.       — Как целитель? - В тоне Малфоя звучало открытое любопытство — гораздо большее, чем когда говорил о том, чтобы стать человеком ростом со статую.       — Лучше, чем большинство известных мне целителей, — сказал Гарри.       — Полагаю, да, — пренебрежительно ответил Малфой, но его следующий вопрос содержал живой интерес. — Может ли целитель быть Министром Магии?       — Думаю, да, — ответил Гарри. — Правда, я не знаю, случалось ли это.       — А как насчёт знаменитого игрока в квиддич?       — Это кажется менее вероятным.       — Укротитель драконов?       — А что случилось с тем, чтобы быть борцом с Адским пламенем?       Малфой только закатил глаза.       — Ну, в самом деле, Поттер, мне было шесть лет. Ты всегда вспоминаешь то, что я говорил, когда был пьян? — его щёки снова порозовели. — Не отвечай на этот вопрос, — он постучал палочкой по бедру. — А ты... думаешь, борец с Адским пламенем может стать Министром Магии? Я не спрашиваю, потому что я... Ладно, забудь. Неважно. — Он снова принялся постукивать палочкой. — А ты как думаешь...? — постукивание прекратилось. — Неважно. Я знаю, как колдовать Люмос. Люмос! - Он поднял свою волшебную палочку, которая не загорелась. Он потряс её, снова протянул вверх. — Люмос!       — Ты держишь её слишком крепко, — сказал Гарри, стараясь, чтобы его голос звучал так же мягко, как когда он говорил с Розой. Протянув одну руку к палочке Малфоя, Гарри коснулся его маленьких белых костяшек другой, слегка нажав на пальцы, которые были сжаты в кулак. Хватка Малфоя ослабла, и Гарри переместил его пальцы на палочке. — Ты чувствуешь магию внутри себя?       — Я... — Малфой нахмурился. — Я знаю, как это сделать, — сказал он, вырывая свою руку из руки Гарри.       — Да, — ответил Гарри. — Ты очень хорошо владеешь магией.       Малфой покраснел, затем снова поднял палочку.       — Люмос!       Свет на кончике палочки так и не загорелся.       — Позволь мне сделать это вместе с тобой. — Гарри подождал немного, чтобы Малфой согласился вслух, но потом увидел, что Малфой не собирается этого делать, и если Гарри подождет ещё секунду, Малфой задерёт нос и будет настаивать на том, чтобы всё сделать самому. — Вот так. — Гарри провёл достаточно времени с Тедди, Розой и Хьюго, чтобы знать, как сотворить заклинание с ребёнком. Наклонившись немного за спину Драко, чтобы он мог дотянуться, Гарри обнял его за плечи, потянулся вдоль его руки своей и положил её на его руку. — Теперь мы поднимем её вот так, — сказал Гарри, поднимая руку вместе с рукой Драко. — Люмос!       — Люмос, — повторил Малфой.       — Люмос! — они снова это сделали.       — Люмос! — слабое свечение зажглось в верхней части палочки Малфоя. — Я всё понял! — воскликнул Малфой, слегка подскакивая на месте. Он повернулся и посмотрел на него. — Я всё понял! — глаза Малфоя сияли.       — Да, — согласился Гарри, отпуская руку Малфоя и отклоняясь назад. — Это ты сделал.       — Я же говорил, что знаю, как это делается! Люмос! — палочка снова загорелась.       — Очень хорошо, — сказал Гарри.       — Люмос! — Малфой снова подпрыгнул на диване. — Люмос, Люмос, Люмос!       Достав свою палочку, Гарри направил её на камин.       — Инсендио.       В камине вспыхнул огонь, наполнив гостиную тёплым светом.       — Можно попробовать это заклинание? — спросил Малфой.       Он имел в виду заклинание огня, и Гарри провёл достаточно времени с Тедди, Розой и Хьюго, чтобы знать ответ на этот вопрос.       — Нет, — сказал он и убрал палочку.       — Но мне уже тридцать два.       — Сейчас нет.       — Но я хорошо разбираюсь в магии, — Малфой надул губы. — Ты же сам сказал.       Гарри рассмеялся.       — Обычно так тебе всегда достаётся то, что ты хочешь?       Скривив лицо и нахмурившись, Малфой потребовал:       — Так, это как?       — Когда ты ноешь об этом.       — Мерлиновы подштанники, — Малфой толкнул его. — Ты всё портишь.       Гарри улыбнулся.       — Ты не хочешь показать мне цветные заклинания на огне?       — Цветные заклинания скучные, — Драко закатил глаза, но всё равно указал палочкой на огонь. — Игнис азул.       Язычок пламени мигнул синим, но через мгновение снова стал жёлто-оранжевым.       — Обычно это срабатывает.       Гарри хотел сказать ему, что тряска палочкой, как будто она была неисправна, на самом деле не поможет, но плечи Драко напрягались каждый раз, когда заклинание не срабатывало. Зная Люциуса, Гарри мог бы предположить, что Драко напрягался в ожидании критики, но сейчас Гарри не был так уверен. Очевидно, Люциус Малфой читал своему сыну истории, имитируя разные голоса и заколдовывал учителей танцев только потому, что они говорили плохо о его сыне. Между тем, Драко, казалось, плохо реагировал и на похвалу, как будто поощрение было просто ещё одним напоминанием о том, что он потерпел неудачу. Он был так горд, и в то же время слишком строг к самому себе.       Гарри снова подумал о письме, о тех едких словах об этом маленьком ребёнке, который хотел сделать огонь голубым, чтобы произвести впечатление на незнакомца.       — Игнис азул, — повторил Драко, и огонь стал синим. На этот раз пламя не вернулось к своему естественному цвету, и Драко взволнованно обернулся. — Я сделал это!       — Да, — ответил Гарри. — Очень круто.       — Это ерунда, — Драко покачал головой. — Игнис верде!       Гарри усилием воли постарался заставить заклинание сработать, гадая, насколько неправильно было бы прибегнуть к невербальной магии, просто чтобы немного подтолкнуть магию в нужном направлении.       — Ух ты, — сказал Гарри, когда несколько языков пламени стали зелёными. — Совсем как от летучего пороха.       — Я же говорил тебе, что могу творить цветные заклинания, — заявил Драко, вздёрнув подбородок. — Это может сделать любой шестилетний ребёнок.       — Я не мог, — возразил Гарри, — когда мне было шесть лет.       — Полагаю, я был довольно развит для своего возраста.       — Ты им меня научил.       — Я... что? — Безразличие Драко мгновенно испарилось, что заставило Гарри улыбнуться.       Иногда, когда они оба были взрослыми, Гарри мог видеть трещины в фасаде, который Драко, казалось, показывал миру, но в одиннадцать лет Драко был совершенно очевиден. Его глаза были широко раскрыты, как будто он жаждал услышать, что же такого умного он совершил.       — О да, — сказал Гарри. — Мне было десять. Ты научил меня цветовым заклинаниям. Каждому.       — О, — Драко заёрзал на сидении, словно пытаясь стряхнуть с себя ощущение невероятного довольства собой. — Ну, у меня всегда был талант к... Погоди-ка, когда тебе было десять? Дети не получают писем из Хогвартса, пока им не исполнится одиннадцать. Мы... я познакомился с тобой перед тем, как пойти в школу? — Драко нахмурился. — Это должно произойти очень скоро, я уже получил письмо. Когда у тебя день рождения?       — Тридцать первого июля, — ответил Гарри. — А ты знаешь, что сейчас наш промежуточный день рождения?       Драко нахмурился ещё сильнее.       — Наше промежуточное что?..       — День Рождения, — повторил Гарри. — Ты рассказывал мне, что Дни рождения у тебя и твоей мамы были всего в нескольких днях друг от друга...       — Я был пьян?       — Нет? — Гарри не был уверен, откуда у Малфоя эта навязчивая идея. — Я просто хотел сказать, что, поскольку твой день рождения в начале июня, а мой — в конце июля, это означает, что у нас есть почти два месяца между днями рождения. На самом деле, это наш промежуточный день рождения прямо сейчас, что означает ... «Торт», — хотел сказать Гарри, но Драко снова перебил его.       — Не говори глупостей, — Малфой неловко поёрзал. — Я не ребёнок.       — Я... я и не говорил этого.       — Мама придумала это, чтобы потакать мне, — сказал Драко. — Она, очевидно, думала, что я какой-то хнычущий младенец, нуждающийся в ласке, но мне уже одиннадцать. Я скоро уезжаю в Хогвартс. Как ты думаешь, как отреагируют другие дети-волшебники, если увидят, что моя мать нянчится со мной? Я... я имею в виду... — Драко сдвинул брови. — Как ты думаешь они отреагировали.... Ну, такого не было. Наверняка. Я уверен, что ты и сам это знаешь. Отец сказал ей... Ну, я уверен, он заставил её прекратить делать подобные вещи.       Гарри с трудом сглотнул.       — Не знаю, — ответил он. — Она всё ещё посылала тебе шоколадки в Большом зале.       Малфой закатил глаза.       — Естественно, она прислала мне шоколад. Это моё любимое. Я просто хочу сказать, что она перестала наряжать меня, как свою маленькую куклу. — Он быстро добавил: — Не то чтобы она когда-нибудь... Она не наряжала меня. За исключением того времени, когда я был младенцем. Я имею в виду, это было бы странно. Но мы привыкли... Ну, не обращай внимания. Я подстригся, и Малкин собирается сшить мне новый гардероб, а заодно и школьную форму. Ты, конечно, знаешь Малкин?       — Да.       — А ещё я собираюсь купить сову, — продолжал Драко. — Так что, как видишь, я не какой-нибудь карапуз, с которым нужно носиться.       У Гарри перехватило дыхание.       — Я такого не говорил.       На мгновение Драко выглядел поражённым.       — Ну, в таком случае ... — он замолчал и сдвинул брови. — Тогда тебе не нужно говорить о борцах с Адским пламенем, или о промежуточных Днях рождения, или о чём-то подобном, и ты не должен пытаться смутить меня, говоря о... других неловких вещах.       — Драко, — сказал Гарри, но обнаружил, что больше ему нечего сказать.       Драко снова вздёрнул подбородок.       — Очевидно, я должен усвоить урок — никогда не говорить тебе ничего, когда я пьян.       — Ты не был пьян, — отрезал Гарри чересчур грубо.       — Был, — настаивал Драко. — Когда я вырасту, то буду искушён в вопросах алкоголя. Держу пари, что умею пить в меру. Держу пари, что я всё время пью спиртное, и... — он помолчал, видимо, придумывая новые детали для своего рассказа. — И у меня есть политические враги, которые пытаются выдумать обо мне плохие вещи, но это неправда, и я просто смеюсь им в лицо. Вот так — ха-ха-ха!       Фальшивый, издевательский смех был так хорошо знаком Гарри по Хогвартсу, что ему, как и тогда, стало как-то больно.       — Я был ребёнком, — услышал он собственный голос.       — Что? Прошу прощения?       — Несчастный случай с зельями, — сказал Гарри. — Зелье упало на меня, и я превратился в десятилетнего ребёнка. Ты рассказал мне всё это, потому что... Ты сказал мне, что это был наш промежуточный День рождения, и ты приготовил мне торт. Я был тем, кого баловали; со мной нянчились, потому что я был одинок и лишён внимания, а ты был добр. Ты заботился обо мне. Твоя мама... разве ты не знаешь... разве ты не знаешь, что твоя мама делает всё это, потому что она заботится о тебе?       — Ну, — сказал Драко с беспокойством в голосе. — Конечно, она заботится обо мне. Она моя мама. Тебе стало снова десять?       — Никто не думал, что ты хнычущий младенец, — продолжал Гарри. — Никто не думал, что ты ... — Он не мог вспомнить другое слово, которым Драко называл себя. — Дети волшебников, когда они видели, как сильно твоя мать заботится о тебе, они завидовали; они хотели, чтобы у них были такие мамы, как у тебя.       — Разумеется, они будут завидовать, — сказал Драко, выпрямляясь. — Ни одна другая мама и вполовину не так хороша, как моя.       — Это был твой отец? — спросил Гарри, потому что не мог сдержаться. — Это он называл тебя так?       — Отец? — резко отреагировал Драко. — Мой отец никогда бы так не сказал. Мой отец считает, что я гениален. Я буду такой же важной персоной, как и он. Я не знаю, что это за "консультант по зельям", но это... это, вероятн... это, вероятно, ступенька. Это ступенька к чему-то лучшему; я брошу это, как только моя карьера... взлетит. Она взлетит, и тогда я буду делать что-нибудь намного лучше. Я буду работать за столом с бумагами, и у меня будет... у меня будет восемь секретарей, и все будут меня бояться. И. И я женюсь на красивой чистокровной женщине, и я буду любить её так же сильно, как папа любит маму. Сильнее. И... И я буду Министром Магии, и...       — Остановись.       Драко замолчал, его прекрасные серые глаза округлились, а розовые губы стали как буква "О".       Гарри никогда раньше не огрызался на ребёнка — ни на Тедди, ни на Розу, ни на Хьюго. Даже когда они расстраивали его, он всегда помнил, что они были детьми и не заслуживали грубых слов. Но именно из-за того, что Драко был всего лишь ребёнком, Гарри чувствовал внутри себя огромное напряжение, потому что Драко не понимал, что он совершенен. "Ателье зелий и настоек" было совершенным; его консультации по зельям были совершенны; Драко Малфой был одним из лучших людей, которых Гарри знал, и сам Драко даже не осознавал этого.       Возможно, именно поэтому Снейп вёл себя так; возможно, это объясняло Петунию, видевшую в Гарри свою сестру Лили. Возможно, это было слишком больно — видеть младшую версию, которая понятия ни о чём не имела, в то время как старшая версия была очень важна для тебя.       — Послушай, — Драко с трудом сглотнул. — Ты ведь не сердишься, правда?       — Нет, — прохрипел Гарри. — Прости меня. Драко... мне так жаль.       Драко сдвинул брови. — Если это ты превратился в ребёнка, то что же случилось теперь? Ты выглядишь довольно старым.       Гарри сделал глубокий вздох, потом ещё один.        — Ты пытался исцелить меня, — сказал он более спокойным тоном. — Тебе нужен ингредиент, который могу достать только я, поэтому ты... ты разработал зелье, чтобы поменяться годами.       — Это звучит как-то странно. Почему я не могу сам достать этот ингредиент?       — Это... задача для Аврора, — пояснил Гарри, но даже для него это прозвучало беспомощно, но он не знал, как объяснить. — Есть ... преступная группа зельеваров; они пользуются услугами одного и того же поставщика. Этот конкретный ингредиент... он очень опасен, и ты не знал, где он хранится...       Драко, казалось, искренне заинтересовался этим делом. — Какой-то тёмный артефакт?       — Нет, — покачал головой Гарри. — Но он очень мощный.       — Тёмные предметы могут быть очень мощными. "Тёмный" звучит так, будто это плохо, но на самом деле это не так. Это просто другой тип магии. Знаешь, как ночь отличается от дня.       Драко, очевидно, снова начал цитировать.       — Магия не должна вредить людям, — только и смог сказать Гарри. Но голос его сорвался и он не смог выдавить больше ни слова.       Тем временем Драко только пожал плечами.       — Жертва необходима во имя великой награды.       Гарри закрыл глаза.       — Послушай, — повторил Драко. — С тобой всё в порядке?       — Да, — ответил Гарри, стараясь, чтобы его голос не звучал так устало, как он себя чувствовал. Потушив огонь в очаге взмахом волшебной палочки, он сказал:       — Я должен приступить к поискам этого ингредиента. Как ты смотришь на то, чтобы сотворить ещё несколько заклинаний, поупражняться с палочкой, пока я буду перечитывать инструкции, оставленные для меня твоим старшим "я"?       — Не возражаю, — просто ответил Драко. — У тебя есть книги заклинаний?       — Хм, — гостиная была завалена книгами, но Гарри не знал, какие есть у Драко, и кто знает, подходят ли эти книги для детей. Вспомнив книгу, которую Драко дал ему, Гарри произнёс:       — Акцио "Заклинания для начинающих".       — Мерлинова борода! — Малфой закатил глаза. — Ты ведь не имеешь в виду книгу Уэллдэя?       Книга, которую Драко дал Гарри, выплыла из книжного шкафа. Внизу золотыми буквами было выгравировано: Уэллдэй, — то ли автор, то ли издатель.       — Это для начинающих, — раздражённо продолжил Драко. — Я всё это выучил, ещё до того, как мне исполнилось пять.       — Ну, — сказал Гарри, держа книгу в руках и чувствуя себя так, как когда ему было одиннадцать, и Гермиона постоянно отчитывала его за то, что он не читал "Историю Хогвартса". — Хочешь взглянуть на книжные полки и поискать что-нибудь, что придётся тебе по вкусу?       Вместо ответа Драко подошёл к полкам. Гарри подумал, не спрятать ли нижнюю полку, на которой лежали блокноты Драко и фотоальбом. Поскольку Драко ясно дал понять, что он не слишком высокого мнения о магазине или квартире, а если он выяснит, что она принадлежит ему, это будет ещё одним неприятным разговором, и Гарри не был уверен, что его разбитое сердце выдержит это. В конце концов, однако, он не мог заставить себя так откровенно скрыть правду, даже от ребёнка. Особенно от ребёнка.       К счастью, Драко начал с просмотра книг на уровне глаз и, похоже, нашёл там несколько интересных томов.       — Это выглядит неплохо, — сказал он, вытаскивая белую книгу с красной печатью на корешке. Он уже почти снял её с полки, когда сказал:       — Вот это да! Флитмосс и Сьюэлл. Давно хотел прочитать эту книгу, — и начал тянуть на себя тёмно-бордовый томик с выцветшей обложкой. — Эй! — Затем он подпрыгнул. В самом деле подпрыгнул аж до следующей полки. — Это ... — он снял с полки потрескавшуюся серую книжную коробку и открыл её, обнаружив внутри кожаную книгу с позолоченными краями. Когда он открыл обложку, со страниц полились мягкие звуки флейты. — Это "Музыка сфер" Брайта. Я просто обыскался её. И у тебя есть Хорнли! - Запихнув "Музыку Сфер" в коробку и коробку с ней на полку поверх ряда книг, Драко схватил ещё одну.       — Э-э ... — протянул Гарри. — Значит, я могу оставить тебя?       — Хм? — сказал Драко. — Надо же! У тебя есть серия "Меч и конь". Полная! Ну, конечно, она закончена, так и должно быть... 2012 год все-таки, — Драко в нетерпении повернулся к нему. — Король Эгис победил колдунов? А горничная Фаунла рассказала, что она наполовину вейла?       — Я... — Гарри прочистил горло. — Я не читал эту серию.       — Тогда зачем собрал её всю?       — Я...       — Надо же! Интересно, есть ли у тебя... да! У тебя есть «Приливы Атлантиды»!       — Не знал, что ты так любишь читать, — слабо проговорил Гарри.       — О да, я люблю... — Драко оборвал себя. — Я имею в виду, что мне это очень нравится. Я... не шути насчет Равенкло, ты уже сказал, что я был в Слизерине.       — Я бы не стал шутить.       — Во всяком случае, я не какой-нибудь зубрила. Я знаю, какая это тупиковая работа — быть ученым. Да я лучше умру, чем буду сидеть в каком-нибудь университете, уткнув нос в... У тебя есть "Арифмантика для всех"! Издание Трухарта! — схватив с полки ещё одну книгу, Драко открыл её. Страницы книги отбрасывали свет в комнату, образуя светящиеся фигуры, которые будто создавали проекции на потолке. — Ого, — выдохнул Драко. — Это "Декартова рунная геометрия для мандал".       — Здорово. — слегка улыбнувшись, Гарри достал из рукава волшебную палочку. — Экспекто Патронум, — ему не нужно было искать счастливое воспоминание, чтобы заклинание сработало, так как Драко стоял прямо там, свет от книги сиял на его лице, и удивление в его глазах было ясно видно. Серебряная лиса выскочила с конца волшебной палочки Гарри и подбежала к Драко, который с удивлением захлопнул книгу. Гарри ничуть не удивился: его Патронус был лисой со дня смерти Нарциссы.       — Зачем это? — спросил Драко, глядя на лису без особого выражения.       — Я спущусь вниз, чтобы взглянуть на зелье, которое мне нужно приготовить с этим ингредиентом, — пояснил Гарри. — Она составит тебе компанию.       Драко быстро взглянул на него.       — Она?       — Да.       — Интересно, какую форму примет моя. Не многие люди могут создавать телесные Патронусы, но моя мама может. Её Патронус — дракон.       Гарри сдержал улыбку.       — Весьма внушительно.       — Гораздо более внушительнее, чем лиса, — сказал Драко. — Знаешь, многие лисы — падальщики. Они даже не сражаются за себя, не то что драконы.       — Но лисы умны, — заметил Гарри. — И решительны. Они должны быть такими, чтобы пережить зиму.       — Драконы могут быть кем угодно, — сказал Драко. — Потому что они драконы.       — Драконы защищают то, что принадлежит им. Лисы должны выходить и искать то, что им нужно.       — Ну, и вот, — Драко задрал нос к потолку. — Мне нравятся драконы. А не лисы.       Гарри улыбнулся.       — Значит, так тому и быть. Скажи моему Патронусу, если тебе что-нибудь понадобится, я буду внизу.       Но Драко уже склонился над новой книгой с гравюрами на обложке и ничего не ответил.

***

      Внизу Гарри перечитал письмо Драко — это ужасное письмо.       Его незрелая эгоцентричность... Каким избалованным он был... Каким озлобленным на всех и всё вокруг... Его невежество.... Его узость взглядов... Его извращённое предубеждение... Мне невыносима мысль о том, что мой кузен будет подвержен ему. Они — моя единственная семья.       Открыв книгу, оставленную старшим Драко на лабораторном столе, Гарри проверил, все ли инструкции на месте. На первой странице убористым почерком Драко был написан список ингредиентов, на второй — описание зелья, которое он уже сварил, на третьей — объяснение того, как лекарство будет работать, на четвертой — краткое описание того, как он совершил обмен возрастами, используя разработанное им зелье под названием "Обмен лет". Гарри бегло просмотрел вторую и третью страницы, чтобы убедиться, что он понимает инструкции и может делать то, что говорит Драко.       После того, как в приготовленное Драко зелье добавлялась Живая Вода, на созревание лекарства уходило целых двенадцать часов, после чего его требовалось немедленно использовать. Нахмурившись, Гарри придвинул книгу поближе, чтобы прочитать более внимательно.       Живая Вода предназначена для удаления возраста, а не для его добавления. Думай о ней как о жадном драконе, копящем годы, как сокровища. Между тем, двадцать лет, которые будут предоставлены тебе зельем обмена возраста, являются временной мерой. По биомагическим подсчетам, эти годы всё ещё принадлежат мне, и, таким образом, не соответствуют твоему возрасту в линейном временном пространстве. Когда лекарство будет введено мне, Живая Вода в нём также попытается собрать мой возраст, но из-за "Обмена лет" мой собственный возраст на самом деле будет неточным; я стану моложе, чем нужно. Как время линейно, так и действие Живой Воды; поэтому она будет искать мои самые последние годы — которые я отдал тебе при помощи "Обмена лет". Когда ты находишься поблизости (что я объясню далее на следующей странице), Живая Вода во мне будет притягиваться к избытку возраста внутри тебя. Однако, поскольку Живая Вода ищет истинный возраст — в линейном времени — Живая Вода во мне будет вытягивать годы из хватки Живой Воды в тебе, а не пытаться извлечь возраст, который я отдал тебе при помощи "Обмена лет".       Как только твои "истинные" годы будут освобождены (я добавил реагент в Обмен лет, который обнаружит, что возраст высвобождается внутри тебя), это заставит "Обмен лет" вернуть мне мои годы. Возвращение моих лет сведет на нет притяжение, которое заставляет Живую Воду во мне стремиться к тебе, но только лишь после того, как твои годы будут освобождены. Короче говоря, лекарство, если оно будет введено мне, попытается украсть у тебя годы и таким образом обманет Живую Воду в тебе, что освободит твой возраст; как только этот трюк будет разыгран, все реакции прекратятся.       Вот ещё одна точка зрения на ситуацию: в обычных обстоятельствах Живая Вода в тебе поглотит твой возраст, а Живая Вода во мне — мой. Однако "Обмен лет" делает так, что моя Живая Вода тянется к тебе, и как только она встречается с тобой, то разыскивает тот возраст, который хранит твоя Живая Вода. Они работают, чтобы отменить действие друг друга.       Боже.       Гарри отложил книгу. Сняв очки, он потёр глаза. От сосредоточенности у него разболелась голова.       Драко установил особые свойства Источника Вечной Молодости, даже не имея его в наличии; а ведь Источник должен был быть просто мифом, легендой. Более того, он делал всё это незаметно для Гарри, потому что, когда Гарри помогал ему, они в основном занимались зельями-индикаторами и диагностическими тестами.       Боже. Гарри всегда говорил Драко, что он гений в зельеварении, и он говорил серьезно, но никогда не думал, что Драко был настолько хорош. Драко мог бы писать научные статьи. Он должен писать статьи, и Гарри подумал о том, что взрослый Драко сказал бы на этот счет: "Никому не нужны статьи, написанные Пожирателем Смерти". Затем Гарри подумал, что сказал Драко-ребёнок о том, чтобы быть ученым, и задался вопросом, сколько всего Драко не сделал, потому что другие люди не позволяли ему.       Ребёнок притворился, что для него это не имеет значения. Он притворялся, что не хочет быть борцом с Адским пламенем; он притворялся, что хочет жениться; он притворялся, что хочет стать Министром Магии. Гарри не думал о Драко как о ком-то, кто просто забросил бы свою мечту; Драко так много работал, чтобы отточить мастерство в зельях. Он купил магазин и сам его отремонтировал. Он разрабатывал лекарства, зелья-индикаторы и многое другое, но когда он наконец сказал Гарри, кем он хочет быть, оказалось, это не имеет никакого отношения к зельям.       Постучав палочкой по книге, Гарри произнёс заклинание чтения. Взрослый голос Драко снова прочитал ему ингредиенты и заметки, хотя Гарри пришлось снова произнести заклинание после первой страницы, потому что он перестал слушать содержание и начал просто слушать голос. Детский голос Драко был высоким и мелодичным, но взрослый голос вызывал у Гарри боль, как будто Гарри был инструментом, каким-то образом настроенным на ту же частоту, что и тембр Драко. Гарри это нравилось. Ему стало стыдно за то, как сильно ему понравилось; это было глупо.       Было интересно, чего ещё Драко хотел, но не сделал.

***

      Следующая страница книги содержала информацию о том, что лекарство сделает после того, как будет введено. Гарри надеялся, что как только Драко выпьет зелье, он мгновенно вернётся в нужный возраст. Реальность оказалась гораздо сложнее.       Все мои тесты показывают, что Источник Вечной Молодости не может работать в обратном направлении. Поэтому зелье, которое стало причиной регрессии возраста, действовало безболезненно через естественные процессы. Обмен Лет также безвреден, поскольку он не изменил наш истинный возраст навсегда. Однако процесс, который я разработал, чтобы вернуть нас обоих в наш истинный возраст, работает против естественного предназначения Живой Воды, и поэтому необходимо соблюдать осторожность, чтобы не допустить долгосрочного ущерба. Решение, которое я придумал, настолько сильно зависит от линейной природы времени, что пытаться восстановить весь наш возраст сразу было бы безумием. Я сконструировал лекарство таким образом, что оно влечёт за собой реакцию через определённые промежутки времени. Каждая реакция приведёт к добавлению одного года — одного твоего «истинного» года из Живой Воды внутри тебя, и одного года, возвращённого мне, который я отдал тебе при помощи Обмена лет. Однако, поскольку ты — хотя и с помощью химического обмана — находишься в правильном возрасте, ты не ощутишь никаких последствий. Я, будучи юной версией себя, буду получать один год за другим, со значительными временными промежутками между ними. В дополнение к разделению процесса взросления на управляемые этапы по одному году за раз, лекарство, которое я разработал, должно обеспечить защиту от возможного психологического и физического ущерба, который может нанести взросление таким образом. Одним из элементов этого является доза анестезии, которую я включил в лекарство, а также небольшая задержка во времени. При правильном введении моё более молодое «я» должно через определённые промежутки времени впадать в бессознательное состояние, а затем переживать восстановление возраста в коматозном состоянии. После определённого периода времени, проведённого без сознания (предположительно три часа), он проснётся на год старше, с нетронутыми воспоминаниями об этом годе. Поскольку Источник Вечной Молодости является естественным явлением для Земли, он связан магией земного времени. Таким образом, каждый оборот Земли вокруг Солнца (один год, если ты подзабыл астрономию) — это мощная единица времени, которую должна распознавать Живая Вода, вот почему я разработал лекарство, чтобы состарить моё молодое «я» на один год за раз. Травмирующие события могут замедлить процесс взросления, но об этом не стоит беспокоиться. Если моё младшее «я» не состарится на целый год во время любого из этапов, он восстановит потерянное время на следующем этапе, поскольку Живая Вода естественным образом вернётся к годовой единице.       Поскольку Живая Вода во мне будет реагировать на Живую Воду в тебе, ты должен быть поблизости с моим молодым «я» для первой реакции — не дальше десяти метров. Эта первая реакция построит временный мост между нами, что означает, что Живая Вода во мне сможет с большей легкостью обнаружить Воду в тебе; каждая реакция будет укреплять эту связь. Поэтому расстояние, которое ты можешь держать от моего юного «я», будет постоянно увеличиваться. К тому времени, когда ему исполнится восемнадцать лет, ты сможешь отправиться в любую точку Лондона, и лечение всё ещё будет эффективным; к тому времени, когда ему исполнится двадцать пять, ты сможешь отправиться в любую точку Великобритании. Я понимаю, что у тебя могут быть дела в аврорате, и, вероятно, другие причины, по которым ты захочешь сохранить дистанцию.       Временный мост, о котором я упоминал, оказывает негативное влияние на возраст, который удерживается Живой Водой внутри тебя, и когда он вступает в контакт с Живой Водой во мне, то заставляет её высвобождать год за годом. Это означает, что промежутки времени, в течение которых мое юное «я» будет терять сознание, будут становиться всё более продолжительными. После того как он выпьет лекарство, первый период бессознательности должен наступить почти сразу. После этого следующий период будет через несколько часов. К тому времени, когда ему снова исполнится восемнадцать лет, промежуток между этими периодами должен достигнуть почти одного дня; к тому времени, когда мой правильный возраст будет достигнут, он может составлять два-три дня за интервал. Поэтому лечение должно занять в общей сложности несколько недель.

***

      Убедившись, что понял все инструкции, Гарри заглянул в шкафчик, где должно было находиться приготовленное Драко зелье. Все выглядело именно так, как и говорил Драко: жёлто-коричневая жижа в бутылке объёмом в пинту. После добавления Живой Воды это будет лекарство, которое восстановит возраст Гарри и Драко навсегда.       Первым местом, где можно начать поиски Живой Воды, был склад, где на него свалилось зелье, с которого всё началось, но Гарри не знал, что делать с Драко. Взрослый Драко сказал, что хочет проводить как можно меньше времени в обществе Андромеды, но он не сказал, что его вообще нельзя оставлять с ней.       Конечно, Андромеда простила бы всё, что сделал или сказал этот ребёнок; возможно, она не имела непосредственного опыта знакомства с его "извращённым предубеждением", но у неё было достаточно опыта общения со своими сёстрами. Она бы знала, во что ввязывается, но Гарри волновало не это. Вопрос был не в том, сможет ли Андромеда простить Драко. Вопрос был в том, сможет ли Драко простить себя.       Содержание письма намекало, что вряд ли, и Гарри хотел уберечь Драко. Он хотел уберечь взрослое "я" Драко от всего; он хотел поскорее дать Драко-ребёнку лекарство, чтобы он снова стал тем, у кого были некоторые счастливые воспоминания о Гарри Поттере в его детстве. Он хотел, чтобы Драко вырос в того, кто понимал бы, что он больше, чем его ошибки, что его можно любить, несмотря на них, — его можно любить за то, кем он стал из-за них.       Поэтому Гарри не хотел оставлять Драко с Андромедой, но единственной альтернативой было оставить Драко в одиночестве или взять его с собой на склад. Несмотря на Всевидящее око и различные защитные заклинания, которые Гарри мог установить, это всё равно было бы потенциально опасно. С другой стороны, Дамблдор постоянно посылал Гарри в опасные приключения. Когда Гарри думал о том, что могло случиться с маленьким Драко, он задавался вопросом, как Дамблдор мог сделать всё это. У Дамблдора, должно быть, были на то свои причины, и все же Гарри был уверен, что взрослый Драко никогда бы так не поступил. Андромеда могла бы. Гермиона — нет. Драко просто сходил с ума из-за того, что Гарри ехал в такси, и Гарри начал подозревать, что Дамблдор — не лучший пример того, как должен вести себя взрослый.       Значит, оставался только один вариант — оставить Драко дома одного. Гарри не был в восторге от этого варианта, но поскольку он ничего больше не мог придумать, то начал готовиться. Сначала он проверил защитные заклинания на "Ателье зелий и настоек" и на квартире над ним. Драко был прав, беспокоясь, когда они видели Вэнса на площади Гриммо; если Вэнс — или Сэвидж, поскольку она видела их обоих в офисе аврората — думал, что Гарри знает обо всей этой преступной деятельности с зельями и о поставщике и видел Драко вместе с Гарри, они могут попытаться заставить замолчать и Драко. Но ни Вэнса, ни Сэвидж здесь не было, и защита Драко была довольно хороша. Гарри добавил ещё один слой защиты, просто чтобы быть уверенным, он чувствовал, как его магия смешивается с магией Драко, и от удовольствия пальцы ног поджимались.       Затем он послал сову Андромеде, давая ей знать, что произошло. Гарри связал её с защитой так, чтобы она могла узнать, если что-то пойдёт не так, и он также ясно дал понять, что она не должна приходить за Драко, пока не почувствует нарушение границ защиты, или если не получит вестей от Гарри в течение трёх часов. Вряд ли поездка на склад займёт дольше. После всех этих приготовлений осталось только наложить защитные заклинания на самого Драко.       Когда Гарри поднялся наверх, он обнаружил Драко, свернувшегося калачиком в цветочном кресле с тремя книгами на коленях. Повсюду были разложены другие книги, и Гарри это напомнило взрослого Драко, изучающего зелья, рядом с ним обычно дымился чай. Гарри не мог удержаться, чтобы не проверить, нашёл ли Драко альбомы с фотографиями, но оказалось, что Драко не только не нашёл их, но и не продвинулся дальше первой полки. Патронус Гарри свернулся клубком у ног Драко и выглядел сонным. Драко даже не поднял глаз на скрип лестницы.       — Мне нужно ненадолго уйти, — сказал Гарри, стараясь говорить так, будто ничем интересным заниматься не собирается и что Драко не будет в опасности, если его оставят одного.       Возможно, ему не стоило беспокоиться, так как Драко ничего не сказал. Возможно, он просто не слышал.       — Драко, — сказал Гарри.       — Хм, — прозвучал ответ. В этом "хм" даже не звучало вопросительных интонаций.       Гарри подошёл ближе.       — Мне нужно ненадолго уйти.       Драко перевернул страницу.       — Драко, — повторил Гарри, теперь гораздо громче и ближе подошёл к креслу.       — Не надо кричать, — сказал Драко, не поднимая головы от книги.       — Мне нужно уйти, — сказал Гарри.       — Ну и отлично, — отмахнулся Драко.       Во время этого разговора лисица развернулась из компактного клубка и встряхнулась, потом зевнула. Теперь она стояла и смотрела на Гарри, словно обвиняя. Драко даже не взглянул на него, чем-то напомнив Гарри Розу. Когда она злилась на Рона или Гермиону, то совершенно переставала с ними разговаривать.       — Я сделал что-то не так? — наконец растерянно спросил Гарри.       Драко перевернул ещё одну страницу.       — Драко. Да в самом деле!       Драко подпрыгнул, потом посмотрел на него.       — Ч... Прошу прощения?       — Почему ты ... — «игнорируешь меня», — хотел сказать Гарри, но вспомнил о Тедди, а не о Розе. Когда Тедди сердился, он кричал. Но когда он слушал музыку, то не обращал ни на кого внимания. Он делал это не назло, в конце концов понял Гарри; он просто отключал весь остальной мир. «Это называется быть подростком», — объяснила ему Андромеда. Драко было одиннадцать, но, может быть, в этом возрасте так тоже можно. Гарри, у которого не было большого опыта в том, чтобы быть нормальным подростком, пришлось поверить Андромеде на слово.       — Тебе что-то было нужно? — Драко поместил закладку на страницы книги с той же тщательностью, с какой делал это обычно. — Мог бы и сказать.       Гарри действительно мог бы что-то сказать; он просто ждал, что Драко обратит на него внимание. Гарри сглотнул, вспомнив, что не хотел, чтобы Драко волновался.       — Мне нужно уйти на некоторое время, и я хочу наложить на тебя несколько защитных заклинаний, чтобы ты был в безопасности, пока меня не будет.       Закатив глаза, Драко снова потянулся за книгой.       — Мерлиновы панталоны, мне не семь лет.       — Мне было бы спокойнее.       — Спокойнее? — Драко стал сдвигать брови, они практически встретились над переносицей. — Скажи-ка, куда это ты идёшь?       — Мне нужен особый ингредиент, чтобы вылечить тебя.       — Тёмный артефакт? — Драко отложил книгу, теперь он выглядел заинтересованным. — Куда это ты собрался? Что это?       В какой-то момент Гарри придётся всё это объяснить, учитывая, что лекарство, очевидно, должно было быть введено Драко, а не ему.       — Это называется Живая Вода, — начал Гарри.       — Из Источника Вечной Молодости? — Драко вскочил. — Они нашли его? Кто-то нашёл его? Ты должен ... Нет, подожди, никому не говори. Ты хоть представляешь, как это может нас обогатить? Это может сделать нас знаменитыми. Мы могли бы стать... — Драко, казалось, подыскивал слово, — влиятельными.       — Я не собираюсь его продавать, Драко. Я собираюсь использовать его для твоего исцеления.       — Но ты знаешь, где он? — нетерпеливо спросил Драко. — Это в Карибском море? Я слышал, что это на Карибах. Ты собираешься на Карибы? Я хочу поехать на Карибы. Некоторые заклинания отличаются в Америке, ты знаешь, и у них есть кокосы...       — Я не собираюсь на Карибы, — сказал Гарри, когда смог вставить слово в возбуждённый монолог Драко. — Я думаю, что тот поставщик, о котором я упоминал, возможно, привёз немного на склад здесь, в Лондоне, и я должен пойти проверить, там ли он.       — Склад? Звучит не очень захватывающе, — с разочарованным видом Драко скрестил руки на груди. — Он что, тёмный волшебник? Могущественный?       — Я не знаю, кто поставщик, — развёл руками Гарри. — Я просто знаю, что есть люди, которые могут догадываться, что мы знаем о Живой Воде, и не хотят, чтобы мы её нашли.       — Вот почему это опасно, — задумчиво произнёс Драко.       Гарри уже видел, как крутятся маленькие шестерёнки в голове Драко. У него был тот знакомый блеск в глазах — тот, который у него бывал обычно, когда Гарри вручал ему новое зелье, тот, который был у Драко, когда он стал маленьким и сочинял что-то о своей взрослой жизни. Гарри вспомнил, что в школе он тоже такое видел — Малфой всегда так выглядел, когда придумывал, как бы подразнить Гарри или его друзей.       — Драко, — сказал Гарри. — Ты не можешь пойти со мной.       — Почему не могу? Ты только что сказал... — глаза Драко слегка расширились, а затем он щёлкнул пальцами, как тогда, когда понял, кто такой Гарри. — Но мне уже тридцать два. Держу пари, что я делаю всякие опасные штуки постоянно, потому что я умный и знаю, как с ними справиться.       Гарри понял, что Драко даже не догадался бы об этом, если бы Гарри не подал ему эту идею. Сознательно влезть в опасную ситуацию — никогда не входило в представление Драко о веселье ни в детстве, ни в зрелом возрасте. Гарри тоже определял веселье иначе, однако это ни разу его не остановило.       — Держу пари, я должен пойти с тобой, — продолжал Драко. — Бьюсь об заклад, что я смогу тебе помочь.       — Ты помогаешь, — заверил его Гарри. — Ты мне очень помогаешь. Но, Драко, ты помнишь только те заклинания, которые знал в одиннадцать лет. Если мы встретим кого-нибудь, кто захочет помешать нам получить Живую Воду, ты можешь пострадать.       Драко открыл было рот, но передумал и закрыл его. Он поджал губы и задумчиво наморщил лоб.       — Ну, а что насчёт тебя? — он спросил через мгновение. — Поскольку я обычно помогаю тебе, разве тебе не нужна компания? И держу пари ты не знаешь никого и вполовину такого умного, как я...       — Не знаю, — перебил Гарри.       Драко надулся от важности. Он выглядел таким довольным.       — Вот почему я не могу рисковать тобой, — закончил Гарри. — Если ты пострадаешь сейчас, то, когда вырастешь, не станешь больше помогать мне.       — А ещё я твой лучший друг, — Драко закусил губу. — Полагаю, ты не захочешь потерять меня.       — Определённо нет.       Драко всё ещё выглядел довольным, но его взгляд опустился. Он искоса смотрел на Гарри, снова делая вид, что вообще не смотрит.       — А тебе было бы очень грустно?       — Да.       — А ты бы хотел... найти кого-то ещё, кто поможет тебе с твоей работой?       — Больше никого нет.       — Думаю, что нет, — сказал Драко. — А ты бы... — он замолчал. — Я думаю, ты бы сильно плакал.       Гарри не знал, что сказать на это, потому что вообще-то он плакал не так уж часто. Он даже почти не плакал, когда Дамблдор умер, но, с другой стороны, у него не было особого шанса.       — Возможно, — запоздало ответил Гарри, потому что Драко сделал вид, что это убедит его остаться здесь. — Я б... мне было бы грустно и я никогда... — он сглотнул. — Я никогда не говорил тебе, как много ты для меня значишь.       — Ох, не нужны мне тут эти телячьи нежности, — слегка кашлянув, Драко отвернулся. — Но, — добавил он, — ты мог бы сказать мне сейчас. Как много я ... я имею в виду, — продолжал он, его голос звучал немного странно. — А что, если я не выживу?       Гарри уставился на него, на напряжённую спину Драко. Кончики его ушей покраснели, и Гарри не совсем понимал, о чём спрашивает Драко, но он был уверен, что сам Драко тоже не совсем понимает, о чём спрашивает. Раньше Гарри был убеждён, что Драко спрашивает, спит ли его взрослая версия с Гарри, но сейчас всё было по-другому. Драко хотел знать, заботится ли о нём Гарри, и всё же это, казалось, смущало его. Возможно, поскольку Люциус не одобрял ничего, что хоть отдалённо напоминало гомосексуальное поведение, он также осуждал разговоры о чувствах.       — Очень, — только и смог сказать Гарри. — Я очень забочусь о тебе.       — Но ты... — Драко чуть повернулся к Гарри, снова глядя на него краешком глаза. Его лицо было покрыто пятнами румянца. — Тебе нравятся другие мальчики... у тебя есть другие друзья, — торопливо спросил он, — которые тебе нравятся так же, как и я?       Гарри посмотрел на Драко, на его яркие глаза, на копну белокурых волос.       — Мне никто не нравится так, как ты, — сказал Гарри немного хриплым голосом. — Не думаю, что мне хоть кто-то настолько нравился.       Лицо Драко покраснело ещё сильнее, и он снова отвернулся.       — Что ж, — сказал он обеспокоенно.       Затем он замолчал, и Гарри впервые осознал, что обсуждать свои чувства к взрослому с одиннадцатилетним ребёнком как-то неуместно, даже если взрослый и одиннадцатилетний были одним и тем же человеком. Может быть, особенно потому, что они были одним и тем же человеком.       — Драко, — сказал Гарри. — Я бы хотел наложить на тебя эти защитные заклинания.       — Нет, — Драко отодвинулся в сторону.       — Драко, — повторил Гарри, подходя ближе. — Я не имел в виду... — начал он, но он определённо имел в виду то, что сказал. Он не знал, как закончить.       — Мне плевать, что ты заботишься обо мне, — сказал Драко. — Мне на тебя всё равно.       У Гарри от удивления отвисла челюсть.       — Драко?       — Я тебя вообще не знаю, — Драко резко обернулся. — Я даже не знаю, понравишься ли ты мне, когда мы встретимся. Может быть... может быть, всё, что ты мне рассказал, — неправда!       В голосе Драко не было злости. Он казался испуганным.       — Мне всего одиннадцать! — продолжал Драко, словно прочитав мысли Гарри. — Я... я ещё ничего не сделал. Я не обязан быть твоим другом.       — Нет, — тихо согласился Гарри. — Ты не должен.       — Я ничего не должен делать! Я ничего не сделал. И ты не можешь заставить меня.       — Не могу.       — Когда я попаду в Хогвартс, я буду игнорировать тебя. Я подружусь с другими людьми... людьми, которые понравятся маме и папе. Ты им не понравишься. И ты мне тоже не нравишься.       — Ладно, — сказал Гарри, чувствуя, как у него перехватило горло.       — Ты мне никогда не понравишься. Я буду держаться от тебя подальше. А потом... потом я стану Министром Магии. И женюсь, — добавил Драко, подумав. — Вот увидишь. Ты увидишь, что мне на тебя совершенно наплевать.       Гарри ждал продолжения, но Драко, по-видимому, закончил.       — А теперь я могу наложить на тебя защитные чары? — спросил Гарри, спустя пару секунд молчания.       — Но... — плечи Драко опустились вниз. — Разве ты не слышал? Что я только что сказал?       — Я слышал. Я всё ещё хочу, чтобы ты был в безопасности.       — Но я же сказал... я сказал, что мне всё равно. На тебя.       — Всё в порядке, — сказал Гарри. — Я и сам часто так думал.       — Правда? — Драко удивлённо выпучил глаза.       — Да, — ответил Гарри. — Для меня это не имело значения. Ты всё равно мне нравился.       — О, — выдохнул Драко. Затем он выпрямился, слегка выпятив грудь. Краска начала сходить с его щёк. — Тогда... тогда всё в порядке, — сказал он, повторяя слова Гарри. — В смысле... — он взмахнул рукой. — Ты можешь чувствовать всё, что захочешь. Я ожидаю... ну, — с каждой секундой он выглядел всё более удовлетворенным и продолжил:       — Ну, я собираюсь вырасти сдержанным. Так говорит отец. Сдержанность означает, что вы никогда не позволяете никому знать, о чём вы думаете.       — Да, — согласился Гарри. — Ты очень сдержанный.       — Вот видишь? — Драко снова вздёрнул подбородок. — Отец говорил, что я могу быть сдержанным. Мама боялась, что я не смогу.       — Ну, — сказал Гарри. — Ты это сделал.       — Да. Я, наверное, самый сдержанный человек из всех, кого ты знаешь. Бьюсь об заклад, тебе не удаётся увидеть, что я чувствую на самом деле.       — Бьюсь об заклад, что нет.       — Я — полная загадка, — радостно сказал Драко. — Я... разборчивый.       — Да, ты точно разборчивый.       Драко весь расцвёл, задрал нос в воздух и на его лице засияла маленькая счастливая улыбка. Это разбивало Гарри сердце.       — Теперь я могу наложить на тебя защитные заклинания?       — Наверное, — беззаботно ответил Драко. — Если это необходимо.       — Необходимо, — сказал Гарри, вытаскивая палочку.       Драко всё равно вздрогнул, когда Гарри начал колдовать, и Гарри попытался сделать заклинания ещё мягче, обернув их вокруг Драко, как тёплое и мягкое одеяло. Он не был уверен, ожидал ли Драко, что ему причинят боль по какой-то причине — то, что Драко уже рассказал ему о Люциусе, не звучало так, будто Люциус направит палочку на сына, но с такими вещами никогда не знаешь наверняка. Между тем глаза Драко сияли; он следил за движением волшебной палочки Гарри, слегка приоткрыв губы.       — Вот, — сказал Гарри, убирая палочку. — Всё готово.       Зачарованный взгляд исчез, когда Драко посмотрел на свои руки и ноги, как будто он мог видеть магию на них.       — Никто не собирается пытаться убить меня, да? — спросил он, слегка потрясённый.       — Нет, — покачал головой Гарри. — Это просто дополнительная предосторожность. Мой Патронус останется с тобой.       — О, — вздрогнув, Драко посмотрел на лису, которая почти всё это время чесала за ухом, наблюдая за ними без особого интереса.       — Хорошо, — сказал Гарри, убирая палочку. — Не думаю, что меня долго...       — Может быть, тебе всё-таки стоит взять кого-нибудь с собой, — резко сказал Драко, переводя взгляд с лисы на Гарри. — Может быть, тебе стоит взять... разве нет других Авроров? В конце концов, ты должен заботиться обо мне. Или... мой отец мог бы пойти с тобой. Он очень хорош в магии. В том числе в тёмной. Возможно, мы могли бы...       — Со мной всё будет в порядке, — сказал Гарри, слегка улыбаясь.       — Но... — Драко закусил губу, и Гарри понял, что он запутался. Гарри вспомнил, как он злился на самого себя за то, что не стал лучшим другом Драко. Этот Драко беспокоился об обратном.       — Всё будет в порядке. — Мгновение спустя Гарри трансгрессировал, оставив Драко в коконе из такого количества защитных заклинаний, что он, вероятно, не смог бы чихнуть без ведома Гарри.