Робкий Принц (The Humble Prince)

Специальный гость — доктор Вульф!

      Когда первые лучи солнца только озарили залы Кристальной империи, невысокий двуногий волк с белым мехом уже заканчивал приготовления к приёму особенно странного клиента. Выглядел он довольно презентабельно, мех плавно переходил от белоснежного до серого, становясь тёмно-чёрным на кончике хвоста. Такой же градиент отмечал его нос, на котором покоились небольшие круглые очки. Очки гармонично сочетались с тёмно-фиолетовым жилетом поверх строгой белой рубашки с засученными рукавами, светло-фиолетовым галстуком и с чёрными шортами. Он ждал, стоя в одной из приёмных Кристального замка. Его услуги были запрошены никем иным, как самой принцессой. И он, доктор Вульф, непревзойдённый психотерапевт и психолог, теперь ждал визита двух друзей королевской семьи.       Добрый доктор не возражал против этого, быстро согласившись на предложение принцессы Каденс. Он любил помогать другим в трудную минуту, и, кроме того, плата, которую предложила принцесса была слишком заманчивой, чтобы упустить такую возможность. Не говоря уже о том, что это давало прекрасную возможность опробовать новые лечебные благовония, изготовленные из тщательно отобранных кристальных цветов, сорванных никем иным, как Мистмэйн.       Тем не менее, установив последний глушитель и вернувшись в своё кресло, чтобы выбрать специально изготовленные затычки для ушей, прилежно выполняя все инструкции из сопроводительной записки, он терялся в догадках, почему одна из пациенток попросила такие, прямо скажем, необычные условия. Даже для солдата это выглядело слегка чрезмерным, но ради того, чтобы его пациентка чувствовала себя комфортно, он был готов подыграть и надеялся, что со временем она объяснит, почему нужны были такие меры предосторожности.       Ход мыслей психотерапевта вскоре был прерван парой стуков в дверь, которые возвестили о прибытии первой посетительницы.       — Войдите, — сказал доктор.       Вскоре дверь открылась, и на пороге появилась никто иная, как Стеллар. С суровым взглядом она прошла внутрь комнаты и начала осматриваться.       — О, доброе утро. Вы, должно быть, Стеллар, верно?       Вместо ответа кобыла начала простукивать все поглощающие камни в комнате, потом она свистнула на них, в результате чего они вибрировали в течение секунды, но после почти сразу же заглушили звук.       — О да, конечно, как и было запрошено, вся комната была накрыта тремя слоями магических барьеров с шумоподавлением. Я поместил кристаллы звукопоглощения по углам комнаты и аварийный круг телепортации под моим стулом, если что-то не пойдёт не так, — объяснил он, пока Стеллар продолжала проверять истинность этих слов.       Удовлетворившись, она снова посмотрела на доктора Вульфа, а затем указала на свои уши.       — Что? О! Точно, беруши. Они здесь, сейчас… — он собирался предложить их ей, но она только покачала головой и вернула их ему. — Ты хочешь, чтобы их надел я?       Она утвердительно кивнула в ответ.       — Но тогда я не смогу тебя услышать.       — С-сможешь, — едва слышимым шёпотом ответила Стеллар. — Пожалуйста, — настояла она, глядя ему прямо в глаза.       Обречённо вздохнув, доктор, наконец, решил подчиниться и надел вкладыши.       — Так лучше?       — Большое спасибо за понимание, доктор, — наконец заговорила Стеллар, к удивлению доктора, её голос стал даже громче, а не наоборот.       — Что за… Как это понимать? Каким образом?       — Эти заглушки не полностью перекрывают шум, доктор. Они настроены таким образом, что вы можете слышать меня на частоте, которую могут слышать разве что летучие мыши, — объяснила она.       И действительно, когда Доктор попытался послушать её без вкладышей, он ничего не расслышал, несмотря на то, что пациентка определённо что-то говорила.       — Увы, это был единственный способ быть уверенным, что вы будете в безопасности, — неловко призналась кобылка. — Надеюсь, это не проблема, просто не хочу никого случайно ранить.       — Всё в порядке, я полностью готов принять ваши условия, если это поможет вам чувствовать себя более комфортно. Хотя вы невольно заставили меня задуматься, неужели вы так боитесь собственного голоса? — с грустью спросил доктор Вульф, бедная кобыла вновь печально кивнула.       — С тех пор, как достигла половой зрелости. В некотором смысле, это также объясняет, почему я так озлобилась на пони, пытавшегося убить принца, — объяснила она, подходя к дивану, в то время как доктор Вульф расположился в кресле с высокой спинкой неподалёку.       — Похоже, взросление было сопряжено с большими трудностями, почему бы тебе не рассказать мне об этом? Расскажи мне, как прошло твоё детство?       Стеллар вздохнула и легла на диван.       — Ну, полагаю, вы могли бы сказать, что далеко не нормально. Но опять же, этого следовало ожидать, когда твоя мама — сирена, — объяснила она, прежде чем встать, чтобы схватить кусочек своего меха у шеи и слегка оттянуть его назад, чтобы доктор смог увидеть настоящие жабры, которые были скрыты под ней. — И да, они полностью функциональны, что означает, что я своего рода пони-амфибия, которая может дышать под водой, — сказала она уже с небольшим намёком на гордость и улыбкой на лице.       — Удивительно, это первый раз, когда я вижу пони, унаследовавшую черты морского пони* со стороны матери.       На это Стеллар только покачала головой.       — Моя мама не морская пони, но я вас понимаю. Пони с трудом замечают разницу, — поправила Стеллар. — Морские пони и сирены это как единороги и пегасы, обе имеют общие черты, но являются разными видами.       — О, извините, ни в коем случае не хотел вас обидеть.       — Не обижаюсь, но, как я уже сказала, это происходит постоянно. Чтобы вы могли лучше ориентироваться, морские пони жили в Сиквестрии, и их копыта-плавники, не говоря уже о тех, что расположены на спине, тоньше и меньше. У сирен есть настоящие передние копыта, а их плавники намного больше и более громоздкие, что даже позволяет летать. Обычно они жили в северных, более холодных регионах мира и мало взаимодействовали с внешним миром, поэтому информация о них немного ограничена… И, конечно, есть также их певческая сила. Вы, вероятно, знакомы с печально известной историей об трёх сиренах.       — Да, доводилось слышать об этой истории, — слегка кивнул доктор.       — Просто знайте, что эти трое не представляют весь вид, это были просто преступники с непомерной жаждой власти и пренебрегли даром, которым обладаем мы, сирены, — пылко ответила Стеллар, на секунду охваченная гневом. — В любом случае, вернёмся к моей истории. Как и у других сирен, у моей мамы был невероятный волшебный голос, и больше всего она любила петь. Поэтому, когда моряки плавали рядом с её территорией, она часто пела им, чтобы помочь им ориентироваться в самых опасных частях океана, при этом немного пользуясь контролем над разумом, но всё же она не злоупотребляла своими способностями. Это случилось как раз в один из таких случаев, когда она нашла моего отца, тогда уже бывшего пирата по имени Кид Норс Стар, который, как и мама, больше всего на свете любил петь. По их словам, гармония их дуэта была настолько милой, что сами звёзды водили хороводы вокруг них, — с нежностью вспоминала Стеллар, прежде чем хихикнуть. — Конечно, это, вероятно, преувеличение, но именно так они познакомились, полюбили друг друга и в конце концов поселились в маленьком домике недалеко от побережья Пранции, где у них жила моя старшая сестра, Дельфи Стар.       — Звучит как невероятная история любвис-с-с… Стоп… Подожди минутку! Т-ты… Вы сказали «Дельфи Стар»? Как в «Жемчужине океана» из Пранции? Знаменитая звезда джаза мирового уровня — морская пони Дельфи Стар?       — Именно это я и сказала, — кивнув, подтвердила Стеллар. — Как вы можете видеть, я присматривала за отцом, в то время как Дельфи была ближе к маме.И прежде чем вы спросите, наша мама — Аврора Бореалис. Вы знакомы и с её работами?       — Неужели? Я её большой поклонник! Оперные песни, которые она исполняла, это просто нечто. Я даже использую некоторые из её записей на некоторых своих сеансах. Её голос — одна из самых божественных вещей, которые я когда-либо имел счастье слышать! — воскликнул волк с большим волнением.       — Да, это похоже на маму, она никогда не переставала петь. И, как вы можете себе представить, этот голос привлёк внимание соседей, затем мэра, затем народ других городов, и не успели мы опомниться, как мама и папа начали выступать перед самой богатой аудиторией того времени, моя сестра вскоре тоже присоединилась к семейному веселью. Знаете, я тоже всегда старалась изо всех сил, но… — она вздохнула, прежде чем посмотреть вниз. — Но потом наступило половое созревание, и всё изменилось навсегда.       — Что именно произошло?       — Это было во время школьного представления. Как и у всей семьи, у меня была мечта выступать на сцене и петь вместе с ними, как Алуэтт Стар* — лучшая певица мира, — вспоминала она, двигая копытом из стороны в сторону. — Глупый сон бредящей тринадцатилетней кобылки.       — Почему именно это имя?       — Это имя было дано мне до того, как я сменила его из-за стыда. Видите ли, доктор, когда я родилась, мне казалось, что я унаследовала только жабры и глаза матери, в то время как моя сестра получила рог и глаза отца… Оказалось, что из нас двоих только я унаследовала голос сирены.       — О боже, вы хотите сказать... — доктор Вульф удивленно посмотрел на неё, прикрыв рот, когда она заторможенно кивнула, окунувшись в воспоминания минувших дней.       — Это произошло так быстро, я была слишком поглощена своим пением, чтобы заметить, но стоило достичь совершеннолетия, как эта моя сторона дала о себе знать аудитории и погрузила всю школу в транс. Это заставило их тела танцевать по моей команде. Сначала я подумала было, что это моё пение было настолько хорошо, пока моя мама не увидела, что происходит, и не использовала свои способности, чтобы разрушить эти чары. Хвала звёздам, что они в тот момент были в зале. Только это остановило меня от причинения ещё большего ущерба. Это был, безусловно, самый тёмный день в моей жизни, и с тех пор всё становилось только хуже... И хуже, — вздохнув, обронила Стеллар, закрыв глаза и смахнув слезу с левого глаза. — На следующий день они отвели меня к эксперту, и он подтвердил наши опасения. Поскольку я не полноценная сирена, мои голосовые связки не приспособлены и поэтому я не могу контролировать свой голос. И, что ещё хуже, оказалось, что мне даже не нужно петь, чтобы использовать его. Одного слова может быть достаточно, чтобы повлиять на умы других, и если я не буду постоянно сдерживать свой голос, это может произойти в любой момент без всякого предупреждения, хочу я этого или нет.       Вы знаете, что это значит для певца, доктор? Настоящий певец вкладывает свои душу и сердце в выступление. Постоянно сдерживая себя, никогда не выразишь никаких эмоций в песне. Мечта маленькой глупой кобылочки была разбита в тот день, — закончила Стеллар, сдерживая слезы. — Вот почему мной было решено просто не разговаривать и именно поэтому я попросила вас принять все эти меры предосторожности. Не хочу причинять боль другим просто разговаривая… Не горю желанием снова повторять этот инцидент, — затем она указала на разные части комнаты. — Вы спрашивали меня, боялась ли я своего голоса? Ну, правда в том, что в те годы я жила каждый день в абсолютном ужасе от этого, — со стыдом призналась она. — Вот почему потом я записалась в королевскую армию, или, скорее, это было общее решение, так как родители попросили принцессу Селестию о помощи. Такие уникальные способности были слишком хороши, чтобы тратить их впустую, и она, и мои родители подумали, что при правильном обучении я смогу найти способ контролировать свои силы. Может быть, я смогу найти способ снова говорить непринуждённо, и тогда я так боялась, что причиню кому-нибудь боль, что была готова перепробовать всё, что угодно.       — И именно тогда ты решила поступить в школу одарённых единорогов. Чтобы лучше использовать свои силы, верно?       Стеллар кивнула.       — Или вообще избавиться от них, если понадобится.       — Прошу прощения? — встревоженно спросил доктор Вульф.       — Я знаю, знаю, об этом страшно думать, но я была напугана, молода и наивна. Тогда я мало о чём думала. Поэтому из прихоти и не желая привлекать к себе никакого внимания из-за позора того, что произошло, сменила своё имя на «Стеллар» и поступила в школу, не произнеся ни единого слова в течение целых трёх лет. Это были самые трудные времена, и, к счастью, принцесса Селестия, благослови её душу, оставалась со мной всё это время, и вместе мы нашли временные решения, которые позволили мне говорить. Пару слов здесь, разговаривая шепотом, она даже научила меня языку копыт, так что мне не пришлось много говорить. Все это время мы вместе учились тому, как лучше понять моё состояние. И именно тогда я пустилась в новое приключение, чтобы найти для себя новую мечту.       — Разве ты не скучаешь по умению петь?       — Конечно скучаю. Мне много раз снились сны, в которых я могла снова выступить на сцене, пускай даже в последний раз, — вздохнула она, немного погрязнув в жалости к себе и опустив глаза. — Полагаю, это одно из немногих сожалений, которые всё ещё живут в моём сердце. Но новая мечта, которой мне удалось достичь, помогла мне обрести внутренний покой и цель в моей жизни. Всё благодаря событию, которое помогло мне понять, что я хочу служить в королевской гвардии.       — Действительно? Что случилось?       — Это было во время одной из моих ежедневных медитаций в парке, по предложению принцессы, я начала заниматься тайцзы и рефлексией***, чтобы лучше успокоить свой ум и душу. В это время послышались голоса гвардейцев, преследующих вора недалеко от того места, где я была. Внезапно я услышала, как кто-то закричал от страха. Я в ужасе открыла глаза и увидела, как в порыве отчаяния это животное взяло жеребёнка в заложники и приставило нож к шее бедной девушки, чтобы стража держалась от него подальше. Когда стало ясно, что преступник собирается уйти, я увидела слёзы в глазах маленькой кобылки, по какой-то причине она смотрела прямо на меня и произнесла фразу, навсегда изменившую мою жизнь: "Помоги мне".       Стеллар закрыла глаза, вспоминая это событие в своей голове, прежде чем снова посмотреть на психотерапевта.       — Следующее, что помню: то, как я помчалась к ним, и на секунду забыв о своих страхах, второй раз в жизни использовала свой голос сирены, чтобы крикнуть: «Стоять!». Выражение полного замешательства на лице вора было просто бесценным. Что ещё лучше, когда я отдала команду отпустить её, то обнаружила, что каким-то образом мне удалось нацелиться только на грабителя, а не на кобылку, которая почти сразу бросилась к своей маме, — она улыбнулась при воспоминании, схватившись за левое копыто. — Они так крепко обняли меня из благодарности, уж было забоялась, что они никогда не отпустят меня.       В этот момент я снова почувствовала себя счастливой. Мои силы помогли невинному пони вместо того, чтобы причинить боль. Я могла бы использовать его для защиты, для обеспечения безопасности других, чтобы быть хранительницей мира, а не угрозой ему, и я знала, что если смогу усовершенствовать его, ни одно гражданское лицо никогда не пострадает, пока у меня есть силы бороться, — продолжила она с немалой долей гордости. — На следующий день я покинула школу и попросила принцессу включить меня в программу подготовки королевской гвардии. Это был настоящий шок и для неё, и для моей семьи, когда я сказала им об этом. Но… В конце концов они согласились и отпустили меня, увидев, что я снова улыбаюсь. С этого момента всё остальное — история. Я поднялась по служебной лестнице и лучше поняла свои силы. Я боролась с теми, кто оскорблял их. Вот почему я так зла на этого ассасина:ему всё равно, что он причиняет боль другим, он использовал свои дарования, как ему заблагорассудится, причиняя страдания и боль, куда бы ни пошёл. Тип пони, делающих это, напоминает мне о прошлом, и этого достаточно, чтобы моя кровь закипела от ярости.       — А как оно сейчас? — спросил доктор Вульф, приподняв бровь.       — Что вы имеете в виду, доктор? — Стеллар была сбита с толку его вопросом.       — Что ж, Стеллар, я безусловно счастлив, что вы нашли цель в жизни и нашли способ использовать свои силы для защиты порядка и спокойствия, но действительно ли вы довольны тем, как обстоят дела сейчас, в настоящее время? Конечно, ваша жизнь может показаться комфортной, но вы когда-нибудь пытались снова начать говорить нормально?       — Зачем мне это делать? Для этого у меня есть Эмбер, она моя подруга, она знает меня так хорошо, что мне не нужно никому ничего говорить. Она с радостью выступит за нас двоих, и я благодарна ей за это.       — Но, Стеллар, это не решение, это оправдание, — возразил доктор Вульф. — Решение не говорить и позволить другим говорить за вас не решает проблему, а лишь откладывает её. Кроме того, вы сами сказали, что ваша мечта стать певицей всё ещё существует, будете ли вы по-настоящему счастливы если никогда больше не сможете петь?       — Конечно, я бы… Не знаю... Ну, я просто уже давно знаю, что это невозможно, — она выглядела очень подавленной, когда призналась в этом. — И какую связь это имеет к моему отношению к убийце?       — Я думаю, что корень твоего гнева не обязательно направлен на убийцу, а скорее на тебя саму.       — Что?       — Ну, подумай об этом так, отбросив в сторону тот факт, что этот преступник причиняет боль другим. Как и вы, этот пони явно демонстрирует свой дар, которого Эквестрия никогда раньше не видела. Но там, где вы прячете это и сдерживаете себя, он выставляет это напоказ с гордостью. Имея такую уверенность в себе и в том, что он может сделать, разве это не заставляет вас чувствовать немного… Ревности?       — Конечно, нет!       — Тогда давай проведем небольшой эксперимент, закрой на мгновение глаза.       Она сделала, как ей было велено.       — Хорошо, не будем использовать наше воображение на некоторое время. Попробуйте представить себе полный театр, битком набитый пони, наслаждающимися выступлением кобылы, поющей от всего сердца.       — Хорошо?       — А теперь представь, что эта кобыла — пегас, но не обычный пегас, поскольку она наполовину кирин и может воспламенить своё тело, когда поёт.       — Что? — глаза Стеллар с тревогой распахнулись.       — Интересно, скажите мне, почему вас так пугает мысль, что у другого пони будет ситуация, несколько похожая на вашу?       — Это просто кажется… Неестественным и опасным... А что если она сожжёт кого-то из зрителей?       — А что, если она этого не сделает? Как вы себя при этом почувствуете?       — Не хочу об этом думать.       — Справедливо, давайте попробуем ещё раз. На этот раз представьте жеребца, он пожарный. Просто обычный единорог… С драконьей чешуёй, доставшейся от матери, что делает его невосприимчивым к огню и очень устойчивым к падающим обломкам, что делает его идеальным для этой работы, он хорош в этом, и более того, он любит это. Потому что он любит свою работу, помогая другим.       — Полагаю, — ответила Стеллар.       Кобыла недовольно всхрапнула, но в остальном скрывала своё растущее раздражение.       — Хорошо, давайте попробуем на этот раз с кем-то, кого ты знаешь. Кого-то, кто доказал другим, что он хороший пони. Скажем... Я хочу, чтобы ты представила себе Блюблада, ничего особенного, просто представь его в своей голове, хорошо?       Она кивнула в ответ.       — А теперь попробуйте представить его своим альтер эго и скажите мне, что вы чувствуете.       — Я чувствую… Я чувствую… Гнев? — Стеллар удивлённо открыла глаза, держась за грудь. — Почему? Я… Я не понимаю, он добрый. Немного дерзковатый, но с добрым сердцем, он относится к Эмбер и ко мне с уважением и добротой, почему… Почему вдруг, когда я представила его Блад Муном, я чувствую будто бы… Я чувствую ревность? — неверяще переспросила она скорее у самой себя.       Доктор Вульф самодовольно ухмыльнулся.       — Видите? Похоже, что корень вашего гнева лежит поглубже, чем просто стремление защитить других.       — Что мне делать, доктор Вульф? Как мне избавиться от этого?       — Нет ничего плохого в том, чтобы чувствовать себя завистливым к другим. И вам тоже не стоит. Позволить ревности контролировать вас, позволить ей превратиться в гнев или насилие, вот в чём проблема. Что вы должны сделать, так это использовать эти эмоции как возможность улучшить себя. Смотрите на тех, кто более успешен, чем вы, как на вдохновение и призыв к самосовершенствованию. Узнайте, что они сделали, что помогло им добраться до положения, где они сейчас находятся. И, конечно, радуйтесь их успеху, потому что, скорее всего, они должны были работать так же усердно, как и вы, чтобы достичь таких вершин, — твердо сказал доктор Вольф своему пациенту.       — Спасибо, доктор.       — С удовольствием, и, похоже, наше время почти истекло. Я рад, что нам удалось достичь столь многого за один заход, я бы с удовольствием провел ещё одну, но это целиком и полностью зависит от вас. Что вы на это скажете? Может быть, в следующий раз нам не понадобятся затычки для ушей?       — Это будет не так просто, доктор… Но я была бы не прочь поговорить ещё немного. Рассказав вам о своих проблемах, я чувствую, как с моей спины свалился огромный груз, — сказала Стеллар с улыбкой, вставая. — Я сообщу вам, когда смогу назначить ещё один сеанс, вы не против?       — Если вы дадите мне несколько недель вперёд, я не буду возражать, — сказал доктор Вульф, пожимая плечами.       — В таком случае я постараюсь поддерживать с вами связь, доктор. До тех пор, спасибо за помощь, — она кивнула и направилась к двери, в то время как доктор Вульф со вздохом вынул затычки для ушей.       — «Что ж, печальная история однако, бедная кобыла. Надеюсь, она найдёт способ преодолеть свой собственный мутизм»****, — он с жалостью размышлял про себя, с улыбкой наблюдая, как закрывается дверь. Положив правую лапу на грудь, он глубоко вдохнул, чтобы очистить свой разум, закрыв глаза, прежде чем снова открыть их. — Хорошо, что я смог помочь, — громко произнёс он, ни к кому конкретно не обращаясь, прежде чем взять планшет. — «Хорошо, давайте посмотрим, кто следующий в списке? Хм, Эмбер. Ах, и, похоже, она просила только… Боксёрскую грушу?», — доктор Вульф перечитал заданное условие, прежде чем внутренне застонать. — «Зуб даю, это будет то ещё испытаньице».