To The Ends Of The Earth

– Я расстался с Ханной… Гарри опустил бинокль, позабыв об открывшейся перед ними панораме Глазго за пределами балкона их отеля. Его большие зеленые глаза переместились на лицо Луи. А потом, словно ему было что скрывать, он посмотрел на свои колени. – Мне жаль слышать это, – сказал он тихо. Луи так не думал. Потому что Луи не было жаль. Он сомневался, что Гарри было тоже. – Все нормально. Мы решили, что будем хранить это в секрете какое-то время. Просто, чтобы люди сами поняли это. – Кто кого бросил? – спросил Гарри, просто чтобы убедиться. Он никогда не строил догадки, зная, как хитро Луи иногда формулирует свои мысли. Особенно, если он был в паре вопросов от того, чтобы быть уверенным. – Это было своего рода взаимным, – Луи отвернулся, чтобы посмотреть на город. – О, – сказал Гарри, проводя большими пальцами по биноклю. Он отложил его в сторону и подтянул колени к груди, и какое-то время они просто сидели молча. Они никогда не сидели в тишине. В полной и такой тяжелой тишине. Неделю назад они боролись на диване, подстрекаемые притязаниями Гарри на последнее печенье, которое он успел облизнуть. Иногда он был таким кретином. И физически сильнее тоже, но Луи дрался нечестно. Ничто не было под запретом после пинка под зад. В один момент Гарри прижал его к дивану. Затем Луи сел на него, его бедра сжали узкие бедра Гарри, он наклонился и провел длинную широкую полосу языком по щеке Гарри. Это должно было быть отвратительным. Предполагалось, что это будет грандиозное нападение. Но они были слишком близко, дышали слишком тяжело, это все было слишком. Желание драться испарилось из Гарри словно вода. Он стал податливым, просто моргая и смотря на Луи своими яркими лихорадочными глазами со слюной, высыхающей на его раскрасневшейся щеке. И что бы то ни было, что происходило между ними почти год с тех пор, как Гарри помочился на кеды Луи, это осязаемое, пульсирующее чувство застыло во взгляде Гарри в этот момент. Лиам вошел в комнату и плюхнулся на диван, совершенно не обращая на них внимания. Момент прошел, и Луи, пробормотав извинения за то, что пообещал позвонить маме, исчез в коридоре, безуспешно пытаясь стереть образ приоткрытых губ Гарри из самого центра своего сознания. С тех пор они уже не были прежними. Вывод, к которому пришел Луи, состоял в следующем: у него была большая, неприятная, неконтролируемая любовь к Гарри. Как жирная муха, которая жужжала слишком близко к его ушам. Или блядский прыщ, привлекающий к себе внимание, прямо посередине лба. Или любая другая раздражающая вещь в жизни, с которой Луи не мог и не знал, как справиться. Он съехался с Гарри через два месяца. Было не время все проебать. Но это была одна из тех вещей, которую ты не можешь игнорировать, если обратишь на нее внимание. С каждым днем она лишь обострялась, как инфекция. Это началось на прошлой неделе. И теперь на этом балконе, когда Гарри был достаточно близко, чтобы почувствовать жар его тела, эта вещь требовала разрешения и освобождения. – Я сказал ей, что мне нравится кто-то другой, – сказал Луи. Гарри взглянул на него так быстро, что Луи забеспокоился о мышцах на его шее, его густые брови тут же нахмурились. – Кто? – спросил он. Он выглядел почти обиженным. – Кто-то, кого я знаю? Этот парень был смешным. Луи закатил глаза. – Да, довольно хорошо. – Кто это? – повторил Гарри требовательно. Он был в секунде от того, чтобы топнуть ногой или ударить себя кулаками в грудь. Такой совершенно смешной парень, и Луи был обречен из-за него. – На самом деле, один глупый парень, – сказал Луи, его голос дрогнул. – Потому что… я подумал, что, если скажу ему, что мне кто-то нравится, он сразу поймет, что я имел в виду его. И это не должно было быть настолько неловким и неудобным, как сейчас. Его голова усыпана кудряшками, и я начинаю сомневаться, есть ли среди них хотя бы капелька мозгов. К тому времени, как Луи закончил, Гарри был багрово-красного цвета, его идеальные губы приоткрылись. Он моргнул, и трепет его ресниц напомнил Луи о бабочках в животе. – Луи… – Просто скажи, что ты чувствуешь то же самое, пожалуйста? Или я сброшусь с балкона. – Конечно, – выдохнул Гарри, придвигаясь ближе, вторгаясь в личное пространство Луи. Это было одной из его особенностей. Как будто его ничего не пугало. Все думали, что Луи первым бросается в дело с головой. Но это всегда был Гарри. Он уже сжимал джинсовую куртку Луи в руках. – У тебя хватает наглости называть меня глупым. Конечно, я чувствую то же самое, – пробормотал он, прижимая их лбы друг к другу. – Конечно, – он не мог перестать повторять это. Они двинулись одновременно, слегка склонив подбородки. Их носы соприкоснулись, когда они выдохнули друг другу прямо в губы, цепляясь за одежду, как будто они хотели разорвать ее, как будто они боялись соскользнуть с балкона и упасть прямо на землю. Когда он поцеловал его, Луи почувствовал, что все равно падает. И он никогда не хотел останавливаться.

> > Г < <

В то утро Гарри был полностью уверен, что увидит сумку Луи у двери, и, возможно, такси, которое остановилось на дороге, ожидая его. Поэтому, когда Луи неторопливо вошел в кухню, со взъерошенными волосами, хорошо отдохнувший, Гарри впервые окончательно осознал, что Луи здесь, чтобы остаться. В этом не было никакого смысла. Из них двоих Гарри был скорее мазохистом, более склонным ставить себя в ситуации, в которых ему было не слишком комфортно. Не потому, что он хотел, а потому, что эти ситуации, казалось бы, искали его. И если кто-то и был за самосохранение, то это был Луи. Главная причина, по которой он вообще прекратил их отношения. Он обязательно вернется к этой истории в другое более подходящее время. То есть никогда. Луи прислонился к столешнице, и Гарри стало немного грустно от сразу же возникшего желания прижаться к его груди, уткнуться лицом в шею, провести пальцами по его щетине. Гарри знал, что его кожа будет теплой от сна и что он будет пахнуть сахарной ватой. Это было самое лучшее, что он видел по утрам много лет назад. – Привет, – сказал Луи. Он вытянул руки назад, приподнялся на цыпочки, обнажая небольшой животик, тонкая дорожка волос скрылась за поясом. Гарри глотнул чай, внезапно почувствовав жжение. – Доброе утро, – ответил он. Он украдкой наблюдал, как Луи подошел к стеклянной двери, смотря на озеро. – Так красиво. Приятно, наверное, просыпаться и видеть это, – сказал он, уперев руки в бока. – Будет еще приятнее, когда ты доберешься туда, – сказал Гарри. Его глаза предали его, скользя вниз по заднице Луи. Когда Луи отвернулся от озера, Гарри сделал то же самое. Он занял себя завтраком для Луи, подцепив вилкой яичницу и переложив ее на тарелку рядом с тостом. – У меня еще не было возможности съездить за продуктами, – сказал Гарри, ставя тарелку на стол. – Но я поеду, как только мы вернемся. Есть идеи, что хочешь на ужин? Луи принялся за яичницу, как только Гарри убрал руку. Он поднял взгляд, держа вилку свисающей со рта. – Хм, – хмыкнул он, прожевывая свою еду, прежде чем заговорить. – Честно говоря, я бы съел все, что ты приготовил. Гарри был таким смешным. Это не должно было заставить его покраснеть. Он не должен был краснеть. И все же… он отвернулся. – Я подумал, что мог бы пожарить овощи на гриле. В саду. Может быть с курицей? Рис или пюре? – Пюре, – предложил Луи. Он был твердым сторонником пюре. Даже не потому, что оно ему так нравилось. Это было легко, просто и сытно. Каждый раз, когда он готовил для Гарри, он всегда делал пюре. И Гарри, что неудивительно, никогда не уставал от этого. – Точно, – сказал Гарри, и они обменялись улыбками. Он еще секунду наблюдал, как Луи ест, барабаня пальцами по краям кружки. Луи посмотрел на него, приподняв бровь. Гарри поставил чашку в раковину. – Я пойду переоденусь.