Гарм-11

Джек

      Очередная волна боли заставила меня скривиться. Что не укрылось от капитана корабля, что стояла справа от меня. — Сэр, вы в порядке? — Ничего, мисс Гольдберг. Принимайте уточнённый вектор на цель. — Хорошо. Секунду… Триангуляция проведена. Предполагаемая область нахождения цели сокращена до десяти звёздных систем. Переходим на следующую точку для сканирования? — Пока нет. Выведите информацию по системам… Так. Системы с третьей по шестую отбраковываем. Номера один, два и девять в список второй очереди. Прыжок в систему под номером восемь. — Принято. Экипаж! Готовимся к варп-переходу!       Всё таки идея поместить на поверхности камня пространства частицы симбиота принесла свои плоды. Безумный титан, уверенный в своей победе, не заметил прозрачного слоя из Венома и позволил тому проникнуть в организм. А дальше вопрос поиска Таноса стал решаемым. Симбиот мог чувствовать направление на отделённые от себя частицы. А после воздействия Тессеракта эта способность стала достаточно сильной, чтобы игнорировать расстояние. Вот только для подобного требовалось полное сосредоточение на поиске. И в этот момент его контроль над нашим организмом прекращался. И боль возвращалась.       Последний удар Таноса оказался куда опаснее, чем казалось на первый взгляд. Смесь из первородных энергий буквально вырвала из реальности тот кусок нашего тела. Регенерация не могла вернуть вырванную плоть. Ткани Симбиота, что пытались заменить собой органы, стремительно теряли энергию и форму, возвращаясь к форме чёрной слизи. Трансплантация заранее клонированных органов, что хранились на Лунной базе, привела лишь к тому, что они превратились в гнойный кисель внутри моего тела. Пока шли попытки хоть как-то вернуть меня в строй, я жил только благодаря тому, что Веном пустил несколько каналов в обход повреждённого участка и взял на себя все функции повреждённых органов. В итоге пришлось заменить весь бок на аугментации. Это стоило мне ещё килограмма плоти и двух позвонков, что пришлось вырезать для их установки. Ткани на границе с пострадавшей областью тоже приобрели аномальные свойства и никак не хотели принимать металл.        Когда кончились все эти операции я уже было вздохнул спокойно, но всплывшие побочные эффекты изрядно испортили картину. Модернизированный при помощи самых передовых разработок Гарма и способностей Венома организм имел достаточно сильную регенерацию, чтобы любые импланты воспринимались им как инородные предметы. И потому вокруг них постоянно нарастала новая плоть. Веном поедал её и глушил болевые сигналы возникающие при этом. Но вот в моменты сканирования ему было не до этого… — Сэр. Мы окончили сканирование планеты. Признаков Таноса не обнаружено. — Тогда прыгаем в систему десять. — Выполняем.       Мда. Чертов Танос после выполнения своего плана скрылся в самой глухой дыре галактики. И теперь мне приходится изображать из себя эхолот. А ведь на Земле сейчас творится полный хаос. Его щелчок в один момент обрушил привычный мир. Половина населения Солнечной системы исчезло в тот же миг. Аналогичная картина была и на других планетах. Правительства рухнули мгновенно. Только армии и спецслужбы сохранили хоть какое-то подобие управления в первые дни. У нас ситуация была несколько лучше. Несмотря на то, что мы потеряли почти две трети высших офицеров, хаоса удалось избежать благодаря нашим ИИ и планирующемуся расширению. В наших планах было увеличение численности боевых подразделений на треть в следующем году и уже сейчас будущим командирам приходилось проходить курсы повышения квалификации. Именно из их числа в первую очередь и затыкались дыры в штатном расписании подразделений. А те места, на которые не хватило подобных резервистов или непосредственных подчинённых пропавших, занимались наиболее подготовленными членами отрядов. Весь огромный объем перестановок стал возможен только с помощью ИИ, что начали затыкать образовавшиеся пробелы ещё до окончания распыления. Но даже так у нас ушли почти сутки на стабилизацию внутренней ситуации. Но даже этих двадцати четырёх часов хватило на то, чтобы по всему миру вспыхнули очаги войны.

Четыре дня назад

— Сэр, ваши операции наконец окончены. Поздравляю. — Спасибо, Виктор. Но теперь к делу. Какова обстановка в мире? — Начинаю доклад. Наибольшая стабильность в данный момент обеспечена в колониях на Луне и Марсе. Наши войска не допустили потери контроля и начала каких либо беспорядков. Сейчас психологические службы работают с гражданским персоналом. — Ясно. Дальше. — Соединённые Штаты Америки. Правительство рухнуло. Снова началась гражданская война всех против всех и на этот раз она стала всеобъемлющей. Те войска и герои, что сдерживали накал страстей во время гражданской войны супергероев, были собраны на фронте с Читаури. И после недели непрекращающихся боёв, завершившихся щелчком, они были обескровлены. — Вот как. Кто у них в лидерах? Или хотя бы претендует на подобное? — Старк. Несмотря на ранения, она единственная пользуется уважением как среди героев, так и военных. — Хорошо. Надо выйти с ней на связь и пообещать поддержку. Так же выходим на связь с нашими людьми в командовании Вашингтонским фронтом. Пусть примкнут к ней. — Принято. Приказ передан на исполнение. — Хорошо. Также передай приказ нашим людям в бунтующих регионах. Пусть максимально скрытно разогревают конфликт. Нам необходимо наконец решить вопрос со штатами. Либо Старк огнём и мечом объединит их в одну монолитную страну, либо они исчезнут. — Принято. Продолжаю доклад? — Да. — Европа. Ситуация в регионе неоднозначна. Сейчас идут бои во Франции и России. Из восточной Европы сигналы не обнаружены. — Что там у русских произошло? Вторжение их почти не затронуло же? — Когда привычный мир рухнул, к власти пришли люди из местных спецслужб. Первыми же приказами они попытались принудить войска к подчинению. —Вот только привычные к мирной обстановке безопасники не учли тот простой факт, что у армейцев может быть другое мнение. — Именно. Войска сражавшиеся в этот момент в Европе просто развернулись и полным ходом пошли на собственную столицу. И пока всё население Москвы сидело в метро и подземных убежищах, на поверхности шли бои между подразделениями армии и спецслужб. — А сейчас к власти пришли военные? — Да. Но агенты в их среде передают, что хунта не знает, что делать дальше. Единой политической программы у них нет. — Вот как? Тогда отправь им наработки по проекту «Терра». И предложи помощь в восстановлении города. — Вы уверены? Всё таки первый этап проекта «Терра» планировался только через десять лет. — Ничего. Сейчас самое время. Давай дальше. Что по Франции? —Во Франции вспыхнули волнения выходцев с востока и жителей негритянских кварталов. Массовые поджоги, грабежи и мародёрства. Полиция первое время пыталась сдерживать их. До тех пор, пока в полицейских полетели не только камни и бутылки, а ещё и пули, они справлялись. Но после контроль был окончательно утерян. Таких масштабов бедствия как в США удалось избежать только благодаря армии, что ушла с фронта и начала давить мятежи. Самыми спокойными странами Европы можно назвать Германию и Италию. Первая потому, что вся её территория под контролем войск, а самые непокорные и потенциально опасные граждане просто погибли от захватчиков, отказавшись вовремя эвакуироваться. А Италию взял под контроль Папский престол. Сутки назад вернулись корабли миссионеров. Они выгрузили десант и одним своим присутствием отбили у маргиналов желание бунтовать.

Настоящее время

      Вот оно! Стоило нам выйти из варпа, как симбионт наконец-то почувствовал свои части, а значит мы прибыли в нужную систему. — Капитан. Курс на вторую от звезды планету. — Вы уверены, сэр? — Да. Мы нашли его.

***

      Едва слышно поскрипывали ступени деревянной лестницы, ведущей ко входу в дом. Аккуратно открыв дверь, я увидел сидящего на грубо сколоченной кресле титана. Одна его рука была покрыта ожогами и язвами, а вместо другой был собранный из хлама протез. — Призрак. Честно говоря, я ожидал не тебя. — Наши ожидания редко воплощаются в жизнь. — Тут ты прав. Но зачем же ты пришел ко мне? За камнями? Или за моей жизнью? — Ты же говорил, что мы похожи. А значит знаешь ответ. — Значит за всем сразу. Но я разочарую тебя. Камни уничтожены. Вчера. Никто больше ими не воспользуется. — Что?! Как?! — Камни может уничтожить только та сила, что их породила. И все вместе они могут ненадолго воспроизвести миг своего рождения. Неужели ты не знал этого? — Идиот! Что же ты наделал! — Я спас мир! И моё деяние не повернуть вспять. Выжившие будут процветать. А ушедших тебе не вернуть. Никому не вернуть. Смирись с потерей. — Да при чем тут твои жертвы! Ты погубил всех нас! Не будет у выживших процветания. Как не будет и выживших. — Не понимаю. Что ты хочешь сказать? — Камни одним своим существованием хранили нашу вселенную от сил, что лежат вне материального мира. И теперь ты открыл им дорогу. Чертов мессия. — Вот как? А ты так веришь в это? Может быть всё это лишь сказки. Ведь откуда мы можем знать про природу камней. Только от них самих! Не значит ли это, что все это ложь? — Да какая разница. Теперь уже неважно. Идём. — Идём? Ты решил оставить мне жизнь? Сильно сомневаюсь. Тогда с чего бы мне слушать тебя? — Ты был правителем немалой части галактики. И пока я не выпотрошу всё, что тебе известно — ты будешь жить. Даже против своей воли. А потом я лично казню тебя. — И я так и не услышал. Почему я должен идти за тобой. — А ты и не должен. — Раздался свист рассекаемого воздуха и Титан пал. Только обрубленный ниже колен ноги остались стоять. Ослабленный боями и применением камней Танос ничего не смог сделать. Подойдя к нему, я опустил ногу на протез, разрывая его выросшими из ступни шипами. —Теперь идти тебе, совершенно не обязательно.

Мария Алгердо. Пилот ВВС США

— Гнездо, Альбатрос — 4 вышел на эшелон. До точки сброса — десять минут — Принято, Альбатрос-4. Продолжайте выполнение задачи.       Легко сказать. От усталости глаза уже покраснели и болят, а в горле свербит от воздуха из системы жизнеобеспечения. Но выбора особого и нет. После той атаки, что едва не стерла нашу базу с лица Земли, осталось только четыре самолета, подходящих для боевых вылетов. А пилотов и того меньше. Всё смешалось в череду из взлётов, посадок и, разумеется, бомбёжек. То, что раньше было подвигом и редкостью, стало осточертевшей рутиной. Но самым поганым было не это. Куда хуже было то, на что мы роняли свои бомбы.        Первым ударом стало распыление. В один миг мы потеряли своих боевых сестёр и братьев. Спустя три дня после атаки, мы узнали, что в нашем доме вспыхнула война всех против всех, а мы — ничем не можем помочь. Наша база в Афганистане просто не могла никак вмешаться в происходящее — весь мир погрузился в хаос и способов вернутся не было никаких. А спустя две недели началась атака. Трое суток нашу базу штурмовали силы местных фанатиков. Какой-то пророк объявил, что всё зло от США. Что это мы виновны в распылении. Что за это нас стоит покарать.        Мы смогли устоять только благодаря орбитальному удару. Мы пытались выйти на связь хоть с кем-нибудь на связь, но слышали лишь тишину или ничего не значащие фразы. Никому не было дела до базы коалиции в жопе мира. Наша начштаба смогла дозваться до Гармовцев через открытые сети. Кто бы мог подумать, что удар с орбиты будут наводить через скайп. Но спасение не было бесплатным. Нас поставили перед выбором. Либо мы переходим в Гарм. Либо они забывают про наш сигнал. Выбор был очевиден. Но вот последствия…       Спустя два дня, пришел приказ — израсходовать имеющиеся боеприпасы базы и окончательно решить вопрос с Афганистаном. И ничем иным, как проверкой нашей лояльности это быть не могло. И вот уже несколько дней ни на секунду не смолкают орудия, разрушающие окрестные поселения. Установки тактических ракет накрыли перевалы, сделав горы непроходимыми. А пилоты… Мы сбрасывали тонны бомб за вылет, превращая долины и ущелья в кладбища. Напалм выжигал поля и деревни. Зарин из кассетных бомб затекал в пещеры и тайные укрытия. А дым и гарь от белого фосфора навсегда убили земледелие в этих краях. Такова была цена наших жизней. Только пугало не это. Пугало то, что многие были рады подобному карнавалу смерти…

Агнесса Сиенская

      Сапоги тихо поскрипывали по мрамору пола. Сквозь раскрытые окна доносилось пение птиц и запах цветущих трав. Солнечные лучи расчерчивали стены яркими пятнами. Всё было тихо и спокойно, а прогулка дарила мир и покой. Но вот коридор дворца сделал очередной поворот и вышел на аллею. На её конце стояло два кресла с людьми, что вели тихую беседу в тени кипарисов. Эти двое были самыми влиятельными людьми планеты и потому интерес о причинах вызова на беседу лишь возрастал. Уже подходя, Агнесса смогла уловить обрывки их разговора. — В этом и состоит суть моей идеи, Ваше Святейшество. — Довольно амбициозно, сын мой. Я бы даже сказал, что ваш проект «Терра», результат вашей гордыни. — Но не скажете. Ведь и сами видите, что иного пути нет. — Боюсь что так. Но это дело будущего. А сейчас я думаю стоит поприветствовать нашу гостью. Добрый вечер, дочь моя. — Добрый вечер, ваше святейшество. Мистер Макгрейв. — Добрый, мисс Агнесса. Вы быстро прибыли. — Разумеется. Агнесса очень исполнительная и достойная личность. Она должна была возглавить орден Доминиканцев несколько позже, но… обстоятельства. Сами понимаете. — Понимаю. Мисс Агнесса, вы наверное гадаете, почему вас вызвали сюда и что здесь делаю я, не так ли? — Да, мистер Макгрейв. Не в обиду вам будет сказано, но такую персону как вы очень странно видеть здесь. — Ничего страшного. Я прекрасно понимаю, что довольно грешен. Но сейчас мне нужна помощь Ватикана. А Ватикану — моя. — И что же вы хотите? — Пожалуй я возьму слово. Дочь моя, мы хотим возродить отдел расследований еретической греховности. И нам нужны подходящие люди. — Отдел расследований… Инквизиция?! Но зачем?! — Дело в том, мисс Агнесс. Что Танос — злодей, устроивший самый страшный геноцид в истории, совершил не только это. Он разрушил существующий миропорядок. И это — куда страшнее. — Но причем тут инквизиция? — Дело в том, что раньше мир от подобных угроз хранили маги… — Маги?! Да вы шутите! — Агнесса. Не перебивай нашего гостя. И потом ты сама поймешь, что мир куда сложнее, чем кажется. — Спасибо, ваше святейшество. Так вот. Маги хранили мир от угроз из вне. Но многие из них пали во время вторжения. А выживших уполовинили при децимации. И теперь они не способны нести это бремя. А бремя тяжело. И тут решающая роль переходит к вам. — К нам? — Именно. Раньше маги хранили границу. Но теперь надо будет изгонять тех, кто прорвётся через неё. И тех, кто будет рвать её в угоду своим желаниям. — Но зачем кому-то может понадобиться подобное? — Мало ли причин? Назовите любой из грехов и не ошибётесь. А что бы вам было понятнее — один из миров, что был скрыт от нашего носит имя Нейяфим. И описывают его как мир из вулканов и серы. А дети этого мира имеют хвост и красную кожу. Ничего не напоминает? — Ад. Но как нам бороться с подобной угрозой? — Маги примкнут к вам. Не все, но многие. Они дадут знания. Вы и ваши люди станут основной силой организации. Вы дадите силу. — А почему вы так уверены в магах? С чего бы им объединяться с нами? — Их представитель уже просил помощи у меня и предлагал подобное объединение. Я лишь развил идею и передаю её тем, кто уже имеет подобный опыт. Мои люди не бесконечны и решить все проблемы нам просто не под силу. — Но почему тогда представителей магов нет здесь? — А как бы вы отнеслись к огненному кольцу посреди Ватикана? Не стоит давать поводов для пересудов.

Джек

      Я медленно шел по огромному мемориальному комплексу. Его строительство было завершено неделю назад и сегодня он должен был открыться. Сотни монументов покрытых тысячами имен. Это все должно было стать напоминанием о тех потерях, что мы понесли год назад. Монументы были сделаны из спрессованных кусков брони и корпусов военной техники, что остались после вторжения. Наша и чужая, наземная и космическая. Всё, что было невозможно отремонтировать. Одну из сторон подобной плиты шлифовали до зеркального блеска и покрывали строками имен погибших защитников земли. Такие плиты стояли по обеим сторонам спиральной дороги, что вела в центр комплекса. В самом же центре стояла трёхгранная пирамида из черного камня, покрытая именами тех, кто исчез в результате испепеления. Этот комплекс производил довольно мрачное впечатление, придавая необходимый для будущей речи настрой. — Сэр, время. — Хорошо, Виктор. Я иду. — Скажите, сэр. Вы скучаете по ним? — По Гвен и Марии? Или по своим офицерам? Или по прочим людям, чьи имена изображены на обелиске? — По вашим женам. Я давно вас знаю, сэр. Я ведь знаю, что вам безразличны те, кто не входят в ваш ближний круг. А ваши офицеры для вас лишь детали вашей системы. Важные, но не более того. — Пожалуй скучаю. И будь у меня возможность — я бы вернул их. — Любой ценой? — Разумеется…нет. Вспомни главную директиву, что я вкладывал в тебя. Помимо верности. — Человечество превыше всего. Кажется я понял, сэр. — И что же ты понял, Виктор? — Что если перед вами встанет выбор: раса или семья, то вы выберете первое. — Боюсь, что так. Но к чему были эти вопросы? — Я хочу понять вас. Людей и прочих разумных. — Вот как? Тогда удачи. Мы и сами не можем понять себя. Но может у тебя и выйдет чего. Ладно. Вот и трибуна. Теперь осталось произнести речь. — Удачи, сэр.        Взойдя на трибуну, я оглядел собравшуюся публику. В первом ряду огромного амфитеатра сидели самые влиятельные разумные планеты. Правители стран Альянса. Правители других стран. Старк, что стала президентом североамериканской федерации, сменившей США. Профессор Ксавье, что стала официальным лидером мутантов. Папа Римский и новый верховный чародей. В глубине зала виднелись и прочие персоны. Главы крупнейших стран не входящих в Альянс. Владельцы многомиллиардных корпораций и самые известные герои. Даже был капитан Марвел. На редкость неприятный разумный. Здесь он присутствовал только благодаря своей силе. Его влияние удалось пресечь на корню, устроив слив в сеть его разговора со мной и Старк. Поднятые в нём темы и его ответы похоронили его репутацию. Общественность теперь его крайне не любила за то, что при всей своей силе, он никак не участвовал во вторжении, а помогал каким-то ксеносам на краю галактики.        Оглядев в последний раз присутствующих, я набрал в грудь побольше воздуха и начал речь. Пусть все договора уже давно подписаны, но не стоит превращать в обыденность тот день, когда человечество станет единым.