Время оставить детские забавы

Июнь 2012 Гарри Поттер: 31 год Драко Малфой: 12 лет       Три часа спустя Гарри убрал стекло и трансфигурировал одежду, которую Драко должен был надеть, когда проснётся. В инструкции Драко было сказано, что Гарри должен держаться от него в радиусе десяти метров. Этот факт вселил в Гарри достаточно беспокойства, чтобы он предпочёл горячему душу Скорджифай, а затем трансформировал свою пижаму обратно в мантию Аврора. Мантия к этому моменту подверглась уже такому количеству заклинаний, что скоро ему понадобится новая, но Гарри было наплевать. Он беспокоился о Драко, который неподвижно лежал на втором ярусе кровати.       Однако его лицо изменилось. Оно не изменялось достаточно быстро или значительно, чтобы Гарри мог видеть, как активно двигается кожа на лице, но оно стало немного длиннее. Часть детской припухлости испарилась.       Гарри трансфигурировал двухъярусную кровать к своему изначальному виду, главным образом для того, чтобы было легче видеть Драко. Он также увеличил пижаму Драко, потому что Драко должен был подрасти к двенадцати годам после первого приёма лекарства, а двенадцать было больше, чем одиннадцать. Гарри не знал, насколько больше, потому что в двенадцать он был меньше Драко, так что заколдовал пижаму наугад. Драко, казалось, врос в пижаму, не умерев и не получив серьёзных телесных повреждений, так что всё было в порядке. Это было здорово. Гарри заставил себя глубоко вздохнуть несколько раз.       В комнате раздался вздох, и Гарри спрыгнул с табурета, который принёс из лаборатории в спальню Драко. Драко сидел прямо в постели, как будто вовсе и не падал без чувств. Его лицо определённо выглядело старше.       — Драко, — выдохнул Гарри.       — Поттер, — выплюнул Драко таким знакомым тоном, что Гарри вздрогнул.       Если бы Гарри не сходил с ума от беспокойства, он мог бы подумать о том, как сильно Драко будет ненавидеть Гарри после первого курса, и решить, как он справится с этим. Гарри не забыл об этом, но он не позволял себе думать об этом больше, чем нужно. Может быть, часть его даже надеялась, что этого не случится, но прошлого не воротишь. Всё так и должно быть, если он хочет вернуть своего Драко.       — Да, — ответил Гарри.       Губы Драко скривились. Он боролся с постельным бельем, затем, наконец, выпутал ноги из простыней.       — Мне нужна одежда.       — Я подготовил её для тебя, — указал он на аккуратную стопку одежды. — Вот.       Встав с кровати, Драко подошёл к одежде и взял рубашку двумя пальцами, как будто она была покрыта слизью.       — Отвратительно. Лучшего от тебя и не ожидал. Ну, так ты будешь смотреть, как я переодеваюсь, или как?       Гарри закрыл глаза и достал волшебную палочку.       — Экспекто Патронум, — произнёс он, думая о том времени, когда он нравился Драко. Серебристая лиса появилась, и Гарри оставил её в комнате с Драко, боясь оставить его одного в таком состоянии.       — Я не хочу, чтобы твоя уродливая лиса шпионила за мной, старый извращенец! — крикнул Драко, когда Гарри вышел за порог.       Гарри прождал в лаборатории около спальни пять минут, потом ещё десять.       — Драко? — крикнул он, постучав в дверь.       — Я ещё не закончил! — раздался внутри сдавленный голос.       Гарри подождал ещё пять минут.       — Драко…       — Оставь меня в покое!       — Я сейчас войду, — сказал Гарри, открывая дверь.       Драко сидел на полу у кровати, подтянув колени и уткнувшись в них лицом. Он переоделся, и серебристая лиса сидела рядом с ним, тоскливо глядя на трясущиеся плечи Драко.       — О, — сказал Гарри.       Теперь он знал, что должен был сделать, когда нашёл Драко таким после смерти его матери. Он должен был прикоснуться к нему. Он должен был обнять его и держать крепко. Ему следовало бы называть его «дорогой», потому что он был ему дорог.       Гарри знал, что Драко не обрадуется этому сейчас. Гарри знал это, но желание прикоснуться было таким сильным, как никогда раньше. Он не знал, было ли это из-за того, что Драко сделал, когда Гарри был маленьким. Какова бы ни была причина, Гарри чувствовал, как будто что-то открылось внутри него, как будто он мог наконец получить доступ к той части себя, которая была закрыта так долго прежде.       Гарри применил это новое знание, осторожно присев на пол рядом с Драко.       — Драко, — сказал он, для пробы положив руку ему на плечо.       — Ты должен был стать моим другом, — всхлипнул Драко. Он не стал отмахиваться от Гарри. Если уж на то пошло, он слегка наклонился к нему.       Гарри осторожно обнял Драко за плечи, и тот просто растаял, прижался к нему, уткнувшись лицом в грудь Гарри.       — О, — повторил Гарри, чувствуя себя ошеломлённым. Он попытался прижать Драко к себе.       — Почему я тебе не понравился? Ты сказал, что я тебе понравлюсь. Ты сказал, что ты…       — Чшш, — сказал Гарри, потому что Драко так говорил ему маленькому. — Ты мне нравишься. Правда.       — Неправда, — возразил Драко. — Тебе нравится Уизли и эта… эта…       — Пожалуйста, не говори этого, — попросил Гарри, крепко обнимая Драко.       — Не говорить что? — взвыл Драко. — Какое это имеет значение? Мне всё равно, что ты хочешь от меня услышать! Я тебе не нравлюсь!       — Нравишься, — повторил Гарри, гладя его по волосам. — Просто не… сразу.       — Когда же? － Отстранившись, Драко шмыгнул носом. — В следующем году?       Гарри заколебался.       — Пожалуй, немного позже.       — Блять. — Драко отвернулся, но его взгляд метнулся к Гарри. — Мне двенадцать, и я могу сказать «блять». А ещё я обычно не плачу. Я совсем не такой, каким был в одиннадцать. Забудь всё, что я тебе говорил. Ты мне всё равно не нравишься.       — А мне ты нравишься несмотря на всё это.       — А как же Уизли? — кисло спросил Драко.       — Он мне тоже нравится. Не… — Гарри сглотнул. — Не так, как ты мне нравишься.       — Но почему… почему ты вообще его выбрал? Он не крутой. У него веснушки. Он совсем не хорош собой.       — Драко, — сказал Гарри. — Я его не выбирал. Рон был добр ко мне. Его мама была добра ко мне.       — Его мама, — в ужасе произнёс Драко.       — У меня никогда раньше не было мамы. — По какой-то причине Гарри захотелось всё объяснить, не для того, чтобы оправдать свои действия, а чтобы Драко понял. Он хотел, чтобы Драко понял, что поведение Гарри по отношению к нему не имело ничего общего с тем, что Драко любил мальчиков, ленты или книги — это было связано с тем, как Драко вёл себя. — У меня никогда не было никого, кто был бы добр ко мне, — продолжал Гарри. — Никогда. Рон был добрым. Ты был… Драко, ты был жесток с ним.       — Он смеялся надо мной.       — Нет, не смеялся.       — Да, смеялся! В поезде! Он смеялся над моим именем!       «Ты должен признать, что это смешное имя», — хотел сказать Гарри, но сдержался.       — Ты пытался сделать так, чтобы Хагрида арестовали.       — Его действия были противозаконны. Почему за это чуть не арестовали моего отца, а не твоего тупого лесничего? Он всё равно болван!       — Драко. — Гарри встал. — Пожалуйста, не обзывай его.       Драко тоже вскочил на ноги.       — А почему бы и нет?       — Ты пытался сделать так, чтобы меня наказали! — выпалил Гарри.       — Меня тоже наказали!       — Боже.       Сняв очки, Гарри потёр глаза. Потом потёр лицо. Вся его челюсть зудела. Следует сбрить эту бороду. Блять. Ему не хотелось ступать на этот путь. Он не хотел спорить с Драко обо всём, что случилось в Хогвартсе. Это заставит их снова возненавидеть друг друга. Это уничтожит весь тот путь, что они прошли; это было несправедливо. Боже. Это было нечестно.       — Но я всё ещё нравлюсь тебе, — сказал Драко через некоторое время. — Я всё ещё нравлюсь тебе, даже несмотря на то, что тебя из-за меня наказали.       — Да. — Гарри снова надел очки. — Ты мне всё ещё нравишься.       — Больше чем Уизли.       — Я не говорил… — его голос прозвучал слишком громко, и Гарри оборвал себя. — Я не говорил, что ты мне нравишься больше, просто по-другому.       — Я, наверное, умнее.       — Возможно, — сказал Гарри, снова поворачиваясь к Драко лицом. — Но он сильнее и храбрее тебя и никогда ни над кем не издевался, так что это три очка против твоего.       Лицо Драко вытянулось, и Гарри тут же пожалел о своих словах.       — Драко, прости меня. Ты хороший человек. Ты… если бы ты только знал, что сделал для меня… Я просто… Это очень тяжело, когда ты жестоко обращаешься с людьми, которые мне небезразличны.       — Уизли был жесток к людям, которые мне небезразличны. Он издевался над Крэббом и Гойлом.       — Это не было издевательством, потому что они были физически… хотя знаешь, что, это не имеет значения. Рон дал отпор, потому что Крэбб и Гойл ужасно поступили с нами, точно так же, как ты ужасно поступал со мной не один раз.       — Но я всё ещё нравлюсь тебе, — сказал Драко.       — Да, — сказал Гарри, глубоко вздохнув.       — Но почему?       — Потому что когда ты вырастешь…       — Когда вырасту. — Голос Драко был странно ровным. — А как насчёт сейчас?       Гарри беспомощно посмотрел на него.       — Ты ещё ребёнок.       — Одиннадцатилетнему тебе я не нравлюсь.       Гарри не знал, что сказать.       — Всё в порядке, — сказал Драко, вздёрнув подбородок. — Ты мне тоже не нравишься. Ты совсем не такой, как я ожидал, хотя… жаль, что я не знал, что ты не умеешь читать. Я мог бы использовать это против тебя.       — Ты это не всерьёз.       Подбородок Драко выпятился ещё больше.       — Всерьёз.       Гарри отвернулся. Он не мог позволить себе быть втянутым в это; ему нужно было подумать. Драко был ребёнком, и зелье должно было снова состарить его через несколько часов. Гарри должен был убедиться, что он в безопасности. Что бы там ни говорил Драко, это не имело значения. Он был всё тем же человеком. Тем же самым. Гарри вздохнул и снова повернулся к Драко.       — Есть хочешь?       — Нет, если мне придётся смотреть на тебя.       — Драко. Мне тридцать один. Не веди себя так, будто я один и тот же человек.       — Хочу и буду.       Гарри уставился на неприятное выражение лица Драко.       — Пойдём в «Дырявый котёл», — неожиданно для себя предложил Гарри. — Выходить всё равно опасно, но мы сменим внешность.       Кривая усмешка исчезла.       — Прошу прощения?       — Тебе всё еще хочется рыбу с жареной картошкой? Оказывается, все любят рыбу с жареной картошкой. Пойдем в «Дырявый котёл», и ты сможешь съесть её, как положено, а я принесу тебе сливочное пиво.       Драко снова поморщился.       — Не притворяйся, что тебе не нравится сливочное пиво, — сказал Гарри. — Я видел, как ты пил его в «Трёх метлах».       — Я ходил в «Три Метлы»? — Драко оживился. — А когда можно будет пойти в Хогсмид?       — На третьем курсе.       — И тогда мы станем друзьями?       — Ещё нет.       Драко выглядел недовольным.       — Сейчас же утро. Ещё слишком рано для рыбы с жареной картошкой.       — «Дырявый котёл» подаёт в любое время, — сказал Гарри. — Пойдём. Будет весело.       — Это потому, что «Дырявый котёл» — заведение второго сорта. Отец так говорит.       — Точно, — выдохнул Гарри. — Так что пошли туда, съедим по порции и ты сможешь думать о том, насколько ты лучше всех магглов сколько угодно. Ты даже можешь сказать мне, насколько ты лучше всех магглов. Только никому не говори, особенно магглам.       — Ты издеваешься надо мной.       — Немного.       — Но… — Драко закусил губу. — Ты должен быть моим другом.       — Точно, — снова сказал Гарри. — Но иногда друзья подкалывают друг друга. Ты постоянно это делаешь.       — Правда? — Драко удивлённо выпучил глаза. — Но чем это отличается от…       — Это иначе, — отрезал Гарри. — Всё по-другому, когда я знаю, что ты дразнишь меня, когда знаю, что ты никогда не скажешь того, что действительно может причинить мне боль.       — Например?       Гарри чувствовал, что не должен ничего объяснять, но теперь он лучше понимал, почему всё же это сделал.       — Если я скажу тебе, — сказал он, — ты просто используешь это против меня?       Драко открыл рот, потом закрыл его и покачал головой.       — Я… я не буду. Если хочешь, я дам тебе Непреложный обет.       — Не разбрасывай такие слова направо и налево. Просто… постарайся сделать всё, что в твоих силах. — Гарри на мгновение опустил глаза, пытаясь понять, почему, когда они были детьми, Драко казался таким ужасным. Заметив шрам на своей руке, Гарри провёл по нему большим пальцем. Я не должен лгать. Глубоко вздохнув, Гарри поднял голову. — Мне больно, когда ты говоришь гадости о Роне, Гермионе и Хагриде. Мне больно, когда ты плохо отзываешься о моих родителях.       — О. Я понимаю. — голос Драко звучал встревоженно. — Это ли… что имела в виду мама? О том, что люди не полюбят меня, если я забуду о decorum, буду бестактным.       Гарри подумал, что понятие Нарциссы о такте было перевёрнуто с ног на голову. Быть добрым — не значит скрывать, кто ты есть, это значит быть добрым, но Гарри не знал, как объяснить, что он считает ужасным то, что Нарцисса и Люциус поощряли Драко прятаться за маской. Хуже всего было то, что Нарцисса и Люциус хотели защитить Драко, и это было понятно. Они даже пытались научить Драко лучше ладить с людьми, и в некоторых отношениях это шло рука об руку с тем, как быть хорошим человеком, но это было не одно и то же. Гарри не знал, как выразить всё это словами, поэтому он сказал:       — Я бы сказал, что ты вёл себя бестактно. Ага.       — О. — Драко нахмурился, но взгляд его был устремлён в пол, и выглядел он довольно задумчивым.       — Итак, — сказал Гарри. — Ты пойдёшь со мной в «Дырявый котёл»?       — А как мы сменим внешность? — с подозрением спросил Драко.       — Как Аврор, я иногда должен быть уверен, что люди не узнают меня, — сказал Гарри. — Так вот, я знаю кучу всяких чар. Вроде того как сделать себя ниже или выше, изменить цвет волос, длину носа и тому подобное.       — А можно мне чёрные волосы? И я хочу быть выше. И я хочу иметь бороду. И зелёные глаза.       — Значит, как супермодель.       — Прошу прощения? — недоумевающе спросил Драко.       — Конечно, — согласился Гарри. — Борода может вызвать некоторые трудности, но я со всем этим справлюсь. Так ты пойдёшь со мной?       — Не возражаю, — просто ответил Драко. — А можно мне ещё шрам?

***

      Они пошли в «Дырявый котёл». Как Драко и хотел, он получил чёрные волосы, зелёные глаза и тридцать дополнительных сантиметров к росту, а вот с бородой и шрамом не вышло. Просто чтобы «развлечься», как сказал взрослый Драко, Гарри наколдовал себе светлые волосы и серые глаза, исправил зрение, чтобы не надевать очки, и спрятал бороду и шрам. В баре Драко высмеял освещение, пол, мебель и Люсиль, официантку. Он также раздражённо сказал что-то насчёт чтения меню, но как только им принесли сливочное пиво, он сказал:       — Ты тоже любишь сливочное пиво?       — Я обожаю сливочное пиво. Это лучшая часть жизни волшебника.       Драко сделал большой глоток, пена прилипла к его верхней губе.       — Мне жаль, что я навлек на тебя наказание, — сказал он, причмокивая губами.       — Извинения приняты, — сказал Гарри, отпивая из своей кружки.       — Что это была за штука? — продолжал Драко. — Когда мы отбывали наказание. В лесу.       — Профессор Квиррелл, — ответил Гарри.       — О. － Драко сделал ещё глоток и поставил кружку на стол. — Ты, конечно, знаешь Забини.       — Мы встречались, — сказал Гарри, не понимая, к чему он клонит.       — Разве он не самый красивый парень в Хогвартсе?       Боже. Какая-то часть Гарри хотела рассмеяться.       — Он в Слизерине, — продолжал Драко. — Кроме того, он любит читать. Держу пари, что именно с ним мы лучшие друзья, раз уж ты оказался придурком. — Драко быстро глянул на него. — Не обижайся.       — Ничего, — ответил Гарри, делая глоток сливочного пива, потому что в противном случае он рассмеялся бы. Быть с Драко в этом возрасте было всё равно что оседлать торнадо. Кроме того, он был просто стопроцентным геем. Гарри не понимал, почему он никогда этого не замечал.       — Его мама — модель, — продолжал Драко и в течение следующих пятнадцати минут продолжал красноречиво рассуждать о достоинствах Блейза Забини.       — Я всегда считал Оливера Вуда самым красивым парнем в Хогвартсе, — неожиданно сказал Гарри.       — Оливера Вуда? — Драко выглядел шокированным. — Он учится на пятом курсе.       Гарри поднял брови.       — Ты считаешь, что те, кто постарше не могут быть красивыми?       Щёки Драко стали пунцовыми.       — Ну, очевидно… — взглянув на Гарри, Драко осёкся и ещё больше покраснел. － Я просто хотел сказать… Я говорил об однокурсниках.       — Тогда Майкл Корнер, — сказал Гарри.       — Пфф, — фыркнул Драко и мечтательно добавил — Забини собирается сделать пирсинг.       — Он сделал.       — Прошу прощения? － Драко подпрыгнул на стуле и уставился на Гарри горящими глазами. — Где?       — Бровь.       Драко издал восхищённый вздох.       — Держу пари, выглядит потрясающе.       Почему Нарцисса делала упор на сдержанность в воспитании сына, становилось очень ясно, и всё же, если бы Гарри хоть раз услышал, как Драко говорит так в школе, некоторые вещи также могли бы стать очень ясными. Гарри хотел бы расстроиться из-за этого. По правде сказать, он был опечален этим, только он был очень рад тому факту, что Драко решил, что ему не нужно быть сдержанным с Гарри, даже после катастрофы, какой стал первый курс.       — Да, — только и сказал Гарри.       Драко снова подскочил — ему явно пришла какая-то мысль.       — А у меня будет пирсинг?       — Нет… по крайней мере я не в курсе.       Гарри не заметил ни одного прокола, когда стал Драко под Оборотным зельем, но ему было одиннадцать, и он, вероятно, многого не замечал. Он опредёленно не заглядывал под одежду, так что Гарри понятия не имел, как выглядит тело Драко, кроме того, что он помнил, когда они оба были в правильном возрасте.       — Конечно, нет. － Драко снова обмяк. — Я бы не стал, ты же знаешь. Это было бы слишком неосторожно. Но я… ладно, не обращай внимания.       — Я думаю, что с пирсингом ты будешь выглядеть просто потрясающе, — сказал Гарри.       — Правда? － Драко выглядел довольным, но потом сказал — Ну, конечно. На мне все хорошо смотрится.       — Да, — согласился Гарри. — А вот и наша еда.       Люсиль поставила на стол рыбу с жареной картошкой, и глаза Драко округлились.       — Ух ты, — выдохнул он. — Я буквально вижу жир.       — Это точно, — Гарри усмехнулся. — Налетай. ***       После «Дырявого котла» Гарри и Драко вернулись в «Ателье зелий и настоек», где Гарри снял с них маскировку. Скоро наступит следующий год.       — Мне сменить эту одежду? — спросил Драко, дёргая себя за брюки.       — Я могу увеличить их, — предложил Гарри. — Или мы можем найти другие, раз уж ты считаешь их отвратительными.       — На самом деле я не думаю, что они отвратительны, — признался Драко, скорчив гримасу. — Просто я был…       — Расстроен.       Драко шумно вздохнул.       — Я был зол на тебя. Но даже если я считаю одиннадцатилетнего тебя тем ещё болваном, то взрослый ты вполне себе ничего.       — Вот видишь, такие подколки — это нормально, — отметил Гарри. — Одиннадцатилетний я, наверное, действительно был немного болваном.       — Хотелось бы… — Драко закусил губу.       — Хотелось бы чего? — спросил Гарри, надеясь, что Драко скажет что-нибудь о том, чтобы не быть жестоким или не быть фанатиком.       Драко ещё раз глубоко вздохнул.       — Жаль, что ты не пожал мне руку в поезде. Я бы… Тогда всё было бы по-другому.       — Я в этом не сомневаюсь.       «Хотелось бы, чтобы ты не вёл себя с Роном как осёл», — хотел добавить Гарри, но вместо этого сказал:       — Мне бы тоже этого хотелось. — Я думаю… Я думаю, мы могли бы многому научить друг друга.       Драко поднял бровь.       — Например, как читать?       — А вот такого рода подколки…       Гарри так и не закончил фразу, потому что Драко рухнул на пол.

***

Июнь 2012 Гарри Поттер: 31 год Драко Малфой: 13 лет       Прошло ещё три часа, в течение которых Гарри перенёс Драко обратно на кровать, увеличил его одежду и постарался не волноваться.       Второй курс. Гарри вспомнил, как сражался с василиском, варил Оборотное зелье, посещал вечеринку призраков. Он вспомнил, как встретил Добби, как Дамблдор вынужден был покинуть школу на время, Колина Криви, превратившегося в камень. Гарри попытался вспомнить Драко. Он вспомнил матч по квиддичу, как они пытались выяснить, является ли Малфой наследником Слизерина. Как Драко назвал Гермиону грязнокровкой.       Блять.       Драко был ещё ребёнком.       Ребёнком, и Гарри простил его давным давно. Он не забыл. Гарри никогда не забудет; это не должно быть забыто ни Гарри, ни Драко, но Драко изменился. Он так сильно изменился, превратившись в человека, который говорил Гарри, что это аморально — использовать оборотное зелье и стать кем-то без разрешения, человека, который говорил, что Рон хороший человек, человека, который сделал всё возможное, чтобы ребёнок-Гарри чувствовал себя любимым и в безопасности.       Сев, Драко ахнул.       Гарри собрался с духом.       — Поттер, — выплюнул Драко.       — Драко, — сказал Гарри очень осторожно.       — Тьфу. — Драко плюхнулся обратно на кровать. — А ты можешь просто… уйти? — Он закрыл лицо руками.       — Мне нужно убедиться, что с тобой всё в порядке, — сказал Гарри, придвигаясь ближе.       — Не могу поверить, что проиграл тот матч по квиддичу. Погоди. — Драко снова вскочил, в замешательстве оглядывая комнату. — Так кто был наследником Слизерина?       — Э-э… — протянул Гарри.       — А что случилось с… со всеми детьми, превратившимися в камень? Почему… — Драко перевёл пылающий взгляд на Гарри. — Почему Гриффиндор выиграл Кубок школы?       — В общем, там был василиск, — начал Гарри.       — Вам опять прибавили миллион очков в последнюю минуту? — продолжал возмущённую тираду Драко, вставая с кровати. — И… — он замолчал. — Чёрт, ты украл Добби?       — Хм, — произнёс Гарри, делая шаг назад. — Твой отец освободил его.       — Он бы никогда… Что, чёрт возьми, с тобой не так? Ты существуешь на этом свете, чтобы превратить мою жизнь в ад?       Гарри не должен этого говорить. Ему действительно не стоит. Ему же не двенадцать.       — Знаешь, ты сам виноват, что вы проиграли тот квиддичный матч. — Судя по всему, Гарри было двенадцать.       — Пошёл ты, — сказал Драко, бросаясь обратно на кровать. Честно говоря, он даже не казался расстроенным, просто уставшим.       Гарри снова придвинулся ближе.       — С тобой всё в порядке? Что-нибудь болит?       — Я сказал, пошёл ты, — сказал Драко, прикрывая глаза рукой. — И вот надо тебе быть таким… — Драко фыркнул, показывая всё своё недовольство таким порядком вещей. Теперь его лицо совсем не походило на того круглощёкого ребёнка, которого встретил Гарри в поезде. Теперь Гарри мог видеть высокие скулы, острый маленький подбородок. Его нос стал шире, стал более чётко очерчен. Его кожа больше не была того чистого бледного цвета, вместо этого она стала немного пятнистой. Внезапно Драко убрал руку с глаз и опёрся локтями о кровать, привставая. — Ты и твои маленькие друзья связали Крэбба и Гойла и оставили их голыми в шкафу?       — Э-э-э, — протянул Гарри.       — Ты точно существуешь, чтобы превратить мою жизнь в ад. В чём вообще был смысл?       — Мы пытались выяснить, являешься ли ты наследником Слизерина.       — Был ли я… — Драко еще больше приподнялся на локтях. — Ты думал, это я? — спросил он довольным тоном.       — Ну, я имею в виду. — Гарри заколебался. — Это значит, что я думал, что ты пытаешься убить других детей, так что, возможно, тут нечем гордиться.       — Убивать детей, — Драко издал звук отвращения и снова плюхнулся на кровать. Полежав с минуту, он сказал — Вот тебя убить я бы не отказался. — После этих слов он закрыл лицо подушкой.       — Драко, — сказал Гарри, когда это продолжалось по меньшей мере три минуты.       Драко ничего не ответил.       — Драко, — сказал Гарри, пододвигаясь ближе. Может быть, он не обратил внимания, может быть, что-то действительно было не так.       Драко убрал подушку с лица.       — Ты хочешь сказать, что мы всё равно станем друзьями?       — Да.       — Но когда? Я попал в команду, а Пьюси ведёт себя так, будто я ничего не стою, — он снова в негодовании фыркнул и снова накрыл лицо подушкой.       Гарри едва помнил Эдриана Пьюси, охотника в квиддичной команде Слизерина. Он был на два года старше их и довольно симпатичный, теперь, когда Гарри задумался об этом. Он был высоким. Черноволосым.       — А что случилось с Блейзом Забини? — спросил Гарри.       — Забини слишком занят своей подружкой, — ответил Драко, в то время как Гарри изо всех сил пытался вспомнить, была ли у кого-нибудь девушка на втором курсе. Если у кого и была, то, без сомнения, у Забини.       — Почему я вообще говорю с тобой о Забини? — подушка заглушала его слова. — Я не хочу ни о чём с тобой разговаривать. — Драко убрал подушку с лица. — Василиск, говоришь?       — Да.       — В школе?       — Да.       — Мерлинова борода! Дамблдор заслуживает того, чтобы его уволили.       — Но ведь в школу поместил змею Салазар.       — Салазар Слизерин?       «И дневник, который твой отец дал Джинни», — хотел добавить Гарри, но промолчал.       — Откуда ты вообще знаешь про василиска? — спросил Драко, снова приподнимаясь.       — Э-э… — протянул Гарри. — Ну, я, вроде как, убил его.       У Драко буквально отвисла челюсть.       — Что?       — В шляпе был меч, — начал Гарри.       — Тьфу, — сплюнул Драко, откидываясь назад и снова кладя подушку на лицо. — Почему ты такой? Почему ты болтаешься с этой грязнокровкой?       — Не называй её так, — сказал Гарри, стараясь говорить спокойно.       — Но почему? — Драко стянул подушку с лица. — Она что, твоя подружка?       — Нет. Она вышла замуж за Рона.       Драко издал такой звук, как будто его сейчас стошнит.       — Фу, — скривился он, — они поженились? Но как будут выглядеть волосы у их детей?       — У Розы рыжие волосы, — сказал Гарри. — Они очень пышные.       — Держу пари. — Драко обнял подушку.       — Это самые красивые волосы, которые ты когда-либо видел.       — Они рыжие.       — Сходим на Косую Аллею, — объявил Гарри.       — Прошу прощения? — Драко снова сел.       — Было весело, — пояснил Гарри, — когда мы ходили в «Дырявый котёл». Мы должны заняться чем-нибудь ещё весёлым.       — Всё лучше, чем слушать про детей Уизли и Грейнджер, — сказал Драко, отбрасывая подушку в сторону — Нам снова придётся замаскироваться? Я хочу выглядеть как профессор Локхарт.       — Он тебе понравился, да?       — О чём ты? Он был никчёмным.       Несмотря на свои слова, Драко покраснел.       — Но он был очень хорош собой, — сказал Гарри.       Драко покраснел ещё сильнее.       — Всё равно. ***       — Туда я не пойду, — объявил Драко.       Они немного походили по магазинам на Косой Аллее, Драко был похож на Гилдероя Локхарта, а Гарри снова стал похож на Драко, просто потому, что мог. Драко немного успокоился, сказав только «Ну почему ты такой» ещё три или четыре раза и только один раз сказав «Иди к чёрту». Хотя он часто замедлял шаг, делая вид, что гуляет один, и выглядел так, словно ему не хватало подушки, чтобы закрыть лицо. Гарри казалось, что он должен был знать, что тринадцатилетний Драко был настоящей королевой драмы, но почему-то он пропустил этот момент. Вряд ли кто-то ещё настолько заморачивается с запугиванием излюбленной жертвы методом, что переодевается в дементора.       Драко совсем перестал ныть, когда они добрались до «Флориш и Блотс», так что Гарри, похоже, всё ещё знал путь к сердцу Драко. Потом они поели ещё рыбы и жареной картошки в «Дырявом котле», а теперь остановились перед «Всевозможными волшебными вредилками».       — Ты не заставишь меня войти в магазин, которым управляет… — Драко замолчал, его внимание привлекло что-то в витрине.       Среди коробок с заклинаниями, зельями и бутафорскими конечностями Джордж выставил мантию — одну из новинок. Дождевые тучи окутывали плечи мантии, и потоки проливного дождя шли по всей её длине, делая серую мантию мерцающей. Время от времени облака немного расступались. Мантия становилась ещё ярче, а дождь почти прекращался. Только капли падали на серую материю — и тогда по всей её длине появлялась радуга, яркие цвета засияли всего на одно мгновение, прежде чем облака вернулись на своё место.       Драко замолчал как раз в тот момент, когда появилась радуга. Он глядел на неё с неприкрытой тоской. Затем, прежде чем облака вернулись, он отвернулся.       — Там всё отвратительно, — заявил он.       — Конечно, — согласился Гарри. — Но как насчёт этой мантии? Хочешь?       С испуганным видом Драко спросил:        — Какая ещё мантия?       — Та, что в витрине, — указал Гарри. — С дождём.       Драко изобразил дрожь омерзения.       — Я скорее умру, чем надену что-либо с движущимися картинками. Разве ты не знаешь, что это для детей и нищебродов?       — Ты имеешь в виду, — сказал Гарри, — потому что её цвет не из приглушенной палитры? Из-за радуги?       — Мама говорит, что магглы полностью испортили радугу, — сказал Драко, задирая нос. — Для всех.       — Как же они её испортили?       — Ну, лично я не в курсе, — ответил Драко, опустив нос. — Только мама говорит, что они испортили, и теперь нельзя её изображение помещать на предметы или носить так же, как мама говорит, что я больше не могу носить розовое, потому что магглы… ну, — Драко шмыгнул носом. — Я скорее умру, чем такое надену.       — Я думаю, ты будешь потрясающе смотреться в розовом, — сказал Гарри. — Думаю, что и в этой мантии ты будешь хорошо смотреться.       Драко выглядел ошеломленным буквально секунду и тут же скрыл это.       — Как ты можешь понять, что я буду хорошо смотреться в чём-либо? Ты же парень.       — Ещё как могу, — пожал плечами Гарри. — Все считали, что Локхарт выглядит потрясающе.       — Да? Ну, ладно, — Драко покачал головой. — Это совсем другое дело. Он во всех волшебных журналах.       — Держу пари, что ты тоже можешь быть в журналах, — сказал Гарри. — Я знаю, как ты выглядишь, будучи взрослым.       Щёки и шею Драко покрыл пятнистый румянец.       — Я иду туда, — выпалил он, врываясь во «Всевозможные Волшебные Вредилки».       Войдя вслед за ним внутрь, Гарри снял с витрины мантию и отнес её к кассе. Драко сказал, что не хочет, но Гарри все равно купил её. ***       Драко очень понравились «Волшебные Вредилки Уизли», как Гарри и предполагал. Многие из шуточных товаров были довольно подлыми по назначению, и сам Драко порой был довольно подлым, правда, иногда это было довольно забавно. Драко и Джордж, вероятно, никогда не встречались как взрослые, а теперь Драко хотел скупить все виды ужасных товаров, чтобы устраивать розыгрыши. Гарри купил ему всё, хотя у Драко на розыгрыши в этом возрасте времени не будет, а затем они вернулись в «Ателье зелий и настоек».       — Как ты себя чувствуешь? — спросил Гарри. — Хочешь немного перекусить перед тем как…       — Я чувствую, что это произойдет сейчас, — перебил Драко.       — Тебе больно? — Гарри почувствовал, что начинает паниковать: голос Драко звучал так…       — Дерьмо, — пробормотал Драко, роняя пакеты из магазина приколов и падая на пол.

***

Июнь 2012 Гарри Поттер: 31 год Драко Малфой: 14 лет       Драко шумно вдохнул, а затем выдохнул. И продолжил с шумом глотать воздух.       Гарри бросился к кровати, на которую уложил Драко после того, как тот упал. Сейчас всё было не так, как в прошлый раз: Драко схватил себя за руку, из которой лилась кровь.       — Драко! — воскликнул Гарри. — Акцио, настойка бадьяна!       Настойка стремительно вылетела из лаборатории, но к тому времени, как она оказалась у Гарри в руках, кровотечение уже прекратилось. Раны почти мгновенно затянулись, и Драко упал на кровать, не двигаясь.       — Акцио тряпка, — поманил Гарри, отставив настойку бадьяна в сторону. Произнеся быстрое смачивающее заклинание, Гарри начал очищать кровь, которая успела вытечь из раны, не сводя глаз с руки Драко. На ране образовалась коричневые корки, затем рассосались, потом порезы побледнели, сравнявшись по цвету с кожей Драко. Теперь это были тонкие шрамы.       Клювокрыл. Гарри и понятия не имел, что царапины были настолько серьёзны, что оставили шрамы.       Третий курс. Дементоры, Люпин, Сириус, Визжащая хижина. Гарри почти не помнил Драко, но он был там. Он снова пытался сделать так, чтобы Хагрида уволили. Драко, Крэбб, Гойл и Флинт оделись как дементоры. Драко видел Гарри снаружи Визжащей хижины и доложил о нём Снейпу.       — Мы никогда не станем друзьями. Ведь так?       Гарри резко вскинул голову. Гарри так и сидел бы на кровати в ожидании, когда же Драко проснётся, но он не встал резко, ахнув, как в первые два раза. Он открыл глаза, но никак не подал виду, лежал тихо и смотрел на Гарри будто бы сверху вниз. Он стал длиннее, его нос.       — Станем. — Гарри сглотнул. — Это… это займёт много времени.       Драко сел.       — Тебе нужна эта грязнокровка.       Гарри встал и отошёл в сторону.       — Я же просил тебя не называть её так.       — Нужна-нужна, — продолжал Драко, тоже вставая с кровати. — Но она выйдет замуж за этого сопливого идиота-Уизли.       — Драко.       Гарри закрыл глаза.       — Ты бросался в меня грязью.       — Ты смеялся над Роном! Опять!       — Он заслуживает того, чтобы над ним смеялись.       Блять. Гарри не знал, сможет ли он продолжать в том же духе. Может быть, ему следовало позвать Андромеду, но… Гарри вспомнил, как Драко вёл себя с ним, когда сам Гарри был ребёнком. Боже, Драко был так красив, и он просто развалится на части, если Гарри откажется от него сейчас. Он сам себя накажет; Гарри знал, что Драко сделает это, а ведь он этого не заслужил. Он уже был наказан. Он заслужил, чтобы теперь у него была спокойная жизнь. Они оба заслужили.       Подавив эмоции, Гарри постарался говорить спокойно.       — Уже почти время ужина. Тебе надо что-нибудь съесть.       — Почему ты всё время пытаешься меня накормить? Я с тобой не дружу. Почему ты не можешь просто оставить меня в покое?       Лицо Драко исказилось в гримасу, которую Гарри хорошо помнил со школы. А вот не помнил он, чтобы ему тогда было так больно.       — Хорошо, — сказал Гарри, поворачиваясь и выходя из комнаты.       — Куда это ты собрался? — тут же потребовал Драко, следуя за ним.       Гарри удивлённо оглянулся через плечо, но Драко, казалось, не замечал, когда он противоречил самому себе, или его это не заботило. Объяснить, что он сейчас делает именно то, о чём Драко его сам попросил, сейчас вряд ли будет разумным решением. Впервые «Ателье зелий и настоек» и квартира Драко показались слишком маленькими. Гарри почувствовал, что ему не хватает воздуха. Ему хотелось выбраться на воздух, но он не мог оставить Драко одного. Наверху будет получше, по крайней мере, подальше от спальни, где Драко просыпался снова и снова, ненавидя его.       Когда Гарри стал подниматься наверх, Драко последовал за ним, и всю дорогу его голос звенел обвиняющими нотками.       — Куда это ты собрался? — снова спросил он. — Почему ты держишь меня здесь? Я уже подумываю о том, чтобы вернуться к матери и отцу; мне всё равно, даже если мне тридцать два. Что ты делаешь?       Гарри сел на диван и снова брал в руки книгу в кожаном переплёте. Он хотел снова произнести заклинание чтения и услышать голос взрослого Драко, завернуться в него и слушать его снова и снова на повторе.       — Почему ты всё время это читаешь? — ткнул пальцем в книгу Драко, топая к дивану. — Разве ты не понял всё с первого раза? Но ты не можешь, не так ли? Ты не умеешь читать.       Гарри открыл книгу, чтобы посмотреть на почерк Драко.       — Что ты делаешь? － Драко стоял прямо перед ним, уперев руки в бока, и смотрел на сидящего на диване Гарри. — Почему ты на это смотришь? Почему ты не обращаешь на меня внимания?       Гарри потрогал мелкие строчки пальцем, обвёл контуры аккуратных буковок.       — Прекрати это! — Оттолкнув руку Гарри, Драко схватил книгу с его колен, захлопнул её и швырнул в камин.       — Чёрт, — воскликнул Гарри, подавившись воздухом от неожиданности. Магия прошла сквозь него, заряжая его позвоночник, как будто была электрическим током. Она заполнила его нервные окончания, заставляя его чувствовать, как будто всё в нём потрескивало от опасной энергии, и блять. Блять. Чёрт, что, если он отпустит её на свободу? Ага, потерять самообладание из-за этого ребёнка, который ничего не понимал? Драко был таким маленьким, он не был тем человеком, которого Гарри знал, и Гарри отчаянно хотел защитить его, но что, если он не сможет? Что он не мог защитить его, обеспечить его безопасность и заставить чувствовать себя любимым, и причина, по которой он не мог этого сделать, заключалась в том, что Гарри сам был слишком ненормальным?       — Да что с тобой такое? — напирал Драко.       — Ничего, — Гарри почувствовал, что ему не хватает воздуха. — Всё в порядке. Драко.       Заставив себя сделать вдох, он туго закрутил магию внутри себя, снова и снова обматывая «электрический провод» так туго, что тот резал его изнутри, и то, что было под ним, оказалось полностью скрытым.       — Драко, — хрипло произнёс Гарри. — Посиди со мной.       — Я не хочу сидеть с тобой рядом, — Драко почти кричал. — Я тебе не нравлюсь! И ты мне тоже не нравишься. Я не понимаю, почему ты продолжаешь притворяться.       — Я не притворяюсь, — мотнул головой Гарри.       — Притворяешься. Ты дружишь с этим мелким Уизли, а не со мной. — Глаза Драко горели почти маниакальным огнём, и Гарри понял, что Драко, должно быть, тоже испытывает это чувство клаустрофобии. Гарри попытался представить себе, как это — прожить три года в течение одного дня, оказавшись в ловушке с кем-то, кто, как тебе кажется, ненавидит тебя. Неудивительно, что Драко так себя вёл; это было нездорово.       — И ты всё ещё дружишь с ним, — продолжал Драко, с отвращением вскидывая руки. — Ты говорил об их ребенке; я знаю, что вы часто видитесь — вы всё ещё друзья!       — Да, — ответил Гарри.       — Но почему!? — Драко топнул ногой. Он действительно, буквально, топнул ногой. — Что такого особенного в этом Уизли? Что у него есть такого, чего нет у меня?       — Доброта, — тупо сказал Гарри, хотя ему и не следовало этого делать.       — У него ничего нет. — Голос Драко звучал злобно, его черты всё ещё были искажены ненавистью. — У него нет ничего, кроме… кроме этой грязнокровки. Это то, чего ты действительно хочешь, не так ли? Её.       — Я люблю их обоих одинаково.       — Ты хочешь её трахнуть.       Гарри поднял глаза, с трудом веря, что столь вульгарные слова могут исходить из уст ребёнка, но Драко было четырнадцать. Он стал выше, его лицо вытянулось. Он был достаточно взрослым, чтобы сказать это, не вкладывая в слова особого смысла.       — Вот в чем всё дело, не так ли? — продолжал Драко, как будто одержимый какой-то невидимой силой. Его слова прозвучали так, словно их столкнули вниз по течению реки, и Драко не мог их остановить, они выплёскивались из него фраза за фразой. — Ты хочешь её трахнуть. Ты хочешь завести с ней детей. Ты хочешь жениться на ней и делать всё, что там дальше требуется, но знаешь что, Поттер, она неправильная. Она не чистокровная, она не родит тебе чистокровных детей. Ты не будешь выполнять свой долг, потому что она грязная вонючая…       — Я не хочу чистокровных детей, — вклинился в этот безумный монолог Гарри.       — Это твой долбаный долг, — прорычал Драко. — Ты обязан.       — Нет, — повторил Гарри. — Вообще-то нет.       — Вот что с тобой не так, — свирепо заключил Драко. Он наклонился вперёд. — Вот этого-то ты и не понимаешь; ты глупая маленькая сиротка; ты ничего не знаешь о своём долге. Ты думаешь, что можешь делать всё, что захочешь, и ты хочешь… — внезапно его голос дрогнул. — Ты хочешь… ты хочешь её.       — Нет, — повторил Гарри. — Я гей.       Драко замер, на мгновение выглядя абсолютно диким.       — Что?       — Я гей, — повторил Гарри. — Мне нравятся мужчины. Романтично. В сексуальном плане.       — Я знаю, что это значит!       Гарри, вероятно, не следовало добавлять эту последнюю часть, не с четырнадцатилетним ребенком, но какого чёрта. Драко уже перешёл черту фанатичных оскорблений, так что почему бы и нет.       — Ты не можешь. — Голос Драко совершенно изменился. В его голосе больше не было злости. Теперь в нём звучал ужас.       — Могу, — так же спокойно возразил Гарри и добавил: — И делаю.       — Но это же… — Драко сделал шаг назад, потом ещё один. Он прислонился спиной к одной из внешних стенок камина, потом посмотрел на неё так, словно она напала на него. — Это… это мерзость.       — Нет. Не мерзость.       — А вот и да! — Ужас Малфоя, казалось, медленно превращался в панику. — Именно что да! Это же болезнь! Ты… ты болен!       — Нет, — повторил Гарри. — Не болен.       — А вот и да! Я… ты можешь заразить меня. Мне нужно… Я хочу домой!       Блять.       — Я хочу немедленно вернуться домой! — кричал Драко.       — Ты не можешь.       — ДА ПОШЁЛ ТЫ! — Драко бросился к лестнице. — Иди к чёрту, мне плевать, что мне тридцать два! Я иду домой!       Гарри на секунду закрыл глаза, вспоминая, как Драко обращался с Гарри, когда ему было одиннадцать. Драко был таким нежным и добрым, а Гарри пытается сбросить пропаганду гомосексуальности на голову четырнадцатилетнего подростка. Возможно, ему следовало сначала всё обдумать.       Джинни как-то сказала ему, что никакой пропаганды не существует, когда они спорили об этом. Она сказала, что, по её мнению, он может быть бисексуалом, а он был на сто процентов уверен, что это не так. «Есть только ты и то, что ты чувствуешь. Ты должен следовать зову своего сердца, Гарри. Даже если он не ведёт ко мне».       «Мы говорим не о моём сердце, — огрызнулся на нее Гарри. — Мы говорим о моём члене.»       Чёрт, он был такой задницей.       «Так воспользуйся, наконец, или тем или другим!» — Крикнула Джинни в ответ.       Чёрт. Ему тогда было двадцать. Этому ребёнку было четырнадцать, и это было несправедливо.       То, во что Нарцисса и Люциус заставили его поверить, было гораздо менее справедливо.       Гарри спустился вниз.       Драко снимал предметы с каминной полки над одним из очагов и бросал на пол.       — Драко, — сказал Гарри, чувствуя усталое отупение.       — Не подходи ко мне, — бросил Драко. — Ты больной.       Бутылки и склянки с грохотом сыпались на пол. «Взрослый Драко не обрадуется» － отстранённо подумал Гарри, но при этом будет винить только себя. Он, вероятно, думал, что его младшее «я» должно быть наказано за свои слова, пропитанные ненавистью, а не прощено за его понятный, в общем-то, ужас. Гарри считал себя таким взрослым в четырнадцать лет. Теперь пришло осознание, каким юным он был на самом деле.       — Я не болен, — только и сказал Гарри.       — Ты — грёбаный извращенец, — сказал Драко, бросая ещё что-то на пол. — Я хочу домой.       Гарри наблюдал, как жидкости, порошки и кости начали собираться в кучу на полу.       Наконец, найдя то, что искал, Драко взял щепотку пороха и бросил в очаг. В тёмном камине вспыхнуло зелёное пламя, и Драко наклонил голову.       — Поместье Малфоев!       Зеленый огонь лизал его плечи.       Драко ещё глубже забрался в камин.       — Поместье Малфоев!       — Драко, — сказал Гарри.       Забравшись в камин полностью, Драко ещё громче закричал:        — Поместье Малфоев! Я сказал, поместье Малфоев!       Гарри смотрел на него, чувствуя себя так, словно их разделяла пропасть, а сам он был ледяной статуей на другой стороне. Он даже не мог пошевелиться, чтобы протянуть руку.       — Почему он не работает? Поместье Малфоев!       Выползая из очага, Драко схватил с каминной полки горшок с Летучим порохом. На этот зелёный огонь осветил всю лабораторию, пламя издало громкий треск, прежде чем радостно лизнуть стены каменного очага. Драко снова забрался в камин.       — Поместье Малфоев! Где мой дом? Поместье Малфоев! Имение Гойлов!       Дерьмо. Гарри не знал, что случилось с домом Гойла или Крэбба, но Драко уже выкрикивал другие имена.       — Хэрроу Холл! — кричал Драко. — Аббатство Тэнглвуд!       Свистнуло зелёное пламя. Драко исчез, и очаг погас.       Дерьмо.       Гарри понятия не имел, что такое Тэнглвудское аббатство, но исчезновение Драко подтолкнуло его к стремительным действиям. Схватив горсть Летучего пороха, он бросил его в камин.       — Тэнглвудское Аббатство, — чётко произнёс он, сунув голову внутрь, а потом ещё глубже влез в камин и вылез с другой стороны.       — Панси! — кричал Малфой, топая по хорошо обставленной гостиной. — Панси! Я хочу поговорить с Панси Паркинсон!       — Драко, — сказал Гарри, бросаясь за ним.       — Панси! — снова крикнул Драко, убегая. — Иди сюда, Паркинсон!       — Что это за крики? — спросила женщина, входя в гостиную.       Гарри подумал, что должен был бы узнать её, но единственное, в чём он был уверен, так это в том, что она никак не связана с Паркинсон. Отец Паркинсон сел в Азкабан; Гарри понятия не имел, что случилось с ней, её матерью и сестрами.       — Панси! — продолжал звать Драко.       — Прошу прощения, — извинился Гарри, идя за ним. — Дело Авроров!       — Гарри Поттер? — спросила женщина.       — Панси! — Драко всё ещё носился по гостиной, выкрикивая имя Паркинсон. — Где ты? Где твои родители? Где твои домовые эльфы?       — Послушайте, — сказал мужчина, выходя из столовой. Что здесь происходит?       — Акцио Драко, — сказал Гарри, и Драко пролетел над столом, прямо над головой мужчины.       — Не смей использовать на мне Акцио! — Драко замахал руками в воздухе. — Где Панси? Где мой дом? Я хочу домой!       Гарри схватил его, пытаясь сдержать брыкания Драко достаточно долго, чтобы трансгрессировать.       — Драко? — спросила женщина, сделав пару шагов к ним. Теперь Гарри узнал её — Флорина Фортескью, сестра Флориана Фортескью. Их империя мороженого сделала семью безмерно богатой; они, вероятно, купили особняк Паркинсонов после того, как те покинули его. — Как Пожиратель Смерти? — спросила Флорина.       — Какой ужас, — сказал мужчина — её муж, Гарри был почти уверен. — Его зовут точно так же.       Малфой перестал дёргаться, и Гарри смог ровно направить палочку на супругов Фортескью.       —Обливиэйт, — произнёс заклятие Гарри и трансгрессировал обратно в гостиную Драко.       — Я хочу домой, — повторил Драко.       — Я знаю. — Гарри попытался высвободиться, но Драко вцепился в него, как стальные клещи.       — Где мой дом? — ещё один повторный вопрос. — Я хочу домой.       Драко назвал его мерзостью. Он назвал Гарри больным и извращенцем. Драко было четырнадцать, и он цеплялся за мантию Гарри, мял кулаками мантию Аврора, и Гарри не знал, что делать. Драко сказал, что ненавидит его; он пытался убежать от него. Он не хотел, чтобы его трогали, но Гарри хотел утешить его. Даже после всех оскорбительных слов, после всего. Его рука осторожно коснулась волос Драко.       — Где мой дом? — напирал Драко.       Гарри задержал руку на коротких волосках на шее Драко.       — Где мой дом? — Когда Драко отстранился, его глаза были влажными. — Почему ты не хочешь мне сказать?       — Поместье Малфоев снесли, — тихо ответил Гарри.       — Потому что… — Драко сглотнул. — Из-за меня?       — Драко. Конечно, нет.       — Неужели мама и папа отреклись от меня?       — Нет, — сказал Гарри, в замешательстве. Отстранившись, он попытался заглянуть Драко в глаза, но тот опустил голову. Гарри попробовал погладить эти короткие волоски, совсем чуть-чуть, лёгкими касаниями. Волоски там всё еще напоминали мягкий пух. — Они никогда этого не сделают, — сказал Гарри, потому что Драко, казалось, нуждался в каком-то утешении. — Они любили… они любят тебя, Драко. Они так любят тебя, и никогда бы не отреклись.       — Но я… — Драко закусил губу. — Я не женился.       Гарри всё ещё пребывал в замешательстве.       — Ты думал, они отрекутся от тебя из-за этого?       — Ну, я… и ты… — Драко потёр лицо. — Я провожу с тобой время, так что разве я… мы не… ?       Осознание пронзило Гарри, как ударная волна. Он сделал осторожный шаг назад, потом ещё один.       — Нет. Мы не.       Драко вскинул голову.       — Нет?       Гарри молча покачал головой.       —Ты никогда… Я даже не говорил тебе, что я такой, — сказал он. — Мы никогда об этом не говорили.       — Но я бы… как же я мог не?.. — Драко выглядел несчастным.       — Просто об этом никогда не заходила речь в разговоре, — сказал Гарри.       — Но ты же говоришь… — Драко отступил на шаг, выглядя ещё более несчастным. — Ты хочешь сказать, что я болтаюсь с такими педиками, как ты, и даже не… я даже не…       Гарри сглотнул.       — Ну… я. — Он снова сглотнул. — Я не следил за тем, что ты делаешь в своё свободное время. Ты… осторожен.       — Я не осторожен. — Драко яростно всплеснул руками. — Мама была права, я никогда не стану осторожным! Паркинсон говорит, что я не смогу сохранить тайну, даже если мне кто-то заплатит! Забини говорит, что я скрытный, как ураган! Даже Крэбб говорит, что я должен быть более осмотрительным, а Крэбб даже не знает, что означает слово осмотрительный! Неужели я действительно болтаюсь в обществе педиков, несмотря на всё, что говорили мне мама и папа, и даже не целуюсь ни с кем из них?       Мир словно медленно переворачивался с ног на голову.       — Хм, — слабо хмыкнул Гарри. — Я не уверен.       — Почему ты не уверен? Я думал, мы… Ты сказал, что ты мой друг.       — Я сказал друг, — голос Гарри звучал сдавленно, — а не парень.       — Но почему нет? Ты хорошо выглядишь; ты уже говорил, что я тоже; я таскаюсь с педиками, не так ли; я чёртов консультант по зельям; я всё испортил, не сделал ничего, что отец говорил мне сделать, так почему бы мне просто не испортить всё остальное? Почему я не могу трахаться, с кем захочу? Почему я не трахаюсь с тобой?       — Хм, — хмыкнул Гарри ещё тише.       — Может, я это делаю, чтобы стать Министром Магии? Неужели я действительно думаю, что это случится, если я буду с таким любителем мальчиков, как ты?       — Я не любитель мальчиков, — сказал Гарри. — Просто обычный гей.       — Какое это имеет значение? — Драко махнул рукой в его сторону. — Мой дом снесли.       — Но не потому, что ты гей, — заметил Гарри.       — Вот. — Повернувшись к нему, Драко усмехнулся. — Значит, я один из вас. Я сказал тебе, не так ли? И ты поверил в это. Думаешь, я такой же любитель мальчиков?       — Не говори «любитель мальчиков».       — Я могу говорить всё, что захочу, это не имеет значения! Всё разрушено. Моя жизнь — катастрофа! — Драко судорожно вдохнул. Потом ещё раз. И ещё. — Где мои мама и папа? — спросил он совсем другим тоном — высоким, но очень тихим. — Они… — его голос сорвался — Они вообще со мной разговаривают?       — Твой отец в Азкабане, — сказал Гарри.       — Ха! — Малфой разразился лающим смехом. — Ха-ха-ха! Нет, где он на самом деле?       Гарри просто стоял неподвижно.       — Никто не посмеет — это ведь шутка, верно? Шутишь, да? Это шутка, — сказал Драко в отчаянии, начиная расхаживать по комнате. — Это всё шутка; ты собираешься засунуть её в Омут памяти и посмеяться с друзьями; вы собираетесь смеяться надо мной из-за того, что я поверил, что я… Так вот, я не верю. Я не педик. Мой отец не в Азкабане!       Гарри почувствовал, что его сейчас стошнит.       — Не в Азкабане! — повторил Драко.       Его глаза были так широко раскрыты, что казались зеркалами в красной оправе опухших век.       — Нет, — снова сказал Драко и толкнул его.       Гарри отступил назад.       — Почему ты это сказал? Как ты можешь так говорить?       — Волдеморт вернулся, — сказал Гарри. — Твой отец встал на его сторону.       Драко вздрогнул от этого имени, но затем громко воскликнул:        — Ха! — На этот раз с триумфом. — Это ложь. Ты убил его! Ты же сам сказал… Ты убил его!       — Нет, — твёрдо ответил Гарри. — Я сказал, что моя мама победила его. А потом он вернулся снова — на затылке Квиррелла. Затем он вернулся во второй раз и открыл Тайную комнату. А потом он вернулся во плоти на четвёртом курсе.       — Но он не мог этого сделать. Он был мёртвый! И кто вообще возвращается на затылке кого-либо!       — Волдеморт, — сказал Гарри. — Твой отец встал на его сторону.       — Но они не посадили бы отца в Азкабан за это, — сказал Драко. — За то, что перешёл на сторону политического противника? Это не преступление — иметь собственное мнение. Особенно, когда оно правильное!       — Волдеморт не был политическим противником, — сказал Гарри. — Он страдал манией величия, устроил переворот и убил при этом много людей.       — Но мой отец никогда никого не убивал.       — Драко, — сказал Гарри.       — Не убивал! Назови хоть одно имя! Назови хоть кого-то, кого он убил!       — У меня нет имён.       — Вот видишь! Ты лжёшь!       Гарри развел руками:        — Даже если он никогда не делал этого своими руками, он был ответственен. Десятки ведьм и волшебников погибли на войне.       На мгновение Драко растерялся.       — Война?       — После переворота часть магического сообщества сопротивлялась его правлению. Многие из них умерли до того, как Волдеморт был побежден навсегда.       — Но ведь была же война! — потрясённо воскликнул Драко. — Люди гибнут на войне! Это не… это не убийство; мой отец не стал бы… он не сделал бы этого!       — Драко, — сказал Гарри. — Многие люди, которые не участвовали в войне, были убиты Волдемортом и его последователями. Десятки невинных магглов были убиты.       — Но ведь маглы — не люди!       Гарри вспомнил, как Драко выглядел на шестом курсе. Теперь Гарри знал, что Драко боялся, что его бледность была следствием ужаса, морщинки у глаз и напряжённая усталость рта; тогда его насмешки были единственной защитой от ужаса, который пожирал его изнутри. Тогда казалось, что вся жизнь покинула его, пригнула к земле плечи, а сейчас Драко выглядел совсем не так, как тогда. Его лицо было безумным, полным отчаяния и паники. Его трясло не от того, что ужас медленно высасывал его силы с течением времени — сейчас весь его мир резко обрушился.       — Ты в это не веришь, — с усилием выдавил Гарри.       — Верю! — возразил Драко. — Они не люди! Если он убивал их… они… они, наверное, заслужили это! Они… они… это всё равно что убить домового эльфа!       — Ты бы никогда не убил домового эльфа, — сказал Гарри, снова чувствуя усталость.       — Убил бы! Убил! — Глаза Драко были дикими. Казалось, всё его тело вибрирует от лихорадочной энергии.       Гарри удивлялся, как он мог не замечать, что Драко практически теряет рассудок, когда огорчается. С возрастом, решил Гарри, Драко научился лучше контролировать себя.       — Добби, — только и сказал Гарри. — Ты бы убил Добби?       — Я… — Драко поперхнулся. — Убил бы, — сказал он и заплакал. — Убил бы! Убил! Ты украл его. Отец не станет… он не мог… я бы мог! Это не имеет значения! Я убью любого!       — Нет, — повторил Гарри. — Ты бы не стал. Ты не можешь. Даже если бы ты попытался.       — Ты не знаешь! Ты даже не представляешь, что я могу сделать!       — Драко, — тихо сказал Гарри. — Я знаю.       — Не знаешь! — Драко снова толкнул Гарри, прямо в живот.       Гарри споткнулся, сделал ещё один шаг назад.       — Ты ничего не знаешь! — повторил Драко. — Мой отец никогда никого не убьёт! Я могу убить любого, кого захочу! Я не шатаюсь с педиками! И мой дом не снесли! — Его руки были сжаты в кулаки, после каждой фразы он бил Гарри то по предплечьям, то по плечам, животу, груди. — Он никогда этого не сделает! Он мой папа.       — Драко, — горло Гарри сдавило, когда он вспомнил, как Драко толкал его, когда умерла его мама. Гарри схватил его за запястье. Другой рукой он притянул Драко к себе, ожидая, что это не сработает, ожидая, что Драко отступит и ударит его снова, но он не сделал этого. Вместо этого он задрожал в объятиях Гарри и разревелся.       — Ш-ш, — говорил Гарри, снова пытаясь погладить его по волосам.       Драко заплакал ещё сильнее.       — Мой отец никого не убивал.       — Хорошо, — сказал Гарри, прижимая его к себе.       — Не убивал!       — Ш-ш.       В конце концов Драко перестал плакать, но почему-то он всё ещё дрожал, как будто сухие рыдания всё ещё терзали его тело.       — А где моя мама? — спросил он, наконец, замерев.       Гарри почувствовал, что всё его тело напряглось. Драко, несомненно, тоже это чувствовал.       Он отстранился, его лицо было красным и мокрым.       — Где она?       Гарри начал ощущать эту пустоту, как будто наконец-то получил возможность снова почувствовать то, что не мог раньше.       — Где она? — громче переспросил Драко голосом на тон выше. — Не смей говорить мне, что она в Азкабане, не смей!       — Нет, — ответил Гарри. — Она умерла.       Вся борьба ушла из тела Драко, черты его лица сразу же расслабились. Его рот приоткрылся.       — Но… но ей всего тридцать семь.       Гарри не стал говорить очевидного.       — Неужели?.. — Драко с трудом сглотнул. — Это был Тёмный Лорд? Она… то, что ты сказал… её…       — Нет, — быстро ответил Гарри. — Тёмный Лорд не убивал её. — Она… это было… Но на самом-то деле Гарри не знал, что сказать, потому что «Пророк» утверждал, что Нарцисса умерла от разбитого сердца, но люди не умирают от разбитых сердец. Не умирают, и Гарри не спрашивал Драко, что на самом деле с ней случилось. Он не хотел заставлять Драко говорить это вслух.       — Она что? — напирал Драко.       Гарри облизнул пересохшие губы.       — Она умерла от разбитого сердца, — сказал он наконец.       — Люди не умирают от разбитых сердец!       — Я не знаю! — воскликнул Гарри, и слова сами собой полились из него. — Мне очень жаль! Я не спрашивал. Тебе было больно, и я хотел… и после этого ты не хотел… мы не… ты не хотел говорить со мной об этом. Ты вообще не хотел со мной разговаривать.       — Я никогда больше не хочу с тобой разговаривать! — закричал Драко. — Ненавижу тебя!       Камин был пуст. На кресле с цветочной обивкой были разложены книги одиннадцатилетнего Драко. Гарри хотел сказать ему, чтобы он убрал их, но не стал. Казалось, целую вечность назад они сидели в этой комнате, а Драко беспокойно подпрыгивал на диване. Теперь это никогда не повторится.       — Я ненавижу тебя. — Драко снова начал плакать. — Я всегда тебя ненавидел. Я всегда буду ненавидеть тебя, ты лжец. — Плач Драко и раньше звучал душераздирающе, но сейчас стало ещё хуже — он уже столько плакал, что даже слёз не осталось, только эти истязающие резкие рыдания, которые терзали его тело снова и снова. — Ты лжец, — снова сказал он. — Я ненавижу тебя.       Когда Гарри протянул руку, Драко отошёл в сторону.       — Не трогай меня, — сказал он хрипло.       — Я не буду, — достав палочку, Гарри взмахнул ею в воздухе. — Экспекто Патронум, — сказал он, и появилась серебристая лиса.       Оставив лисицу в гостиной с Драко, Гарри пошёл на кухню и стал обшаривать шкафы. Драко сказал, что не любит индейку, поэтому Гарри сделал бутерброд с ветчиной, налил стакан молока и согрел его заклинанием. Вернувшись в гостиную, он поставил молоко и тарелку с бутербродом на маленький столик рядом с диваном.       — Так ты почувствуешь себя лучше, — сказал Гарри, потому что именно так, по словам Драко, говорила его мама.       Драко подошёл к столу, взял стакан и тарелку и бросил их в камин.       — И что ты теперь собираешься делать? — спросил он издевательским тоном.       Снова достав волшебную палочку, Гарри испарил разбитую посуду, а затем очистил остатки еды с помощью заклинаний, насколько это было возможно. Потом он пошёл на кухню, сделал ещё один бутерброд и налил новый стакан молока.       Драко разбил и эту посуду, на этот раз при помощи волшебной палочки. Гарри снова прибрался, подумывая о том, чтобы сдаться. Вместо этого он вернулся на кухню, сделал новый бутерброд и налил ещё один стакан молока, а затем принёс их Драко. На этот раз Драко проигнорировал их, сидя с каменным лицом на диване. Лисица сидела рядом с ним на подушках, пристально глядя на Драко. Гарри подумал, не оставить ли ему Драко в покое, но тут тот заговорил. Голос его звучал со свинцовой тяжестью.       — Чья это квартира?       — Твоя, — хрипло ответил Гарри.       Драко молча смотрел на него.       Лиса осторожно положила лапу на бедро Драко.       — Отвали от меня, — Драко попытался оттолкнуть её, но его рука лишь прошла насквозь. Его губы скривились. — Сними это с меня.       Гарри взмахнул палочкой и лиса отпрыгнула подальше. Она будет наблюдать, но перестанет пытаться взаимодействовать.       — Я буду внизу, — сказал Гарри.