To The Ends Of The Earth

Они, вероятно, никогда больше не будут давать интервью вместе. Не тогда, когда они выглядели готовыми забраться друг другу на колени все время, прямо там, когда их снимали на камеру. Не тогда, когда сама француженка-интервьюер бросила на них несколько прищуренных взглядов, словно пытаясь понять, воображает ли она себе крошечные розовые сердечки, витающие между ними двумя, или нет. Луи ничего не мог с собой поделать. Он был молод, глуп и влюблен. Кудряшки Гарри были особенно пружинистыми в тот день, в день Святого Валентина, если быть точным. А может быть, именно чарующая сила Парижа заставляла его щеки розоветь, а губы краснеть от постоянных покусываний. Удивительно, что у них вообще есть кадры, где Луи не смотрит на него. После этого они вместе покинули отель, едва избежав строгого выговора со стороны своей пиар-команды, и поехали на машине к Эйфелевой башне. Потому что «мы в Париже, твою мать», как сказал единственный и неповторимый Гарри Эдвард Стайлс. «Нельзя поехать в Париж и не увидеть Эйфелеву башню!» Луи лишь закатил глаза на это, продолжая следовать за ним, как влюбленный щеночек, которым он и был. Если бы Гарри сказал ему утром, что он хочет съесть бутерброды с арахисовым маслом и бананами на Луне или съехать с вершины Эвереста, Луи без вопросов устроил бы это. Прежде чем они добрались до башни, они поужинали в прекрасном кафе с невероятным видом на Лувр, разделив кусочек торта, посыпанного шоколадной крошкой, с клубникой на нем. Луи даже позволил Гарри немного покормить себя, хоть и чувствовал себя полным идиотом. Он хлопнул Гарри по руке, когда тот попытался прижать уголок салфетки ко рту Луи. – Не наглей, – сказал он, а его щеки вспыхнули. А потом они взобрались на башню. – Мы почти на месте, – пропел Гарри, поворачиваясь в сторону Луи с полубезумной улыбкой. Лифт продолжал подниматься, а Гарри продолжал подпрыгивать на носочках. Луи смотрел, как земля под ними отдаляется, а прохожие становятся все меньше. Хорошо, что никто из них не боялся высоты. – А что, если этот лифт просто остановится? Или рухнет прямо вниз? – спросил Луи просто потому, что он мог. Гарри серьезно посмотрел на него. – По крайней мере, мы будем вместе, – сказал он, его ямочка на щеке стала еще глубже, а уровень очарования намного выше, чем было необходимо для человека, с которым он встречался в течение нескольких месяцев. Луи закатил глаза. Лифт остановился, издав громкий жужжащий звук. Двери открылись, и Гарри вскинул обе руки вверх как черлидер, сжав пальцы в кулаки. Луи перестал изображать безразличие и вышел из лифта, глядя в стеклянные окна широко раскрытыми глазами. – Твою мать, – на выдохе сказал он. – Наперегонки, – крикнул Гарри. Взгляд Луи метнулся к нему как раз вовремя, чтобы поймать его, поднимающегося по лестнице на самый последний этаж. Луи бросился за ним, столкнувшись на ступеньках. Они рассмеялись, срываясь вверх по лестнице, уже чувствуя холодный ночной воздух. Смотровая площадка была окружена сетчатым металлическим ограждением. Там были биноскопы и одинокий дежурный в стороне, которому, как и остальным сотрудникам, щедро платили за их услуги в нерабочее время. Когда он увидел их, он кивнул и начал спускаться вниз по ступенькам, чтобы дать им возможность побыть наедине. Гарри заглянул в биноскоп. Луи схватился пальцами за металлическую ограду, глядя на Париж, такой миниатюрный, что он мог бы принадлежать кукле. Он мог бы прикрыть половину Сены большим пальцем, если закрыть один глаз. Он почувствовал, как рядом с ним появился Гарри. – А что, если это все просто рухнет, и мы оба упадем в реку? – спросил Гарри. – Какое прекрасное завершение нашей ночи, Гарольд, – пробормотал Луи. Гарри подтолкнул Луи своим бедром. – По крайней мере, мы будем вместе, – отвечает он. Луи посмотрел на него. – А ты когда-нибудь думал о смерти? Например, как ты умрешь? – Разве не все об этом думают? – Возможно. Но я имею в виду конкретно, наступал ли когда-нибудь настолько идеальный момент, что ты думал: «Было бы неплохо, если бы я умер прямо сейчас»? – уточнил Гарри. Он не стал дожидаться ответа Луи. – Я помню наше первое выступление как группы, и я подумал: «Если бы я умер тогда, это было бы не самым худшим исходом событий». Нам всем суждено когда-нибудь умереть, так? По крайней мере, наш последний миг должен быть незабываемым. Луи отвел от него взгляд. Потому что он всегда становился словно зачарованным, когда Гарри рассказывал что-то так поэтично. Хуже всего было то, что даже когда он нес полную чушь, Луи всегда его понимал. Даже сейчас он понимал его. – Да, – просто ответил он. – Я знаю, что ты имеешь в виду. Хотя если бы ты умер на сцене, наши фанаты были бы испуганы до смерти. – Верно… – сказал Гарри. – Я также подумал об этом, когда ты меня поцеловал. Луи повернулся, самодовольно улыбнувшись. – Неужели? В первый раз или каждый раз? Гарри фыркнул. – Только в первый. Давай не будем увлекаться, – ответил он. Луи ткнул его в бок и снова ткнул, когда Гарри попытался извернуться. Он подошел ближе, заключая его в свои объятия, словно в ловушку. Хотя это нельзя было назвать ловушкой, в случае если Гарри хотел в ней остаться. Он оглянулся в поисках дежурного, прежде чем поцеловать Гарри в щеку. – А как насчет этого? Гарри улыбнулся. – Может быть. Они вновь посмотрели на город, не в силах целиком охватить его взглядом. – Мы должны всегда оставаться такими же молодыми, – снова заговорил Гарри. – Все остальные могут состариться. Но мы с тобой останемся такими же, – он посмотрел на Луи, в его глазах вспыхнул мальчишеский интерес. Его красный шарф, повязанный вокруг шеи, развевался на ветру. – Как насчет этого? – Или же мы можем состариться, как нам и положено, – сказал Луи. – Но все будет в порядке, потому что, по крайней мере, мы сделаем это вместе. Он просто дразнил его. Но лицо Гарри внезапно смягчилось. Казалось, в его глазах зажегся звездный свет. – Ты хочешь состариться вместе со мной? Щеки Луи потеплели, несмотря на колючий парижский ветер. – Ну, мне в голову не приходит никто, кого я мог бы терпеть так долго. Особенно в преклонном возрасте. Лиам, наверное, загонит меня в могилу. Зейн всегда будет спать. Найл никогда не будет давать мне спать. Так что, да, я думаю, ты идеально подходишь для этой работы. С красных губ Гарри сорвался смешок. – О. Так вот как ты рассуждаешь? Недоверие ясно прозвучало в его голосе. Он направился к ограждению по другую сторону смотровой площадки, не сводя глаз с Луи. – Не потому, что ты хочешь быть со мной, верно? Он склонил голову, его кудри повторили его движения. Луи был словно загипнотизирован. Он прикусил губу, чтобы подавить усмешку, и бессознательно шагнул вперед. – Не потому, что я твой любимый человек, – добавил Гарри, с вызовом посмотрев на него. Луи шагнул навстречу, вторгаясь в его личное пространство, и наклонился, чтобы наконец поцеловать. Прошло уже несколько часов. – Не потому, что ты любишь меня, – прошептал Гарри. Луи мгновенно замер, застыв на месте, будто земля под ним превратилась в смолу. Он перевел глаза с губ Гарри на его непоколебимый взгляд. Его дыхание задрожало, растворяясь в ночном воздухе, когда холодные руки Гарри коснулись его лица, прижимая к себе для поцелуя. – Не потому, что я люблю тебя? Слова были словно стрела. У него едва хватило времени, чтобы среагировать, прежде чем они пронзили свою цель – сердце Луи. Потому что губы Гарри были на его собственных, и он не хотел ничего больше, чем просто целовать его в ответ. Его руки обхватили Гарри за талию и крепко сжали, словно он боялся, что тот исчезнет. Гарри обнял Луи за плечи и целовал его, целовал и целовал, так же отчаянно прижимаясь к нему. – Я люблю тебя, – Луи оторвался от его губ, чтобы сказать это. – Я так тебя люблю. Прости, что не сказал этого раньше. – Я тоже, – ответил Гарри. И он снова поцеловал его, их губы двигались одновременно, как будто это было то, для чего они были созданы. Не петь. Не давать интервью, которые они проводили, восхищаясь друг другом. Не для того, чтобы развлекать массы. А для того, что происходило в эту минуту. Воссоединиться. Отпрянуть, чтобы сделать вдох. И воссоединиться вновь. – Я люблю тебя, Гарри, – повторил Луи. Теперь, когда он мог говорить это, он мог уже никогда не остановиться. – Я так в тебя влюблен. Я люблю тебя. Гарри уткнулся лицом в шею Луи. – И я тоже. Я тоже тебя люблю, – выдохнул он. – Состарься со мной, ладно? Будь рядом. – Я буду, – немедленно произнес Луи. – Обещаю, что буду. Гарри вздохнул и откинул голову назад, позволяя волосам покачиваться на ветру. Он прикрыл глаза. – Мне кажется, я не был счастливее в своей жизни, – сказал он с легким смешком. – Если это сон, то я надеюсь, что никогда не проснусь. Луи улыбнулся шире, неохотно отводя взгляд от Гарри. Он повторил за ним, откинув голову назад, и они вместе смотрели на звездное зимнее небо. Звезды смотрели на них в ответ. Если это был сон, то он надеялся, что они никогда не проснутся.