Робкий Принц (The Humble Prince)

      Напряжение витало среди королевских сестёр, наблюдавших за происходящим издалека. Они видели Блюблада, стоящего наедине со своей крёстной тётей Темпо. Которая, положив букет белых гвоздик на могилы родителей Блюблада и поделившись с принцем парой историй о них, вежливо попросила сестер на минутку остаться с ним наедине, сказав им, что есть пара вещей, которые она хотела бы обсудить с ним. Естественно, Селестия была против этой идеи, но после нескольких перебранок с Луной она неохотно согласилась и дала им время поговорить.       Время, казалось, тянулось подобно мёду. Селестия продолжала следить за Темпо, словно ястреб, пока она говорила с крестником. Она чувствовала, что кобыла ещё и насмехается над ней, время от времени с ухмылкой оглядываясь на неё и даже зашла так далеко, что положила своё правое крыло на спину принца, пока они продолжали болтать. Это был акт, в сознании Селестии, предназначенный только для неё, Луны и Каденс.       — «О нет, ты не посмеешь!» — молнией пронеслась мысль и тело устремилось за ней. — Я более чем уверена, что у этих двоих было достаточно времени, — заявила Селестия, двигаясь вперёд, Луна поставила копыто перед ней, остановив продвижение сестры.       — Нет уж, Селли, позволь этим им насладиться этим моментом. У неё не так много времени, чтобы наверстать упущенное, — с жалостью возразила Луна. — Независимо от прений между вами обеими, Кроссфайр Темпо имеет такое же право быть частью жизни Блюблада, как ты и я.       Селестия заворчала и закусив губу, бросила отчаянный взгляд в сторону.       — Я не знаю, заслуживает ли она всё ещё этой привилегии.       — Серьёзно, Тия, что между вами произошло? Что заставило тебя так относиться к этой кобыле? — усомнилась Луна странному поведению сестры.       — Потому что эта кобыла стала буквально всем, что я стала презирать в среде высшего сословия, — быстро ответила Селестия, прежде чем вздохнуть от стыда и разочарованно опустить голову. — Она была достойнейшим командиром, когда-либо имевшимся у Вондерболтов. Решительная пегаска, которая не думала дважды прежде чем испачкать копыта, она была идеальным примером. Но после несчастного случая она изменилась до такой степени, что я не могла узнать кобылу, которую когда-то знала, и которой мои племянники доверили жизнь своего отпрыска. Сначала я винила себя за эту перемену, но потом…       Она замолчала, посмотрев на Луну, которая поднесла копыто к своему лицу:       — Ты избаловала её, пока она выздоравливала, не так ли?       — Это не моя вина! Ради пони, она не могла даже пошевелиться, Луна! Поэтому я наняла пару медсестер и ОДНОГО дворецкого, чтобы помочь ей выздороветь. Клянусь, я не переборщила. Конечно, я была обеспокоена и позволила ей остаться во дворце, не забыв позаботиться о том, чтобы Блюблад навещал её как можно чаще. Но в том-то и дело, что с ней никогда не обращались иначе, чем с другими пострадавшими, — дала пояснения Селестия, прежде чем продолжить. — Я могла бы даже быть немного более строгой в её случае и убедиться, что она пройдёт весь курс восстановления целиком.       Луна посмотрела на неё, приподняв бровь, не совсем веря сестре, но с готовностью дать ей шанс объясниться.       — Продолжай.       — Всё шло хорошо, пока не начались уроки полётов. По словам тренера, она была в идеальном состоянии и готова снова летать, но каждый раз, когда она пыталась, её крылья становились жесткими, отказываясь двигаться. Как какой-то защитный механизм при попытке взлететь, показывая, что её разум не полностью отошёл от аварии.       — Понимаю. Должно быть, это был ужасный опыт для неё, — прокомментировала Луна, задумчиво поднося правое копыто к подбородку.       — В том-то и дело. Я не уверена, что она даже осознавала или вообще как-либо беспокоилась о своём положении. Конечно, она сказала мне, как расстроена, но когда доктор сам сказал ей об этом, Темпо восприняла новость довольно спокойно, даже отстранённо. Было похоже на то, что её больше не интересовали полёты, она даже не пыталась обратиться за профессиональной помощью, чтобы исправить это. Каждый раз, когда я пыталась подбодрить её или даже спрашивала, почему она не хочет пытаться решить эту проблему, то отвечала мне: «Я бы предпочла этого не делать», — вспоминала Селестия, с каждой секундой эти события становилось всё более невыносимыми. — Бедняжка Спитфайр, когда Темпо объявила о своей досрочной отставке, клянусь, я видела, как сердце этой маленькой кобылки разорвалось надвое. Старая Темпо была её героем, и вот она увидела её разбитой и выгоревшей.       — Действительно, печальная история, — кивнула Луна в знак согласия.       — После этого ты можешь начать обвинять меня в том, что я немного вмешалась в её жизнь. Она всё ещё была опекуном Блюблада и в то время была безработной, поэтому я ещё больше расширила своё предложение жить во дворце, дав ей немного денег, чтобы она начала всё сначала, когда почувствует себя готовой. Её помощь в воспитании Блюблада казалась более чем хорошей идеей.       В глазах Луны мелькнула искра подозрения.       — Сестра, ты же не хочешь сказать…?       Её опасения подтвердились в тот же момент, с горьким кивком Селестии.       — Точно так же, как Блюблад, она постепенно начала делать нелепейшие вещи и использовать его как инструмент для их удовлетворения. У неё не было большой власти над пони, но была у её крестника. Она в полной мере воспользовалась этим обстоятельством. Фактически это она научила его, как вести себя с другими.       — И воспитала из него самовлюбленного сопляка-интригана, которого я застала, — прошептала Луна, глядя на кобылу, о которой шла речь. — Это она создала этого монстра? Хм, так вот в чём кроется корень твоего отношения к ней. Хотя нет, дело не только в этом, ты ведь ещё обеспокоена тем, что она может попытаться повторить это, я права?       — Это только полпроблемы, сестра, но да. Часть меня счастлива, что время, проведенное в изгнании, несколько умерило её, и до сих пор она ничего не требовала и, похоже, только хотела заслужить моё прощение. Хотя, после того, что она сделала, чтобы заставить меня изгнать её… Это займёт гораздо больше времени.       — А что случилось? — спросила Луна, заинтригованная этой историей.       Но прежде чем Селестия смогла объяснить, Темпо с шумным вздохом приблизилась к ним, прежде чем посмотреть на Селестию.       — Блю просил меня передать вам просьбу поговорить с ним наедине пару минут.       — Только мне? — спросила Селестия, указывая на себя.       Темпо кивнула.       — Да. Он сказал что-то о чувствах в другом теле и сказал, что вы можете помочь, пока мы с принцессой Луной немного поболтаем, — объяснила она, переводя своё внимание на другую аликорницу. — И думаю, что это хорошая идея, как сказал мне мой крестник, это возможность для нас лучше узнать друг друга. Если моя память всё ещё не подводит меня, то мы ещё не имели удовольствие встречаться, принцесса Луна.       — Не встречались. Это имеет смысл, — кивнула Луна в знак согласия. — И у меня есть пара вопросов, которые я хотела бы вам задать, поскольку мне сообщили о вашей связи с нашей семьей. Прежде всего, как вы познакомились с родителями Блюблада?       — Разве это не ирония судьбы? Ранее, Блюблад спросил меня о том же, — затем она посмотрела на Селестию. — Можно было бы подумать, что его предполагаемая далёкая двоюродная бабушка постаралась бы помочь члену семьи вспомнить как можно больше о его прошлом, но похоже, что рассказ о круге друзей его родителей был посчитан не стоящим внимания, — она выплюнула это голосом, полным яда.       Даже Луна была впечатлена храбростью кобылы, посмевшей столь открыто указывать на возраст сестры.       — «Надо признать, храбрости ей не занимать», — мысленно похвалила её Луна, останавливая Селестию от превращения Темпо в пепел, положив копыто на плечо Селестии. — Просто иди к нашему племяннику, сестра. Дальше я сама разберусь, — проинструктировала её Луна, указывая головой на Блюблада, продолжавшего смотреть на могилы.       Селестия только вздохнула, чтобы успокоиться, прежде чем кивнуть.       — Не то чтобы ты мне когда-нибудь поверишь, но я действительно намеревалась представить вас друг другу, может быть, не сразу, но когда-нибудь. Я бы так и сделала, — высказалась она, прежде чем уйти.       — Простите, если мне трудно в это поверить, принцесса, — возразила Темпо, продолжая свирепо смотреть на Селестию.       В этот момент Луна практически ощутила неприязнь, которую обе кобылы испытывали друг к другу, пока Селестия приближалась к племяннику, а Темпо повернулась к ней со спокойной улыбкой. Пока повелительница ночи рассматривала кобылу перед собой, она была готова выслушать и дать ей шанс, в то же время Луна оставалась начеку и раздумывала свои действия на случай, если у кобылы, о которой идёт речь, могут быть какие-то скрытые мотивы.       Как только Селестия достигла Блюблада, её материнская сторона заволновалась. Она могла заметить признаки усталости и страха в Блюбладе. Было ясно, что прошлой ночью он не мог спокойно отдохнуть. Сначала она отшучивалась, думая, что это просто стресс от встречи с его родителями, но теперь она была уверена, что дело не только в этом. Что-то ещё беспокоило и происходило с Блюбладом, в результате её собственное беспокойство подняло свою голову.       Вместо того, чтобы открыто заявить о своем присутствии, принцесса решила просто присесть рядом с Блюбладом и сама разглядывала могилы, представлявшие собой две простые мраморные плиты со стальной табличкой наверху, на которой была выгравирована золотая надпись: Здесь нашли свой покой Ройал Тритмент и Формал Аттайр, надёжные друзья, верные муж и жена, любящие родители и дорогие члены королевской семьи.       Всё было так, как она велела на их похоронах. Одинокая слеза скатилась по её левой щеке, когда она молча отдавала им дань уважения, вспоминая шрам, который их потеря оставила на её сердце.       — А ты скучаешь по ним? — спросил Блюблад, не сводя глаз с родителей.       — Каждый день. Я прекрасно знаю, что они покоятся в мире с остальной частью моей семьи, и, несмотря на то, что их нет, их души продолжают следить за нами. Хотя бывают дни, когда я смотрю на звёзды и думаю о том, как жаль, что Эквестрия никогда больше не сможет попробовать особые королевские клубничные пироги твоего папы, — сказала Селестия с лёгкой улыбкой, заработав мягкий смешок от принца.       — Отец умел готовить?       — Когда так долго занимаешься критикой еды, парочку-другую вещей всё же схватываешь, племянник. Точно так же, как Формал Аттайр знала, как обращаться с иголкой, и могла бы легко дать Рарити фору в шитье, — ответила Селестия, наконец, посмотрев на Блюблада. — Осмелюсь сказать, что если бы она всё ещё была рядом, Рарити могла бы сделать всё, что в её силах, чтобы стать её ученицей. Она была настолько искусна в своей работе. О, я могла бы долго рассказывать о том, сколько раз она убеждала меня быть моделью для её последних творений, — она с нежностью вспомнила, вытянув крыло и накрыв Блюблада импровизированным одеялом. — Я всё ещё удивляюсь, как она это делала, — с искренним удивлением призналась она. — Они были гордыми, высокомерными и любили поговорить о себе часами, но всё их бахвальство было вполне заслуженным и всегда они могли дать как тонну критики, так и немало ценных советов. Временами это немного раздражало, но они всё делали правильно, и я всё равно их любила.       — Послушать тебя, так они просто невероятные пони, с недостатками, конечно, но очень увлечённые своей работой, — сказал Блюблад, гордо улыбаясь, пытаясь скрыть своё беспокойство, но Селестия видела его насквозь и не позволила этого.       — Что у тебя на уме, дорогой? — спросила она с беспокойством в голосе, давая понять, что Блюбладу было бы бессмысленно лгать, поэтому со вздохом он прекратил притворяться и просто сказал правду.       — Честно говоря, я и сам не совсем уверен. Прямо сейчас в моей голове вихрь смешанных чувств и противоречивых мыслей. Я спокоен за то, что познакомился с моими родителями, счастлив иметь такую замечательную семью, благодарен за интересные истории о них… — принц на мгновение улыбнулся, прежде чем его охватила печаль. — Вину за то, что взял на себя его жизнь, решив доказать, что я достоин быть их сыном и принцем. Страшусь того, что я сделал и что могу натворить со страной, — признался он, опустив голову, прежде чем решительно поднять её. — Но если я действительно хочу быть Блюбладом, я должен это сделать. Мне нужно признаться и засвидетельствовать своё почтение им… Его родителям, — прошептал под себя Блюблад. — Я должен извиниться и пообещать им, что… Боже, я даже не представляю, с чего начать! — он в отчаянии поднёс правое копыто к лицу.       — Всё в порядке, племянник, не нужно заставлять себя, — Селестия ткнула носом его в бок, пытаясь смирить его сердце, пока принц переводил дыхание. — Просто сделай глубокий вдох и говори от всего сердца, — сказала она ему с теплой улыбкой. — Я уже говорила тебе раньше и буду повторять столько раз, сколько понадобится. Ройал и Формал были бы рады видеть тебя в своей жизни, и я уверена, что, если бы они были здесь, они были бы благодарны за то, что ты стал продолжателем их наследия и наследия их сына, — улыбнувшись, белая аликорница вытерла слёзы, выступившие у принца на глазах.       — Спасибо, тётушка, — кивнул Блюблад и шмыгнул носом, прежде чем посмотреть на неё. — Мне это было нужно.       — В любое время, и если тебе нужно больше времени, чтобы побыть одному, я полностью пойму. Луна и я будем там, когда ты будешь готов.       — Всё в порядке, тётя. Теперь я готов, — заявил он, прежде чем снова обратить своё внимание на могилы.       Сделав глубокий вдох и закрыв глаза, принц приготовился, прежде чем заговорить с ними.       — Мама, папа, я знаю, что этот разговор может показаться немного странным… Потому что это действительно так. У меня есть человеческая душа, я не совсем уверен, семья мы или нет, не говоря уже о том, что настоящий Блюблад… Ушёл навсегда. И никто никогда об этом не узнает, — со стыдом признался принц, почувствовав копыто Селестии на своём плече, что придало ему сил продолжать. — Я не могу изменить того, что произошло, или что-либо сделать с этим, даже относительно того, где он оказался. Но я могу и я буду чтить его память и продолжать его наследие, как если бы оно было моим собственным. Это ни в коем случае не оправдание или просьба о том, чтобы забрать его жизнь, скорее, я желаю поблагодарить его за то, что он дал мне второй шанс на жизнь. Итак, я обещаю вам, что позабочусь о том, чтобы имя Блюблада не оказалось столь печально известным в книгах истории, принцесса мне в свидетели, — торжественно поклялся Блюблад на могилах своих родителей, прежде чем отступить.       — Уже лучше? — обеспокоенно спросила Селестия, положив крыло ему на спину.       — Не совсем, — ответил Блюблад, задержав дыхание и низко опустив голову, прежде чем поднять её и посмотреть на неё с мешками под глазами и слабой улыбкой. — Но это только начало. По крайней мере, мне стало спокойнее и я засвидетельствовал своё почтение к ним. Как ты думаешь, этого будет достаточно? — спросил он, обращая своё внимание на могилы, и Селестия почувствовала его беспокойство и усталость.       — Я уверена, что так и будет, — ответила Селестия с тёплой улыбкой. — Да и кто знает? Возможно, моему племяннику удастся выбраться из Тартара и попасть под копыта своей матери.       Это последнее замечание застало принца врасплох, когда он снова посмотрел на нее.       — Это вообще возможно?       — Другим удавалось сбежать, и если я знаю Блюблада… Я имею в виду настоящего Блюблада, то это то, что он умел быть невероятно хитрым и умным перед лицом невзгод. Очень жаль, что он использовал своё дарование, чтобы избежать возложенной на него ответственности. Но с другой стороны, если какой-то пони и способен перехитрить демонов и монстров и найти выход, то это он. Не говоря уже о том, что он не будет одинок в своём стремлении, — добавила Селестия, указывая на могилу Формал Аттайр. — Никогда не стоит недооценивать силу воли любящей матери, дорогой. Никогда.       — В Тартаре ни у кого не найдётся ярости, как у заботливой матери? — спросил он, усмехнувшись и приподняв бровь.       — Вот именно, — принцесса кивнула. — Надеюсь, это поможет облегчить твою голову.       — Немного помогло, но всё равно потребуется время, прежде чем чувство вины полностью исчезнет, — Блюблад вздохнул и направился прочь, но остановился, заметив, что его тётя не двинулась с места. — Ты идёшь, тётя?       — Секундочку, я тоже хотела бы им кое-что сказать, — произнесла она, вновь оборачиваясь к могиле.       — Несмотря на то, что произошло, я просто хотела сказать вам, что позабочусь и буду продолжать любить и защищать вашего сына, как если бы он был моим собственным. И кто бы ни сделал этого с вашим сыном, я буду искать их, я найду их и заставлю их пожалеть о том дне, когда они задумали причинить вред моей семье, — сказала Селестия, проливая ещё одну слезу, прежде чем повернуться и присоединиться к Блюбладу.       — Спасибо вам.       Они оба замерли, только уловив позади себя едва слышимый женский шепот, но когда они посмотрели на могилы, там ничего не было.       — Т-тётя, скажи мне, что ты тоже…       — … Некоторые вещи лучше просто оставить в покое, дорогой, — прервала его Селестия, подталкивая Блюблада вперёд. — Давай просто не будем слишком много думать об этом.       После этого они вернулись к Луне и Темпо, которые были в середине диалога, или, скорее, интервью, где Луна продолжала задавать вопросы, на которые пегас должна была ответить.       — … После этого мы как бы просто поддерживали контакт друг с другом, и вскоре наши беседы перестали становиться случайными, чисто чтобы скоротать время. В конце концов мы стали близкими друзьями, — Темпо закончила свой рассказ с улыбкой.       — Понятно, кто бы мог подумать, что всё началось с делового предложения увеличить популярность ресторана, — с искренним восхищением заметила Луна.       Однако Селестия видела, что Темпо еще не завоевала её доверия, и Луна всё ещё была начеку с кобылой.       — Хех, как всегда говорит Твайли, дружба может расцвести в любой момент, в любом месте, — с улыбкой произнёс Блюблад, когда две кобылы оглянулись на них.       — Ах, Блюи, дорогой! Как всё прошло? Ты всё сказал своим родителям? — спросила Темпо, приподняв бровь, быстро приближаясь к нему, пока Селестия не встала между ними.       — Сказал, и всё, что потребовалось, — это немного поддержки от заботливой тёти, — произнесла Селестия с вымученной улыбкой, которую Темпо вскоре скопировала.       Обе кобылы продолжали натянуто улыбаться друг другу.       — Вот как? Какое счастье, что у моего племянника есть такая мудрая и знающая пони, — ответила Темпо.       В то же время Блюблад тихо подошёл к Луне и зашептал ей на ухо.       — Именно поэтому я не хотел оставлять этих двоих одних, — признался он.       — Племянник, почему, во имя всех моих звёзд, ты пригласил Кроссфайр, если знал, что всё в итоге придёт к этому? — прошептала Луна в ответ.       — Потому что тётя Темпо тоже часть семьи, и несправедливо исключать её только из-за того, что произошло между ней и тётей Селестией. Разве не все мы заслуживаем второго шанса? Мы должны знать об этом как никто другой. Верно, тётя Луна?       — Ох, племяш, а ты уверен, что знаешь, что делаешь? — высказала своё беспокойство Луна, удивив Блюблада.       — На что ты намекаешь? — Блюблад вопросительно поднял бровь.       — Я имею в виду, что приветствую твои намерения и готовность дать ей шанс, но это может быть не очень хорошая идея. Я знаю свою сестру лучше, чем кто-либо другой, и знаю, что очень немногие пони заслужили её злобу. Если эта кобыла — одна из них, то сожжённые мосты, возможно, не подлежат восстановлению.       — Значит, говоришь, что принимаешь сторону тёти Селестии? — переспросил Блюблад, начиная злиться.       Увлёкшиеся друг другом Селестия и Темпо не заметили их спор.       — Я не принимаю ничью сторону, племянник, я говорю тебе, чтобы ты был осторожен.       — Будь осторожен. Значит, даже сейчас ты всё ещё не доверяешь мне? — спросил он, приподняв бровь.       — Конечно, мы тебе доверяем. Дорогой, Темпо, вот к кому мы до сих пор не знаем, доверяем мы или нет, — защищалась Луна.       — Тогда почему бы тебе и на неё не наложить отслеживающее заклинание? — саркастически ответил Блюблад, застав Луну врасплох. — Ты думала, что я не стану спрашивать, как гвардейцам удалось обнаружить меня и подготовить телепортацию так быстро, несмотря на то, я скрывался? Я пропустил это мимо ушей, потому что убедил себя, что ты сделала это из-за любви. Теперь я задаюсь вопросом, а не оттого ли, что мне нет доверия, — с сердитым взглядом спросил её Блюблад, прежде чем схватиться за голову от боли.       Луна попыталась помочь, когда он на мгновение, казалось, потерял равновесие, но тот отказался от её помощи и продолжал гневно смотреть на неё.       — Знаешь, прежде чем начинать судить и принимать других за виновных, ты должна учитывать их чувства и давать им шанс защитить себя. Мы бы не хотели повторения… — Блюблад остановил себя в тот момент, увидев выражение лица Луны и что она была на грани слёз, заставив его задаться вопросом и посмотреть вниз со стыдом, закопавшись в размышленниях. — Что я несу?       — Племянник, что с тобой происходит? — обеспокоенно спросила Луна.       — Мне очень жаль, тётя, я не знаю, что на меня нашло. Просто… Я так устал, — признался он, застонав не от боли, а скорее от усталости. — Во мне так много мыслей, и я так напряжён, — закончив потирать виски, он снова оглянулся на неё. — Просто дай ей шанс, тётя. Она была добра ко мне. Я не хочу сейчас видеть свою семью расколотой, — обратился он к ней более спокойно. — Плюс… То, что я совершил в Мэйнхэттене, всё то, что я смог сделать. Разумеется, я молюсь, чтобы это осталось лишь моей паранойей, но что если оставшиеся на свободе родственники пойманных или кто-то ещё из их братии решит, что хорошо было бы отомстить мне… У тёти Темпо нет вашей магии, нет замка, где можно было бы спрятаться и нет армии, чтобы защитить себя. Она была бы очевидным выбором, чтобы добраться до меня, и если кто-нибудь посмеет… Я… Я не смогу простить себя.       — … Хорошо, — наконец сдалась Луна, вздохнув в знак поражения. — Ради тебя я дам ей шанс, — ответила она с улыбкой.       — И это всё, о чем я прошу тебя, — со слабой улыбкой кивнул Блюблад, прежде чем оглянуться на двух спорящих кобыл. — Нам лучше остановить их, если мы хотим сэкономить остаток нашего выходного, верно? День только начался, и мнё ещё о многом нужно поговорить. Например, что это за Ночь Кошмаров, о которой я постоянно слышу в замке в последнее время, — недоумённо спросил Блюблад, идя вперёд, чтобы разнять препирающихся кобыл.       Луна обеспокоенно смотрела на него, чувствуя, как от её племянника исходят ужасающие, до боли знакомые чувства гнева и обиды.