Время оставить детские забавы

Июнь 2012 Гарри Поттер: 31 год Драко Малфой: 15 лет       Когда Патронус появился перед ним внизу, Гарри поднялся наверх, чтобы найти Драко в бессознательном состоянии на диване. Гарри решил оставить его в гостиной, так что устроил его поудобнее, насколько это было возможно. Гостиная была более открытым пространством, нежели спальня, а Гарри не хотел, чтобы Драко чувствовал себя в ловушке. Убедившись, что Драко благополучно устроился на диване, Гарри снова увеличил его одежду. Бутерброд исчез, так что Драко, вероятно, всё-таки поел, но Гарри на всякий случай принёс несколько печений. Затем Гарри быстро принял душ и переоделся, призвав одежду с площади Гриммо. Смыв с себя усталость от целого дня наблюдения за взрослением Драко и одевшись в чистое, Гарри принялся за починку кресла с цветастой обивкой. Ему всегда нравилось это кресло. Он надеялся, что его можно спасти, к тому же пытаться починить его было лучше, чем сидеть и смотреть на лежащего без сознания Драко. Хотя на самом деле именно этим ему и хотелось заняться больше всего.       — Инсендио.       Кресло загорелось.       — Драко! — Обернувшись, Гарри увидел, что Драко сидит и смотрит на него с пустым выражением лица. Повернувшись к креслу, Гарри вытащил волшебную палочку. — Агуаменти!       Вода выплеснулась из волшебной палочки Гарри на пламя, эффективно погасив его. Верх кресла был обуглен.       — Инсендио, — произнёс ленивый голос Драко.       Кресло оставалось наполовину обгоревшим и нового пламени не появилось. Драко поджёг что-то другое, понял Гарри, снова повернувшись и обнаружив, что стол горит.       — Агуаменти! — сказал Гарри, и вода дождём полилась на стол.       — Инсендио. Инсендио. Инсендио.       Книги загорелись.       — Драко! Экспеллиармус! Эксаэро! Эксаэро! Эксаэро!       Палочка Драко вылетела из его руки и устремилась в Гарри, в то же время поток воздуха со свистом устремился в сторону книжных шкафов, лишая пламя кислорода. Огонь уменьшился, затем погас, и Гарри произнёс заклинание, чтобы выпустить захваченный воздух обратно в комнату. Драко этого не переживёт, промелькнуло в голове Гарри, если книги промокнут.       Затем он посмотрел на палочку из боярышника в своей руке, почувствовал тёплое дружеское покалывание, как и всегда. Он также вспомнил, как в последний раз разоружил Драко, как это было ключом к победе над Волдемортом — контроль над бузинной палочкой. Гарри так и не рассказал об этом Драко. Ему и не нужно было этого знать. Убрав палочки, Гарри вернулся к дивану.       Драко просто сидел, уставившись в камин. Его глаза казались пустыми, безжизненными. Как надгробия.       — Ну, — сказал Драко. — Диггори мёртв. Кому он был нужен? Настоящий чемпион Хогвартса.       — Драко.       — Мой отец был там, не так ли? Вот что ты имел в виду, когда говорил, что он убивает людей. Мой отец убил Седрика Диггори. Надо же.       — Питер Петтигрю убил Седрика, — спокойным тоном возразил Гарри. — Это случилось ещё до появления твоего отца.       — Жаль, что его там не было. Жаль, что он не убил и тебя тоже.       — Ты это не всерьёз.       — Всерьёз. Я бы хотел, — начал Драко, но остановился. — Хотелось бы... о, чёрт. — Его глаза наполнились слезами. — Ты лжец, — всхлипнул он. — Грязный, гнусный лжец! Тёмный Лорд победит; он победил, и отец... Отец, он... мне нужен мой отец, — потом Драко всхлипнул снова, и Гарри, не удержавшись, подошёл к нему. — Не прикасайся ко мне, — отшатнулся Драко, отползая в сторону. — Ты... ты... ты чёртов педик.       Поток магии забурлил внутри Гарри. Он лился из сердца, наполняя пальцы теплом, обжигая. Жар в глазах дал ему понять, что происходит. Он не рассердился. Он собирался заплакать.       — Драко, — сказал он, и даже его голос звучал влажно.       — Ты педик, не заражай меня своими... своими руками! Держу пари... держу пари... — Рыдания прервали его речь, но совладав с ними, Драко продолжил: — Держу пари, ты трахался с Диггори. Разве не так? Бьюсь об заклад, именно поэтому ты так опечален его смертью; наверняка, именно поэтому ты... Мой отец... мой отец, — сказал Драко, но не закончил. — О, Мерлин. — Прикрыв рот ладонью, Драко снова зарыдал, и рыдания эти звучали как звук металла по стеклу.       «Тебя любят», — сказал ему Драко. Тебя так любят. Драко заслонил Гарри своим телом, когда Вэнс попытался напасть; он читал Гарри книгу, имитируя голоса. Он взял его полетать и научил цветовым заклинаниям. Он приготовил торт и горячий шоколад, и Гарри вспомнил Драко с этим шоколадным пятном на лице, улыбающегося ему сверху вниз. Гарри уже давно не приходилось так сильно концентрироваться, чтобы создать Патронуса.       — Экспекто Патронум, — появилась серебристая лиса. — Я буду внизу, — сказал Гарри.

***

      Время между каждым бессознательным состоянием становилось всё длиннее, как и говорил Драко. Пятнадцатилетний Драко появился довольно поздно вечером, поэтому ожидание следующего приступа бессознательности пришлось на предрассветные часы ночи. Гарри знал, что ему следовало бы использовать это время для чего-то стоящего — он мог бы поспать или поработать над делом о нелегальных зельях, но он не мог себя заставить. Кто-то контролировал Рона и Гермиону; он должен был помочь им, но Драко был здесь совсем один, убеждённый, что его отец — убийца. Драко, казалось, был так доволен этим тогда в поезде после смерти Седрика, когда они все ехали домой. Драко сказал, что Волдеморт сначала придёт за грязнокровками и любителями магглов; он знал наверняка, что Волдеморт убил Седрика, и он знал, что его отец был на стороне Волдеморта.       Та фраза из письма Драко — извращённое предубеждение, не выходила у Гарри из головы, потому что это было правдой. Драко был извращён; его извратили родители. Гарри не знал, как совместить в голове образ чрезмерно эмоционального ребёнка, который, по-видимому, влюблялся в нового мальчика каждый год, с кем-то, кто будет смеяться над смертью Седрика.       Тот факт, что Драко справлялся с этим в одиночку, что Гарри не мог ему помочь, всё ещё причинял боль.

***

Июнь 2012 Гарри Поттер: 31 год Драко Малфой: 16 лет       Патронус предупредил, когда Драко снова потерял сознание.       Драко так и остался в гостиной на диване, а Гарри так и не смог заснуть. Он не знал, спал ли Драко, считалось ли бессознательное состояние от зелья сном. Вместо сна Гарри снова решил заняться починкой кресла, восстановить обгоревшие части. Затем он занялся столом, потом книгами. Драко наложил огненные чары на середину ряда книжных полок, но у пламени не было много времени нанести значительный ущерб, так что только на этих полках книги были опалены. Их, казалось, было возможно спасти, но Гарри понятия не имел, как восстановить сгоревшие части. Может быть, Драко будет знать.       На этот раз Гарри услышал вздох, за которым немедленно последовало:       — Папа!       Сражение в Отделе Тайн. Люциуса Малфоя только что отправили в Азкабан. Абсолютно ничего из того, что Гарри мог бы сказать, не могло бы утешить Драко.       На этот раз, когда Драко потерял сознание, Гарри не развеял Патронуса. Снова создать его в таком состоянии было трудно в любом случае, а присутствие лисы было успокаивающим. Лисица задержалась у дивана, где лежал Драко. Выглядел он довольно растрёпано.       — Я буду внизу, — сообщил Гарри, но когда он направился к двери, Драко уже встал и преградил ему путь.       В нём снова были заметны значительные изменения. Он вырос, лоб стал выше, скулы острее. Губы стали тоньше, но рот был ближе к той форме, которую Гарри так хорошо помнил. Когда Гарри впервые увидел Драко в "Слаг и Джиггерс", он осознал, что во времена Хогвартса Драко отлично выглядел. Теперь его пронзило тем же осознанием.       — Дай мне мою палочку, — потребовал Драко, преграждая Гарри путь.       — Я не хочу, чтобы ты навредил себе. — «Или своим книгам», — мысленно добавил Гарри, потому что пусть книги сейчас не казались важными, они были важны. Они были важны для Драко. Они будут важны для Драко, а значит, и для Гарри.       — Я наврежу тебе, — выплюнул Драко, но Гарри уже знал Драко и решил, что тот был испуган. Он выглядел испуганным, и Гарри вспомнил слова Драко о том, что у Гарри «мрачный взгляд». В одиннадцать лет Гарри испугался самого себя. Стоять перед взрослым и угрожать ему, требовало большого мужества, и сердце Гарри сжалось.       — Он не останется там, — продолжал Драко. — Дементоров даже нет в Азкабане. Он сбежит, и я... я тебе покажу. Я... Я помогу Тёмному Лорду, а потом он... он поможет нам, и... и... — Драко остановился, его глаза блестели от слёз. Каждый раз, когда Драко плакал, пока слёзы не заканчивались, потом он снова терял сознание и взрослел на год, а потом выглядел так, будто вообще не плакал.       Гарри беспокоился о том, как это влияет на внутреннее состояние Драко, на его психику, но они уже ступили на этот путь. Нельзя было повернуть назад.       — Я приготовил тебе завтрак, — только и сказал Гарри. — Когда захочешь, он на кухне. Я также положил на стол кое-какую одежду — эта уже изношена. Гарри указал на одежду, которую носил Драко. — Также можешь принять душ. Полотенца в туалете свежие.       — Почему ты... Почему ты здесь?       — Я должен оставаться в определённом радиусе от тебя. Так было написано в инструкциях. И я хочу убедиться, что с тобой всё в порядке.       — Но почему? — Наконец из левого глаза выкатилась слеза, но он смахнул её.       Гарри удивлялся, почему он не заметил, когда они оба были на пятом курсе, насколько уязвимым был Драко, но Гарри уже знал причину. Гарри и сам был уязвим, более уязвим, чем когда-либо был Драко, но совершенно по-другому. Когда тебе шестнадцать, трудно хорошо узнать других людей, кроме себя. В тридцать один год тоже было тяжело, но кое-что давалось легче. Некоторые вещи были намного проще.       — Ты мне нравишься, — сказал Гарри.       — Ты ненавидишь меня, — возразил Драко. — И я ненавижу тебя. Даже если ты передумал... —Драко сделал глубокий вдох. — Если ты и передумал, я всё равно буду тебя ненавидеть. Я буду ненавидеть тебя вечно, разве ты не понимаешь? Почему ты просто не уйдёшь?       Гарри протянул руку, но Драко отпрянул.       — Я не причиню тебе вреда, — сказал Гарри и положил руку на плечо Драко. — Ешь свой завтрак, — сказал Гарри, сжал руку на плече, а затем отпустил. Он попытался пройти мимо, но Драко схватил Гарри за руку.       — Этот шрам, — сказал Драко, поднимая руку Гарри. Драко на мгновение опустил взгляд на выпуклости, потом снова посмотрел на Гарри. — Это она сделала?       — В некотором роде.       — Жаль, — сказал Драко, отпуская руку Гарри. — Жаль, что ты не усвоил урок. Жаль, что она не сделала этого со всем твоим телом.       — Она оставила шрамы внутри, — сказал Гарри и спустился на первый этаж.

***

      Через некоторое время Гарри вернулся в гостиную. Драко сидел в обгоревшем кресле с книгой на коленях.       — Верни мне мою волшебную палочку, — снова сказал он, когда Гарри пересёк гостиную.       — Нет, — ответил Гарри, направляясь на кухню. Он приготовил рыбу с жареной картошкой и принёс еду Драко.       Драко швырнул тарелку на пол, прямо в лису, которая отскочила в сторону, хотя тарелка и еда прошли сквозь неё.       Гарри произнёс заклинание и перенёс еду с пола обратно на тарелку, очистил от грязи.       — Я просто оставлю это на кухне под согревающим заклинанием, — сказал он, потому что Драко, очевидно, съел часть завтрака — хотя и очень немного.       — Ненавижу твою чёртову лису, — крикнул ему вслед Драко, когда Гарри направился на кухню.       Когда Гарри вернулся, Драко отбросил книгу в сторону и свернулся калачиком в кресле, обхватив руками ноги.       — Ты хочешь выйти на улицу? — спросил Гарри.       — Нахрена?       — Я просто подумал, что ты не захочешь сидеть взаперти весь день.       — О, нет, гораздо лучше сидеть в клетке вместе с тобой. Тебе говорили, что шрам на твоём лбу чертовски уродлив?       — Ты говорил, — сказал Гарри. — Много раз.       — Что ж, это правда.       Гарри на самом деле не думал, что Драко согласится пойти с ним на улицу, но предположение навело его на мысль. Достав волшебную палочку, он произнёс заклинание, чтобы позвать Элоизу, которая появилась из открытого окна кухни. Как только она влетела в гостиную, то сразу направилась к Драко.       — Что?.. — начал Драко, но затем развернулся из своего компактного положения и потянулся, чтобы погладить её.       Элоиза закрыла глаза, втянула шею и тихонько ухнула. Уголок рта Драко дёрнулся, и Гарри оставил их наедине.

***

      Через двадцать минут защитные чары предупредили Гарри, что сквозь них что-то движется. Гарри пришлось позвать сову обратно в дом и забрать записки, которые написал Драко.       — Гойл в Азкабане, — объяснил Гарри Драко. После войны Гойл отделался магическим ограничением, как и Драко, но спустя два года нарушил его и был арестован. После того как его освободили, он сделал это снова и опять оказался за решёткой.       — Крэбб мёртв.       — Это своего рода психологическая пытка, — объявил Драко. — Будь у меня волшебная палочка, я бы применил к тебе лигилименцию и выяснил, что происходит на самом деле.       Гарри достал палочку Драко. Затем протянул её владельцу.       Драко широко раскрыл глаза, переводя взгляд с волшебной палочки на лицо Гарри и обратно. Затем, как и в одиннадцать лет, он выхватил волшебную палочку из рук Гарри, словно уверенный, что протянутая рука своего рода обман. Драко тут же направил палочку на голову Гарри.       — Кру... К-Круц... Империо!       — Ты должен быть уверен, что хочешь этого, — мягко сказал Гарри.       — Я хочу! — Драко трясло. — Я хочу! Я... Империо!       — Ты слишком крепко держишь свою палочку.       Гарри обозвал себя скотиной за слова, которые пришли ему на ум; да, иначе и не скажешь, но он всё равно открыл рот и предложил:       — Хочешь, я тебе помогу?       — Легиллименс!       Гарри даже не попытался поставить блок от вторжения. Он никогда не был силён в окклюменции, да и сейчас не особенно этого хотел. Вместо этого он подумал о Драко, который стоял перед ним на коленях, когда Гарри простудился, о Драко, который слушал его, пока они испытывали Щёлочь из Древесного Глаза. Он подумал о Драко, сидящем перед камином, обучающем Гарри цветовым заклинаниям, а затем создающем своего Патронуса.       Драко вырвал себя из чужих воспоминаний.       — Я, — выдавил он, выглядя шокированным. — Я могу вызвать Патронуса? Телесного?       — И очень хорошего.       — Но... — Драко закусил губу. — Это... тот самый. Он был твоим. Мой, это был бы не а... — Глядя на Гарри с ужасом, Драко начал пятиться назад. — Это не может быть. Это не...       — Мой изменился вслед за твоим. Не наоборот.       — Но... почему? － На лице Драко читалась абсолютная паника.       — Моя магия знала, что я чувствую, ещё до того, как я сам узнал, — сказал Гарри. — Я... не очень хорошо знаком со своими чувствами. Но как только я это выясняю, я начинаю упрямиться.       — Но... — Драко поискал глазами Патронуса Гарри. Она настороженно следила за Элоизой, которая уселась на спинку кресла, когда Гарри отобрал её письма. — Но что значит, что она знала, что ты чувствуешь?       — Драко, — сказал Гарри, и ему было всё равно, что это неуместно. — Я думаю, ты всё понял.       — Нет. － Сжав губы, Драко покачал головой и попятился назад, пока не наткнулся спиной на книжные полки. Элоиза озабоченно ухнула. — Я не знаю! Я не могу... мы не можем. Мы... нет; да я никогда бы...       — Мы — нет, — сказал Гарри. — Но я — да.       — Прекрасно! — крикнул Драко. — Потому что я никогда не позволю тебе прикоснуться ко мне!       — Ладно, — сказал Гарри. — Но это, вероятно, не изменит моих чувств. Я же сказал, что я упрямый.       — Это нечестно, — сказал Драко, сползая по полкам. — Я не педик. — Затем он оказался на полу, подтянул колени к груди и обхватил их руками. Его палочка всё ещё была крепко зажата в руке. Элоиза неуверенно распушила перья, затем расправила свои огромные крылья, чтобы сделать несколько неуклюжих взмахов, которые сократили расстояние между ней и Драко.       Патронус Гарри облизнула мордочку.       — Я не педик.       Голос Драко звучал ужасно.       — Я возьму твою палочку, — сказал Гарри, потому что Драко мог снова разозлиться и начать сжигать всё вокруг. Гарри, почти ожидая сопротивления, потянулся, чтобы взять палочку, но тот легко отпустил её.       — Я никогда не буду с тобой, — сказал Драко, поднимая на Гарри покрасневшие глаза. — Я буду... я буду трахаться с другими мужчинами. Я бы сделал это при тебе. Я заставлю тебя... я заставлю тебя смотреть, чтобы ты знал, что я никогда... Я заставлю тебя смотреть, как я их трахаю.       — Я думал, ты сказал, что не педик.       Драко сглотнул, его грудь тяжело вздымалась.       — Я бы сделал это... я бы сделал это только для того, чтобы ты знал, что, как бы отвратительно это ни было, как бы порочно это ни было, я бы предпочёл сделать это с любым, кто не является тобой.       — Это не отвратительно, — сказал Гарри. — Это весело.       У Драко от удивления отвисла челюсть.       — Так или иначе, — продолжал Гарри. — Ты не можешь заставить меня смотреть. Моя магия сильнее твоей, и ты не сможешь заставить меня остаться.       — Я бы, — безучастно ответил Драко. — Я бы сварил... замораживающее зелье, прилипающее зелье, чтобы ты никуда не мог уйти... — Он всё ещё был в шоке.       — Ты прав, — согласился Гарри. — Это, наверное, сработает. В зельеварении тебе нет равных.       — Почему ты... Почему ты не... ?       Драко сказал всё это, чтобы ранить Гарри или, по крайней мере, разозлить его. Он не понимал, почему это не сработало.       — Мне не нужен человек, которым ты являешься в шестнадцать лет, — сказал Гарри, стараясь, чтобы это не прозвучало резко. — Он немного болван.       — Блять. — Драко уткнулся лбом в колени. Элоиза похлопала крыльями, постукивая клювом по его руке.       — Иди пообедай, — сказал Гарри и спустился по лестнице.

***

Июнь 2012 Гарри Поттер: 31 год Драко Малфой: 17 лет       К тому времени, когда Драко снова потерял сознание, наступил вечер, и промежутки между взрослением стали растягиваться не на часы, а на дни. Патронус Гарри предупредил его, что Драко вырубился, и Гарри поднялся наверх, чтобы увеличить его одежду и убедиться, что ему будет удобно в течение нескольких часов, пока он будет без сознания. Однако, как только Гарри начал приводить Драко в порядок, тот ахнул, что было неправильно. Это было слишком рано, но Драко всё ещё был без сознания, схватившись за левую руку.       Гарри накрыл правую руку Драко своей, прикрывая тёмное пятно, которое только что появилось на его коже.       «Я помогу Тёмному Лорду, — сказал Драко, — а потом он поможет нам».       Жаль, что я не могу от неё избавиться, — сказал он ребёнку — Гарри. Но теперь это часть моего тела, а значит, и часть меня самого.       Шестой курс. Выручай-комната. Кэти Белл и проклятое ожерелье. Рон и отравленная медовуха. Пожиратели Смерти в Хогвартсе и астрономическая башня.       Сектумсемпра.       Блять.       Боль от Тёмной метки, очевидно, прекратилась, рука Драко выскользнула из-под его руки, но Гарри не отпустил её, повернув так, чтобы он мог держать её. Произнеся манящие чары и поставив стул напротив дивана, Гарри держал Драко за руку в течение следующих двух часов и пятидесяти минут, ожидая начала криков.       Каким-то образом он был даже хуже, чем Гарри помнил — звук, который издал Драко, когда это случилось. Гарри помнил крики, но то была Плакса Миртл. Драко только тихо ахнул, и Гарри, оказывается, также забыл, как во все стороны брызнула кровь. Она брызнула в лицо Гарри, попала на его руку, грудь, пропитала одежду их обоих, и рука Драко вырвалась из руки Гарри, вцепилась в грудь.       Снейп пришёл на помощь сразу же, как только это случилось в первый раз, и взросление Драко значительно ускорилось, так что всё должно было уже закончиться, но нет. Драко всё ещё пытался стянуть с себя мокрую рубашку, его дыхание прерывалось.       — Что? — он задохнулся. — Что... — Он смотрел на Гарри полностью в сознании.       Гарри поднял свою волшебную палочку.       — Не надо, — закричал Драко, и на его лице отразился ужас.       Гарри выполнил заклинание раздевания, расстегнув рубашку Драко. Раны срослись, но только чуть-чуть. Гарри вспомнил, что видел его в туалете — заклинание, которое Снейп наложил, чтобы закрыть порезы, но оно должно было уже уничтожить все следы ран. Снейп сказал, что даже шрамов может не остаться, но эти раны едва затянулись.       Травмирующие события могут замедлить процесс взросления, писал Драко, но об этом не стоит беспокоиться. Если моё младшее «я» не состарится на целый год во время любого из этапов, он восстановит потерянное время на следующем этапе...       Об этом не стоит беспокоиться.       Чёрт побери. Гарри это не очень беспокоило, возможно, потому, что Драко не написал: «Когда ты изувечишь моё тело, я могу восстановиться не полностью».       Блять.       — Почему? — спросил Драко, всё ещё глядя на него с ужасом.       — Я... — Гарри сглотнул. — Я принесу мазь. Ты должен... ты поправишься.       Затем он трансгрессировал, чувствуя себя трусом из-за этого, но если Драко действительно исцелился только наполовину на этом этапе, прежде чем он снова повзрослеет, то ему нужно... чёрт, что ему нужно? Мазь, бинты, свежая одежда, жидкости, бадьян... Целитель — вот что ему было нужно. Гарри мог бы позвать кого-нибудь из Святого Мунго, а потом наложить на них Обливиэйт.       В отчаянии Гарри начал размахивать палочкой, призывая вещи со всех концов лаборатории, складывая их в кучу, которую он положил в большую миску, а затем забрал с собой, когда трансгрессировал обратно в гостиную.       Драко попытался сесть.       — Не надо! — предостерёг Гарри, чуть не уронив миску. Бросившись к дивану, Гарри поставил миску и встал на колени.       — Не п-подходи ко мне, — слабо отмахнулся Драко.       — Ляг обратно.       — Не трогай, — попытался сказать Драко, но Гарри уже дотрагивался до него, пытаясь уложить на диван. Это была абсолютно идиотская идея, что Драко и доказал, когда вырвался из рук Гарри, и одна из ран открылась, снова начав кровоточить.       — Позволь мне помочь тебе, — взмолился Гарри, убирая руки.       — Как ты уже это сделал?       Наложив на порез быстрое исцеляющее заклинание, Гарри закрыл края раны и открыл одну из банок, которые захватил с собой.       — Это мазь, позволь мне наложить её на тебя. Давай я...       — Я сказал, не трогай меня.       — Я не причиню тебе вреда, я буду осторожен. Позволь мне...       — Ты не причинишь мне вреда?       — Драко, — сказал Гарри. Магия свивалась кольцами внутри него, снова покалывая за глазными яблоками.       — Мерлин, — сказал Драко, слегка потрясённый. — Не смей реветь, мать твою. Я тот, кого ты пытался убить.       «Вот почему мне хочется плакать», — хотел сказать Гарри, но сдержался. Вместо этого он отложил мазь и открыл флакон с оранжевой жидкостью.       — Выпей это.       — Не в этой жизни. Это что, какой-то яд? Спасибо, мне хватило одного покушения на убийство.       Гарри с трудом сглотнул.       — Это Всеисцеляющее зелье. Ты его сварил, сам изобрёл. Ты действительно хорошо разбираешься в зельях... — он оборвал себя, потому что Драко пытался снова лечь на диван, его лицо побелело, когда он менял позу. — По крайней мере, позволь мне... － Закупорив лекарство, Гарри поставил его на пол и попытался поудобнее разложить подушки для Драко.       — Какого хрена ты пытался меня убить?       — Я не пытался, — Гарри очень хотелось хотя бы подержать Драко за руку. — Я просто... Я не знал, что делает заклинание.       — Зачем ты его произнёс, если даже не... да что с тобой такое?       — Прости меня. Драко... мне так жаль.       Драко отвернулся.       — В любом случае, я рад, что залил диван кровью. Он чертовски отвратительный.       Гарри издал сдавленный звук, ему хотелось рассмеяться, но он боялся расплакаться. Драко всё ещё был весь в крови. Гарри чувствовал этот резкий животный запах с нотками металла, как в мясной лавке.       После Сектумсемпры Гарри пришлось отбывать наказание со Снейпом. Он пропустил финальный матч по квиддичу, но Гриффиндор всё равно победил. Гарри пошёл в факультетскую гостиную, и там все праздновали; Джинни бросилась к нему с горящими глазами. Гарри поцеловал её.       — Я убью Дамблдора, — сказал Драко. — Верно? Он вяло поднял глаза к потолку. — Я убийца, как и мой отец.       — Ты не убивал Дамблдора.       — Отлично, и в этом я тоже потерпел неудачу, тогда всё в порядке. — Драко закрыл глаза, потом открыл их. — Мне удалось провести Пожирателей Смерти в школу? Это тоже было моим заданием.       — Это тебе удалось.       — Хорошо, — сказал Драко. — И они убивали людей. Значит, я всё-таки соучастник убийства. Ура.       — В данном случае они никого не убили. Хотя, вообще одно убийство было. Один Пожиратель Смерти случайно убил другого Пожирателя Смерти.       — Но... не Дамблдора?       Гарри посмотрел на свои руки, на шрам. Я не буду лгать.       — Снейп убил Дамблдора.       — Значит, Снейп — убийца.       — Он сделал это, чтобы спасти тебя.       — Спасти меня, — недоверчиво произнёс Драко.       — Да.       Только голова Драко повернулась к Гарри, его тело всё ещё лежало неподвижно.       — Ты сказал, что он умер за того, кого любил. — Кто это?       — Моя мама.       Драко нахмурился.       — Она что, вдруг восстала из мёртвых? Я бы поверил в это, учитывая все обстоятельства.       — Нет, она... － Гарри снова посмотрел на свои руки. — Он сделал это, чтобы спасти меня, чтобы я смог победить Волдеморта. — Драко вздрогнул, услышав имя. — Но он сделал это, потому что любил мою маму.       — Твою маму.       — Да.       — Грязнокровку.       Гарри поднял глаза, но Драко просто повернул голову на подлокотнике дивана и уставился в потолок.       — Пожалуйста, позволь мне привести тебя в порядок, — попросил Гарри.       — Не терпится потрогать меня, да? — сказал Драко усталым и опустошённым голосом. — Полагаю, ты всегда этого хотел.       — Ты же знаешь, что это не так.       — Неужели? — теперь голос Драко звучал энергичнее. — Когда ты решил, что я тебе нравлюсь, Поттер? После того, как вскрыл меня? Что такое? Тебе нравится, что я стал твоей жертвой? Это тебя заводит? Потому что я не могу понять, почему я тебе нравлюсь, как мы можем стать друзьями после того, как ты это сделал.       — Мне очень жаль, — сказал Гарри.       — Повторяешься. — Драко отвернулся, уткнувшись в диванную подушку.       Кровь липко засыхала на униформе Гарри, стягивала волосы. Он ощущал её под своими ногтями, на руке, которая держала руку Драко.       — Я приму Всеисцеляющее, — внезапно сказал Драко.       Откупорив его, Гарри протянул флакон, но Драко поморщился, когда потянулся к нему.       — Позволь мне, — сказал Гарри, вставая.       — Нет, — сказал Драко, схватив склянку, но когда она оказалась у него в руке, он лежал на спине под невозможным для принятия зелья углом.       — Позволь мне, — снова сказал Гарри, касаясь волос Драко. Он просунул руку под голову Драко, помогая ему немного приподняться, не потревожив порезы на груди. Взяв флакон из рук Драко, Гарри поднёс его к его губам. Драко позволил ему, слабо глотая зелье. Немного оранжевой жидкости вытекло из уголка его рта, и когда он закончил, Гарри очистил остатки своей палочкой. Потянувшись к миске, которую он принёс из лаборатории, Гарри взял тряпочку и смочил её заклинанием.       — Пожалуйста, позволь мне, — прошептал он, вытирая лицо Драко, его шею, где засохли лужицы крови.       — Чёрт возьми, — сказал Драко. — Используй заклинание.       — Да. — Гарри намочил ещё одну тряпочку, затем положил её на лоб Драко, оставив лежать там, пока он направлял свою палочку на Драко и очищал его. Лекарство, похоже, помогло; раны остались неизменны, но цвет лица Драко стал лучше, и к нему, казалось, вернулись силы, пока Гарри очищал его. — Я хочу наложить на тебя эту мазь, — сказал Гарри, когда с этим было покончено. — Там есть бадьян и местное обезболивающее.       — Тогда используй магию, — раздражённо бросил Драко. Его голос тоже звучал лучше.       — Для этого нет хорошего заклинания, — сказал Гарри, открывая мазь и просовывая в баночку пальцы. Когда он протянул руку, чтобы коснуться одного из порезов Драко, тот вздрогнул. — Я не причиню тебе вреда.       — Гарри Поттер, Король иронии. Холодно, придурок.       Мазь не показалась Гарри холодной, но раны Драко были горячими, кожа вокруг покраснела и воспалилась. Убрав пальцы, Гарри наложил на мазь согревающее заклинание и снова прикоснулся к Драко. Он почти не шевелился, пока Гарри накладывал мазь, но Драко все равно вздрогнул, когда пальцы Гарри коснулись его живота. Подняв глаза, чтобы убедиться, что он не причинил боли, Гарри встретился с ним взглядом.       — Щекотно, — сказал Драко, в его голосе звучало унижение.       — Прости, — прошептал Гарри, затем нанёс остальную мазь. — Можно мне... — начал он. — Я хочу перевязать тебя.       Драко отвернулся, стиснув зубы.       — Если ты так хочешь, — сказал он наконец.       Гарри достал бинты и пластырь.       — Это что, какой-то твой фетиш? — спросил Драко, когда Гарри начал накладывать повязки.       — Драко, — сказал Гарри, крепко держа один из бинтов, чтобы наклеить пластырь. — Абсолютно ничего в этом нет извращённого.       — Но может быть.       Голос Драко звучал глухо, без интереса и насмешки, и Гарри снова поднял глаза, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке.       — Хотел бы я знать, как много ты думал о таких вещах в этом возрасте, — сказал Гарри, потянувшись за другим отрезом пластыря. — Всё могло бы обернуться иначе.       — Как это?       — Я мог бы рассмотреть больше вариантов для свиданий, вот и всё.       Драко пошевелился под руками Гарри, но когда Гарри проверил, Драко, казалось, не испытывал боли.       — Как это? — повторил Драко. — Ты бы хотел встречаться со мной?       Гарри повернулся, чтобы взять ещё бинт.       — Скорее всего, нет.       — Но ты бы об этом подумал.       — Ты вёл себя со мной как настоящий придурок, — сказал Гарри, завязывая бинт. — Так что, скорее всего, нет. Но ты отлично выглядел, так что, может быть, и да.       — То есть... А с кем ещё ты мог бы встречаться?       Гарри поднял глаза, но Драко не смотрел на него.       — Наверное, с Адрианом Пьюси, — сказал Гарри, беря в руки пластырь.       Драко резко повернул голову, чтобы посмотреть на него.       — Осторожно, — предостерёг Гарри. — Я не хочу, чтобы твои раны открылись.       Драко немного съехал на подушках под руками Гарри, но, казалось, боль оставила его.       — А ещё с кем? — требовательно спросил он.       — С Майклом Корнером.       — Пожалуй, — сказал Драко после паузы.       — Энтони Голдстейн.       Гарри взял ещё пластыря.       — Фу, Поттер, нет, — сказал Драко, передёрнув плечами. — У тебя отвратительный вкус.       — Ну, — сказал Гарри, наклеивая последний отрез пластыря. — Очевидно.       Встав, он начал накладывать на себя очищающие заклинания.       — У меня есть шрамы?       Гарри посмотрел на Драко, который повернул голову на диване, чтобы посмотреть, как Гарри приводит себя в порядок.       — Не знаю, — ответил Гарри, заканчивая накладывать чары.       — Как ты можешь не знать? Ты действительно меня не видел?       — Нет.       — И когда же я стал таким осторожным и сдержанным? — Драко повернулся и снова уставился в потолок. — Когда это произойдёт?       — Это произойдёт.       — Ну, почему этого не могло случиться, когда... почему я не мог... почему папа не был более осторожным? Насчёт... когда следовал за Тёмным Лордом, насчёт того, что он думает о гряз... Почему он просто не мог...       — Я бы не сказал, что он был тактичным, — вмешался Гарри.       — Не смей ничего говорить о моём отце, — отрезал Драко.       — Ладно.       Гарри начал собирать в миску всё, что принёс с собой.       — Я пойду переоденусь. Я не думаю, что тебе стоит тоже, так как потребуется слишком много движений, но я принесу чистое полотенце. И тебе нужно что-нибудь выпить.       — Алкоголь.       — Это не то, что я имел в виду.       — Мне семнадцать.       — А мне тридцать один, — поставил точку в разговоре Гарри и трансгрессировал на первый этаж, чтобы переодеться.

***

      Когда он вернулся в гостиную, Драко лежал в той же позе на диване, уставившись в никуда.       — Вот полотенце, — сказал Гарри, бросая его на спинку дивана. — А вот сок.       — Я сам могу, — сказал Драко, когда Гарри начал просовывать руку под голову Драко, чтобы поддержать его. Но Драко всё-таки позволил Гарри сделать это, и Гарри придержал для него стакан. Драко сделал три глотка, прежде чем сок стал течь мимо.       Гарри снова произнёс очищающее заклинание.       — Могу я хотя бы вернуть свою палочку?       Гарри вынул её из кармана и протянул ему.       — Инсендио, — сказал Драко, но он направил палочку в пустой камин, и огонь, вспыхнувший там, был вполне нормальным.       — Хочешь, я почитаю тебе книжку? — спросил Гарри, отодвигая стул подальше от дивана, чтобы они оба могли видеть огонь.       — Я скорее сдохну.       — Тогда, может, ты мне почитаешь?       — Я читаю книги только своим друзьям.       Некоторое время Драко смотрел на огонь, пляшущие языки пламени отбрасывали странные тени на пол.       — Как умер Винс?       — Пожар.       — Винс обожал огонь, — сказал Драко почти с тоской. — Когда он выучил Инсендио, он был так счастлив. Ему так мало чего удавалось.       — Ты был хорошим другом, — сказал Гарри.       — О чём ты говоришь? Я был ужасным другом. Я заставлял его... — Замолчав, Драко снова начал плакать. — Дерьмо. Какой в этом смысл? В чём вообще был смысл? Снейп умер, а Дамблдор... знаешь, он мне как-то сказал... — голос Драко был хриплым. — Дамблдор однажды сказал мне, что желание — это призрак, который живёт внутри тебя. Ты не можешь убить его. Он не меняется и не стареет. И если ты будешь игнорировать его, он будет преследовать тебя. Он сказал, что единственный способ успокоить призрака — дать ему то, что он хочет.       — Похоже на Дамблдора.       — Отец сказал ... — Драко заколебался, глянув искоса на Гарри, потом снова уставился на огонь. Пустым голосом, он продолжил, — он сказал, что Дамблдор был извращенцем.       — Я думаю, что у Дамблдора был призрак, который не старел, — сказал Гарри.       — Думаю, что у Северуса тоже он был.       Драко смотрел прямо в огонь камина.       — Он убил Дамблдора, и это ничего не дало. Папа всё ещё в Азкабане.       — Нет, — повторил Гарри. — После этих событий он оказался на свободе. Ты будешь рядом с Люциусом на седьмом курсе и ещё немного после. Но в конце концов нашлись улики, и его приговорили.       Драко закрыл глаза.       — Я посплю.       Огненные отсветы играли на молодом, усталом лице Драко. Гарри смотрел на него во сне.

***

      — Тебя вообще наказали за это? — спросил Драко, когда Гарри в следующий раз разбудил его, чтобы накормить печеньем с соком. — За то, что порезал меня, я имею в виду.       — Да, я получил наказание. Я не смог сыграть в последний матч по квиддичу.       — Дай угадаю, — сказал Драко, отстраняясь от стакана с соком. Гарри отпустил его. — Гриффиндор всё равно выиграл Кубок школы.       — Да, — ответил Гарри.

***

      — Мне нужно в туалет, — сказал Драко час спустя.       Гарри вскочил с кресла.       — Позволь мне помочь.       — Ещё один фетиш, — сардонически заметил Драко, но позволил Гарри помочь.       Сочетание магии и ходьбы с рукой Гарри, поддерживающей за плечо, позволило Драко пересечь кухню и дойти до двери, но там Драко сказал:       — Дай мне самому. Ты выпотрошил меня, по крайней мере, дай мне спокойно помочиться.       Гарри впустил его, с тревогой ожидая у двери. Когда Драко вышел, он позволил Гарри отвести его обратно на диван и помочь лечь обратно.       — Спасибо, — сказал Драко полусонным голосом.

***

      Через несколько часов Драко снова проснулся.       — Всё ещё здесь, — пробормотал он, глядя на Гарри, сидящего в кресле у камина.       — Всегда, — ответил Гарри.

***

      — Я чувствую, что приближается ещё один год, — сказал Драко, открывая глаза.       — Я здесь, — сказал Гарри.       — Забыть ли старую любовь и дружбу прежних дней, — сказал Драко. — За дружбу старую — До дна! За счастье прежних дней! С тобой мы выпьем, старина, за счастье прежних дней.*       Драко цитировал песню, которую люди пели на Новый Год. Он пытался пошутить. Его глаза закрылись.

***

Июнь 2012 Гарри Поттер: 31 год Драко Малфой:18 лет       Драко ахнул, и Гарри резко проснулся. Должно быть, он заснул, и это было хорошо, подумал он. Он вообще не спал последние сорок восемь часов.       — Эти бинты отвратительны, — сказал Драко, срывая их.       Кожа под ними была бледной. У него было немного волос на груди, только лёгкая светлая полоска. Шрамы на его торсе были длинными и тонкими, приподнятыми белыми нитками, которые казались почти серебристыми в бледном свете комнаты. Было уже далеко за полдень, и огонь в камине погас. Сердце Гарри сжалось от того, как красиво выглядел Драко. Даже шрамы были прекрасны. Рубашка Драко была содрана до пояса, всё ещё покрытая кровью.       — Я положил на стол новую одежду.       Гарри отвернулся, устыдившись того, что вообще смотрел.       — Я иду в душ.       Однако, когда Драко встал, Гарри наблюдал за ним, желая убедиться, что Драко двигается нормально, что никаких других серьёзных повреждений нет. Раны, казалось, зажили так, как и должны были, и шёл он без проблем, и Гарри снова отвернулся, ожидая, пока Драко возьмёт одежду, войдёт в туалет и откроет кран.       Пока Драко был в ванной, Гарри приготовил им обед, думая о том, что Драко должен помнить сейчас. Седьмой курс. От Джинни Гарри узнал, каким был Хогвартс в то время. Драко уже не был прежним, сказала она — не таким, как на пятом курсе, когда он терроризировал всех подряд, но Крэбб и Гойл стали ещё хуже. Драко приехал домой на каникулы и не опознал Гарри; Гарри обезоружил Драко и получил контроль над бузинной палочкой. Если лекарство состарило Драко так, как должно было — на целый год, плюс ещё несколько дней после Сектумсемпры — Драко должен был помнить Адское пламя, смерть Волдеморта, свою семью в безопасности.       Когда Драко вышел из душа, на нём была свежая одежда. Она была ему впору, в руке была зажата волшебная палочка, а волосы всё ещё были влажными, с висков капало. Его волосы были коротко подстрижены, как он и говорил, когда был маленьким, и он выглядел уменьшенной, более мягкой версией своего старшего "я". Его лицо и тело наконец обрели тот общий облик, который запомнился Гарри, но он был так отчаянно молод, что, глядя на него, Гарри скучал по нему.       — Думаю, тебе пора идти, — сказал Драко, когда Гарри уже доедал салат с курицей.       — Идти?       — В инструкциях сказано, что радиус будет увеличиваться с каждым новым годом. Там также сказано, что интервал между этапами будет увеличиваться, в чём мы уже убедились. С твоих слов ясно, что то, что вызвало этот несчастный случай, представляет какую-то угрозу, и в книге сказано, что у тебя есть какое-то аврорское дело. Не лучше ли тебе пойти и позаботиться об этом?       — Как долго ты репетировал эту речь?       — Я повторял это снова и снова себе в душе, чтобы сказать всё правильно. Должно быть жалеешь, что не был там, — добавил Драко, но в его голосе не было злобы; это прозвучало как колкость просто ради колкости. — Ты пошёл и победил его, да? Мы не ждём никаких других серьёзных телесных повреждений, я полагаю?       Глядя на салат с курицей, приготовленный Гарри, Драко скорчил гримасу, которая сделала его таким похожим на одиннадцатилетнего себя, что Гарри пересмотрел своё мнение о том, насколько Драко похож на себя взрослого. Когда Гарри не ответил, Драко посмотрел на него с некоторой тревогой.       — Не будет же? Я ведь не отрубаю себе руку, правда?       — Нет.       — Мне восемнадцать. — Драко выпрямился. — Это моя квартира.       «Это его квартира», — хотел сказать Гарри, но это было нечестно. Квартира принадлежала Драко, даже если он не был подходящего возраста, и Драко был прав. Поскольку Драко не будет взрослеть по крайней мере в течение дня, и Гарри может быть на некотором расстоянии от него, когда это время наступит, Гарри лучше пойти и попытаться покончить с этими нелегальными зельями и теми, кто их варит. Гермиона и Рон всё ещё находились под действием какого-то зелья, которое заставило их плясать под чью-то дудку.       — Хорошо, — сказал Гарри. — Но ты должен позволить мне навестить тебя.       — Как будто я смогу остановить тебя... Мерлин, ты носился со мной, как будто я был кем-то вроде... — Драко не закончил и вместо этого скорчил ещё одну гримасу, глядя на салат.       — Не думаю, что ты сможешь остановить меня, — согласился Гарри. — Я просто не хочу, чтобы ты исчез. Или дрался со мной каждый раз.       — Драться с тобой? Ты что, с ума сошёл? Ты убил грёбаного Тёмного Лорда, придурок. Кто в здравом уме захочет с тобой драться?       — Тебя это не особо смущает.       — Я направлял свою палочку на героя волшебного мира? Так они тебя называют, да? Точно. Я сойду с ума, вот что ты хочешь сказать.       — Ты не направлял на меня палочку, — поправил его Гарри. — Ты — устраиваешь состязания в красноречии.       Драко уставился на него.       — Ты хочешь навещать меня и не позволять мне словесно препираться с тобой.       Теперь, когда Драко так выразился, это звучало нелепо.       — Ты меня вообще знаешь? Неужели я превратился в полного неудачника? Не отвечай на этот вопрос.— Драко фыркнул. — Состязания в красноречии, — пробормотал он. — Как ты думаешь, что ещё у меня осталось?       — Ты умён, — сказал Гарри. — Ты упорный. Ты очень изобретателен. Ты преданный.       — Мерлиновы панталоны, — выдохнул Драко. — Я стал Хаффлпаффцем. Я думал, что пытки закончились.       — Я загляну к тебе завтра.       — Через неделю, — сказал Драко.       — Завтра, — снова сказал Гарри.       — Через два дня, — не отступал Драко.       — Завтра.       — Послезавтра к обеду.       — Завтра утром, — сказал Гарри.       — Завтра утром, — согласился Драко, — но забери с собой свой отвратительный салат.       — Я сделал его для тебя.       — Ты даже этого не можешь для меня сделать? Можешь забрать свой мерзкий салат, чтобы мне больше не пришлось его нюхать?       — Ты приготовил его для меня, когда я был маленьким, — сказал Гарри.       — Точно. Мы уже установили, что я стал идиотом без вкуса, также известным как студент Хаффлпаффа. Но я не должен мириться с твоими салатами пока что.       — Кажется, это самое меньшее, что ты можешь сделать, — заметил Гарри. — Ты пытался убить моего лучшего друга, из-за тебя убили двух моих любимых профессоров и ты всегда поливал другого моего лучшего друга фанатичными оскорблениями. И её пытали в твоём доме, так что, похоже, примириться с салатом не такая уж и большая жертва, в общем-то.       — Но я ненавижу салат. — голос Драко был кислым, но глаза опущены в тарелку. — Я слышал о профессоре Люпине. Я... Он мне действительно нравился. Как учитель.       Гарри глубоко вздохнул.       — Это древняя история. Мне не следовало поднимать эту тему.       — Но это не древняя история. Для меня. － Драко всё ещё смотрел вниз.       Гарри сделал ещё один вдох.       — Я заберу салат.       — И ты придёшь завтра? — Драко поднял глаза, теперь уже не выглядя таким расстроенным.       — Я приду завтра, — кивнул Гарри.       — Ты всё ещё здесь, — заметил Драко через мгновение.       — Ты был прав, — сказал Гарри. — О том, что существует угроза. Ты не должен... Не покидай квартиру без должной маскировки. И не ковыряйся в охранных заклинаниях. И я оставлю своего Патронуса.       — Я пленник в собственном доме, да? — спросил Драко знакомым сардоническим тоном.       — И зови меня, если тебе понадобится помощь.       — Мерлин, Поттер, — простонал Драко, закатывая глаза. — Мне не пять лет.       Отговорка была такой знакомой, что Гарри, наконец, почувствовал себя успокоенным и ушёл.       Халат он взял с собой. Взрослый-Драко дал его ему; несмотря на почти две недели, проведённые Гарри в квартире Драко, это была единственная вещь, которая действительно принадлежала Гарри.

***

      В тот же вечер Гарри проверил склад на Колвилл-Роуд с помощью Всевидящего Ока. Заметив, что в лаборатории, похоже, никого нет, Гарри вернулся с мантией-невидимкой и проверил щиты, собрал воспоминания из Ока в склянку. Гарри должен был просмотреть все записи за последние несколько дней в Омуте Памяти, чтобы проверить, не заходил ли кто-нибудь ещё, кроме Вэнса, на склад, поэтому Гарри наложил новые следящие заклинания на Око, чтобы записать всё, что произойдёт ночью или завтра.       После почти двух недель отсутствия на площади Гриммо стало ещё темнее, чем прежде. Яснее чувствовалось одиночество. Квартира Драко была уютной и комфортной по сравнению с домом, и Гарри скучал почти до боли, которая была иррациональна. Он скучал по Драко до боли, которая была иррациональна; он так волновался, был ли Драко в порядке, не случилось ли что-нибудь в течение восьмого года, что причинило бы ему боль. Самого себя обмануть ему не удалось. Драко пришлось остаться в Азкабане, чтобы дождаться суда; потом был сам суд, потом разрушение поместья, потом магическое ограничение. В течение следующих десяти лет воспоминаний ему не разрешат колдовать.       Всё это будет для него болезненно.       Гарри так отчаянно хотел повидаться с Роном и Гермионой, что это причиняло почти физическую боль.