To The Ends Of The Earth

Их ссоры со временем поменялись. Поначалу они почти не ругались. Те несколько раз, когда это случалось, Гарри называл это «разногласия» или «обсуждения», потому что такие слова, как «скандал», «ссора» или «спор» были слишком агрессивными, по его мнению. Их первая настоящая ссора была настолько глупой, что в конце концов Луи забыл, из-за чего она случилась. Он помнил, как Гарри швырнул свой телефон через весь гостиничный номер. Что было глупо. Луи так и сказал ему. Телефон ударился о стену и оставил вмятину, за которую им, вероятно, пришлось заплатить. Луи сказал ему об этом тоже. Гарри посоветовал ему настолько любезно, насколько он мог, пойти нахуй. Он ворвался в ванную комнату, чтобы принять душ, подчеркнув свой уход громким хлопком двери. Луи вспомнил, как сильно он хотел, чтобы двери всегда закрывались тихо. Это было глупо, и они были пьяны, и, когда он вышел после этого, он сказал, что сожалеет и сделал Луи минет. И если бы все их споры заканчивались таким образом, с ними все было бы просто прекрасно. Потом появилась Элеонор. Когда Гарри впервые встретил ее, он не испытывал ненависти к ней. На самом деле она ему очень понравилась. Им сказали, что она будет ответом на все их проблемы. Она даст Луи больше свободы и обеспечит ему безопасность. Свободу сделать каминг-аут, когда он захочет. Безопасность от постоянных слухов и пристального внимания к нему и Гарри. Они не были готовы, чтобы люди узнали. В то время они не понимали, что их лейбл тоже не был готов. Что мир еще не готов. Что, возможно, он никогда не будет. Тогда ложь защищала их, и они были благодарны за это. Гарри был благодарен. Но вся суть лжи в том, что она словно гноящаяся рана. Рана, спрятанная под грязными бинтами, которая не заживет, пока ее не обработают и не позволят дышать. Оглядываясь назад, Луи не может точно сказать, когда и где это началось. Насколько он помнит, все произошло очень быстро. Сначала Гарри сидел за чашкой чая с ним и Элеонор. Потом он уже не мог находиться в одной комнате с ними, оправдываясь, почему он не может прийти на какую-то вечеринку или мероприятие. И никто из них никогда не был счастлив, когда Гарри не было рядом. И это было началом конца, настоящих споров и ярости. Ревность, необоснованная ревность. Она была не нужна Луи. Конечно нет. Он говорил это Гарри. Но на самом деле проблема была не в этом. Гарри начал ненавидеть все на свете. Он ненавидел ложь. Он ненавидел прятаться. Он ненавидел Элеонор. Он ненавидел себя. Он ненавидел Луи. Луи потребовалось некоторое время, чтобы в конце концов все понять. Их последняя ссора была словно нож в спину. Все было на высоте. Как и Луи, который был накурен, довольно счастливо устроившись на коленях Гарри с бонгом, который передавался туда-сюда между ним, Гарри и Зейном. В гостиничном номере Найл и Лиам орали из-за FIFA. Гарри был особенно ласков. Скорее всего, потому что вчера вечером они снова поссорились. Или Гарри ссорился, а Луи заснул на диване с наушниками в ушах. Обычно он не сдерживал себя, чтобы не сказать ни одного лишнего слова. Но иногда Гарри нельзя было переубедить. А вчера вечером Луи не хотелось даже пытаться. Рано утром Луи довел его до исступления, помог помыть ему голову и заказал завтрак. И все было забыто. Или так только казалось. Они курили, сонно глядя на Лондон. Было раннее утро, оставалось еще несколько часов до того, как они должны были начать одеваться для премьеры фильма This Is Us. Скорее всего, они все равно опоздают. – Вообще не хочу идти туда, чувак, – пробормотал Зейн. – Просто надо поскорее с этим покончить, – вздохнул Луи. – Потом надо куда-нибудь выбраться. Повеселиться, только мы, парни, понимаешь? – сказал Зейн. А учитывая то, что он был, вероятно, самым замкнутым из них всех, то сам факт того, что он предложил эту идею, должен был многое значить. Они все были измотаны из-за постоянных дел и часто оставались взаперти в своих гостиничных номерах во время тура. У них было несколько недель отпуска, но Луи стал приравнивать постоянное напряжение, окутывающее его с Гарри, к отсутствию свежего воздуха и времени порознь. – Я точно за, – ответил Луи. Он передал бонг Гарри. – А как насчет тебя? Гарри приоткрыл рот, позволяя Луи прижать бонг к его губам. Луи наблюдал, как он сделал две быстрые затяжки, прежде чем отстраниться. Он выдохнул в потолок и крепче обнял Луи за талию. – Звучит неплохо. Я пойду, если ты пойдешь. Зейн усмехнулся. Он потянулся и постучал в стеклянную дверь. Найл и Лиам посмотрели в их сторону. – Сегодня вечером мы идем гулять. Все пятеро, – крикнул Зейн, чтобы его услышали парни в комнате, где была приоткрыта дверь. Найл и Лиам подняли пальцы вверх.

> <

Вот как это произошло. Как это всегда происходило. Поначалу все было хорошо, верно. Они смеялись, флиртовали как в первые дни их отношений. А потом Элеонор появлялась на каком-нибудь запланированном мероприятии, и Гарри, как по щелчку пальцев, начинал отдаляться. Он становился тихим, раздражительным и в конце концов просто уходил. В буквальном смысле слова Луи стоило лишь оглянуться, и Гарри уже не было. Элеонор была с ним на премьере. Они сделали несколько снимков, выходя из лимузина, перед въездом на Лестер-сквер и сразу после окончания фильма. Каждый раз он был дерганным, рассеянным, желая поскорее покончить со всем этим и провести ночь со своими мальчиками. В гостиничном номере он нашел Гарри, который стоял спиной к двери. – Это было не так уж и плохо, – сказал Луи, сбрасывая обувь. У них оставалось еще немного времени до встречи с остальными. Гарри не ответил, прокручивая что-то в телефоне. Луи выпрямился, прежде чем спросил: – Хочешь что-нибудь выпить? – Нет, спасибо, – ответил Гарри, ставя свою обувь у кровати. Он поднял обувь Луи и тоже поправил ее, стараясь выглядеть слишком раздраженным из-за этого. Но никто не просил его делать это. – Никто не просил тебя делать это, – равнодушно прокомментировал Луи, открывая банку пива. – Так аккуратнее, – сказал Гарри. – У тебя есть свой номер, где ты можешь остаться, если тебе что-то не нравится. Луи перегнулся через спинку стула. Он взглянул на него. – Ты хочешь, чтобы я остался у себя в номере? Гарри хрипло рассмеялся. Он снял свой пиджак и расположил его на краю кровати. – Мы собираемся сделать это снова сегодня вечером? – спросил Луи с тяжелым вздохом. – Неужели? – Что сделать? Луи помахал рукой перед ним. – Ты явно расстроен. – Я в порядке, – сказал Гарри. – Но ты не в порядке. Я могу сказать, что ты не в порядке. Мы оба знаем, что ты не в порядке, – ответил Луи. Он почти никогда не был. – Если тебя это так беспокоит, просто не обращай на меня внимания. Луи поставил банку с пивом на стол. Он даже не притронулся к ней. – Что это за логика такая? Зачем мне это делать, если это только разозлит тебя больше? Гарри покачал головой, нагнувшись над чемоданом. Он вытащил футболку и положил ее на кровать. – Я не хочу об этом говорить. Я не собираюсь ссориться. – Хорошо, – ответил Луи, подрагивая коленом. – Ну что, ты все еще собираешься пойти с нами? – Мне что-то не хочется, – сказал Гарри, поднимая футболку с кровати. Луи стиснул зубы и крепко сжал руку в кулак. – Ясно. Тебе никогда этого не хочется, но ладно. Он схватил сигареты с прикроватной тумбочки и вышел на балкон, оставив дверь чуть приоткрытой. Секундой позже, когда он прикуривал сигарету, он услышал, как в душе включилась вода. Он стоял там, прислонившись к перилам, пока не докурил, и вдавил окурок в пепельницу, которая стояла на балконе. Он хотел было закурить еще одну, но тут вода отключилась. Он скользнул обратно в комнату и легонько постучал в дверь ванной кончиком указательного пальца. – Я захожу, – тихо сказал он. Он подождал еще секунду, прежде чем толкнул дверь. Гарри стоял перед зеркалом, расчесывая волосы, белое полотенце свободно обернуто вокруг талии. Их глаза встретились в зеркале, и Гарри быстро опустил взгляд, но недостаточно быстро. Он вытер нос рукой. – Ты мог бы постучать. – Я постучал, – ответил Луи. Он забарабанил пальцами по двери. – Почему ты плачешь? Гарри покачал головой. – Мне просто нужно побыть одному, Луи. Пожалуйста? Он снова уставился на него покрасневшими глазами. – Можно мне просто побыть одному? – Гарри, – начал Луи. Его голос обеспокоенно дрогнул. – Я не смогу помочь тебе, пока ты не позволишь мне. – Ты ничем не можешь помочь. Точка, – ответил Гарри. Он потянулся за зубной щеткой и нанес на нее пасту. Когда он сунул щетку в рот, казалось, их разговору пришел конец. Луи смотрел на него еще некоторое время, искренне напуганный тем, что происходит между ними, их неспособностью общаться, зная, как легко это убивает отношения. Он не хотел, чтобы все закончилось. Он просто не знал, как их спасти. Он закрыл дверь ванной, взял ключи со стола и вышел из комнаты, его раздражение и разочарование заставили его двигаться так, словно под ногами все было в огне. Он не возвращался еще много часов.