To The Ends Of The Earth

«Но в какой-то момент тебе придется это сделать», – подумал Луи. Лежа в постели, он, обездвиженный долгим сном, наблюдал, как солнце целует вершину горы там, далеко. Это было похоже на сказку. Словно первые минуты какого-то диснеевского мультфильма. Этот маленький домик был Тридевятым королевством. И если Луи был героем, то Гарри был прекрасной принцессой, с которой ему суждено было быть. Луи улыбнулся, перевернулся на другой бок и уткнулся лицом в подушку. Все в этом месте казалось сказочным. Возможно, именно поэтому он вспомнил произошедшее на Эйфелевой башне. Потому что это тоже казалось нереальным, слишком прекрасным, чтобы быть правдой. Он должен был догадаться тогда, верно? Роза, срезанная с куста, в конце концов завянет. Сроку действия мечты, воплощенной в реальность, суждено было истечь. И чем бы это яркое, безграничное чувство ни было между ними там, высоко над Парижем, оно начало растворяться в ту же секунду, когда они, будучи слишком глупыми, решили спуститься. – Ох, да заткнись, блять, – простонал Луи вслух, перекатываясь на спину. Он прижал ладони к глазам, а затем одним рывком сорвался с кровати, оставляя свои мрачные мысли позади. Он опустил ноги на пол и встал. Гарри что-то жарил, и Луи уже чувствовал запах специй. Мог даже ощутить их вкус. Прекрасная принцесса чертовски хорошо готовила.

> <

– Мне кажется, твоя кошка обожает меня, – сказал Луи, пока Неон прижимала свою голову к его ладони, ее шерсть была мягкой словно перышко. Он поддался ей и нежно погладил между ушками. Он взглянул на Гарри, не в силах понять, была ли любовь в его взгляде к Неон или же к нему. Разумеется, к кошке. – Она просто кокетка, – ответил Гарри. – Смотри, чтобы она не наложила на тебя свои чары. Луи фыркнул от смеха. – Слишком поздно, – сказал он. Он проворковал, обращаясь к Неон: – Я уже очарован. Гарри улыбнулся, на его щеках появились ямочки. Он поставил тарелку на стол. Луи все еще не мог прийти в себя после буррито, приготовленных Гарри на завтрак, и тостов с ветчиной и сыром, которые он приготовил на обед. А теперь на ужин они ели бифштекс, который Гарри искусно поджарил, непринужденно потягивая вино и одновременно с этим обжаривая картофель и брокколи. Все это было похоже на то, что Найджела Лоусон* могла бы сделать на скорую руку. И все же Гарри был немного расстроен. – Сегодня у меня не получилось сходить порыбачить, но я попробую завтра, – сказал он. – Должно сработать. Луи не знал, что на это ответить. И он совсем забыл придумать что-нибудь. Потому что в этот момент Гарри наклонился к холодильнику, по звуку стекла было понятно, что он достает пиво, и всего на секунду, на самую малую долю секунды, Луи позволил своему взгляду скользнуть к его заднице и бедрам, которые были так плотно обтянуты черными джинсами. В животе мгновенно вспыхнул жар – смутное напоминание о том, как днем Гарри вышел из ванной после ланча, прямо из душа совершенно голый, если не считать полотенца, которым были обернуты его волосы. Он не видел Луи, стоящего в конце коридора, потому что его взгляд был направлен в экран телефона. Или, как подсказывала темная часть сознания Луи, возможно, он заметил его, но притворился, что это не так. Возможно, это был первый шаг тщательно продуманного плана Гарри по его соблазнению. Или Луи был просто глуп, и Гарри, вероятно, думал, что Луи был в теплице, как он и говорил, поливая овощи. Гарри определенно не пытался соблазнить его. Он все еще не мог смотреть в глаза Луи дольше минуты. Очевидность ситуации нисколько не избавляла от последствий. Член Луи затвердел с рекордной скоростью, быстрее, чем когда ему было восемнадцать, и Гарри при этом фактически ласкал его. Он наблюдал в шоке и удивлении, если честно, как Гарри неторопливо идет в свою спальню, такой красивый, с этой сияющей кожей и перекатывающимися мышцами. Луи простоял перед раскрытым морозильником целых десять минут, позволяя сухому морозному воздуху окутать его и очистить от мысленных прегрешений. Гарри выпрямился, держа в сгибе локтя две бутылки пива и еще две в руках. Он поставил их на стол и открыл одну для Луи. – Извини, что допил вино. Было бы вкуснее со стейком. Луи покачал головой, пряча усмешку. – Что? – спросил Гарри, его улыбка стала шире. – Совсем ничего, – ответил Луи, дразня его. – Все и так прекрасно, – он позволил Неон спрыгнуть со своих колен. Гарри присел за стол и положил салфетку на колени. Он выждал, когда Луи приступит к ужину, а затем взял ложку и приступил тоже. – Итак, я должен спросить… почему Айдахо? – спросил Луи. – Это прекрасное место. Но просто… почему? Гарри провел зубами по нижней губе. – Эм, – казалось, он занервничал из-за этого вопроса. Брови Луи начали хмуриться все сильнее и сильнее. – Это просто далеко от всякого, знаешь. Всякого. Луи прокрутил это слово в голове. Он не был параноиком. Не совсем. Но под «всяким» Гарри, возможно, имел в виду именно его. Это не было впервые. Он и раньше сбегал от Луи. – Думаю, это достаточно веская причина, – сказал Луи, как можно более саркастично. Он никогда не знал, как держать язык за зубами. То, как Гарри задержал на нем взгляд, говорило о том, что и на этот раз ему это не удалось. – Как получилось, что ты выбрал именно этот дом? – Луи перевел тему. Гарри сделал глоток пива. – Я просто гуглил места, выставленные на продажу возле озера. Мне хотелось чего-нибудь маленького и отдаленного. И я выслал этот список Робу, – сказал он. – Я не смог бы объездить здесь все дома и проверить их самостоятельно… Он упомянул, что у этого дома самый лучший вид из всех. И его цена была выше остальных. Я доверяю Робу, так что… – Гарри закончил свой длинный рассказ, пожав плечами. – Я пришел и посмотрел, и мне понравилось. – Роб? – спросил Луи, приподняв бровь. Он на секунду подумал, что, возможно, уже знает, но спросил, чтобы наверняка убедиться. – Мой риелтор, – подтвердил Гарри. Луи подавил желание закатить глаза. Он прекрасно понимал всю эту историю с обращением к риелтору по имени. То же самое было и с Карен, женщиной, которая продала ему дом. Но в словах Гарри о том, что он доверяет Робу, было что-то такое, что заставило Луи нервничать. В душе вспыхнуло раздражение. Всего на секунду. Он сделал глоток пива и попытался вернуться к разговору. – Я отправил фотографии маме, – продолжил Гарри, – и Найлу тоже. И все были согласны, что это прекрасное место. Раздражение нахлынуло вновь. Луи понимал, что не имеет права чувствовать себя так, как сейчас. Но от осознания ситуации легче не становилось. Луи сказал бы ему, что ему нравится этот дом. Поначалу он совсем не понимал, зачем Гарри уезжает в Айдахо. Но если бы он увидел фотографии, он бы понял и полностью поддержал Гарри. Но Гарри совершенно не нужна была поддержка Луи, верно? – Я знаю, что у нас все теперь… по-другому. И мы не так… близки… как раньше. Слишком мягко сказано, конечно, но Луи продолжал говорить. – Но ты мог бы рассказать и мне об этом? Я был бы рад помочь, – произнес Луи, стараясь говорить спокойно. Он сказал это так, словно предлагал Гарри добавить в блюдо немного соли, мягкое замечание, не имеющее особого значения. Гарри нахмурился. – А какой бы в этом был смысл? Ну, что ж. Луи моргнул, смотря на него. – Если тебе было нужно больше, чем одно мнение… – У меня была мама, Джемма и Найл. Чуть позже я рассказал Зейну и Лиаму. Много мнений. – Получается, я узнал последним, – уточнил Луи. Гарри просто посмотрел на него без всякого выражения на лице. Кожа Луи вспыхнула, а в ушах зазвенело. Он слишком много выдал, не так ли? Он показал слишком много эмоций, когда Гарри не показал ни одной. Игра изменилась, а они поменялись ролями. Он на мгновение задумался, доставляет ли Гарри удовольствие видеть, как его это беспокоит. Он знал, что все было написано у него на лице, и даже если это не так, Гарри всегда был лучшим в чтении его эмоций. Когда Луи был напряжен, Гарри всегда оказывался рядом, чтобы усмирить его пыл. Когда Луи становилось грустно, Гарри обнимал его чуть крепче и целовал шею там, где Луи любил больше всего. Он всегда был рядом, запрограммированный и синхронизированный настолько, что никогда не пропускал ни единой секунды. Прошло так много времени с тех пор, как они были такими, что Луи уже и забыл об этом. И сейчас, когда Гарри смотрел на него, он был вынужден вспомнить. Он слишком выдал себя и даже не смог остановиться. – Как поживает Ник? – спросил он, с тяжелым стуком поставив бутылку на стол. Теперь он чувствовал, что ему нужно защищаться, и он был готов надавить на определенные точки, в то время как его собственные все еще болели. Гарри прищурился. – Уверен, что прекрасно. – Его мнение о доме ты тоже спрашивал? – Нет. Но он высказал свое мнение, когда приезжал месяц назад, – ответил Гарри. Блять. Нахуй это. Луи захотелось пнуть что-нибудь. Он отпустил бутылку пива и сжал руку в кулак. Тишина, возникшая между ними, была удушающей. Это напомнило Луи о событиях последних трех лет, которые они провели в этом напряженном, обязательном партнерстве, исключительно из-за их приверженности группе. Он хотел уйти, может быть, пойти прогуляться, чтобы проветриться. Сильный мороз мог бы помешать ему проебываться еще больше. – Как поживает Элеонор? У Луи отвисла челюсть. – Что? – он даже не был уверен произнес ли он это слово или выдохнул его, словно дракон огонь, или прошипел, словно змея. Гарри пожал одним плечом. – Я думаю, что если ты можешь спрашивать меня о Нике, то и я могу спросить тебя об Элеонор, – ответил он. – Серьезно? – спросил Луи. – Ты сейчас это серьезно? Гарри поджал губы, как делал всегда, когда пытался остановить себя, чтобы не сказать ничего лишнего. Или какую-нибудь глупость. Слишком поздно. Если он пытался провести сравнение между Элеонор и Ником, то Луи лишь оставалось посмеяться. Что он и сделал. Он рассмеялся. – Извини, – сказал он, – но ты ведь не всерьез сравниваешь мою бывшую бороду с твоим гребаным бойфрендом? – Он не мой парень, – ответил Гарри. Луи снисходительно фыркнул. – Точно. Еще раз извини. Ты сравниваешь девушку, на которую я больше смотреть не могу, с парнем, которого ты трахаешь? Гарри поставил бутылку с оставшимся в ней пивом и встал, стул слишком громко заскрипел, проходясь по деревянному полу. Он уперся руками в стол. Он был очень решителен. Луи, вероятно, не следовало думать, что это выглядит привлекательным. К сожалению, все, что бы Гарри ни делал, казалось ему пиздецки привлекательным. И как бы он ни был взбешен в тот момент, ему ничего не хотелось так, как нагнуть его над этим столом и взять прямо там, где он сейчас стоял. – Я не хочу ссориться с тобой, Луи. Ты не за этим сюда приехал. Я вообще не знаю, почему ты здесь, но сомневаюсь, что это причина, – сказал Гарри. – Поэтому я пойду в душ и лягу спать, а утром мы снова поговорим. Он произнес это все так спокойно, что Луи на мгновение лишился дара речи. Потому что когда ему было семнадцать, Гарри накричал бы на него и, быть может, швырнул бы что-то через всю комнату, а под конец своей тирады просто заперся бы в ванной, бормоча себе что-то под нос и плача. Но это был уже не тот Гарри, что стоял сейчас перед Луи. Этот Гарри был холоден и собран, ставя свою тарелку в раковину и выходя из комнаты. Луи не двигался, пока не услышал, как через несколько минут включился душ. А потом он встал и проскользнул в гостевую спальню. Он закрыл дверь и сел на край кровати, глядя в окно напротив. Он ждал, когда выключится душ и откроется дверь ванной. На мгновение воцарилась тишина. Он представил себе Гарри, стоящего там с каплями воды, стекающими с его гладкой кожи и кончиков волос. Когда они были помладше, это было бы тем самым моментом, когда Гарри, шаркая ногами, забрался бы в постель, голый и готовый извиниться или готовый простить. Они бы прижимались близко друг к другу. Луи позволил бы дрожащим рукам Гарри раздеть себя. И они бы целовались, и целовались, и целовались до боли. Утром было бы время для извинений. Но единственные слова, которые они произносили ночью, были лишь прикосновениями их кожи. Луи не знал, сколько времени Гарри простоял за дверью спальни. Казалось, прошли часы, прежде чем он услышал мягкий топот ног Гарри, отдаляющегося от него. Постоянно отдаляющегося от него. Дверь в спальню Гарри закрылась, и Луи наконец выдохнул, прежде не осознавая, что задерживал дыхание, роняя голову на руки. – Блять… – пробормотал он. Он оставался в таком положении еще около часа, прежде чем ему все же удалось провалиться в сон.