Глава 9
15 августа 2020 г., 11:21
Всё было в порядке.
Первым делом, Гарри трансгрессировал на площадь Гриммо, прихватив с собой мантию-невидимку. Надев её, он переместился на улицу перед складом на Колвилл-Роуд. Всё ещё находясь под мантией-невидимкой, Гарри активировал Всевидящее Око. Увидев, что внутри склада никого нет, он быстро направился туда.
Войдя в лабораторию, Гарри обнаружил шкаф, под которым стоял, когда на него опрокинулось то злополучное зелье. Разбитое стекло было убрано; сикль, который он использовал в качестве портключа, исчез. Должно быть, их нашёл тот, кто пришёл в лабораторию сразу после Гарри.
Найти Живую Воду оказалось легче, чем Гарри предполагал, главным образом потому, что она находилась в шкафу рядом с упавшим на него зельем. Убедившись, что это была именно Живая Вода с помощью одного из диагностических заклинаний Драко, Гарри схватил бутылку. Затем он наложил на Всевидящее Око заклинание, которое оповестит его, если в лабораторию кто-нибудь зайдёт или выйдет.
Закончив, он трансгрессировал, надеясь, что не оставил никаких следов своего присутствия.
***
Вернувшись в «Ателье зелий и настоек», Гарри снял мантию-невидимку, и тут же Драко сбежал вниз по лестнице, высоко держа палочку в кулаке. Серебристая лиса неслась за ним по пятам. — Кто это? Кто здесь? Я владею Инсендио! — Драко, — произнёс Гарри, когда Драко влетел в комнату. — Это я… это Гарри. — О, — Драко ухватился за лабораторный стол и заколебался, словно всё ещё хотел броситься вперёд. — Ну, тогда ты… ты в порядке? — Драко. — Гарри вышел из-за лабораторного стола, заметив, что Драко очень бледен. — Со мной всё в порядке. — На тебя никто не нападал? — Драко всё ещё выглядел так, будто вот-вот упадёт. — Никто на меня не нападал, — подтвердил Гарри, делая ещё один шаг вперёд. Драко, должно быть, неправильно понял, потому что бросился на Гарри. — Я думал, тёмные волшебники придут за мной, — сказал он, сжимая мантию Гарри. — Я думал, что магглы до меня доберутся. — Как магглы могут причинить тебе вред? — спросил Гарри, ошеломлённо глядя на Драко. — Они изобрели механическое оружие, — ответил Драко. — Потому что у них нет магии. У них есть адская бомба, или что-то вроде того. От неё образуются облака, сделанные из грибов — грибной туман. Они убили целый город. Они просто стёрли его с лица земли. И город был немаленький. Он был размером с Оксфорд. А потом они сделали это снова. — Драко, — повторил Гарри. Он попытался отцепить от себя Драко, но тот, видимо, опять неверно истолковал его движение, потому что ещё сильнее прижался лицом к груди Гарри. Вспомнив, как взрослый Драко держал его маленького после того, как подумал, что он подвергся опасности, Гарри обнял его. В то время ему и в голову не приходило, что Драко сделал это, потому что был напуган, и прикосновение к Гарри заставило его почувствовать себя лучше. — Магглы не станут сбрасывать на тебя бомбы, — сказал Гарри. — Но они могут, — сказал Драко, наконец немного успокоившись. — Или они могли бы сбросить одну на тебя. «Я думал, тебе на меня наплевать», — хотел сказать Гарри, но это явно было неправдой. С тех пор как Гарри ушёл, Драко умудрился довести себя до состояния паники, что, как предполагал Гарри, он должен был предвидеть, только он не понимал, как он мог это сделать. Драко всегда казался взвинченным в школе, но Гарри думал, что это просто потому, что Драко ненавидел его, а не потому, что у Драко было слишком много сильных эмоций, которые он с трудом контролировал. — Мне не угрожают никакие магглы, — сказал Гарри, в качестве эксперимента решив погладить Драко по волосам. — Я не имел в виду то, что сказал, — поспешно сказал Драко. — Ты мой друг. Я имею в виду, когда я вырасту… когда мы вырастем, ты станешь моим другом. — Да. — И… — Драко наклонил голову, чтобы посмотреть на Гарри. — И ты ведь не считаешь меня чокнутым, правда? Гарри отступил назад, убирая руку с волос Драко. — Кто тебе такое сказал? — спросил он. — Никто, — ответил Драко. — Я просто не хочу, чтобы ты так думал. — Не думаю, — покачал головой Гарри. — Кто тебе это сказал? Это был твой отец? — Мой отец? — Драко отстранился от Гарри, сильно нахмурившись. — Почему ты всё время думаешь, что отец станет говорить мне гадости? Гарри не знал, что сказать. — Мой отец — самый лучший. Разве ты не знаешь… — оборвав себя, лицо Драко молниеносно сменило несколько выражений. — Полагаю, ты всё-таки не знаешь, — сказал он наконец. — У тебя ведь нет отца, правда? Драко говорил такие вещи Гарри почти всё время в Хогвартсе. Гарри всегда думал, что Драко смеётся над ним, но теперь он задавался вопросом, сколько раз это случалось, потому что Драко честно не мог понять, на что это может быть похоже. — Нет, — только и сказал Гарри. — Не считаю. — Ну что ж. — Драко выпрямился. — Позволь мне сказать тебе — отцы не оскорбляют тебя. Они учат тебя быть умным, творить магию и преуспевать в жизни. Они знают всё на свете — во всяком случае, мой знает. Он знает, что я не чокнутый, и… и он даже научил меня избегать людей, думающих так. О. Сердце Гарри болезненно сжалось в груди. — Знаешь, некоторые люди безмозглые. — Драко снова заговорил тем же протяжным тоном и задрал нос кверху — возможно, чувствуя себя очень уверенно, теперь, когда он может научить Гарри тому, что значит иметь Люциуса Малфоя в качестве отца. Очевидно, он забыл о магглах, сбросивших атомную бомбу, чему Люциус, вероятно, тоже научил его. — Такие люди говорят институции, если ты… если ты делаешь определённые вещи, поэтому ты их не делаешь. Будьте сдержанны, и тогда вы сможете преуспеть в жизни.* — Институции? — Это выражение такое, — недовольно пояснил Драко. — Поговорка. «Говорить институции». Это значит «говорить гадости». «Инсинуации», — наконец понял Гарри. Он сглотнул. — А что, если… если ты действительно хочешь что-то сделать? Даже если… хмм… люди станут говорить инсинуации. — Институции, — надменно поправил Драко. Вообще-то, он выглядел так, будто вот-вот начнёт постукивать ногой. — Точно, — выдохнул Гарри. — А если ты захочешь сделать что-то важное? Гораздо важнее, чем то, насколько хорошо люди относятся к тебе. — Ты вообще ничего не понимаешь, — сказал Драко. — Это, наверное, потому, что у тебя нет отца — я думаю, это хорошо, что у тебя была мама, которая сделала тебя знаменитым. Неважно, хорошо ли к тебе относятся люди, важно, сможешь ли ты преуспеть в жизни. А ты не можешь этого сделать, если ты никому не нравишься. — Но как насчёт… － Гарри снова сглотнул. — Быть верным самому себе? — Мерлиновы подштанники. Что ты вообще имеешь в виду? — Например, — сказал Гарри, потому что он не знал, как выиграть этот спор с одиннадцатилетним ребёнком. Чёрт возьми, он не был уверен, что сможет переспорить таким образом и взрослого. — Разве это имеет значение, если ты преуспеешь в жизни, но не можешь быть собой? Если ты не можешь делать то, что хочешь? Драко закатил глаза. — Не говори ерунды. Как можно быть собой, если ты не преуспеваешь? Ты не можешь делать то, что хочешь, если живёшь в лачуге и не имеешь денег, а все кругом говорят институции. Как же тогда ты можешь быть верным себе? Вот как преуспеешь, тогда и становись собой. Мерлин, я беспокоюсь за тебя, ведь у тебя нет родителей, которые могли бы научить тебя таким вещам. Должно быть, я немного наставлял тебя, не так ли? — Очень довольный сказанным, Драко продолжил, — я взял тебя под своё крыло, не так ли? Как Винса и Грега. Гарри просто ничего не мог с собой поделать. — Ты взял Крэбба и Гойла под своё крыло? — Мне придётся это сделать, не так ли? Они не смогут сами завести друзей. А Винс едва умеет читать. Кто ещё может им помочь? Гарри знал, что должен остановиться, но не мог. — Почему кто-то должен им помогать? Разве не лучше им быть предоставленным самим себе? Драко нахмурился. — Какой в таком случае из меня друг? Я отвечу — неважный. — Неважный, — пробормотал Гарри, и тёплое чувство разлилось по его груди, где только что была боль. — Да, друг выйдет так себе. — Кроме того, — сказал Драко. — Им нужно держать планку. Мы, чистокровные, должны держаться вместе, иначе дворняги захватят весь мир. Тёплое чувство внезапно исчезло. — Нельзя так говорить. — Как? Дворняжка? — Драко пожал плечами. — Я ведь не сказал другое слово на букву «Г». Ты ведь не трусишь, правда? Я думал, ты был в Гриффиндоре. — Я должен поработать над зельем. — Чувствуя тошноту, Гарри отвернулся. Он поставил Живую Воду на лабораторный стол, когда прибыл, но почти забыл о ней, когда Драко бросился в его объятия. Возвращаясь к бутылке с Водой, Гарри пытался убедить себя, что Драко ничего подобного не чувствует на самом деле. Это были просто вещи, которым Драко учили, как детям рассказывают о Деде Морозе. Дети верили в Деда Мороза не из-за представленных доказательств, а потому, что кто-то, кому они доверяли, сказал, что это правда. Кто-то, кому Малфой доверял, рассказал ему эти вещи, и он цеплялся за них как за основу своего мира, но это был не тот, кем был Драко на самом деле. Совсем не тот. Гарри видел это в том, кем Драко вырос — тем, кто помогал Аврорам, любил свою мать и любил Тедди, тем, кто всегда защищал свои интересы и отбыл свой срок за совершенные ошибки. Драко не очень-то верил в подобные вещи. Он просто не мог. Всё равно это было больно слышать из его уст. Серебристая лисица сидела, поджав хвост, и смотрела на Гарри понимающим взглядом. «Наверное, она отлично поладит с оленёнком Драко», подумал Гарри и развеял Патронуса взмахом руки. — Я могу помочь? — спросил Драко, с важным видом направляясь к лабораторному столу, где стояла Вода. — Я отлично разбираюсь в зельях. Но что это я. Ты и так это прекрасно знаешь. Держу пари, что и в этом я тебе помогаю. Были ли мы любимыми учениками Северуса? — Даже не сомневайся, ты был его любимчиком, — ответил Гарри, придвигая к себе кусок пергамента и перо. — Мне только нужно черкануть записку. — Кому? — Вообще-то, ты можешь помочь, — сказал Гарри, надеясь отвлечь Драко, чтобы спокойно написать Андромеде. Взмахнув палочкой, чтобы позвать Элоизу, Гарри сказал, — Можешь дать сове угощение. — Сове? Мгновение спустя Элоиза, хлопая крыльями, слетела вниз по лестнице. — О, небеса, — выдохнул Драко. — Филин. Элоиза, которая, казалось, узнала Драко даже в его более молодом облике, подлетела прямо к нему, приземлившись на плечо так, что Драко отступил назад. — Ого, — сказал Драко, но Элоиза лишь взъерошила ему волосы клювом. — Что она делает? — спросил Драко, приглаживая волосы. — Ты ей нравишься, — сказал Гарри. — Ну, — сказал Драко. — Я не уверен, что она мне нравится… ой! － Элоиза осторожно прикоснулась клювом к раковине его уха. — Попробуй погладить её. — Я так и сделаю, если она перестанет меня кусать. Драко осторожно поднял руку на уровень груди, поднёс к противоположному плечу, и мягко коснулся её крыла. Элоиза издала тихий звук удовлетворения, и обрадованный Драко взглянул на Гарри, чтобы посмотреть, заметил ли он его успех. Гарри улыбнулся. — Ты ей очень нравишься. Драко просиял. — Её лакомства лежат вон в той сумке, что висит на жёрдочке у окна, — сказал Гарри, главным образом потому, что Драко должен был пройти туда с Элоизой на плече, и это дало бы Гарри время закончить записку Андромеде. Как только Гарри закончил с запиской, он подошёл с ней к Драко и Элоизе. Сова радостно выхватывала угощение из рук Драко. — Я ей действительно нравлюсь, — воодушевлённо сказал Драко, глядя на Гарри. — Да. － Гарри привязал записку к ноге Элоизы. — Я хочу продолжать кормить её, — сказал Драко. — Ты сможешь покормить её, когда она вернётся, — сказал Гарри. — Ладно, Элоиза, пора лететь. Они отослали сову, и Драко последовал за Гарри обратно к столу с Живой Водой. Думая о том, как ужасно будет, если бутылка разобьётся, Гарри придумал для Драко ещё кое-что. — Вот инструкции, которые ты мне оставил, — сказал Гарри, протягивая Драко книгу. — Я думал, ты не хочешь, чтобы я видел? － Драко уже взял книгу, с любопытством разглядывая её. — Я просто хотел поскорее прочесть её, чтобы узнать, что происходит. — Гарри изо всех сил надеялся, что Драко не вспомнит, что было ещё и письмо. Ни за что на свете он не мог допустить, чтобы младшая версия Драко увидела содержание того письма. — Это лекарство, которое должно вернуть тебе возраст, — сказал Гарри, кивая на книгу в руках Драко, — так что тебе следует прочитать это сейчас. К счастью, Драко отвлёкся на книги и подошёл к окну, чтобы почитать. Достав один из мерных цилиндров Драко, Гарри начал готовиться добавить последний ингредиент к лекарству, которое исцелит Драко и его самого. Зелье, приготовленное Драко, было бледного жёлто-коричневого цвета, но когда Гарри добавил в него Живую Воду, оно резко стало ярко-голубым, и вся смесь закружилась. Драко ожидал такого результата, если судить по записям. Гарри понятия не имел, как Драко мог предсказать цвет зелья, которое он никогда не варил, но, тем не менее, почувствовал облегчение. Открыв шкафчик под лабораторным столом, Гарри положил туда зелье и запер его. К сожалению, зелье должно было созревать ещё двенадцать часов, прежде чем его можно будет употребить по назначению. Оставшуюся Воду он запер в другой шкафчик, просто для сохранности. Выполнив эту важнейшую задачу, Гарри почувствовал облегчение, за которым быстро последовала волна голода. Он не ел с тех пор, как вернулся к своему обычному возрасту, а это означало, что Драко тоже ничего не ел. Волна голода сменилась волной паники, когда Гарри осознал, что теперь он несёт полную ответственность за Драко, а большинство детей просто не в состоянии себя прокормить. Неудивительно, что Драко потерял голову из-за того случая с такси — заботиться о детях было просто ужасно. — Драко, — сказал Гарри, подходя к окну, где Драко читал. Драко не ответил. На мгновение Гарри полностью убедил себя, что Драко упал в обморок от голода, но потом он вспомнил, каким был Драко в прошлый раз, когда Гарри прервал его чтение. — Драко, — повторил Гарри громче. — Звучит ужасно, — сказал Драко. Гарри подумал об атомных бомбах и жестокости Люциуса Малфоя, преподнесённых сыну как проявление доброты. И о том, что Драко, очевидно, презирал самого себя в детстве. Встревоженный Гарри попытался вспомнить, говорил ли Драко что-нибудь из этих ужасных вещей в книге — но нет, они были только в письме. — Что ужасно? — Это так называемое лекарство! — О, — сказал Гарри. — Это займёт недели! — Всего несколько. — Зачем мне, взрослому, придумывать нечто столь неприглядное? — спросил Драко. — Он сделал всё, что мог. — Это его «сделал всё, что мог», звучит как мусор. «Не смей так о нем говорить», — хотел огрызнуться Гарри, но это было бы нечестно. — Он постарался сделать процесс как можно безболезненнее, — сказал Гарри. — Не похоже, чтобы это было безболезненно. Нужен свежий взгляд. Моя мама говорит, что всегда нужен свежий взгляд. — В книге твой взгляд. И это лучшее, что у нас есть, потому что ты лучший мастер зелий. Драко выглядел так, словно его отвращение к страданиям боролось с высокомерием. — А как насчёт Северуса? — наконец сказал он. — Я с ним говорил? — Профессор Снейп мёртв. — Что? — потрясённо переспросил Драко. — Как он умер? — Он умер за того, кого любил. Драко, казалось, задумался об этом. — Он кого-то любил? Я думал, что он был… э-э-м. - Его глаза метнулись в сторону, затем он выпрямился. — Но маме и папе он нравится. Они не думают, что он окажет на меня плохое влияние. В отличие от директора Хогвартса. Ты знал, что директор Хогвартса даже не женился? — Да, — осторожно ответил Гарри. — Я знал об этом. — Мама говорит… она сказала, что мы должны пожалеть его — Северуса. Потому что у него нет семьи. Она сказала, что он так и не женился, потому что был зубрилой. Он так и не нашёл того, кто полюбил бы его. Знаешь, это самое худшее в мире — не иметь семьи. Но… — Драко прикусил губу и опустил глаза. — Но ведь ты и правда знаешь. Верно? — Всё в порядке, — сказал Гарри, потому что Драко не пытался насмехаться над ним или ткнуть его нарочно в это носом. — Я ведь завёл друзей. Взгляд Драко метнулся вверх. — Вроде меня? — Да, вроде тебя. — Северус был нашим другом, — сказал Драко, выглядя обеспокоенным. — Держу пари, он придумал бы всё так, чтобы не было больно. «Драко боится», — наконец понял Гарри. — Всё будет хорошо, — сказал он. Нерешительно, он положил руку Драко на плечо. — Взрослый ты сделал всё так, что большую часть процесса ты проведёшь во сне. — Может быть, я не хочу быть без сознания, — раздражённо сказал Драко. — Мне очень жаль, — сказал Гарри. — Всё будет хорошо. — Но откуда ты знаешь? — Потому что я буду рядом с тобой. Драко закусил губу. — Правда? — Конечно, правда, — кивнул Гарри, убирая руку с плеча Драко. — Пойдём. Разве ты не голоден? — О, — сказал Драко, выглядя так, как будто голод был для него совершенно новым понятием, но тем не менее интересным. — Я полагаю… да, я мог бы поесть. — Чего бы тебе хотелось? — Хм. － Драко подумал ещё немного, и тревога исчезла с его лица. — Может, сходим в «Парящего Монаха»? — Э-э-э, — протянул Гарри. Теперь Драко выглядел воодушевленным, его страх перед лекарством, по-видимому, забылся. — Уверен, что мы всё время ходим на ланч во Францию и Бельгию, с тех пор как овладели надокеанской трансгрессией, но сейчас я думаю, что нам лучше слишком не увлекаться. Впрочем, тебе следует переодеться. Униформа — это однозначно неподходящий наряд. Гарри попытался представить себе одиннадцатилетнего себя, говорящего «подходящий наряд», но не смог. В каком-то смысле Драко был поразительно похож на Гермиону, когда ей было одиннадцать, только она никогда не говорила о поездках во Францию или Бельгию, а «Парящий Монах» был одним из самых дорогих из известных ему ресторанов. — Боюсь, — сказал Гарри, пытаясь придумать, как бы это сформулировать, — нам не стоит есть вне дома. — Потому что я ребёнок? Ну что же, — Драко нахмурился. — Я предполагаю, что мои политические враги могут использовать это как способ поставить меня в неловкое положение. — Как насчёт того, чтобы пойти на кухню и посмотреть, что у нас есть? Они поднялись на кухню, где Гарри начал открывать шкафчики. Он не знал, как приготовить хороший обед, как это делал для него Драко, поскольку никогда не занимался изучением бытовых заклинаний. — Однажды ты приготовил салат с курицей, — сказал он, думая, что это не так уж трудно. — Как насчёт этого? Драко, который последовал за ним на кухню, поморщился. — Я ненавижу салат. Ты называешь это кухней? — Это моя любимая кухня, — сказал Гарри, потому что так оно и было. Ему почти так же нравилась кухня Молли, но эта была такой маленькой, что казалась чрезвычайно уютной, и в ней приятным дополнением был Драко. — Как насчёт сэндвича? — Тогда я буду крок-месье, — сказал Драко, открывая один из ящиков и рассматривая его содержимое. — И что это? Драко удивлённо взглянул на Гарри. — Я думал, это сэндвич. — И что же в нём? — Ну, лично я не в курсе, — ответил Драко, двигаясь к следующему ящику, не закрывая первый. — Спроси у домового эльфа. — А как насчёт индейки? — спросил Гарри. — Это я приготовить сумею. Драко снова поморщился. — Нет, спасибо. Гарри попытался вспомнить о еде, которую Драко готовил для него. Должно быть, она нравилась ему, когда он был маленьким, даже если он сейчас воображал, что взрослым станет есть икру и трюфели каждый день. — Карри, — предложил Гарри. Драко бродил по кухне, открывая все ящики подряд, вынимая вещи и ставя их обратно. — Я не люблю карри, — сказал он, хмуро глядя на консервный нож. Вероятно, он никогда не видел ни одного из них. Драко, должно быть, сохранил его с того времени, когда жил без магии. Возможно, Драко подстроился под Гарри, готовя более распространенные блюда, которые, как он думал, понравятся ребёнку. Вероятно, юный Драко привык есть очень шикарные блюда, только у Гарри не было большого опыта в приготовлении шикарной еды. — Феттучини альфредо? — предложил Гарри, потому что, по крайней мере, у этих макарон было красивое имя, и он знал, что сможет это приготовить. — Я такое не люблю. К этому времени Драко открыл все ящики на кухне, заглянув в каждый из них без особого интереса. Теперь он наклонился, чтобы выглянуть в окно. — Почему бы тебе не предложить свой вариант? — спросил Гарри, стараясь не проявлять нетерпения. Драко высунул голову из окна. — На Рождество у нас жаркое. Гарри заглянул в шкафчик, где лежали курица, мука, сахар, хлеб и разнообразные овощи. — Это займёт несколько часов, — сказал он, потому что даже если бы он мог превратить курицу, остальное… было под вопросом. — О, — сказал Драко. Ни за что на свете Гарри не мог придумать ничего такого шикарного, что был в силах приготовить. — Говядина по-веллингтонски, — предложил Гарри, потому что Малфой как-то приготовил это, хотя Гарри был уверен, что сам не сможет. — Мне всё это безразлично. — Тогда, наверное, я не смогу приготовить ничего, что ты захочешь, — сказал Гарри, теряя терпение, — разве что рыбу с жареной картошкой. Глаза Драко округлились, рот приоткрылся. — Рыба с жареной картошкой? Гарри снова повернулся к шкафу. — Мы съедим сэндвичи с индейкой. — Ты имеешь в виду рыбу с жареной картошкой, как в «Дырявом котле»? Гарри повернулся к Драко, который стоял возле окна с плохо скрываемой тоской в больших глазах. — Я бы не возражал, — начал Драко и сглотнул. — В смысле… Это сомнительное место, не правда ли, «Дырявый Котёл»? Они впускают магглов. Но однажды я увидел, как кто-то ест рыбу с жареной картошкой, и мне показалось, что это очень… ну, я думаю, что могу… Я мог это переварить. Если заставят. Гарри уставился на него. — Ты никогда не ел рыбу с жареной картошкой? — Мы постоянно едим рыбу, но… не в таком виде. Однажды мне довелось поесть жареную картошку с тётей Беллой. Мама не любит… эта картошка очень жирная, правда? — с надеждой спросил Драко. — Да, — медленно произнёс Гарри, начиная думать, что он неверно истолковал весь этот разговор. — Очень жирная. — Наверное. － Драко небрежно дёрнул плечом. — Если это всё, что ты можешь приготовить. Гарри спрятал улыбку. — Я, конечно, могу это приготовить.***
Элоиза вернулась во время ужина, и Драко отошёл от стола, потому что хотел погладить её. Когда он не вернулся на кухню, Гарри убрал со стола и вымыл посуду. К тому времени, как Гарри закончил, Драко, казалось, полностью погрузился в чтение. Гарри пошёл проверить зелье внизу, оставив своего Патронуса с Драко. С зельем, казалось, всё было в порядке, поэтому Гарри вернулся наверх и снова развёл огонь в камине. Думая о том, что Андромеда рассказывала о Драко и каминах, Гарри снова произнёс несколько цветных заклинаний и открыл книгу, чтобы прочитать инструкции снова. Он хотел убедиться, что всё понял правильно, но обнаружил, что в основном просто смотрит на почерк Драко. Всё в нём было аккуратно, чётко. Сдержанно. Драко, должно быть, не был так поглощён чтением, как предполагал Гарри, потому что через мгновение он закрыл книгу и подошёл к дивану. — В этой книге сказано, что на созревание лекарства уйдёт целых двенадцать часов, — сказал Драко, кивая на инструкции и усаживаясь на диван. — Полагаю, это означает, что мы должны остаться здесь. Ты так и не сказал здесь － это где. Это ведь не дом Северуса, да? — Нет, — ответил Гарри. — Это магазин. Очень уважаемый магазин. Лучший магазин, я так думаю. Здесь делают зелья на заказ. — Тогда это должно быть дорого, — одобрительно произнёс Драко. — Думаю, да, — ответил Гарри, закрывая книгу. — Мы пришли сюда, чтобы работать над лекарством. — Наверное, мне нужны были ингредиенты. － Драко не проявил особого интереса, и Гарри не стал его поправлять. — Эта книга, － с беспокойством в голосе, Драко снова кивнул на книгу с инструкциями. — Я использую много слов, не так ли? — Я же говорил тебе. － Пытаясь успокоить его, Гарри положил книгу на столик возле дивана. — Ты очень умный. — Неужели… — Драко уставился на огонь. Видимо, он сделал это, чтобы набраться храбрости, потому что через минуту он снова повернулся к Гарри: — Как считаешь, я — заучка? Не зная, что на самом деле чувствует Драко по сравнению с тем, что могли бы внушить ему родители, Гарри старался осторожно подбирать слова. — Разве что немного. — Но я всё равно поступил на Слизерин, — торопливо сказал Драко. — Не на Когтевран. — Ты определённо был на Слизерине, — сказал Гарри, стараясь придать своему голосу уверенность. — Шляпа сказала это едва коснувшись твоей головы. — Хорошо. — Драко снова повернулся к огню, рыжий цвет которого перемежался с синим и зелёным. Будто цвета всех факультетов, смешанные вместе, подумалось Гарри. Драко снова повернулся к нему. — А ты… — он колебался, облизывая губы. — А другие люди знают? Я имею в виду, что я заучка. Я ведь не хожу всё время, уткнувшись в книгу, верно? — Я, — начал Гарри. — Нет. — Хорошо. － Драко снова повернулся к огню. Гарри подумал, что он не собирается продолжать, но внезапно Драко добавил: — Не очень хорошо быть слишком умным. Ты не в курсе, должно быть… У тебя ведь нет родителей, которые бы научили тебя. Важно обладать определённым интеллектом, но не… не быть книжным червём. Люди подумают, что ты скучный. Или педант. Северус… － он бросил быстрый взгляд на Гарри. — Именно это мама и имела в виду, говоря о Северусе. Она говорила, что он слишком умён, а остальные всегда… они всегда смеялись над ним, потому что он сидел всё время один и читал. — Да, — ответил Гарри, чувствуя знакомый укол. — Я думаю… я думаю, что люди смеялись над Снейпом. И это было неправильно. — Мама не хочет, чтобы это случилось со мной, — сказал Драко. — Она говорит, что я не должен все время цитировать книги. Гарри вспомнил Гермиону в одиннадцать лет, постоянно цитирующую Историю Хогвартса. Малфой так жестоко высмеивал её, но Гарри никогда не приходило в голову, что Малфой сделал это не потому, что он был придурком. Он делал это, потому что его родители сказали ему, что так устроен мир… Но Гарри уже было это известно. Люциус и Нарцисса также сказали Драко, что магглорожденные разрушат всю их культуру, и, наконец, Гарри понял, почему Драко им поверил. Он рос, а среди его близких друзей были лишь Крэбб с Гойлом, пусть и с Паркинсон он также общался, но среди них Драко, должно быть, чувствовал себя чужаком, кем-то совершенно другим. Гарри никогда не думал, что кто-то, кто вырос с родителями, которые любили его, и детьми его возраста, которые не запугивали его, может быть одиноким, но Драко был одинок. Он был так отчаянно одинок. — Ты ведь никому не скажешь, правда? — тихо спросил Драко. — Про книги. Я просто предположил, что ты знаешь, но ты держишь это в секрете. Верно? — Я никогда никому не расскажу о тебе ничего такого, чем ты сам не хотел бы поделиться, — сказал Гарри. — Мы храним секреты друг друга. — Драко резко кивнул. — Я так и думал. Гарри хотел сказать Драко, что он не должен держать чтение книг в секрете. Он хотел, чтобы эта версия Драко чувствовала себя так, как взрослый Драко заставлял чувствовать себя Гарри, когда Драко обнимал его и говорил: «Ты любим». «Тебя так любят». Драко с беспокойством смотрел на огонь. — А говорил ли я тебе, — начал он и замолчал. Гарри замер. Они говорили о каких-то секретах. Но Драко больше ничего не сказал, и огонь в камине затрещал. — Игнис лаванде, — сказал Драко, указывая на него палочкой. Несколько огоньков вспыхнули фиолетовым, прямо рядом с синими. Драко опустил палочку. — Теодор Нотт считает, что отец притворяется. — Притворяется? — спросил Гарри. — Он думает, что отец притворяется более важным, чем он есть на самом деле, — объяснил Драко. — Ты ведь так не думаешь, правда? Отец — самый лучший человек на свете. И он выглядит лучше, чем отец Тео. Тео, наверное, просто завидует. Он говорит, что чистота крови не имеет значения, но если бы это было правдой, я не понимаю, почему он… — «Почему он» что? — спросил Гарри. — Ничего, — щёки Драко порозовели. — Я просто… Голубое пламя в очаге наконец погасло. — Я хотел быть его другом, — сказал Драко. — Он не хотел быть твоим? — тихо спросил Гарри. — Думаю, что нет. — Мягкие щёки Драко округлились ещё сильнее, а глаза стали печальными серыми океанами; он надул губы, будто обиделся на что-то. — Из-за твоего отца? — предположил Гарри. — Или из-за чистоты крови? — Ничего такого. Он думает, что я… — Драко снова закусил губу. — Он просто неправильно обо мне подумал, вот и всё. Гарри вспомнил другой раз, когда Драко упомянул Нотта, и как он сразу же заговорил о браке. Что-то сжалось в груди Гарри. — Это он сказал, что ты ненормальный? — спросил Гарри. — Почему ты всегда так говоришь? — вскинулся Драко. — Тео никогда бы… Я имею в виду, он бы не стал. Но… Я думаю… может быть… Он мог так подумать. — А вот я ничего подобного не думаю, — тут же отреагировал Гарри. — Ну, разумеется, я себя таким не считаю. — Нет, Драко, я имею в виду… — Гарри остановился, вспомнив, как ужасно было для него признаться, как Джинни уговорила его посмотреть в лицо правде — так нежно, так ласково. Он пытался бороться с этим на каждом шагу. — Когда это случилось? — вместо этого спросил Гарри. — Пару недель назад, — сказал Драко, очевидно, не замечая, что он не упомянул ничего конкретного, кроме того, что Тео неправильно понял. — Это не имеет значения, — продолжил Драко, вскидывая голову. — Я познакомлюсь с другими мальчиками в Хогвартсе. Я подружусь с ними, а потом… он убедится во всём сам. Драко встретил других мальчиков в Хогвартсе. Драко познакомился с Гарри. — Мы ведь лучшие друзья, не так ли? — продолжал Драко. — Держу пари, что все в Хогвартсе завидуют нам. Они все хотят дружить с нами, но мы очень разборчивы в том, кого принимать в свой круг. У нас есть Винс и Грег… Я буду называть их Крэбб и Гойл в школе, конечно, и я думаю, что у нас будет Панси, хотя она и девчонка. Кто еще у нас есть? Мы дружим с кем-нибудь с Равенкло? Держу пари, мы с ними дружим — хорошо иметь умных союзников. — Почему ты называешь Винса и Грега Крэббом и Гойлом? — Это их фамилии. — Драко нахмурился, посмотрев на него. — Но ты ведь должен это знать. Разве ты не знаешь, что в бизнесе все пользуются фамилиями? Никто не называет отца Люциусом, все называют его Малфоем, кроме мамы. Разве что мама тоже не называет его Люциусом, она называет его… — Драко оборвал себя. — В любом случае, деловые партнёры используют фамилии, и наши профессора будут использовать фамилии. Поэтому в школе я планирую начать использовать фамилии. Думаю, что мы называем друг друга по фамилиям в школе… и до сих пор называем, на людях. Держу пари, наедине мы… － Драко украдкой бросил взгляд на Гарри, чтоб оценить его выражение лица. — Я сказал, что хочу, чтобы ты называл меня Гарри, — сказал Гарри. — Мне нравится называть тебя Драко. — Да, я думал… я так и думал. В любом случае, — продолжил Драко, его щеки слегка порозовели, — использование фамилий удобно, не так ли? Гарри. Таким образом, ты знаешь, из какой семьи кто родом, что очень важно. Только вообрази, каково быть «Смитом». — Я знаком с одним Смитом. Хороший человек. Драко вздёрнул нос. — Какая посредственность. — Фамилия Поттер тоже не такая уж необычная, знаешь ли. Нос опустился вниз. — Я говорю не о частоте употребления этого имени. Эх, тебе ещё столько всего предстоит узнать. Ты наследник, даже если твоя мать была… — Драко снова оборвал себя, быстро взглянув на Гарри, словно проверяя, не обиделся ли он. Драко продолжил более неспешно: — Я просто имел в виду, что ты из хорошей семьи. Даже если ты никогда не знал их, Гарри. — Спасибо, — сказал Гарри. — Наверное. — Тебе грустно? — с интересом спросил Драко. — Что ты не узнал своих родителей? — Иногда, — ответил Гарри. — Я думаю, это было бы ужасно, — продолжал Драко. — Нет ничего важней семьи. Впрочем, ничего страшного. — Он устроился по другую сторону дивана, облокотившись на подлокотник и вытянув ноги, словно миниатюрный взрослый, непринуждённо сложив руки на груди. — Поскольку мы лучшие друзья, я полагаю, что мы, Малфои, для тебя как сюр… суррг… приёмная семья. Ты можешь приезжать к нам на каникулах. Держу пари, ты делал это много раз. Разве моя мама не самая красивая женщина на свете, Гарри? Ты, должно быть, тоже очень её любишь. Она заставляет людей чувствовать себя комфортно. Она всегда хочет, чтобы все чувствовали себя комфортно, даже те, кто никогда и нигде не чувствовал себя комфортно, как Северус. Можешь мне рассказать о каком-нибудь нашем совместном Рождестве? — Не думаю, что смогу. — Всё в порядке. Я тебе рассказывал, как папа однажды на Рождество раздобыл мне дракона? Он был в яйце. Продажа драконьих яиц незаконна, ты же знаешь, только папа не нарушал закона, когда получил его. Оно «попало ему в руки». Разве что его конфисковали. Его чуть не арестовали. — Так вот откуда ты так много знаешь о конфискации незаконных драконов. — После Норберта прошло уже достаточно времени, и Гарри это позабавило. — Да. Я знаю о многих вещах, Гарри. — Драко проверил выражение лица Гарри, как будто хотел убедиться, что тот ему поверил, затем снова посмотрел на огонь. — Я уже рассказывал тебе о своей учительнице танцев? Отец заколдовал её. — Вообще-то ты мне об этом рассказывал. — Это потому, что мы такие хорошие друзья. Мне кажется, я тебе всё рассказываю. У тебя ведь не было учителя по танцам? Держу пари, что не было, тебя ведь вырастили магглы. На что это было похоже? Наверное, это было ужасно. Ты, должно быть, обожаешь приезжать к нам летом. Мы играли в квиддич на зелёном поле? — Играли. — Так я и думал. Именно так я себе всё и представлял. Когда я поступлю в Хогвартс, я подружусь с мальчиком, который будет играть со мной в квиддич, и он будет приезжать ко мне домой на каникулы. Это не Винс или Грег, потому что мы уже друзья, и они не читают, и это не может быть Тео, потому что… ну, теперь ты знаешь о Тео. － Драко снова посмотрел на Гарри. — Я рад, что это ты. — Драко. － Все слова будто застряли у Гарри в горле. Драко сел, глядя на Гарри, а затем в точности повторил его позу. Рука Гарри лежала на спинке дивана, поэтому он опустил её на колени. Драко с интересом посмотрел на руку Гарри, затем ткнул пальцем в едва заметные линии надписи, гласившей: «Я не должен лгать». — Это необычный шрам, — объявил он. «Я всегда восхищался твоей честностью», — сказал ему Драко, но Гарри не мог заставить себя сказать этому Драко правду. Он просто этого не вынесет; сердце Гарри разрывалось на части, и он не знал, как примет его рассказ Драко. Очевидно, после этого он не станет рассиживаться с ним у камина. Драко вообще не захочет быть рядом, и Гарри не знал, захочет ли этого взрослый Драко, когда всё это кончится. — Как ты получил его? — спросил Драко. — Тебя пытали? — В некотором роде. Драко посмотрел на него с нескрываемым интересом. — Тебя часто пытают? — Уже не так часто. Снова повернувшись лицом к огню, Драко задумался. — Я бы не хотел, чтобы меня пытали, — сказал он наконец и снова обратил свои большие серые глаза на Гарри. — Гарри, расскажи мне о работе Аврора. Мне кажется, это очень интересно. — Не все время, — ответил Гарри, но всё равно выбрал историю, чтобы рассказать Драко. Речь шла о Гневораде, главным образом потому, что идентификация Драко зелья в этом деле оказалась бесценной. Гарри не сказал Драко причину, по которой он был отстранён от работы, только сказал, что был отстранён, и что никто больше не мог ему помочь, пока он не обратился к Драко, и тогда Гарри разыскал зельевара, который держал болотных тварей на своём заднем дворе в Сассексе. Драко снова откинулся на спинку дивана. Он так тихо слушал эту историю, что Гарри был почти уверен, что Драко заснул. Как только Гарри закончил, Драко вскочил, прядь волос упала ему на лоб. — Я никогда не видел болотных тварей, — сказал он. — Они большие? — Да. Волосы почти закрывали правый глаз Драко. — Интересно, откуда я знаю, как выглядят части Болотника? — Ну, ты же говорил, что много чего знаешь. — О, — сказал Драко. — Точно. Не в силах сопротивляться, Гарри убрал прядь волос. Драко удивлённо посмотрел на него. — Мама всегда так делает. — Что делает? — Вот так убирает волосы со лба. — О, — сказал Гарри. — Всё в порядке, — сказал Драко, сам приглаживая волосы. — Мне пришлось подстричься, но они позволили мне оставить несколько длинных прядей. Я, наверное, буду приглаживать их, когда пойду в школу, потому что мне всё равно придётся постричься ещё короче. — Зачем тебе понадобилось стричься? — спросил Гарри, вспомнив, что Драко уже говорил об этом раньше. — Из-за школы. — Это будет только через несколько месяцев. — Не говори глупостей, Мне тридцать два, — в этих словах не было презрения, и Драко казался почти грустным. Он посмотрел на огонь, потрескивающий в камине. — Игнис роуз, — сказал он, указывая палочкой на огонь, и пламя стало красным. — Папа сказал, что я должен привыкнуть к короткой стрижке. — Но ведь твой отец носит длинные волосы. — Да, но… — Драко прижал ладони к щекам, словно хотел проверить, не горят ли они. Гарри предположил, что да, горят, поскольку щеки Драко сильно покраснели. Повернувшись к Гарри, Драко сказал: — Ты… если я открою тебе секрет, ты не никому не расскажешь? — Я никому не скажу. — Я… мне нравилось носить ленты. В волосах. Мама заплетала их в косу. Это… мы знали, что это не… никто никогда не видел нас, кроме отца. Мы делали это просто для развлечения. Гарри старался не менять выражения лица. — Я думаю, твои волосы будут очень красиво смотреться с лентами, — только и сказал он. — Но мальчики не носят лент, — с несчастным видом сказал Драко. — Некоторые носят, — твёрдо сказал Гарри. — Я знаю одного парня, у которого татуировки по всему телу, и по меньшей мере пять пирсингов, и он всегда носит косу, и в неё всегда что-то вплетено — бечевка, или бусины, или лента. А таких мускулов, как у него, уверен, тебе видеть не доводилось. Драко удивлённо выпучил глаза. — Он укрощает драконов, — добавил Гарри на тот случай, если Драко всё ещё считает ленты в волосах Чарли Уизли слишком девчачьими. — Вау. Ты действительно знаешь такого человека? — Да. — Он хорошо выглядит? Гарри попытался скрыть улыбку. — Очень. — А его жена… не возражает? Насчёт ленты? Улыбка Гарри растаяла. — Он не женат. — О, — Драко плюхнулся обратно в свой угол дивана, но на этот раз он свернулся калачиком, а не растянулся на нем. Через некоторое время послышалось: — Когда-то я мечтал стать укротителем драконов. — Почему ты передумал? — спросил Гарри. — Мало платят, — только и сказал Драко. Драко казался таким маленьким, свернувшись калачиком в углу и глядя на огонь. Гарри хотел сказать ему, что быть укротителем драконов — это нормально. Он хотел сказать ему, что всё будет хорошо. Глядя на огонь, Гарри потёр шрам на руке. — Я скучаю… — голос Драко странно дрогнул. — Ты скучаешь по маме? — тихо спросил Гарри. — Я скучаю по своим волосам, — сказал Драко, подавляя всхлип. Он уткнулся лицом в подлокотник дивана и прижался, что было сил. Гарри не знал, что делать. Когда он, маленький, плакал, Драко держал Гарри на руках и давал ему почувствовать, что всё будет хорошо. Гарри неловко похлопал Драко по спине. — Они снова отрастут, — сказал он наконец. — Нет, — ответил Драко, поднимаясь, чтобы глотнуть воздуха. Он сел на диване, повернувшись лицом к Гарри. — Я никогда не отращу их обратно, никогда. Такие люди, как Тео… ну, у меня не будет больших мускулов; я тощий, и я никогда не буду укрощать драконов. Я должен всегда носить короткую стрижку, носить серый, и я должен… должен быть осторожен, должен притворяться… － Он судорожно вздохнул, потом ещё раз. — Кто-то назвал тебя тощим? — Что ты заладил, будто все кругом только и делают, что говорят мне гадости. Я и сам прекрасно знаю, кто я! — Но ты же не тощий, — сказал Гарри. — Ты идеальный. — Ничего я не идеален, — продолжил Драко с лёгкой истерикой в голосе. — Я полная противоположность идеальности! А мама сказала… она сказала… она сказала, что у меня не может быть истерик! Она сказала… она сказала, что я не должен плакать, — расплакался Драко. Гарри закусил губу. — А вот это уже просто глупо. — Она говорит… она говорит, что туалет — единственное место, где можно поплакать в Хогвартсе, потому что в подземельях у тебя есть друзья, в коридорах кто-нибудь может увидеть… и… и… — Это нелепо, — сказал Гарри, обнимая Драко за плечи. — Ничего страшного нет в том, что кто-то увидит, как ты плачешь. — А вот и нет. － У Драко перехватило дыхание, и Гарри подумал, что он задыхается. Не зная, что делать, Гарри крепче сжал плечи Драко. Он вообще не понимал, что всё это значит. — Нет, — продолжал Драко, — потому что я… что, если они узнают, что я… и все другие дети… они тогда… я не хочу идти в школу! О. — Ты уже закончил школу, — пытался успокоить его Гарри. — Тебе тридцать два. — Отец сказал… он сказал, что директор ненатурален. Что он… он вложит мне в голову отвратительные идеи. — Не думаю, что это правда. — Ты не понимаешь, — простонал Драко. — У меня уже есть отвратительные идеи! — Драко. － Гарри почувствовал, как магия подобралась внутри него, как зверь перед прыжком. Он просто не знал, что со всем этим делать. — А что, если… что, если директор Дамблдор… что, если он знает? А что, если он обнаружит? А что, если другие дети узнают о… о… о лентах? — Не узнают, — ответил Гарри, пытаясь свернуть свою магию обратно в компактный клубок. Сейчас было не время для разговора о том, что не было у Дамблдора отвратительных идей. Ни одной. — А вот вдруг узнают? А что, если я не понравлюсь другим детям? А что, если у меня не будет друзей? А что, если они меня возненавидят? — Мне ты нравишься, — возразил Гарри. — Очень нравишься. — Да. — Драко шмыгнул носом. — Я полагаю, что… я полагаю, что всё обойдётся. В конце концов. Но я никак не могу… Я так беспокоюсь об этом. — Вот, — сказал Гарри, наколдовывая носовой платок. — Высморкайся. Это нормально — беспокоиться о школе, Драко. Мой крестник был просто в ужасе. Высморкавшись, Драко поднял на него слезящиеся глаза. — Правда? — Да. Он метаморф. Он боялся, что дети в Хогвартсе будут задавать ему грубые вопросы по этому поводу. — Метаморф? — Драко снова высморкался. — Я никогда их не встречал. Его взгляд стал задумчивым. — Может ли он сделать так, чтобы его кожа покрылась чешуёй? — Такие вопросы, — заметил Гарри. — Он думал, что люди будут говорить ему такие вещи. — И вовсе это не грубо. — Это немного навязчиво, ты так не думаешь? Как если бы кто-то говорил тебе, что нельзя носить ленты в волосах. Драко скорчил ему рожу. — Отец мне сказал, что нельзя. Это не было навязчиво, он защищал меня. Он сказал это мне, чтобы люди не смеялись надо мной. — Но Тедди не может не быть метаморфом, как и ты не можешь отказаться от идеи ленточек. — Мне больше не нужны ленточки, я не жалок. － Драко, казалось, справился со своей маленькой вспышкой и перешёл к любопытству. — Его зовут Тедди? — Да, — сказал Гарри, убирая руку с плеча Драко. — И он твой крестник? Откуда у тебя крестник? － Драко, казалось, был гораздо больше заинтересован в этом, чем в том, чтобы научиться быть вежливым с людьми. — Был один профессор, которого я очень уважал и любил. У него была жена. Её я тоже любил, и… у них родился сын, и… и они попросили меня. — Ты, должно быть, учился на отлично, — сказал Драко, вытирая нос. Гарри улыбнулся. — На самом деле не очень. — Да? Ну, ладно. － Драко, казалось, задумался. — Дети задавали злые вопросы? Я имею в виду, в Хогвартсе. Тедди. — Некоторые － да, — кивнул Гарри. — Но почему? — Потому что некоторые дети не очень хорошие. Отвернувшись, Драко начал играть с носовым платком, что было довольно мерзко. Он был весь в соплях. — Я не очень хороший, — вдруг объявил он. Гарри молчал. — Мама говорит, что мне нужно быть более любезным. И отец думает, что я слишком… что я не принимаю чужого мнения. Он говорит, что должен быть сговорчивым, чтобы… чтобы другие люди соглашались с тобой. — Иногда я вёл себя нехорошо, — сказал Гарри после долгой паузы. — Бывают моменты, когда не следует быть хорошим. — О, нет, — Драко шмыгнул носом. — Мама говорит… она говорит, что не имеет значения, что ты чувствуешь внутри. Внешне ты всегда должен быть вежлив. Эта штука называется decorum — как украшение. Вот что значит быть осторожным, знаешь ли. Ты скрываешься за украшением, так что люди не знают… разве что я ещё не очень хорош в этом. Мама говорит, что всё, что у меня внутри, всегда выходит наружу. — Мне нравится то, что у тебя внутри, — заметил Гарри. — Это потому, что ты гриффиндорец. Если ты хитер и можешь скрыться за украшением, то тогда получишь желаемое. Гриффиндорцы не получают того, что хотят, потому что они… они откровенны. Я не могу быть откровенным, особенно потому, что я… ну. Я хочу сказать, что мне нужно помнить о decorum. — Твои мать и отец часто учат тебя, как себя правильно вести. Драко поднял глаза к потолку. — Видишь, ты не знаешь, потому что ты сирота. Они пытаются мне помочь. Они лепят меня, как лепят фарфор. — Точно, — согласился Гарри. — Но они, похоже, лепят из тебя того, кем хотят видеть, а не того, кем ты хочешь быть. — Не будь таким идиотом, — сказал Драко с отвращением в голосе. — Я хочу быть похож на них. Я хочу быть таким же, как отец. — Тогда, может быть, тебе лучше начать отращивать волосы? Драко уставился на него, его глаза сверкнули. — Прости меня! — Гарри поднял руки, пытаясь его успокоить. — Я просто хотел сказать, что ты не такой, как твой отец. Ты не можешь быть им. Ты должен быть самим собой. — Я знаю, я просто… — Драко бросился обратно в угол дивана, снова растянувшись на нём. Он много двигался, и Гарри подумал, не слишком ли много у Драко энергии, чтобы так долго сидеть на диване. Однако он, казалось, не хотел уходить, потому что продолжал: — Я просто хотел бы быть больше похожим на него. — Я рад, что ты такой, как есть, — сказал Гарри. — Таким ты мне нравишься больше. — Правда? — Драко снова скользнул по нему взглядом. — Правда, — сказал Гарри, жалея, что не может придумать ничего другого, что заставило бы Драко чувствовать себя менее беспокойным и угрюмым. Когда Гарри было десять, Драко придумывал всякие забавы, чтобы его развлечь — заставлял пол покрываться шерстью, летал на диване. Гарри почему-то подумал, что Драко вряд ли оценит такие вещи. Он подумает, что Гарри покровительствует ему. — Мой папа очень любит мою маму, — сказал Драко. — Это хорошо, — сказал Гарри, потому что Драко казался несчастным после этих слов. — Я знаю, — сказал Драко ещё более несчастным голосом. — Он так любил её… он потакал ей. Когда дело касалось меня, я имею в виду. Он позволил ей… Ну, ты же знаешь про ленты. И мы играли в куклы. － Он вскочил, выпрямившись так, чтобы видеть Гарри. — Ты ведь никому об этом не расскажешь, правда? — Конечно, нет. Снова откинувшись на подлокотник дивана, Драко продолжил: — Отец позволил этому продолжаться слишком долго. Лентам и куклам. Он… он провалил свою задачу по вылепливанию меня, и он беспокоится, что другим мальчикам в школе я не понравлюсь. И девочкам тоже. Очень важно, чтобы девочки меня любили. Я должен буду пригласить одну из них на танцы, если в Хогвартсе есть танцы. Именно так отец и мама стали встречаться. Гарри с трудом сглотнул. — Некоторые мальчики, которым ты не нравился в школе, могут после изменить своё мнение. — Но отец прав, разве ты не видишь? Я никогда не буду любить девушку так, как папа любит маму. Знаю, что никогда. «Тебе не обязательно любить девочек», — отчаянно хотел сказать Гарри, но промолчал. — Отец любит и меня тоже, — продолжал Драко. — Он так сильно меня любит. Настолько, что он сделает для меня всё, что угодно. Он просто хочет для меня лучшего, а я… я его разочарую. — Ты не разочарование. — Но я всё равно разочарую его, и это всё, что имеет значение. — Может быть, — отозвался Гарри. — Но ты меня не разочаруешь. Помни об этом, когда вырастешь. Ты намного превосходишь все мои ожидания, которые я когда-либо имел о тебе. — Ну, конечно же, я превосхожу любые ожидания. － Драко задрал нос кверху при том, что всё остальное тело также вальяжно лежало на диване. — Я скучаю по тебе, — торопливо сказал Гарри. Драко повернулся к нему. — Я прямо здесь. — Я имею в виду, по тебе взрослому. Я скучаю по нему. — Ну, а я тогда что? Пюре из горошка? — Во-первых, ты намного младше. — О, небо, — закатил глаза Драко. — Ты ещё не проголодался? — спросил Гарри. — Мы ещё не ели торт. — Торт? － Драко оживился. Торт был одним из немногих кулинарных заклинаний, которые Гарри знал; он делал это несколько раз для Тедди. — Пошли, — сказал Гарри, вставая. — Как насчёт того, чтобы рассказать мне ещё о каком-нибудь твоём Рождестве, пока я буду готовить? — С чего это мне рассказывать о Рождестве? — спросил Драко, следуя за Гарри на кухню. — Потому что ты сказал мне, что праздники — это счастье, — ответил Гарри. — Мне нравится слышать о твоих счастливых воспоминаниях. — Ты странный, — сказал Драко, но всё равно рассказал ему историю.***
Торт Гарри был не таким вкусным, как у Драко, но всё же неплохим. Драко сказал, что он не так хорош, как пироги, приготовленные домовыми эльфами в поместье, но он съел два кусочка, так что Гарри посчитал это победой. Он болтал без умолку, пока они ели десерт, а когда они вернулись в гостиную к камину, ещё целый час продолжал свой монолог. — Я думаю, пора спать, — сказал Гарри, когда прошёл час. — Мне не обязательно ложиться спать сейчас. Мне тридцать два. Это становилось обычной отговоркой. — Верно, — согласился Гарри, вставая, — но я устал и иду спать. Лекарству нужно настояться двенадцать часов, и как только они истекут, мы начнём лечение. Поэтому я подумал, что ты, возможно, захочешь немного отдохнуть. — Я останусь здесь, — упрямо заявил Драко. — Где ты спишь? — Здесь есть двухъярусные кровати. — Двухъярусные кровати? — с интересом спросил Драко, вставая с дивана. — Они на первом этаже, — сказал Гарри, направляясь к книжному шкафу. Он начал искать книгу сказок, ту самую, в кожаном переплёте и с виноградными лозами, которую ему читал Драко. — Я подумал, что ты захочешь почитать книгу. — Это верно, — озадаченно проговорил Драко, — но здесь у меня есть три штуки. И там лежат ещё шесть. Он указал на стопки книг возле цветочного кресла. — Конечно. － Наконец Гарри нашёл книгу и вытащил её с полки. — Но я подумал, что мы могли бы почитать вместе. Как насчёт этой? Драко скорчил ему рожу. — Зачем тебе вообще эта книга? Это для младенцев. Гарри опустил глаза на книгу, стараясь скрыть разочарование. — И как мы вообще по твоему мнению будем читать вместе? — продолжал Драко. — А что, если одному из нас нужно будет перелистывать страницы с другой скоростью? Это звучит неудобно. — Я имел в виду, — сказал Гарри, стараясь, чтобы его голос не звучал беспомощно или разочарованно, — что я мог бы почитать тебе. — Во имя магии. － Уперев руки в бока, Драко посмотрел на него с явным отвращением. — Это потому, что у тебя нет родителей, да? Родители читают тебе вслух, когда тебе семь лет, Гарри. Когда тебе одиннадцать, ты уже взрослый, и никто не читает тебе, если ты не жалкий. Мне всегда приходится тебя чему-то учить, не так ли? — Да. － Повернувшись к полке, Гарри поставил книгу на место. — Полагаю, что да. － Он начал спускаться по лестнице. Драко последовал за ним, объявив: — Я не собираюсь спать. Я хочу посмотреть на двухъярусные кровати, — как будто Гарри мог решить, что он вдруг передумал. Они прошли через лабораторию в спальню, где Гарри укрепил провисшую кровать новыми чарами, чтобы она оставалась двухъярусной. Он также уменьшил пижаму для Драко, избегая упоминания того факта, что пижама на самом деле принадлежала старшему «Я» Драко. Чуть раньше Драко уже издевался над размерами и обстановкой спальни, и Гарри не представлял себе, что переживёт ещё одну истерику, когда Драко узнает, как глубоко он разочаровал Люциуса, живя за магазином. Драко заставил Гарри уйти, чтобы тот мог надеть пижаму, похоже, забыв, что сказал, что ещё не собирается спать. Гарри трансфигурировал свою мантию Аврора в пижаму для себя, и когда он вернулся, Драко уже занял верхнюю койку. — Я думал, ты не собираешься спать, — заметил Гарри. — Не собираюсь, — ответил Драко. — Я буду читать. Акцио «Приливы Атлантиды»! — Драко яростно замахал палочкой с верхней койки. — Акцио «Приливы Атлантиды»! Акцио «Приливы Атлантиды»! — Может быть, ты мог бы взять её, когда мы стояли возле книжных полок, — сказал Гарри, стараясь не выдать своего раздражения. — Акцио «Приливы Атлантиды»! Вздохнув, Гарри схватил Драко за руку, когда он в очередной раз замахнулся палочкой. — Вот так. － Одной рукой Гарри ослабил напряжённые пальцы Драко на палочке. Другой рукой Гарри помог Драко сделать правильный хватательный жест для Манящих чар. －Акцио «Приливы Атлантиды», — позвал Гарри. — Это не сработает, если ты это скажешь, — сказал Драко. — Я думаю, сработает. Я нравлюсь твоей палочке. Широко раскрыв глаза, Драко посмотрел на свою палочку. — В самом деле? — Да. Мы же друзья. Драко снова посмотрел на Гарри, потом на палочку, потом на Гарри. Драко закусил губу. — Похоже ты прав, — наконец произнёс он мягким голосом. — Неужели? — спросил Гарри, раздражение которого сменилось на веселье. Драко постоянно говорил, что знает всё обо всём. — Магия… гудит. Сильнее. Когда ты… когда ты колдуешь со мной. Так бывает, когда мама и папа помогают мне с моей тренировочной палочкой. Гарри не знал, что сказать. «Приливы Атлантиды» ударили Гарри по плечу, а затем плавно опустились на колени Драко. — Люмос! — произнёс Драко. — Ты можешь выключить свет, раз уж собираешься спать, — сказал он, открывая книгу и устраиваясь поудобнее на подушке. — И лучше бы тебе не храпеть. — Ладно. － Гарри забрался в постель. — Гарри? — позвал его Драко через минуту. Драко в одиннадцать лет был совсем не таким, как Гарри — он был гораздо большим болтуном, даже если он любил читать, так что Гарри почти ожидал этого. — Да, Драко? — отозвался Гарри, забавляясь тем, как знакома ему эта ситуация. — Хочешь почитать мою книгу? — Нет, — ответил Гарри. — Читай на здоровье. — Она в самом деле отличная, — заверил его Драко. — Я просто буду спать, — сказал Гарри, уверенный, что спать сегодня ему не придётся. Драко высунул голову за бортик кровати, как это делал сам Гарри. — Но она же потрясающая! Здесь есть люди-рыбы. Я не думаю, что люди-рыбы реальны; они выдуманы, но я думаю, что, возможно, раньше были люди-рыбы, и в любом случае есть русалки, так что люди-рыбы могут быть реальными. — А ещё, — добавил Гарри, — есть болотные твари. — Не говори ерунды. Болотные твари вообще не имеют к этому отношения. Вот. —Драко передал книгу через край кровати, так что Гарри пришлось или взять её, или оставить маленькую руку Драко держать огромный том на весу. — Ты также можешь воспользоваться моей палочкой, — сказал Драко, передавая её Гарри, как только тот взял книгу. Палочка всё ещё излучала свет, который бил в глаза Гарри. — У меня есть своя волшебная палочка, — заметил Гарри. — Да, — сказал Драко, направляя палочку к лицу Гарри. — Но моя волшебная палочка — твой друг, и кроме того, моя уже с Люмосом, так что тебе не придется зажигать свою. Мой Люмос просто отличный! Гарри взял палочку, чтобы свет перестал бить ему в лицо. Драко снова опустил голову и плечи на койку. — Как тебе эта книга? — спросил Драко через минуту. Гарри просто держал книгу и палочку в руках, пока Драко не попросит их обратно. — Хм, — сказал Гарри. — Я ничего не вижу. Я снял очки. — Ну, это было глупо. Призови их. Вздохнув, Гарри взял очки со столика у кровати. — Ты уже дошёл до той части, где рыбий король вынужден продать свою дочь, иначе они снова поднимут остров над морем? — спросил Драко ещё через минуту. — Ещё нет. — Это Глава четвертая, — сказал Драко. — Пока что четвёртая глава самая интересная. — Э-э-э, — протянул Гарри. — Я начал с самого начала. — Не начинай оттуда, — велел Драко. — Начни с четвёртой главы. — Хорошо. — На какой ты странице? — спросил Драко мгновение спустя. — Семьдесят три. — Хорошо, — сказал Драко. — Это длинная глава. Я быстро читаю. Что произошло? — Хм, — сказал Гарри. — Глава четвертая? Драко снова высунул голову за бортик. — Но что там написано? — Э-э… — протянул Гарри. Он посмотрел на страницу. — Королева Алисбаха… — Алисба. － Голова и плечи Драко снова исчезли. — Королева Алисба ест, а король только что получил сообщение от краба. — Не нужно обобщать, — сказал Драко, снова появляясь в поле зрения Гарри. — Просто читай. Гарри прочитал ему предложение, ведя пальцем по строчке, чтобы буквы не прыгали, что было трудно, ведь он ещё держал палочку. Драко снова исчез. — А теперь читай дальше. — Драко, — сказал Гарри. — Ты хочешь, чтобы я продолжал читать тебе вслух? — Да, пожалуйста. — О Боже, — сказал Гарри. — Что? — снова появился Драко. — Неважно. Мне имитировать голоса? — Ты можешь имитировать голоса? － Драко, казалось, заинтересовался. — Я могу попробовать. — Никто не имитирует голоса так же хорошо, как папа, — похвастался Драко. — Думаю, ты можешь попробовать. — Ну, спасибо за разрешение, — сказал Гарри, но прочитал следующие две страницы. — Ты совсем не умеешь читать, — сказал Драко, когда две страницы подошли к концу. — Мне это часто говорили, — сказал Гарри, желая выцарапать себе глаза. — Я лучше спущусь и помогу тебе. — Драко, — начал Гарри, но Драко уже спускался с двухъярусной кровати, на которой не было лестницы. — Подвинься, — сказал он, спустившись на вниз. — Здесь нет места, — запротестовал Гарри. — Не хнычь, — сказал Драко. — Конечно, там есть место. Подвинься. Драко уже начал забираться на кровать поверх одеяла, так что Гарри подвинулся, насколько мог. — Прочти мне, — сказал Драко, снова беря книгу и протягивая её Гарри. — Я думал, что читаю ужасно, — сказал Гарри, открывая книгу. — Ужасно, — подтвердил Драко. Гарри едва ли прочёл ещё два предложения, как Драко прервал его: — Не нужно вести пальцем по строчкам, когда читаешь. Мне не четыре года. Казалось, Драко изо всех сил старался подчеркнуть, сколько лет ему не было. — Я делал это для себя, — сказал Гарри. — Но почему? Гарри вздохнул. — Мне трудно читать. Драко быстро взглянул на него. — Как Винсу? — Думаю, что да. — Тогда… － Маленький лоб Драко скорбно нахмурился. — Ты не любишь читать? — Драко… — Гарри проглотил ещё один вздох. — Не очень. — Но… － Драко посмотрел ему в глаза. — Но мы… － Он прикусил губу. — Я должен помочь тебе, — сказал он, снова прижимаясь плечом к Гарри. — Я помогаю тебе в школе, не так ли? Я тот, кто читает тебе. Тебе это нравится, Гарри? Тебе нравится, когда я тебе читаю? — Мне нравилось, когда ты мне читал. — Я могу подержать книгу для тебя, Гарри. － Слова были произнесены покровительственно-нетерпеливым тоном, после чего Драко выхватил у него книгу. — Я сам стану вести пальцем, чтоб ты мог видеть буквы. Вот что я делаю для Винса. Я ведь хороший друг, правда? — Да, — еле слышно ответил Гарри. — Держу пари, мне нравится делать это для тебя. Мне нравится делать это для Винса. Мне нравится помогать ему. И ты мне помогаешь, не так ли? Бьюсь об заклад, ты помогаешь мне в других вещах. Держу пари, твои способности лежат в другом. Не так ли, Гарри? — Я… наверное. — Ты мне нравишься, Гарри, — прошептал Драко. — Мне нравится, когда мы вот так читаем вместе. Тебе это тоже нравится? Гарри глубоко вздохнул. — Драко… — И я всё ещё сдержан, не так ли? — тоже едва слышно прошептал Драко. — Никто никогда не узнает. Боже. — Я никогда не делаю ничего странного, — продолжал Драко. — Ты ведь не считаешь меня чокнутым, правда? — Нет, — натянуто ответил Гарри. — Не считаю. — Потому что ты знаешь, что я просто помогаю тебе читать. Я делаю это вот так с Винсом. Он не считает меня чокнутым. Он знает, что я просто помогаю ему. — Хорошо, Драко. — Что это за слово? — Драко ткнул пальцем в страницу. — Мы скажем это вместе. Помни… — Помнится. — Отлично, — Драко просиял, глядя на него. — Сейчас я прочту тебе следующую часть, и ты поймёшь, что к чему. Драко некоторое время читал. Гарри так привык к лёгкому голосу Драко, что почувствовал, как его клонит в сон, когда, наконец, Драко сказал: — Теперь твоя очередь. Я буду держать твоё место пальцем и помогать тебе, когда ты не будешь знать слов. — Я знаю слова. Это просто… неважно, — сказал Гарри, потому что не хотел утруждать себя объяснениями. Он так и не смог толком объяснить, о чём идёт речь; только Гермиона, похоже, поняла, о чём он говорит, и это было на пятом курсе. Тогда она научила его заклинанию чтения, и это очень помогло. Гарри читал какое-то время, пока палец Драко не слетел со страницы, и его голова не упала на плечо Гарри. Осторожно, чтобы не разбудить Драко, Гарри направил свою палочку, произнес «Левикорпус» и перенёс спящего обратно на верхнюю койку.***
Гарри проснулся от звона волшебной палочки, который предупредил его, что зелье созрело. — Драко, — сказал Гарри, доставая лекарство из запертого шкафа. Он включил свет. Драко лежал на кровати, раскинувшись во все стороны под углом, который никак не мог быть удобным. Его волосы тоже торчали во все стороны, пижамная рубашка задралась на узкой талии. — Драко, — повторил Гарри, тряся его за плечо. — Проснись. — Мама, — сказал Драко и открыл глаза. — Ты не мама, — он нахмурился. — Сейчас половина пятого, — сказал Гарри. — Лекарство готово. — О, — Драко потёр глаза. — Точно. — Ты хочешь остаться в постели? — спросил Гарри. — Я принёс его сюда. В инструкции сказано, что ты заснёшь, когда примешь зелье, и взрослеть будешь во сне, так что поначалу ты всё равно ничего не почувствуешь. — Год за раз, верно? — Год за раз. Драко зевнул. — По крайней мере, мне не придётся идти в школу. Опять, я имею в виду. Я имею в виду, что я закончу первый курс за… сколько времени? Несколько часов? — Да. — Гарри поднял зелье. — Оно приобрело приятный цвет, — сказал он, потому что бурлящий шторм в стекле превратился во что-то почти совершенно прозрачное, с легким оттенком синего. Это соответствовало цветам, которые предсказывал взрослый Драко, так что Гарри чувствовал себя спокойно и уверенно. — Дай сюда, — сказал Драко, протягивая руку и шевеля пальцами. Когда Гарри отдал ему бутылку, Драко повернул её, как бы рассматривая на свету. — Я должен выпить до дна? — Да. — Да? Ну, ладно. Лучше бы оно не было мерзким на вкус.－ Затем, без дальнейших церемоний, Драко откинул голову назад и начал пить. — Не так уж плохо, — добавил он после долгого глотка. — Ты хорошо себя чувствуешь? — с тревогой спросил Гарри. — Что, беспокоишься обо мне? — Да. Ухмылка Драко немного смягчилась. — Всё в порядке, Гарри. Я никому не скажу, что ты не умеешь читать. — Прекрати кривляться, — сказал Гарри. — Пей, лучше, своё зелье. Драко сделал ещё один большой глоток. — Тут ещё так много осталось. — Ты всё ещё в порядке? — Мерлин, — сказал Драко. — Перестань кудахтать. Ты ещё хуже, чем мама. — Драко, — сказал Гарри, потому что в какой-то момент Драко вспомнит о Нарциссе, но Драко снова опрокинул бутылку и допил остаток. — Ну, — сказал Драко, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Это было… Затем бутылка выпала у него из рук, и Драко рухнул обратно на кровать. — Драко! — воскликнул Гарри, и его голос прозвенел в унисон с разбившейся бутылкой. Гарри было всё равно, потому что Драко неподвижно лежал на верхней койке, и Гарри не знал, подействовало ли зелье или что-то пошло не так. Зелье приготовил Драко; Гарри не знал, что в нём было. Гарри доверял Драко, но что, если не стоило? Что, если Драко положил туда что-то, чтобы навредить себе, чтобы он мог вылечить Гарри; что было бы очень похоже на Драко. Драко уже делал это раньше — он сделал это, когда обратил себя ребёнком. Гарри посмотрел на распростёртое тело, нащупал пульс, приложил руку к его носу и рту, чтобы проверить, дышит ли он ещё. Пульс был ровным, и Гарри чувствовал мягкое дыхание Драко. Сделав глубокий вдох, Гарри попытался успокоиться. Блять. Надо было кому-нибудь позвонить. Он не должен был пытаться сделать это сам, но Драко не хотел, чтобы кто-то видел его таким, а Гермиона и Рон всё ещё были под влиянием чего-то, и Гарри не знал, кто ещё был вовлечён в это дело. Оставалось только ждать и надеяться, что зелье подействует.
Примечания:
*В оригинале речь ведётся об английском устойчивом выражении 'cast aspersions', которое имеет значение "клеветать" или "бросать тень". Драко, в силу своего возраста, допускает ошибку и говорит 'cast sturgeons', что значит "бросать осетров". По произношению 'aspersions' и 'sturgeons' очень похожи.
