To The Ends Of The Earth

> > Г< <

Гарри не мог подняться. Его спина и задница болели сильнее, чем когда-либо, даже после всей этой гребли и рубки дров, которыми он занимался в последнее время. Но боль была приятной. Та самая, которую он так жаждал. Гарри провел пальцами по волосам на груди Луи, наблюдая, как его ладонь поднимается и опускается с каждым глубоким вдохом, прежде чем пройтись взглядом по линии его челюсти. Когда их отношения стали рушиться, Гарри стал жить ради таких мгновений спокойствия по утрам. Они казались возможностью начать все заново. Даже если у них никогда ничего не выходило. Он оставил легкий поцелуй на щеке Луи, а затем, стиснув зубы от боли, заставил себя встать и принять душ. Не прошло и пяти минут, как в дверь ванной постучали. Гарри высунул голову из-под напора воды, вытирая глаза, а затем выглянул из-за душевой занавески. – Да? – Мне нужно отлить, – сказал Луи через дверь. – Тогда заходи, – ответил Гарри, вновь ступая под воду. Он услышал, как дверь распахнулась, и ноги Луи мягко ступили на кафель. Гарри снова выглянул из-за душевой занавески. Луи был лишь в трусах. На его груди красовались красные царапины, такие же, как и на бедрах Гарри. Их взгляды встретились. – Даже не пригласил меня пойти в душ, – сказал Луи, стоя перед унитазом и стряхивая капли со своего члена. Гарри не мог понять, был ли он действительно обижен из-за этого. – Ты спал, – ответил он. – Оправдания, оправдания, – пропел Луи. Когда он закончил, он подошел к раковине, чтобы вымыть руки. Он начал чистить зубы, повернувшись лицом к Гарри и прислонившись бедром к тумбочке. – Не хочешь присоединиться? – тихо спросил Гарри. Луи раздраженно пожал плечами. Гарри фыркнул и ступил обратно под воду, закатив глаза. Ну что ж, он предложил. Вода в раковине выключилась, а затем кольца душевой занавески зазвенели. Луи, теперь уже без трусов, шагнул внутрь и встретился взглядом с Гарри. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Луи сунул свою голову под струю воды, и его волосы моментально потемнели и прилипли ко лбу. Он зачесал их назад, чтобы они не лезли в глаза, и улыбнулся. – Привет, – сказал он. Желудок Гарри резко сжался. – Привет. – Ты хорошо себя чувствуешь? – спросил Луи, потянувшись за одной из мочалок, которые висели в душевой. Гарри чувствовал себя неспокойно, но он и не нервничал, по сути, словно в нем было слишком много энергии, которую невозможно было сдерживать. Однако Луи не спрашивал, как он чувствует себя эмоционально. По крайней мере, Гарри так показалось. Этот вопрос напомнил Гарри о дне, когда Луи впервые трахнул его. А потом, когда они обнимались, Луи задал ему тысячу вариаций одного и того же вопроса: «Ты хорошо себя чувствуешь? Ты в порядке? Тебе больно? Ты все еще хорошо себя чувствуешь?» – Да, – ответил он тогда. Сейчас он сказал то же самое. Он не добавил, что чувствует себя более, чем просто хорошо, что его бедра и задница немного болят, но ему это нравится. – Хорошо, – сказал Луи. Он наклонился и поднял гель для душа, которым пользовался Гарри. – Кокосовый рассвет, – прочитал он этикетку. – Пойдет. Я ожидал чего-то более подходящего для местности, в которой ты живешь. Что-то типа сосновый рассвет или запах древесных опилок. Гарри фыркнул. – Именно поэтому ты поешь в бойзбэнде, а не занимаешься созданием средств по уходу за телом. – Эй, – Луи хлопнул его мочалкой по бедру. – Мы выпустили пять парфюмов. – Иисусе, ты прав. Я совсем забыл об этом. Почему бы тебе не предложить запах древесных опилок для нашего следующего аромата? – Гарри приподнял брови, скривив губы. – Не испытывай меня. Я могу, – ответил Луи, снова шлепнув его мочалкой. Гарри увернулся от нее, и он громко вскрикнул, хихикая. Это должно было быть неловким, как думал Гарри. Но это не было. Он сам не знал, чего ожидал, когда вчерашняя страсть поутихла. Но это точно не было тем беззаботным чувством, которое он испытывал прямо сейчас, голый, принимающий душ и смеющийся рано утром. Луи начал намыливаться, скользя мочалкой по груди и вниз по животу. – Можно я помою тебе голову? – спросил Гарри. – Не могу отказать тебе в этом, – с усмешкой ответил Луи, поворачиваясь к Гарри спиной. Гарри наклонился и схватил бутылочку шампуня. Взгляд скользнул вверх по его бедрам и заднице. Ему действительно очень хотелось вылизать его. Из всего, что он когда-либо делал с Луи, это, возможно, было его самым любимым. Вообще-то насадить его на свой член тоже было потрясающей мыслью, но Луи совершенно сходил с ума, когда ему делали римминг. Любые поддразнивания заставляли его буквально лезть на стенку. Он всегда матерился, хныкал и выпрашивал, а Луи почти никогда нельзя было услышать умоляющим. – У тебя слишком много средств для душа, вот в чем проблема, – сказал Луи, оглядываясь на него. – Ты даже не можешь найти, что тебе нужно. Гарри закатил глаза. – Я уже нашел, – ответил он, тряся бутылочкой. Он выпрямился, вставая позади Луи, и принялся за его волосы. Он аккуратно потер за ушами и на загривке. Когда он закончил, Луи откинул голову назад, позволяя мыльной воде стекать по его волосам и спине. – Спасибо, сладкий, – сказал Луи, улыбнувшись ему через плечо. Быть может, Гарри сказал: «Не за что», но у него в голове был абсолютный беспорядок, и он уже ничего не помнил. Он коснулся поясницы Луи, чтобы почувствовать его кожу, как он себе мысленно сказал. Луи, казалось, не возражал. Он даже не повернулся, чтобы посмотреть на него. Гарри обхватил бедра Луи и притянул его чуть ближе. Луи споткнулся, делая шаг назад. – Воу, какие мы грубые. Гарри проигнорировал его. Луи был таким разговорчивым. Всегда такой разговорчивый. Гарри просто хотел заткнуть его. Он поцеловал Луи в плечо, затем сразу же кусая. Его губы переместились к шее Луи, и он резко втянул местечко, на котором оставил засос еще прошлой ночью. Луи держал голову опущенной и слегка наклоненной для лучшего доступа Гарри. Даже под напором воды Гарри услышал, как у Луи перехватило дыхание. Гарри прижался губами к его уху. – Я хочу поцеловать тебя. Луи повернул к нему голову, и его взгляд опустился на губы Гарри. – Тогда тебе стоит сделать это, – ответил он, скривив губы, словно бросая вызов. Гарри обхватил обеими руками талию Луи и позволил их влажным губам соединиться, пропуская свой язык в рот Луи. Угол поцелуя был странный, но в таком положении член Гарри упирался в расселину задницы Луи. Мочалка выпала из рук Луи с мокрым шлепком, и он уперся ладонью в стенку душевой, прижимаясь задницей к Гарри. Гарри лишь крепче сжал его в своих объятиях, чувствуя жар, разливающийся внизу живота. Он оторвался от губ Луи, чтобы отдышаться, и снова прильнул к темно-красному засосу, словно в наказание. Луи потянулся рукой назад и схватил его за бедро, притягивая к себе невероятно близко, чтобы потереться своей округлой задницей о него. – Ты трахнешь меня сегодня, – заявил он. У Гарри перехватило дыхание. – Лу… – тихо произнес он. – Ты хочешь этого? – спросил Луи. – Да, – ответил Гарри, уткнувшись лицом в шею Луи. – Боже, так сильно. Луи откинул голову на плечо Гарри, прикрывая глаза. – Я тоже, – выдохнул он, замедляя движение своих бедер. Гарри с трудом подавил желание заскулить. – Не могу даже ждать. – А тебе и не надо, – сказал Гарри, потому что он был здесь, тверже, чем блядская сталь, и здесь была задница Луи, и Гарри был уверен, что у него была бутылочка смазки в шкафу под раковиной. Нет нужды ждать. Луи выключил душ и выскользнул из объятий Гарри, глубоко дыша и смотря на него потемневшими глазами. – Сначала завтрак, – сказал он. – Я не голоден, – ответил Гарри, надувая губы. Он снова шагнул навстречу Луи, готовый прижать его к стенке в душе или даже начать умолять. Если он умолял достаточно хорошо, Луи все же позволял ему. По крайней мере, он надеялся, что это все еще так. Луи прижал руку к груди Гарри, останавливая его. Даже от такого небольшого прикосновения, у Гарри подкосились колени. – Кое-кто из нас голодный, – сказал Луи. – И мы должны слепить ту снежную бабу, о которой мы говорили прошлой ночью. Какое-то время Гарри ничего не мог вспомнить. – Сьюзан Бойл, – добавил Луи. Когда он все-таки вспомнил, он хотел притвориться, что он этого не помнит, чтобы они могли быстро съесть по тосту и перейти к сексу. Но учитывая то, насколько настойчивым был Луи, он не думал, что это сработает в любом случае. Луи скользнул пальцами в волосы Гарри и всего на секунду притянул его к себе для еще одного поцелуя, болезненно медленного, с переплетенными языками, настолько идеального, что колени Гарри на секунду стали ватными, и он резко наклонился вперед, упираясь в стенку душевой. Луи со смехом отстранился. – Завтрак. Сьюзан Бойл. Потом я твой. «Ты уже мой», хотел сказать Гарри. Но он не сделал этого. Потому что прошлой ночью у камина, когда он сидел на Луи с его членом внутри, и когда он дал ему возможность сказать так много, Гарри запаниковал. Запаниковал сказать Луи, что он хочет, что все еще любит его и хочет, чтобы они были вместе, отныне и навсегда. Ему показалось, что он видел те же чувства в глазах Луи. Но одна только мысль о том, чтобы признаться и рассказать обо всем… Гарри думал, что был готов к этому. Теперь он уже не был так уверен. Он позволил Луи отойти от себя и выйти из душа, а затем последовал за ним.

> <

В конце концов они сделали тосты и съели по фрукту: банан для Гарри и персик для Луи. Гарри сделал ему чашку чая, а потом украдкой несколько раз отхлебнул из нее, потому что не хотел пить из своей. – Спасибо, – сказал он, возвращая Луи чашку и целуя его в щеку, а затем в уголок губ. Он приобнял Луи за плечи и поцеловал снова уже в челюсть. Луи сделал глоток, с любопытством наблюдая за ним. – Ты пытаешься соблазнить меня? – Да, – Гарри перехватил чашку Луи, отставил ее и прижался к его губам своими. Если ему позволяли делать это прямо сейчас, то как он мог остановиться? Луи немного побаловал его, нежно разместив руку на талии Гарри. Он даже позволил теплому языку Гарри проскользнуть ему в рот. А потом он отстранился, поднял свою чашку и встал с кресла. – Сьюзан Бойл. Гарри прижался лбом к столешнице и застонал. Они натянули зимние ботинки и меховые куртки. Гарри позволил Луи одолжить одну из его собственных теплых курток, потому что она лучше подходила для такой погоды. Луи утопал в ней, и он ворчал, когда она спадала и мешалась у колен, превращая его в гнома. – Я думаю, ты выглядишь очаровательно, – сказал Гарри, слегка щелкнув его по носу. Луи высунул язык, чтобы лизнуть его палец. Они завернулись в толстые шарфы: у Гарри был подсолнуховый желтый, который связала его мама, а у Луи ярко-красный, словно спелое яблоко. Они надели не сочетающиеся по цвету шапки и перчатки, а потом, шаркая ногами, вышли на холод. – Блять, это была плохая идея, – Луи вздрогнул, когда порыв ветра принес рыхлый снег прямо ему в лицо. Он отвернулся и уткнулся в грудь Гарри. Гарри рассмеялся и обнял Луи за плечи. – Мы всегда можем вернуться в дом. И знаешь… пообниматься. Луи отстранился. – Хорошая попытка. Ну же. Давай покончим с этим. Гарри вздохнул и подумал, что это была его последняя надежда. Сьюзан Бойл. Они не были особенно опытными в искусстве лепки снеговиков. Для них обоих это время будет тянуться очень долго. В Лондоне почти не шел снег, и их расписание совсем не позволяло им резвиться в той небольшой кучке снега, которая там была. Они начали сталкивать большие комья снега вместе, собирая одно прочное основание и хорошо сглаживая его, хлопая перчатками по снегу, чтобы утрамбовать его. Они начали работать над вторым слоем, используя ту же технику и вырабатывая что-то типа системы. Луи формировал маленькие снежки в руках и лепил их поверх уже скатанного в шар снега, а Гарри приступал к работе сразу после него, и все разглаживал. Если бы не он, Сьюзан получилась бы печальной и уродливой. – Жаль, что у меня нет кудрявого парика для тебя, Сьюз, – сказал Гарри их еще незаконченной груде снега. Луи рассмеялся, вызывая белое облачко пара. – Мы воспользуемся мусорным мешком. Мы можем просто завязать его на ее голове. Очевидно, что кудрявым он не будет, но так, по крайней мере, у нее будут волосы. У нее должны быть волосы. – Ну не гений ли ты… – ухмыльнулся Гарри, оставляя очередной поцелуй на щеке Луи. Луи улыбнулся, беззастенчиво гордясь собой. – Я думаю, что теперь она, наверное, готова к своей прическе. Гарри кивнул. – Я займусь этим, – сказал он и поспешил обратно в дом, принимаясь рыться в поисках черного пакета и клейкой ленты. Он вытащил красный шарф, лежавший на дне шкафчика, и поспешил обратно. Уже переступая порог, он заметил тревогу на лице Луи и замер. Там неподалеку стояла маленькая девочка с пластиковой тарелкой еды в руках с варежками на них, уставившись на Луи с широко раскрытыми глазами и приоткрытым ртом. – Эбби, – сказал Гарри. Ее глаза и глаза Луи метнулись к Гарри, когда он вышел на улицу. Эбби быстро заморгала. – Эм. Моя мама… – она снова перевела взгляд на Луи. Ее лицо было ярко-красным, а губы дрожали. Она протянула ему тарелку дрожащими руками. – Моя мама сказала… она сказала принести это… принести это тебе. А потом она заплакала. Луи тут же вскочил, его колени были в снегу, а ноги утонули в сугробе, когда он подошел ближе. – Хэй, подойди, милая, – сказал он успокаивающе. – Все в порядке. Не плачь. Он обнял ее за плечи, хоть многолетний опыт и подсказывал ему, что любой физический контакт с фанатом обязательно заставит его плакать лишь сильнее. Эбби разразилась рыданиями. Гарри подошел ближе, чтобы взять тарелку из ее рук, позволяя ей как следует обнять Луи. Ее руки, покрытые пушистой тканью фиолетового пальто, обхватили Луи за талию. – Я так тебя люблю, – воскликнула Эбби вцепившись в куртку Луи. Луи крепко обнял ее, прижавшись щекой к ее макушке. – Я тоже очень тебя люблю, – пробормотал он, бросая взгляд на Гарри. Гарри одарил его улыбкой, в которой читалось извинение и кое-что еще. Он всегда был особенно слаб, видя Луи с поклонниками, то ли из-за нежности во взгляде Луи, то ли потому, что немного завидовал им. Луи долго обнимал Эбби, поглаживая ее по спине и макушке. – Твоя мама ждет тебя, Эбби? – спросил Гарри. – Да, она в машине, – всхлипнула она, вытирая нос варежкой. Луи вытянул свой свитер из-под рукава куртки и вытер ей щеку. – Я провожу тебя к ней, хорошо? Она, наверное, не понимает, почему ты так задержалась, – продолжил Гарри, протягивая Луи тарелку с едой. Эбби кивнула, икнув и все еще глядя на Луи. – Пока, Луи, – сказала она. – Пока, Эбби, – ответил Луи. – Было очень приятно познакомиться. Ее глаза вновь наполнились слезами. Даже когда Гарри положил руку ей на плечо и повел обратно к дороге, она продолжала оборачиваться и смотреть на Луи. Гарри понимал ее боль. – Прости, что я так расплакалась, – сказала Эбби Гарри, когда они двинулись к дороге. Он уже мог заметить красный джип ее мамы неподалеку. – Не могу поверить, что только что познакомилась с Луи Томлинсоном. Гарри усмехнулся. – Я рад этому, – ответил он. Он помахал рукой маме Эбби, Дженни, когда она появилась в поле зрения. Он остановился и нежно взял Эбби за ее маленькие плечи. – Эбби, ты никому не должна говорить, что видела Луи здесь, хорошо? Я знаю, что ты хорошо умеешь хранить секреты, и я тебе доверяю. Эбби сделала вид, что застегнула молнию на губах, запирая их, и выбросила ключик в снег. Мило, но немного подозрительно. Гарри взглянул на Дженни, чтобы убедиться, что она ничего не заметила. Она была слишком занята нанесением помады, смотря на себя в зеркало заднего вида. – Наш секрет, – сказала Эбби. Гарри заключил ее в объятия и прижал к себе так же крепко, как и Луи. – Спасибо, что заглянула. Передай маме спасибо за еду. – Это картофельная запеканка. И ее хватит для Луи тоже. Гарри улыбнулся. – Спасибо, – сказал он. – Я уверен, он будет в восторге. – Значит ли это, что вы с Луи не ненавидите друг друга? – спросила Эбби. – Люди иногда говорят это в Твиттере. – Лучше не обращать слишком много внимания на то, что люди говорят в интернете, – ответил Гарри. – Я вовсе не испытываю к нему ненависти. Даже самую малость. – Тогда… – начала Эбби. – Ты его любишь? Гарри глубоко вздохнул, а его сердце глухо застучало в висках. Он снова взглянул на Дженни, а затем на свой дом, прежде чем остановиться на больших карих глазах Эбби. – Я очень люблю всех парней, – сказал он. – Мы все любим друг друга. Эбби была умной девочкой и гораздо более понятливой, чем любой другой ребенок. Ее глаза исследовали его, и, казалось, она нашла то, что искала. Крошечная улыбка осветила ее лицо. – Я никому не скажу, обещаю. Гарри уже не знал, о какой из тайн она говорит. – Пожалуйста, передай Луи, что мне было очень приятно с ним познакомиться. Гарри кивнул, сжимая ее плечи. – Обязательно, – он быстро поцеловал ее в лоб. – А теперь беги к своей маме. Скоро увидимся. Еще раз широко улыбнувшись, она направилась к джипу. Гарри снова помахал им рукой, когда они уезжали, смотря, как джип покачивался и подпрыгивал на заснеженной дороге, прежде чем вернуться. Луи сидел на крыльце, и как только он увидел Гарри, его брови приподнялись. – Извини, пожалуйста, – сказал Гарри, глубоко вздохнув. Луи отрицательно покачал головой. – Не извиняйся. Все в порядке. Она очень милая. – Да, – Гарри улыбнулся. – И так уж случилось, что ты ее любимчик. Она сказала мне об этом после нашей первой встречи. Луи нахмурился. – Все нормально. Я сказал ей, что ты тоже мой любимчик. Взгляд Луи стал невероятно нежным. Его лицо и уши успели порозоветь от холода, но Гарри хотелось думать, что он покраснел из-за него. – Иди сюда, – сказал Луи через мгновение, ставя тарелку с запеканкой по другую сторону от себя. Гарри присел на крыльцо рядом с ним и положил голову на плечо Луи. Луи обнял его за плечи. – У нее даже есть картонная вырезка тебя и все такое, – пробормотал Гарри. – Иисусе, – Луи засмеялся. Он провел рукой вверх и вниз по плечу Гарри. – Ничего не будет из-за того, что она знает, что я здесь? – Нет. Эбби очень хорошо умеет хранить секреты, – сказал Гарри. – Хочешь закончить Сьюзан сейчас? Луи прочистил горло. – Тебе кажется, что она незакончена? Гарри перевел взгляд на Сьюзан, и у него отвисла челюсть. Ее «волосы» были собраны в странную абстрактную прическу, заклеенную и уложенную клейкой лентой. Из ее боков торчали две палки вместо рук, а шарф был свободно наброшен на шею. – Ей не помешало бы немного жемчуга или красивое платье. Но она и так прекрасна, да? – пробормотал Луи. Гарри усмехнулся. – Она само совершенство. Настоящая богиня. – Ну и хорошо, потому что я больше не чувствую своего лица, – сказал Луи. – Пожалуйста, пойдем в дом. Гарри смотрел, как он встает, с довольной улыбкой на лице. Он взял Луи за руку, когда тот протянул ее ему. Они вернулись в дом и на мгновение задержались у окна, наблюдая, как ветер слегка треплет шарф Сьюзан. – Спасибо, что вынудил меня сделать это, – лениво сказал Гарри. – Всегда пожалуйста, – ответил Луи. Его куртка упала на пол, а следом за ней и шарф. Гарри повернул голову, приподняв брови. – Я думаю, что ты уже достаточно долго ждал, – сказал Луи, вторгаясь в его личное пространство. Он дернул Гарри за шарф, бросил его к своему и потянулся, чтобы прикоснуться губами к местечку чуть ниже уха. Гарри издал звук, похожий на писк котенка. – Да, пожалуйста. Возможно, это было или не было соответствующим ответом. Он поцеловал Гарри, скользя руками вверх по его груди. Луи сбросил куртку с его плеч, и она упала к их ногам, а за ней быстро последовала и его рубашка. Гарри потянулся к бедрам Луи, изо всех сил стараясь не разрывать поцелуя, и поднял его на руки. Он потерял равновесие всего на секунду, и Луи глухо ударился спиной о стену. Луи усмехнулся и тихо сказал: – Если ты меня уронишь, нашему уговору конец. Гарри рассмеялся. – Извини, извини. Я удержу тебя, – пообещал он, направляясь к своей комнате, при этом надежно ухватившись за задницу Луи. – Неон идет за нами, – заметил Луи, заглядывая Гарри через плечо. Гарри даже не оглянулся. Он пытался сохранить равновесие. – Нехорошо. Будет немного странно, если она будет смотреть. – Я уверен, что она увидела немного вчера вечером, – сказал Луи, всасывая мочку уха Гарри. Гарри поспешил уложить его на кровать, боясь, что если Луи продолжит вылизывать его ухо, то они оба упадут. – Тогда было темно, – аргументировал он. Гарри издал тихое «кс-кс», шевеля пальцами, чтобы обратить на себя внимание Неон, и направился на выход из комнаты. Она последовала за ним, вероятно, потому что думала, что он поиграет с ней. Гарри подождал, пока она выйдет из комнаты и обернется, выжидающе смотря на него. – Прости, милая, – сказал он с искренне надутыми губами, закрывая перед ней дверь. – Ты жесток, – добавил Луи. Гарри повернулся к нему, замечая, как он стаскивает с себя рубашку и джинсы. – Как и ты, – продолжил Гарри. Он хлопнул по рукам Луи, чтобы тот убрал их от джинсов. – Раздевать тебя – самая веселая часть. – Ты считаешь каждую часть веселой, – сказал Луи. – Потому что это правда, – Гарри ухватился пальцами за пояс Луи и стянул с него черные узкие джинсы. Луи, откинувшись на локти, неотрывно наблюдал за ним. Глаза Гарри снова скользнули по телу Луи, и его член слегка дернулся. Луи постарался успокоиться и сжал руку у основания, татуировка птицы на его предплечье дрогнула под напряжением сухожилий его руки. Следующий вздох Гарри был похож на шепот. – Блять… Он должен был оттянуть этот момент, потому что Луи нравилось это. Ему нравилось дразниться, если Гарри не изменяла память. Но Гарри… он просто не был уверен, как долго продержится, когда Луи выглядел вот так. Луи провел ногой по промежности Гарри. – Почему это все еще на тебе? – Блять, прекрати… – простонал Гарри и отстранился. Луи удивленно вскинул брови. – Оу. Кто-то очень взволнован. Гарри проворчал: – Почему ты все еще разговариваешь? – он прижался своими губами к его, чтобы заткнуть, и вжался своими бедрами между ног Луи. Луи издал гортанный стон, раздвигая ноги шире. Он отодвинулся назад на кровати, увлекая за собой Гарри. – Сними, – сказал он, стаскивая его джинсы. – Сними их. Гарри попытался сделать это быстро, но вышло неуклюже, и его сердцебиение участилось от волнения. Когда он расстегнул свои джинсы, Луи спустил их вниз по бедрам, наблюдая за членом Гарри, который отпружинил, оказавшись без белья. Луи ухмыльнулся, глядя на него, а потом наклонился и вобрал головку в рот. Гарри впился пальцами в плечи Луи. – Лу, я не могу. – Можешь, – сказал Луи, отрываясь с громким влажным звуком. – Раньше ты держался дольше. – Все совсем по-другому. Это было так пиздецки давно, – ответил Гарри. Не с тех пор, как у него последний раз был секс, а с тех пор, как он был близок с Луи. Это огромная разница. Много лет назад Гарри мог продержаться и не кончать столько, сколько хотел этого Луи. Он мог видеть, как Луи получает оргазм за оргазмом, независимо от того, что они делали, и отсрочивать свой. Но опять же, это было много лет назад. Луи, казалось, все понял. Его взгляд смягчился. – Тогда нам придется над этим поработать. Да, они поработают. А это означало больше секса, и это была действительно хорошая новость. – Давай же, – сказал Луи, вновь притягивая его к себе, укладывая прямо на свое тело. Они целовались в течение долгих нежных минут, просто касаясь друг друга губами, так медленно и мягко. Этот момент Гарри будет прекрасно помнить все предстоящие годы. То, как руки Луи были обернуты вокруг его тела, а ноги вокруг его талии, то, как Луи отзывался на каждое прикосновение его губ таким же в ответ. – Ты делал это еще с кем-нибудь, кроме меня? – спросил Гарри, на мгновение спрятав свое лицо в изгибе между его челюстью и плечом. – Что? Гарри отстранился и посмотрел на него так решительно, как только мог. – Вот так. Луи уставился на него слегка затуманенным взглядом. – Я не пони… – Я спрашиваю, трахал ли тебя кто-нибудь еще, кроме меня? Он старался спросить как можно осторожнее, потому что на самом деле у него больше не было права знать эту информацию. Он убедил себя в том, что ему просто интересно. Ему было все равно, он лишь хотел узнать. И все же эта мысль не давала ему покоя. Потому что Луи какое-то время был непреклонен в том, чтобы всегда быть сверху, в том, чтобы всегда доминировать так, как он умел лучше всего. А Гарри всегда был более чем за то, чтобы подчиняться ему. Но в день, когда Луи позволил ему трахнуть его, Гарри был невероятно потрясен. Это значило для Гарри все, даже сейчас. И он отчаянно надеялся, что после него больше никого не было. Реакция Луи говорила об обратном. – Гарри, – твердо сказал он. – Луи, – Гарри был так же тверд. – Почему ты вообще… – голос Луи сорвался. Он покачал головой. – Просто трахни меня уже. Гарри нахмурился. – Почему ты не можешь просто сказать «да» или «нет»? – Потому что это не имеет значения, – парировал Луи. – Это не должно иметь никакого значения. – Да или нет, Луи, – повторил Гарри. – Просто ответь на мой вопрос. – Нет, – буркнул Луи. – То есть нет, я не буду отвечать на твой вопрос. Блять, просто забудь об этом. Это тупо, – сказал он. – Просто… Гарри лишь крепче сжал запястья Луи. – Твою мать! Луи, – прервал он его. Луи прикусил нижнюю губу, слегка прищурив глаза. – Почему бы тебе не заставить меня? Секунду они просто смотрели друг на друга, приоткрыв рты и тяжело дыша, хоть они до сих пор ничего не сделали. Гарри показалось, что он мог прочитать желания Луи в его взгляде. Но прошло слишком много времени, чтобы он мог сказать наверняка. Они всего несколько раз проделывали это друг с другом, когда были молоды, глупы и далеки от совершенства. Но Гарри хорошо знал Луи. И он не думал, что Луи мог бы выразиться яснее, сказав: «Заставь меня». Поэтому Гарри поднял руку и шлепнул Луи прямо по заднице. Его руку стало покалывать от удара. Луи зашипел и громко выругался, уткнувшись лицом в матрас, словно пытаясь спрятаться. – Блять, – выдохнул он, выгибая спину. Его глаза снова встретились с глазами Гарри, ярко-голубые на фоне его раскрасневшейся шеи. – Сделай так еще раз. Это было все, что было действительно нужно Гарри. Луи никогда не приходилось просить его о чем-то дважды. Даже если это что-то было не совсем возможно. Он бы пошел на все, просто пытаясь сделать это для него. – В коленно-локтевую. Без колебаний Луи встал на четвереньки, раздвинул ноги и выпятил свою задницу навстречу Гарри, с нетерпением преподнося себя ему. Гарри положил ладонь на его левую ягодицу. Бедра Луи качнулись вперед. Его голова опустилась на матрас. Когда он двинулся назад, Гарри оставил еще один удар уже на правой ягодице, отчего кожа на этом месте стала ярко-красной, словно лепесток розы. Гарри прижался к этому месту губами, целуя, а затем кусая. Он отстранился и шлепнул его снова. – Блять, да, – пробормотал Луи, почти полностью зарывшись лицом в матрас. Вероятно, ему было трудно дышать. Гарри запустил руку в волосы Луи и сильно сжал. Луи снова зашипел, отрывая лицо от матраса. Гарри потерся своим членом о его задницу и на секунду прижался к ней, а затем оставил поцелуй на покрасневшей шее. – Сводишь меня, блять, с ума, – прорычал он, толкая Луи обратно на матрас и подтягивая его бедра вверх, как только он оказался на постели. Он снова шлепнул его, и Луи застонал, кусая свою руку. Все его лицо было ярко-красным, уголки глаз влажными, и он дышал так, словно в комнате не хватало воздуха. И все же он придвинулся своей задницей ближе к руке Гарри, отчаянно, безмолвно умоляя о большем. И Гарри не мог ни в чем ему отказать. Каждый раз, когда ладонь Гарри соприкасалась с кожей Луи, казалось, что звенья цепи, сковывавшей их долгие годы, ослабевают, и Гарри просто продолжал, глупо надеясь, что это каким-то образом помогло бы преодолеть его сердечную боль. По правде говоря, это не могло все исправить, но могло пиздецки помочь. Чтобы заставить Луи плакать, нужно было приложить много усилий. Рождение его младших брата и сестры после незначительных осложнений во время беременности. Успешная операция на сердце дедушки. Арена, заполненная восторженными фанатами. Последний концерт в туре. И то, как он полностью отдавался Гарри прямо сейчас. Гарри прижал тело Луи к кровати и поцеловал его в влажные дорожки слез на его щеках. – Достаточно. Этого было достаточно, – пробормотал он. – Никого не было, – голос Луи был тонким, словно паутинка, таким тихим, что Гарри едва расслышал его. – Во мне больше никого не было. Я больше не могу ждать, Гарри. Трахни меня сейчас же. Никого. Гарри пораженно кивнул и отстранился, чтобы пошарить в тумбочке в поисках презервативов и смазки. – Лежи вот так. Гарри открыл бутылочку смазки и наклонился, чтобы поцеловать Луи в поясницу. – У меня сейчас открывается самый лучший вид, – пробормотал он и снова поцеловал. Луи тихо рассмеялся. – Даже со всеми этими снежными горами и красивым озером? Гарри провел рукой по заднице Луи и раздвинул половинки. – Даже с ними. Ты красивее всего этого. Луи снова рассмеялся, поворачивая голову, чтобы посмотреть на него, моргая сквозь слезы, застывшие в его глазах. Гарри буквально впал в транс, работая сначала одним, а потом двумя пальцами, попеременно целуя задницу Луи и его поясницу, наблюдая за тем, как подергиваются брови Луи. – Такой красивый, Луи. Ты такой красивый. Луи издал какой-то звук, словно хотел ответить, а затем двинулся назад, глубже насаживаясь на пальцы Гарри. Гарри облизнул губы и некоторое время наблюдал за этим, сжимая округлую задницу Луи другой рукой. Гарри добавил третий палец и осторожно согнул их. Луи снова уткнулся лицом в матрас, но выпятил свою задницу назад, чтобы почувствовать давление пальцев Гарри на ту самую чувствительную точку. Гарри, конечно же, дал ему то, что он хотел. – Боже, как же хорошо. Этого достаточно, – задыхаясь, проговорил Луи через мгновение, его бедра замерли. Он повернулся, моргая словно в прострации и расставляя ноги. В последний раз он сказал ему: – Давай же. Гарри наклонился, чтобы быстро поцеловать его. Луи обхватил его шею руками и задержал на мгновение, переплетаясь с ним своим горячим языком, намного дольше, чем предполагалось. Гарри оторвался первым, чтобы раскатать презерватив по всей длине своего члена. Луи потянулся за бутылочкой смазки, присаживаясь, чтобы смазать член Гарри, несколько раз проводя по нему рукой. – Трахни меня жестко, – приказал он, его ресницы метнулись вверх. Его глаза были похожи на сапфиры, такие непорочные и яркие, бесконечно голубые. – Ты слышишь меня? – Я слышу тебя, – Гарри подхватил ноги Луи под коленями, раздвигая их, и оставил поцелуй на внутренней стороне его бедра. – Я так долго этого ждал, Лу. – Покажи мне, что ты не зря ждал. Их взгляды встретились. Гарри придвинулся ближе и прижался головкой члена к дырочке Луи. Он подался вперед, вырывая из них обоих громкие стоны, и закатил глаза. Он делал короткие последовательные толчки, попеременно целуя раскрасневшуюся грудь Луи и его потные ключицы. – Блять, в тебе так хорошо, – прошептал он. – Возможно, я долго не протяну… – Ты не кончишь, пока не оттрахаешь меня как следует, – сказал Луи. Его пальцы зарылись в волосах Гарри и сжали пряди в кулак. Гарри заскулил, а его бедра словно по команде двинулись навстречу бедрам Луи. Еще один сильный, глубокий толчок. – Вот так, малыш. Именно так. Гарри жаждал похвалы, и его подстегивало бормотание Луи, комплименты и то, как его пальцы сжимали его волосы. Он поднял ногу Луи, устраивая ее на своем правом плече, и отчаянно вжался в него. Он втрахивал Луи в матрас, словно хотел уничтожить его. Он трахал его так, будто больше никогда не сможет этого сделать. Потому что это было вполне возможно. Луи выдохнул высокий пронзительный стон, его голос стал хриплым. И все же он похвалил его: – Всегда знаешь, что мне нужно, – сказал он. – А ты всегда знаешь, как это принять, – ответил Гарри, всаживая свой член в него настолько сильно, что тело Луи смещалось на постели. Луи впился ногтями в спину Гарри, а затем в изгиб, переходящий в задницу, заставляя его входить глубже, словно до этого было недостаточно глубоко. Комната была наполнена стонами, которые они издавали, рычанием и хныканьем, а также шлепками, когда их кожа соприкасалась. Гарри накрыл тело Луи своим и отпустил его лодыжку, чтобы он мог обернуть свои ноги вокруг него. Грудь Гарри была прижата к груди Луи, а губы сомкнуты в поцелуе. Толчки стали более короткими, и он начал круговые движения бедрами, находясь глубоко внутри Луи. Аромат кожи Луи был самым сладким афродизиаком, а глухой стук его сердца самой сладкой мелодией. Теперь, когда член Луи был зажат между ними, столь близкое скольжение их тел было достаточным трением. Гарри прижался к нему бедрами именно так, как это было нужно Луи, и его сперма словно мед тягуче разлилась на их животах. Луи, казалось, был в иной реальности, когда он кончил, его глаза были прикрыты, а губы приоткрыты, втягивая быстрые, аритмичные вдохи. Гарри толкнулся в него еще дважды, прежде чем кончить, цепляясь за тело Луи и выстанывая прямо в горячую кожу его шеи, туда, где его учащенное сердцебиение было особенно слышно. Луи крепко прижал его к себе, убирая потные волосы с лица Гарри. Луи поцеловал его в лоб и нежно провел рукой по спине, каждое его прикосновение было таким легким и успокаивающим. – Я так скучал по этому, – наконец пробормотал Луи. – Я тоже, – усмехнулся Гарри, делая еще один глубокий вдох. – Ты просто невероятный. – И ты тоже, малыш, – сказал Луи. – Спасибо… Гарри приподнялся и положил подбородок на грудь Луи. – Спасибо, – ответил он, проводя большим пальцем по соску Луи. Он улыбнулся. – Хочешь принять ванну вместе со мной? У меня есть бомбочка с молоком и медом, после нее кожа сияет. – Ну, я согласен, – сказал Луи. – Так какого черта мы тогда тут лежим? Гарри захихикал, как зачарованный школьник или ребенок на Рождество. Оба варианта были точным сравнением с тем, что он чувствовал в тот момент. Он отстранился и подал руку Луи, чтобы помочь ему подняться с кровати. Они оба втиснулись в крошечную ванную Гарри, окруженные мутно-белой водой, пахнущей ванилью и корицей. Она блестела, как и было обещано, с маленькими золотыми частичками, которые прилипли к их коже. Розовая свеча мерцала у края ванны, наполняя комнату цветочным ароматом. Они сидели лицом друг к другу, их колени слегка торчали из-под воды, а их ноги были переплетены. Гарри наклонился вперед, упершись головой в грудь Луи, пока тот мыл и споласкивал его волосы, а также распутывал запутавшиеся пряди. – Такие длинные, – прокомментировал Луи. – Стоит ли мне обрезать их? – тихо пробормотал Гарри. Он часто интересовался, что Луи думает о его волосах и вообще обо всех физических изменениях, которые он претерпел за эти годы. В его голове всегда звучал голос, задающий вопрос: «Я все еще привлекательный для него?» А за ним всегда звучал ответный голос, говорящий ему не беспокоиться. – Нет, – ответил Луи. – Только если ты сам не хочешь. Я думаю, они очень красивые. Именно поэтому Гарри не прислушивался к голосам в своей голове. Не только потому, что это вызывало беспокойство, но и потому, что факт оставался фактом – конечно же, Луи считал его привлекательным. Даже несколько лет назад Гарри улавливал мимолетные искорки одобрения в глазах Луи. Был ли он одет в особенно откровенную рубашку или самые обтягивающие белые джинсы, или применял свои недавно приобретенные навыки гибкости на сцене. И Гарри знал, что ему небезразлично, что о нем думает Луи. Никогда в его жизни не было такого момента, когда ему было бы все равно. – Спасибо, – сказал Гарри, наклоняясь, чтобы поцеловать Луи в грудь. Он чувствовал, как тепло воды и тела Луи и его пальцы в его волосах, начинали усыплять его. Он позволил своим тяжелым векам прикрыться. – Не засыпай, – сказал Луи. – Ты всегда засыпаешь в ванной. Это случилось лишь однажды. Гарри промурлыкал: – Я не сплю. Хэй… – он поднял голову и сонно улыбнулся. – Хочешь вздремнуть со мной после этого? Луи усмехнулся. – Звучит превосходно. Моей заднице нужно отдохнуть. Улыбка Гарри дрогнула. – Я ведь не сделал тебе больно, правда? Луи улыбнулся одним уголком, а затем откинул назад влажные волосы Гарри и прижал ладони к его щекам. – Не сильнее, чем мне этого хотелось, – ответил он, спокойно смотря на него. – Ты думал, я шучу, когда я сказал, что это было потрясающе? Гарри все еще продолжал хмуриться. – Но мы ведь должны были сначала поговорить об этом, верно? Потому что прошло уже довольно много времени, и я мог причинить тебе боль. Луи непокорно покачал головой. – Нет, ты бы никогда этого не сделал. – Мы все еще говорим о сексе? Теперь они оба нахмурились. – Ну да, я, да, – смущенно ответил Луи. Гарри было стыдно портить этот момент, но это было еще одной вещью, которую ему просто необходимо было знать. – Я бы хотел, ну, поговорить обо всем. У нас никогда не было такой возможности. Потому что электричество выключили и… – он облизнул губы. – Я очень многое хочу тебе сказать. Луи на мгновение отвел взгляд и уставился на воду. Он опустил руки и откинулся на бортик. – Я знаю, что сделал тебе больно, – сказал Гарри. – Когда ушел и оставил тебя… Луи резко вздохнул. – Давай не будем, Хазз. – Почему? – Потому что у нас кожа уже вся сморщилась, – сказал Луи. – Давай. Я не смогу стать чище, только если не использую отбеливатель. Он приподнялся, опираясь на края ванны, капли стекали с его кожи, громко ударяясь о поверхность воды. Гарри наблюдал за тем, как он вылезает, а затем обтирается полотенцем. – Рано или поздно нам придется поговорить об этом, – сказал Гарри. – Обо всем. Хочешь ты этого или нет. Луи прошелся полотенцем по волосам. – Да ну? Потому что, честно говоря, я не вижу смысла заново переживать все то дерьмо, что случилось много лет назад, – ответил он. – И я не знаю, что ты хочешь, чтобы я сказал тебе. Да, это было ужасно. Все, что связано с этим, было действительно пиздецки ужасно, Гарри. – Ну, это только начало, – сказал Гарри, грустно улыбаясь. Тогда Луи, казалось, поник. Он обернул полотенце вокруг бедер и повернулся к ванной. – А знаешь, что вовсе не ужасно? Это, прямо сейчас, – сказал он, касаясь подбородка Гарри. – Разве мы не можем просто наслаждаться тем, что происходит прямо сейчас? Без всяких надежд или чего-то еще. Только ты и я, – он наклонился, и Гарри позволил ему поцеловать себя. – Как насчет той идеи, чтобы вздремнуть сейчас, м? – спросил Луи. – Я сейчас приду, – сказал Гарри, посылая ему улыбку, которая, вероятно, совсем не смогла бы обмануть Луи.

> <

Гарри взглянул на татуировку птицы на предплечье Луи, когда его руки обвились вокруг его талии, а пальцы сомкнулись у него на животе. – Это безопасно? – пробормотал Луи, уткнувшись подбородком в плечо Гарри. – Думаю, да, – ответил Гарри. Одной рукой он придерживал дверцу холодильника, а другой пластиковый контейнер с форелью. Он снова понюхал ее, а затем наклонил контейнер в сторону, чтобы Луи тоже мог понюхать. – Мне кажется, все в порядке, – согласился Луи. – Пахнет рыбой. Гарри фыркнул. – Ну, в этом нет ничего хорошего. Рыба, которая пахнет рыбой… Луи в наказание укусил его за лопатку, а затем нежно провел ладонью вверх-вниз по животу Гарри, проходя пальцами по дорожке волос ниже пупка. Мысли Гарри все еще были заняты их разговором в ванной, но то, что Луи был необычайно тактильным сегодня, было в приоритете. И Гарри лишь приходилось продолжать верить, что все образуется само собой. Он верил, что эта неделя, проведенная вместе, будет именно тем, что им было необходимо и что они перейдут на другой уровень совершенно новыми и поменявшимися, лучшими версиями самих себя. Ему пришлось отойти, чтобы поставить еду в микроволновку, и Луи, к сожалению, отпустил его. Он бы не возражал, если бы Луи просто пошел вместе с ним. Как маленький коала, цепляющийся за спину матери, или как сидящий в сумке кенгуренок. (Луи никогда больше не прикоснулся бы к нему, если бы он произнес это сравнение вслух.) Луи все же пришлось окончательно отпустить его, жалуясь, что ему холодно и нужно надеть кофту. Он ушел в спальню и через минуту вернулся, одетый в один из джемперов Гарри, серый, плотно связанный; он слегка спадал с его плеча, тем самым обнажая его ключицы, а рукава были немного длинными, прикрывая его ладони. Гарри смотрел, как он открывает холодильник и достает пиво. Он медленно ел виноград, а Луи тем временем откупорил бутылку пива и подошел к столешнице. Он оторвал одну виноградину от грозди, которую держал Гарри, подбросил и заулыбался, когда поймал ее ртом. – Что? – спросил он, сделав глоток пива. Гарри покачал головой. – Милый джемпер, – все же решил сказать он. Луи посмотрел на себя сверху вниз. – Спасибо, – кратко ответил он, прищуриваясь секунду спустя. – Он не твой. Я привез его сюда с собой. Он у меня уже целую вечность. Гарри улыбнулся. – Потому что ты украл его у меня. – Нет. Он мой… – Луи закатил глаза. – Он всегда был моим. – Луи… Это тот самый джемпер, который ты забрал у меня через месяц после нашего знакомства. Ты сказал, что он мягкий и приятно пахнет. И я никогда не просил тебя вернуть его, хоть он и был одним из моих любимых. Потому что я был влюблен в тебя и не хотел вдруг тебе разонравиться. А еще потому, что ты думал, что я приятно пахну. И ты очень мило смотрелся в нем. – Как ты вообще можешь все это помнить? – спросил Луи. – Я помню все о тебе, – ответил Гарри, чувствуя, как по коже побежали мурашки еще до того, как он произнес эти слова. Иногда ему казалось, что он сам делает все возможное, чтобы поставить себя в неловкое положение. – О нас, – пробормотал он, будто это могло помочь. Это не помогло. Глаза Луи метнулись к его лицу, а уголки губ дернулись вверх. Зазвенела микроволновка. Гарри сделал шаг в ее сторону, чтобы вытащить их еду. Рука Луи скользнула по его предплечью и потянула на себя. Их губы встретились. Когда Гарри было шестнадцать, он мог часами мечтать о таких поцелуях. Не о сексе и не о глубоких поцелуях с языком, хотя это тоже было замечательно. Иногда Луи просто укладывал его на диван и целовал так медленно, сладко и размеренно в гостиной, погруженной в темноту. Он бы касался подбородка Гарри также, как и сейчас, а их губы двигались так, словно у них было все время в этом мире. Ресницы Луи затрепетали, когда они отстранились друг от друга. Он не отпускал его, продолжая молча стоять и поглаживать ямочку на щеке Гарри большим пальцем, вдыхая его запах. – Тогда спасибо, что разрешил мне оставить его себе, – сказал он с улыбкой. Гарри кивнул, не зная, что сказать разумного в ответ. Луи отпустил его, поднес горлышко бутылки к губам и сделал большой глоток. Момент был упущен. Гарри тихо вздохнул, оттолкнулся от столешницы и направился к микроволновке. Он знал, что не сможет скрыть румянец, поднимающийся от самой шеи к его лицу. Он даже не старался. Они пообедали, сидя на диване и смотря «Жену путешественника времени». Гарри закончил есть и во время второй половины фильма переключился на вязальные спицы, время от времени поглядывая на Луи. Луи подпер рукой подбородок, барабаня пальцами по щеке и подозрительно щурясь, глядя на экран. В конце концов он начал грызть ногти, его нервы начинали сдавать по мере того, как фильм приближался к концу. – Он ведь умрет, да? – наконец спросил он. – Просто смотри, – ответил Гарри, как и всегда, когда Луи просил спойлеров. Луи смотрел еще две минуты, прежде чем продолжить: – Ох, блять. Он умрет. Иисусе, Гарри, ты ведь знаешь, я чертовски ненавижу грустные концовки. – Она не грустная. У него хорошая концовка, – сказал Гарри. Луи недоверчиво посмотрел на него. Словосочетание, которое Гарри должен был использовать, было «горькая радость». Генри, путешественник во времени, умер, но в конце фильма их ждал приятный сюрприз. Этого не было достаточно, чтобы успокоить Луи. Его глаза были на мокром месте, а челюсть напряжена, пока он сидел со скрещенными на груди руками. – И что за нахуй концовка это вообще была? – спросил он, донкастерский акцент был отчетливо слышен прямо сейчас. Гарри отложил спицы в сторону, поднял пульт и выключил телевизор. – Хэй, – сказал он, придвигаясь ближе к нему. – Хочешь поиграть в Скрэббл? Луи продолжал хмуриться еще примерно секунд пять. Он упрямствовал, но его губы все же изогнулись, медленно, но уверенно. – Да, хорошо. Гарри вскочил и вытащил коробку, которая лежала под книгами на книжной полке. Она была немного пыльной, потому что ему всегда было не с кем играть. Но это была новая коробка, которую он купил специально для этого дома. (У него была привычка держать Скрэббл в каждом из своих апартаментов. Вообще эта привычка была связана с Луи, но никому не нужно было знать эту конкретную деталь его жизни.) Он поставил доску на кофейный столик, пока Луи пошел на кухню, чтобы сделать им чай. Игра никогда не обходилась без чая. Гарри уже приготовил мешочек, когда Луи вернулся с двумя кружками и поставил их на стол. – Спасибо, – сказал Гарри, протягивая ему мешочек. Он сделал глоток чая свободной рукой. – Я вытянул «Г». Луи сунул руку в мешочек, вытащил плитку и улыбнулся. Он повернул ее так, чтобы Гарри смог увидеть. «А». Гарри закатил глаза, но его губы дернулись в улыбке, все еще прижатые к краю кружки. Луи сел и скрестил ноги. Они вытащили каждый по семь плиток с буквами, расположили их на своих подставках, и Луи начал игру. Игра в Скрэббл всегда доставляла им особое удовольствие. Остальным ребятам становилось скучно ближе к концу. Но Луи и Гарри могли играть часами, склонившись над доской, пока их глаза искрились и сияли от желания победить. Это успокаивало их и в то же время раздражало, эти их долгие мучения в поисках слов. Слов, значения которых они даже и не знали. Слов, которые они выдумали. Как, например, слово «балдежный», изобретение Луи, которое вызвало ужасный спор между ними двумя, длившийся около месяца. Это не было чертовым словом. Не было, согласно Оскорфордскому словарю английского языка. Но затем Зейн начал использовать его. И Лиам тоже. А потом и Найл. И Гарри, со своими хорошими английскими манерами, решил уступить. Гарри оторвал подбородок от своей руки и уставился на доску. – Ты просто добавил «ный» к «киви»? Луи сделал глоток чая. – Да. Кивиный за десять очков. – Кивиный. Луи улыбнулся. – Да. Как цвет твоих глаз. Гарри прищурился. – Очаровательно. Но такого слова все еще нет. – Оно абсолютно точно есть, – ответил Луи. – Кивиный. Как вид или подобие цвета киви. Гарри потер виски. – Не заставляй меня доставать словарь. Я действительно не хочу доставать словарь. – Я принесу словарь. Это слово существует, говорю тебе, – сказал Луи, поднимаясь на ноги. Он подошел к книжной полке и достал словарь. «Кивиный» в словаре не было. «Кивиный» не было словом. Гарри сделал то, что делал всегда, когда ему удавалось прикрыть одно из «слов» Луи. Он наклонился и поцеловал его в щеку. – Ты придумаешь следующее. После этого Луи долго смотрел на него, пока Гарри не перешел к своему ходу. Не в знак недовольства, а чего-то другого. Чего-то нежного. Гарри почувствовал на себе его взгляд, и его уши снова стали гореть от такого внимания. – Я скучал по этому, – тихо сказал Луи, располагая свои плитки на доске. – Очень. – Я тоже, – тут же ответил Гарри, кидая быстрый взгляд сначала на него, а потом на доску. Несмотря на дисквалификацию «кивиный», Луи все равно выиграл с небольшим отрывом в десять очков из-за разницы между баллами за «В» и «Щ», но Гарри всегда нравилось видеть, как Луи выигрывает, больше, чем он хотел бы этого сам. Луи никогда не хвастался этим, особенно, когда побеждал Гарри, но обычно он ходил по комнате радостный и беззастенчиво самодовольный. И Гарри всегда находил это одновременно необычайно очаровательным и привлекательным. Они засунули доску обратно в коробку, но оставили ее на столе, потому что Гарри требовал матча-реванша завтра. Они поставили кружки в раковину и пошли спать. – Спокойной ночи, – сказал Луи. Гарри остановился и обернулся. Луи остановился тоже, прямо у двери в гостевую. Они оба застыли в коридоре. – Куда ты идешь? – спросил его Гарри. Луи посмотрел на гостевую и нахмурился. – Честно говоря, я и сам не знаю, – наконец сказал он. Гарри фыркнул от смеха. Он протянул руку и схватил Луи за край его джемпера. – Пошли, – устало сказал он и потащил его в свою спальню. – Ты спишь со мной. Луи улыбнулся, шагая в комнату следом за ним. Он снял джемпер и положил его в нижней части кровати. Гарри стянул с себя футболку и сделал то же самое. Они забрались под одеяло, повернувшись лицом друг к другу. Гарри провел большим пальцем по щеке Луи, слегка улыбаясь. – Знаешь, что еще нам нужно сделать? Луи приподнял брови. – Что? – Мы должны покататься на коньках, – сказал Гарри. – В городе есть каток. Я всегда хотел пойти. – Ты только посмотри на нас, – ответил Луи. – Лепим снеговиков. Собираемся на каток. Ведем себя так, словно мы в зимней стране чудес. Мне нравится. Гарри рассмеялся. – Тогда нам также нужно сделать снежных ангелов. И, быть может, покататься на сноубордах. – Блять, да, я за оба варианта, – сказал Луи. – Времени должно быть более чем достаточно. Улыбка Гарри немного померкла. Взгляд Гарри опустился на губы Луи, просто чтобы не смотреть ему в глаза. Он все время забывал, что их время ограничено. Было очень легко находиться здесь вместе, притворяться, что они находятся под колпаком, где время совсем не существует. – Ты выглядишь намного старше, – пробормотал Луи через секунду. Глаза Гарри метнулись к его, а брови нахмурились. – Ты ведь не оскорбляешь меня сейчас, да? Луи выдохнул смешок. – Нет, я имею в виду, что ты выглядишь взрослым. В хорошем смысле этого слова. Я давно хотел тебе это сказать, что мне нравится, как ты выглядишь, что ты хорошо выглядишь. Гарри приподнял брови. – Ты что, покраснел? – Я не покраснел, – ответил Луи, смеясь. Он отвел взгляд вниз, вероятно, на родинку Гарри на подбородке. В комнате было слишком темно, чтобы что-то рассмотреть, но он совершенно точно покраснел. Значит, Гарри был не один. Гарри рассмеялся. – Ну… – начал он. – Мне нравится твоя борода, – он провел рукой по колючей щеке Луи, чтобы акцентировать внимание на своих словах. – Она тебе идет. – Я хорошо смотрюсь здесь, да? – Луи улыбнулся. – Мужчины, покоряющие горы, выглядят очень хорошо. – Это спорный момент, – сказал Гарри и тут же расхохотался, когда Луи ткнул его пальцем в бок. – Остановись. Это, конечно же, подстегнуло Луи атаковать его дальше, и он водил пальцами вверх-вниз по ребрам Гарри, пока у того не заболел живот от смеха. Луи наклонился и неожиданно поцеловал его в губы. – Ты такой очаровательный сейчас, – пробормотал Луи. Дыхание Гарри замедлилось, когда Луи снова поцеловал его в губы. Он закрыл глаза, двигая губами одновременно с Луи, запустив руку в его мягкие волосы. Он провел ладонями по теплой спине Луи, а затем перешел на его бицепсы, и его мышцы перекатились под прикосновениями. Луи был таким твердым и мягким одновременно. – Это, – выдохнул Гарри. – Мне нравится это. Какой ты сильный. Это… невероятно. – Говори за себя, – ответил Луи. Он целовал его в паузах между их словами. Он никак не мог остановиться, а Гарри этого и не хотел. – Мне нравится, какой ты щедрый, – сказал Луи, – какой добрый. Каким вдохновляющим ты был весь прошедший год по отношению к группе и нашим фанатам. Особенно по отношению к нашим ЛГБТ-фанатам. Это невероятно. – Ты невероятный, – сказал Гарри, смеясь, когда Луи поцеловал его в шею. Ему стало слишком щекотно. – Это ты невероятный, – ответил Луи, целуя его еще несколько раз. – Луи, ты не чувствуешь… – Гарри замолчал между их поцелуями. – Ты не чувствуешь себя так, будто ты вернулся назад в прошлое? Будто тебе снова восемнадцать? Потому что весь день я чувствовал себя так, словно мне снова шестнадцать. Это заставляет меня хотеть делать действительно глупые вещи. Например, послать Лиаму голые фотки. Луи усмехнулся. – Я тоже. Словно никакого времени не прошло, – он снова устроился рядом с Гарри, продолжая держать руку на его бедре, как и раньше. – Да, именно так, – пробормотал Гарри. – Давай посмеемся и позвоним парням. – И пошлем голые фотки Лиаму? – Им всем, – ответил Гарри. Было уже далеко за полночь, и они оба так устали, что если бы опустили головы на подушки и помолчали хотя бы минуту, то быстро уснули бы. Но они все же выползли из постели, сняли трусы и принялись фотографировать свои голые задницы в зеркале Гарри. Гарри взял фломастер с небольшого столика, стоявшего в углу комнаты, и, хихикая, нарисовал маленький смайлик на левой ягодице Луи, а затем поцеловал ее. Луи сделал то же самое с его правой ягодицей. Они сделали фотографию и отправили ее с простой подписью «Доброе утро», потому что в Лондоне и Ирландии было 8 утра. Кроме того, они были достаточно великодушны, чтобы разбудить своих лучших друзей своим звонком. Зейн ответил быстрым «отъебитесь», прежде чем повесить трубку. Лиам прочел им лекцию о значимости сна, прежде чем уже они решили повесить трубку. Найл был единственным, кому хватило ума не отвечать. Было уже почти три часа ночи, когда они вернулись в постель, голые и все еще смеющиеся. Они проговорили до шести утра, когда небо начало приобретать кобальтовый оттенок, а солнце стало обжигать озеро. Они снова вылезли из постели, чтобы посмотреть, как солнце поднимается над горизонтом, отражаясь ослепительно оранжевым цветом на поверхности воды. Удивительно, что они все еще могли держать глаза открытыми и любоваться этим. Они снова вернулись в постель. Гарри оглянулся, будучи в середине просмотра очередных новостей о буйволах, и обнаружил Луи спящим. Наконец он повернулся к нему, приподнял его руку, чтобы спрятаться под ней, и закрыл глаза, последовав его примеру.

> <

В полдень он разбудил Луи поцелуями вдоль позвоночника, спускаясь вниз, пока не достиг нежной кожи сжатого колечка мышц. Он вылизывал его до тех пор, пока Луи не кинул в него подушкой и стал умолять, требуя большего. – Войди в меня сейчас же. Гарри не собирался ни в чем ему отказывать. Он трахал его медленно, все еще дразня, как и день назад. Ему нравилось дразнить его. Чаще всего, именно Луи любил сводить Гарри с ума. Но когда они занимались сексом вот так, совсем недолго, Гарри брал верх. Но в конце концов терпение Луи лопнуло. Он перевернул их, ухватился руками за изголовье кровати, желая объездить его, и начал быстро двигать бедрами, запрокинув голову назад. – В тебе так невероятно, – произнес он, задыхаясь, направляя свои слова к потолку. Он провел рукой по потной груди Гарри. – Боже, так пиздецки хорошо. Он был настоящим чудом. Гарри чувствовал это, будучи рядом с Луи, и хотел рассказать о нем всему миру. По крайней мере, чисто в научных целях. – Пойдем завтракать, – сказал он после, лениво поглаживая Луи по груди. Он не знал, как они оказались на полу. Гарри уперся спиной в бок кровати, а Луи устроил голову у него на коленях. Неон подозрительно понюхала ногу Луи. Она больше не доверяла ему, как подумал Гарри. Уже дважды ее выгоняли из спальни Гарри, и она начала понимать, что всему виной был Луи. Луи, кажется, этого не понял. Он погладил ее носком ноги, посылая ей улыбку. Она гордо вздернула свой кошачий подбородок и неторопливо зашагала прочь, в ее голове, возможно, уже назревали всевозможные планы, как избавиться от этого нового человека. Гарри же мог просто сойти с ума. – Звучит здорово, – сказал Луи, откидывая голову назад, чтобы встретиться взглядом с Гарри. Гарри наклонился и поцеловал его расплывшиеся в улыбке губы.

> <

Они чистили машину от снега. Или лишь пытались это сделать. Но они все-таки были детьми и не было ничего удивительно в том, что следом за этим последовала небольшая битва снежками. Луи начал ее. Он всегда начинал первый. Гарри был просто вынужден защищаться, вооружившись упавшей веткой, пытаясь отбить снежки Луи. Снежная Сьюзан Бойл смотрела на них с неодобрением. – О, прекрасно, – крикнул Луи, когда Гарри действительно отбил один, и снежок взорвался белым облаком. Он собрал оставшиеся снежки и пересчитал их. – Думаешь, сможешь справиться с пятью одновременно? Гарри отшвырнул ветку и бросился к нему, стараясь быть быстрее, насколько ему вообще позволяли его ноги, утопающие в сугробах. Луи начал смеяться еще до того, как они упали на землю. Гарри припечатал его, переплетая их руки в перчатках. – Это был сюжетный поворот, – ухмыльнулся он, а потом засмеялся. Луи улыбнулся ему. – Ты думаешь, что победил? – он задумался. – Не будь так уверен. – Тогда почему бы тебе не попытаться ускользнуть от меня? – спросил Гарри с вызовом, усиливая хватку. Луи пожал плечами. – Я мог бы, если бы захотел. – И ты не хочешь? – брови Гарри приподнялись. – Хм… – промычал Луи. – Мне очень нравится, в каком положении я сейчас. Гарри заулыбался сильнее, детское ликование засияло на его лице, словно солнечный свет, пробивающийся сквозь заснеженные деревья. Он наклонился, чтобы прижаться своими холодными губами к его, вызывая мягкий гортанный стон у Луи. Луи дернул правой рукой, и Гарри отпустил ее. Луи провел ладонью по спине Гарри, вылизывая его рот, отвлекая скольжением своих губ. Жуткий холод поразил всю шею Гарри. Он пронзительно закричал, спрыгивая с бедер Луи, чтобы вытряхнуть снег из куртки. Луи катался по снегу, надрываясь от смеха, обхватив руками свой живот. – Я победил, – заорал он. – Я, блять, победил. – Я завтракаю один, – проворчал Гарри, направляясь к машине. Луи пополз за ним, все еще смеясь, не в силах остановиться. Гарри не мог не заулыбаться, видя его счастливым. Это утро определенно удалось, ведь он смог увидеть Луи таким. – Поехали, сладкий, – сказал Луи, открывая дверь со стороны пассажирского сиденья. – Не будь таким мрачным. Гарри ворчал всю дорогу до закусочной на окраине города, принимая каждый примирительный поцелуй, который Луи оставлял, наклоняясь через коробку передач, а затем ворчал лишь громче, снова делая Луи виноватым и заставляя целовать его больше. Они заказали роскошный семейный завтрак, который был рассчитан на восьмерых. Они были обжорами, но, по крайней мере, некому было осудить их, кроме них самих. Там был полный набор: яйца, бекон, оладьи, хашбраун и овсянка. Все основные блюда, входящие в завтрак каждого американца, о которых только можно было подумать. И, конечно же, не менее необходимый чай. Они съели почти все, и эта задача была легко выполнимой благодаря тому, что они сидели там почти два часа, играя со своей едой, опять же, потому что они были детьми, переплетя ноги под столом и позволяя своим пальцам соприкасаться, когда они думали, что на них никто не смотрит. Возможно, Гарри никогда в жизни не был так счастлив. И все это счастье должно было выливаться во что-то, даже если это означало провести большую часть завтрака, рисуя рожицы на своих оладьях, сооружая небольшую башенку из их сосисок и кидаясь в Луи через стол кусочками яйца, чтобы они прилипли к его джемперу или застряли у него в волосах и чтобы потом почувствовать себя виноватым, наклониться к нему и все убрать. В один момент он поднял взгляд на Луи, обнаружив у него бекон вместо усов, и фыркнул от смеха так сильно, что немного чая вылилось у него через нос. Они оставляли надписи на своих бумажных салфетках с помощью восковых карандашей, которые были предназначены для детей. Соединили свои имена линиями, переходящими в сердце. Сыграли несколько партий в крестики-нолики, прежде чем Луи не смял салфетки после своего третьего поражения. Прошли годы. Но Луи по-прежнему оставался его любимым человеком, самым веселым, самым ярким и красивым. И Гарри любил его всем сердцем, а также всеми остальными частями своего тела.

> <

Они оба давно не катались на коньках. Вместо того, чтобы грациозно проскользить рядом с Луи, Гарри столкнулся с ним, а его рука тут же метнулась вперед, чтобы обхватить Луи за талию. Луи удивленно пискнул, а его ноги разъехались на льду, как у жирафенка. Он пошатнулся и попытался удержать равновесие, цепляясь за Гарри. Это было невозможно. Они упали. Луи ударился задницей, а Гарри рухнул на него сверху. – Почему ты нападаешь на меня? – застонал Луи. – Я тут просто пытаюсь заниматься своими делами. – Это должно было быть грациозным. Я собирался закрутить тебя, – пробормотал Гарри, отталкиваясь на своих дрожащих жирафьих ногах. – Это труднее, чем я помню. Луи откинул голову и рассмеялся, наблюдая, как Гарри с трудом поднимается на ноги. – Помоги мне встать, – сказал он, махнув коньком в сторону Гарри. Гарри протянул ему руки и помог подняться. Какое-то время они неподвижно стояли, чтобы гравитация вновь не сыграла с ними в злую шутку. – У меня болит задница, – пробормотал Луи. Гарри усмехнулся. – Очень жаль. Позже я хорошенько расцелую ее. – Тебе бы этого хотелось, не правда ли? По крайней мере, здесь нет никого, кто мог бы увидеть наш провал, – сказал Луи, оттряхивая свою ноющую задницу. На катке было всего четыре человека, двое из которых были пожилой парой, сидящие снаружи, пьющие горячий шоколад и наблюдающие за своими двумя внуками, маленькими девочкой и мальчиком, которые явно были профессионалами фигурного катания, носясь по льду и совершенно не заботясь о Гарри и Луи. – Думаю, когда-нибудь они станут золотыми медалистами Олимпийских игр, – прокомментировал Луи, когда дети снова пронеслись мимо них. Гарри задумчиво кивнул. – Может быть, нам стоит взять у них автограф прямо сейчас? Они с Луи обменялись многозначительными взглядами, возвращаясь воспоминаниями в туалет Х-фактора, когда они, будучи одетыми в плохо сидящую на них одежду и неуклюжую обувь, улыбались друг другу, как придурки, пока писали. Луи завершил их странную первую встречу, попросив у Гарри автограф. «Суперзвезда», как он назвал его на прощание. Возможно, это был тот самый момент… момент, который сразил Гарри. Луи не отпускал руку Гарри даже после того, как они твердо стояли на ногах. На самом деле, он сжимал ее даже сильнее. – Хорошо, – выдохнул он. – Мы сделаем это вместе. Вместе. Гарри, несмотря на весь свой неуемный оптимизм, был взволнован этим словом. Он хотел этого прямо сейчас, с этого самого момента. Они смогут сделать все вместе. – Ты звучишь, как мотивационный наставник, – сказал он и добавил, – нам надо было надеть наши спортивные майки. Луи недоуменно приподнял брови. – Команда Томлинсона, помнишь? – пробормотал Гарри. Луи замер, остановив и Гарри. – У тебя все еще осталась твоя? – выдохнул он, а на его щеках появилось два ярко-красных пятна. Потому что на катке было холодно. Или еще по какой-то причине. Гарри не посмотрел ему в глаза. – Конечно. Луи ухмыльнулся. – Блять, – сказал он и поцеловал тыльную сторону ладони Гарри. – Ты такой очаровательный, Гарри, ты знаешь об этом? – он легонько потянул его за руку, приводя в движение. – Поехали. Мы не сможем попасть на Олимпиаду, если не будем тренироваться. Гарри рассмеялся. Он крепко сжал руку Луи, и они вместе заскользили по катку, медленно рассекая лед. В конце концов они все же сумели приноровиться. Потому что сделали это вместе.

> <

Веки Гарри затрепетали и закрылись, когда Луи принялся за засос за мочкой его уха, горячий язык скользил по коже Гарри. Жар пробежал по его телу от кончиков пальцев ног, зажатых в ботинках, до кончиков пальцев рук, впившихся в куртку Луи. – Давай… – он облизнул свои опухшие губы, все еще чувствуя ощущение губ Луи на своих. – Давай пойдем внутрь. – Ты такой пиздецки красивый, – прошептал Луи ему на ухо так, словно он его совершенно не слышал. Он легонько прикусил мочку его уха. Гарри лишь сильнее вжался в свое автомобильное кресло. – Не могу держать свои руки при себе. – Тебе и не нужно. Просто пойдем внутрь, – Гарри отстранился, прижимаясь спиной к двери машины, чтобы не наброситься на Луи прямо здесь и сейчас. Это было заманчиво. Но здесь могла бы появиться Эбби или мог бы остановиться какой-нибудь другой его сосед. У обоих была бы травма на всю жизнь. Он глубоко вздохнул, его взгляд опустился на эрекцию Луи, натянувшую его штаны. Он вслепую схватился за ручку двери. – Внутрь. Давай же. Луи стоял у него за спиной, обхватив Гарри за талию и прижавшись к его заднице, сгорая от желания. Гарри нащупал ключи, уронил их, поднял и попробовал снова, прежде чем открыть дверь. Они даже не добрались до спальни. Они даже не разделись как следует. Луи снял с Гарри куртку и шарф. Его клетчатая рубашка была частично стянута, ровно настолько, чтобы немного обнажить его спину. Луи толкнул его так, чтобы его лицо уткнулось в диванную подушку, и прижался губами к обнаженному плечу, задней части шеи и позвоночнику. Его член упирался в задницу Гарри. У них не было времени, чтобы сделать все тщательно. Луи хотел его сейчас. Гарри нуждался в нем прямо сейчас. В диванных подушках была спрятана смазка, оставленная там несколько ночей назад. Луи быстро стянул с Гарри джинсы до бедер и принялся растягивать его двумя пальцами, тем самым разжигая огонь внутри себя, желая, чтобы он поглотил его полностью. Он хорошо растянул его, делая все быстро, хоть и каждое их решение казалось безумным и безрассудным. А именно это: – Не надо, – проскулил Гарри, услышав, как Луи шуршит презервативом, пытаясь разорвать пакетик зубами. – Оставь это, пожалуйста. Все в порядке. – Гарри… – начал Луи. – Я чист. А ты? Луи кивнул, прижавшись лбом к плечу Гарри. – Я тоже. – Я доверяю тебе, – пробормотал Гарри. – Все в порядке. Пожалуйста. Давай же. – Блять, – прошипел Луи. – Хорошо, – он снова поцеловал Гарри в заднюю часть шеи. Он медленно надавил головкой члена на дырочку Гарри и проскользнул внутрь. Гарри вцепился зубами в одну из подушек рядом с его головой. Он двинул бедрами назад, встречаясь с его, отчаянно требуя, чтобы он вошел глубже. Луи вновь потянулся за смазкой, небрежно смазывая свой член и отшвыривая бутылочку. Он притянул Гарри за бедра к себе и снова вошел в него. Глаза Гарри защипало от слез, которые он тут же сморгнул. Это было замечательно, морально и физически, чувствовать Луи таким образом. Луи накрыл его тело своим, отводя свои бедра назад, а потом резко толкаясь вперед. – Блять, в тебе так хорошо, – прошептал он ему на ухо. Он заскулил. – Так хорошо. Иисусе, – он переплел их пальцы, вжимая их сплетенные руки в диван. Луи положил другую руку на грудь Гарри, прижимая пальцы к его сердцу. Каждый толчок был плавным и глубоким, и его член легко находил ту самую точку. Когда пот Луи попал на его спину, Гарри мог поклясться, что мог услышать, как он зашипел от того, насколько горячей была его кожа. Луи вжал его в диван, держа его за грудь, и принялся медленно крутить бедрами. Он целовал его в ушко и шею, и во все, до чего вообще мог дотянуться. – Сильнее, – взмолился Гарри. Он потерся щекой о диванную подушку, чтобы вытереть слезы, не понимая, почему он вообще плачет. Он говорил, задыхаясь: – Трахай меня сильнее, Луи. Они провели месяцы и годы, не имея возможности общаться друг с другом. Однажды Гарри подумал, что они говорят на совсем разных языках и что буквы и символы языка Луи стали такими запутанными, что они, возможно, никогда больше не поймут друг друга. Но он был полон необъяснимой радости, когда Луи услышал его сейчас и ответил на просьбу Гарри мощными, почти беспощадными движениями бедер. Он входил в него медленно, а затем быстро. Он держал его под ногами, держал в подвешенном состоянии, и Гарри просто позволил Луи поиметь его так, как нужно, когда он погрузился в это пьянящее пространство, где они были единственными людьми, которые существовали или имели значение. Когда Луи сделал несколько резких быстрых толчков, Гарри ударил кулаком по подушке и вскрикнул. В уголках его глаз снова появились слезы, а подушка намокла от его слюны. Он бредил и не имел и малейшего понятия, на какой планете находится, ему было пиздецки все равно. Он пискнул, зажмуривая глаза, отчего по его щекам покатились слезы. – Близко. Луи тяжело дышал в изгиб его шеи, насаживая его на свой член. – Давай же, сладкий, – он оставил прохладный нежный поцелуй на разгоряченной коже. – Ты заслуживаешь, чтобы тебя трахали так, Гарри. Так, как ты этого захочешь. Гарри подавил всхлип. Его тело напряглось, а дырочка сжалась вокруг Луи. И затем он зашелся в задыхающемся потоке ругательств и хныканья. Напряжение выплеснулось наружу. Все его тело расслабилось. Даже на самом пике его оргазма он продолжал лениво двигать бедрами назад, пока не почувствовал пульсацию члена Луи глубоко внутри себя. Луи вцепился в него, уткнулся лицом в шею Гарри и кончал в него в течение долгих дрожащих минут. Они так и лежали, не в силах ни пошевелиться, ни заговорить, ни сделать что-либо, кроме как не забывать дышать. Луи продолжал прижимать ладонь к груди Гарри, пока его сердцебиение постепенно не замедлилось до ровного ритма. Дыхание нормализовалось. Но он все еще оставался в объятиях Луи, не веря, что может быть место, где ему будет лучше этого.

> <

– Знаешь, что мы должны сделать сегодня вечером? – пробормотал Луи, доедая последний кусок бутерброда с ветчиной и сыром. Он отряхнул руки и откинулся спиной на кухонный шкафчик, висящий над столешницей, болтая ногами из стороны в сторону. Гарри уселся на столешницу напротив и с любопытством посмотрел на него, поднимая кружку, чтобы сделать глоток. – Мы должны сделать сморы*, – сказал Луи. – С помощью того твоего очага для костра на заднем дворе. Гарри взглянул на очаг для костра на заднем дворе через кухонное окно. Он снова улыбнулся. – Хм. Ну хорошо. Сделаем сморы. – И… – начал Луи, спрыгивая со столешницы. – Мы откроем эту бутылку Remy. Гарри усмехнулся, смотря на Луи, когда тот подошел поближе. – Что еще? – Очевидно, мы напьемся… – задумчиво произнес Луи. – И будем… целоваться. Пока все звезды просто… не погаснут. Он уперся обеими руками в столешницу по обе стороны от тела Гарри и наклонился вперед, выглядя слишком довольным собой. – Ты должен добавить это в одну из своих песен, – предложил Гарри, главным образом, чтобы показать, насколько эти слова тронули его. Он подарил Луи поцелуй. – Быть может, я добавлю. Ты здесь много пишешь? – спросил Луи, неохотно отрывая взгляд от губ Гарри. Гарри слегка прикусил свою верхнюю губу и уставился на свою кружку. – Много, да. Луи наклонил голову так, чтобы их глаза могли встретиться. Он приподнял брови. – Говоришь так, будто это какой-то секрет. – Это не так. Нет, просто… я имею в виду, что я писал разное. Но нет чего-то, что мы могли бы использовать, – сказал Гарри. – В смысле это не песни для группы… Они личные. Что-то мгновенно переменилось во взгляде Луи. Его глаза прищурились, а губы напряглись. Было ощущение будто он взял то, что Гарри не давал ему. Гарри не сидел здесь, сочиняя песни к возвращению группы, как изначально предполагалось. Каждая песня, которую он написал здесь, была исключительно для Луи. И, конечно же, это ничем не отличалось от других его песен, которые Гарри писал в прошлом. Но эти песни не предназначались для того, чтобы мир услышал их. Луи кивнул, будто Гарри сказал все то же самое вслух. Гарри был уверен, что он не говорил этого, он никогда не смог бы. – Не сыграешь мне одну? Гарри поднял глаза и встретился с ним взглядом. Он молча уставился на него. Очевидный ответ, который он едва сдерживал в себе, был «да». Он написал их, потому что хотел, чтобы Луи услышал их. Но он чувствовал себя беззащитным, раскрытым и обнаженным, словно был привязан к рельсам, а свет приближающегося поезда уже виднелся где-то вдалеке. Сколько еще Гарри был готов показать Луи, прежде чем столкнуться с последствиями? – Хэй, – сказал Луи. И теперь его ладони обхватили лицо Гарри, поднимая его голову вверх, потому что он снова уставился на свою кружку. Их взгляды встретились. – Тебе не обязательно делать это, Эйч. Я понимаю. Гарри открыл рот, чтобы что-то сказать, но он не знал, что именно. Луи быстро поцеловал его. – Все в порядке, – Луи отстранился и снова приподнял брови. – Итак, – сказал он с усмешкой. – Сморы? Гарри робко улыбнулся, все еще чувствуя себя пойманным на чем-то и глупым. Он оставил свою кружку позади себя. – Да, пожалуйста, – ответил он. По крайней мере, он мог справиться со сморами.

> > Л < <

Они сидели на деревянных качелях, повернувшись друг к другу. Рядом потрескивал костер, и их тела укрывало большое пушистое шерстяное одеяло. Термос, наполненный чаем, балансировал между ними, и Неон лежала, обернувшись вокруг него. Умная киса, как Луи подумал. Они все были чем-то большим, чем просто уютными пушистиками. – Она все еще немного корявая, – сказал Гарри в миллионный раз, поправляя гитару в руках уже в миллиардный. – Гарри, – простонал Луи. – Пожалуйста, сыграй эту песню, сладкий. Пожалуйста? Еще до этого, на кухне, стало ясно, что Гарри не очень удобно делиться тем, что он написал. И Луи это вполне устраивало. Насколько сильно он бы ни хотел услышать музыку, написанную Гарри, он не стал бы давить на него. Но едва они закончили разжигать костер, как Гарри ушел в дом и вернулся с гитарой. – Мы сделаем сморы после, – объявил он. Теперь же Луи был просто взволнован, и, чем дольше Гарри держал в напряжении, тем хуже становилось. – Пожалуйста? – повторил Луи снова, проводя большим пальцем по коленке Гарри. Гарри одарил его еще одной легкой улыбкой и сделал еще один очень глубокий вдох, снова поправляя свою гитару. – Хорошо, – сказал он, поднося свои пальцы с множеством колец на них к струнам и устраивая три пальца другой руки на ладу. Он начал перебирать струны, смотря на Луи, а потом переводя взгляд на озеро. Он продолжал наигрывать мелодию, и Луи начал бессознательно кивать головой в такт музыке. Гарри стукнул ладонью по корпусу гитары, перешел к струнам и снова стукнул, словно она была барабаном. Луи имитировал ритм, хлопая рукой по бедру. А потом Гарри начал петь. Long road out, написанная Гарри Стайлсом. You’re too far away and I need you closer // Ты слишком далеко, и мне нужно, чтобы ты был ближе Было очевидно, что эта песня родилась в одну из ночей, полную одиночества и разочарования. Too hard to find and I’ve looked all over // Слишком трудно найти, я искал повсюду Эта была мелодия разбитого сердца, сгусток боли, баллада исцеления или же комбинация всех трех. Песня продолжалась, меняясь, когда припев был исполнен уже два раза. Мелодия стала быстрее и более радостной, полной надежды. So take me as you find me now // Так что забери меня таким, какой я есть сейчас We can get away from here // Мы можем уехать отсюда Написанная исключительно для Луи и предназначенная для того, чтобы он ее услышал. Let’s just take the long road out // Давай просто отправимся в долгий путь We can get away from here // Мы можем уехать отсюда Их взгляды встретились, когда Гарри пел и когда его голос сорвался на последних словах припева; он отвел глаза и закрыл их. Он пел, продолжать играть и стучать по гитаре, доводя эту песню до медленно затухающего конца. Let’s just take the long road out // Давай просто отправимся в долгий путь Take me far away from here… // Забери меня отсюда как можно дальше Луи тут же наклонился вперед, держа в руке кружку с дымящимся чаем, и поцеловал его. Гарри оторвал дрожащие руки от гитары и прижал ладони к щекам Луи. – Красиво, – сказал Луи, проводя рукой по волосам Гарри. Он поцеловал его в щеку. – Очень красиво. Спасибо. – Не за что. Спасибо, что послушал, – тихо сказал Гарри, уткнувшись лбом в плечо Луи. – Ты сыграешь мне ее как-нибудь еще раз? – спросил Луи и почувствовал, как Гарри кивнул. – В любое время, – ответил он. Гарри отстранился, улыбаясь ему. Он снял ремень от гитары, перекидывая его через голову. – Я схожу за всем, что нужно для сморов. Он вернулся уже без инструмента, держа в руках все необходимое, включая шпажки, пакет больших зефирок, шоколад, коробку крекеров Грэма* и лакомства для Неон. – Так она не будет завидовать нам, – объяснил он. Луи не делал этого так давно, но все было достаточно просто. Гарри, как и всегда, умудрился обжечь губу. Луи рассмеялся и наклонился, чтобы поцеловать его в надутые губы. Каждый из них съел по одному без всяческих дальнейших травм. – Хэй, – сказал Луи. Гарри выжидающе приподнял брови. Луи прочистил горло, слизывая кусочек шоколада с большого пальца. – У тебя есть травка, не так ли? Гарри резко рассмеялся, а расплавленная зефирка прилипла к его губам. – Есть. Почему ты спрашиваешь? – А почему бы и нет? – ответил Луи. – Это главный вопрос. Гарри моргнул. – Почему бы тебе не сходить за травкой, Гарри? – невозмутимо спросил Луи. – Оу. Почему ты так прямо и не сказал, глупый? – упрекнул его Гарри, хлопнув себя по бедру. Он покачал головой. – Сейчас вернусь. Вскоре он вернулся с коробочкой травки и трубкой. Луи все подготовил, потому что у него всегда получалось лучше, и передал трубку Гарри, чтобы тот сделал первую затяжку. Гарри вернул ее обратно, выдыхая дым через нос. Он кинул в рот последний кусочек сморов. – Когда мы делали это в последний раз? – пробормотал Луи. Гарри держал две зефирки над костром, одну для себя, другую для Луи. – Я уже даже и не помню, – он сделал Луи еще один смор и протянул ему его. – Слишком давно. – Где ты вообще ее взял? – спросил Луи. У него уже начинала кружиться голова, кружиться среди тысячи звезд, которые были над ними. Он засмеялся, и Гарри засмеялся, потому что засмеялся Луи. – Никогда не поверишь. У Патрика и Дженни, – прошептал Гарри. – У Родителей Эбби? – удивленно вздохнул Луи. Гарри кивнул и усмехнулся, откусывая большую часть от своего смора. – У них всегда самая лучшая дурь. – Чертовски верно, – сказал Луи. Они курили, смеялись и строили теории о том, как Патрик и Дженни выращивают траву в своем подвале. Гарри придвинулся поближе, положив голову на плечо Луи на несколько секунд, но тут же оживился и вновь начал что-то рассказывать. На губе у него осталось немного шоколада. Его кудри были шоколадными тоже, но Луи не мог их облизать. Он не думал, что Гарри оценит это. Но о шоколаде на его нижней губе... Да, Луи мог бы позаботиться об этом. Гарри все еще говорил, просто говорил и говорил о лосях, кленовом сиропе и созвездиях. И Луи нравилось слушать то, как Гарри говорил. Он мог слушать, как Гарри говорит, о чем угодно, с искренним восхищением. Но вместо этого он положил руку на линию челюсти Гарри и приблизился своими губами к его. Гарри тут же растворился в этом поцелуе, словно шоколад. На вкус он был таким сладким и одновременно горьким от травки. Он притянул Луи к себе, прямо на колени. Луи обернул одеяло вокруг них обоих, прикрывая его руки и плечи Гарри. Он мягко покачивался на его коленях, вперед и назад, медленно, будто не осознавал, что делает. Он поцеловал его и внезапно отстранился, позволяя Гарри потянуться к нему за поцелуем, чтобы затем толкнуть его обратно. Он запустил пальцы в волосы Гарри, взъерошивая их, смеясь ему в губы, когда он начал ворчать. Когда он зажал мягкие пряди между пальцами и потянул, звук, который издал Гарри, слегка изменился, стал глубже и похожим больше не на жалобу, а на мольбу. Луи посмотрел ему в глаза. – Красивый, – тихо сказал он и снова наклонился к нему. – Ты такой красивый. Хочу тебя на себе. В ответ Гарри положил руки на поясницу Луи, и тот откинулся назад на коленях Гарри, доверяя и зная, что он удержит его. Он откинул голову, устремив взгляд вверх. – Пока все звезды просто не погаснут. Гарри обнял Луи за талию и крепко прижал к себе. Он прошелся губами по его ключицам и засосал метку возле челюсти. Его губы были теплыми и решительными, и Луи казалось, что он уносится к звездам каждый раз, когда Гарри целовал его. – Гарри… – выдохнул Луи, снова посмотрев на него. – Сейчас самое время, чтобы пойти домой. Гарри заморгал, явно находясь под кайфом, его зрачки были расширены из-за травы и ощущения Луи на коленях. Он облизнул блестящие губы. – Да. Пожалуйста. Луи слез с него, потянулся назад, чтобы подать ему руку, и они скользнули обратно в тепло дома, страстно желая друг друга.

> <

В четверг Луи очень долго просыпался. Было уже около полудня, когда он разлепил глаза, смещая свое тело на постели под лучи солнца. Он заметил что-то ярко-желтое краем глаза и вытянул шею, обнаруживая вазу на прикроватной тумбочке. Вазу подсолнухов. С запиской. Доброе утро, подсолнушек. Это тебе. – Г. Луи улыбнулся, прижимая записку к своим губам, а затем сел на кровати, поставив вазу себе на колени. Он чувствовал себя до смешного ошеломленно, проводя пальцами по золотым лепесткам. Он повернулся к окну, видя снег за ним и желая, чтобы его сердце вело себя как обычно и успокоилось. Но такова была природа любви – не успокаивать, а поглощать, и он был влюблен в Гарри. Уже во второй раз, который казался первым. Это имело смысл, когда он задумывался об этом. Человек, которым Гарри был сейчас, сильно отличался от того, каким он был до этого, когда Луи было восемнадцать и девятнадцать. Было много особенностей, которые он постоянно открывал в нем, отчаянно влюбляясь в каждую из них. Он вышел из спальни, накидывая халат на голое тело, и остановился в коридоре, пораженный запахом чего-то свежеиспеченного. Он поспешил на кухню, где на столе лежал банановый хлеб золотисто-коричневого оттенка, все еще теплый. Луи ничего не мог с собой поделать. Он отрезал кусочек и закинул в рот, почти виновато, пока осматривал задний двор. Гарри нигде не было видно. В ванной было тихо, и гостиная тоже была пуста. Он отряхнул руки, сопротивляясь очередному приступу отрезать еще немного бананового хлеба, и позвал: – Гарри? Он почувствовал прикосновение к своей лодыжке и улыбнулся, потянувшись вниз, чтобы поднять Неон на руки. – Не тот, кого я искал, но тоже сойдет. Луи снова опустил ее на пол и включил чайник, наблюдая, как кошка неторопливо вышла из кухни и поскребла лапой о дверь неподалеку. Луи с любопытством смотрел, как она ткнулась носом в дверной косяк. – Что там, милая? – поинтересовался он. Он подошел к двери, повернул ручку и открыл ее. Внутри было темно, горел только красный свет, а Гарри развешивал фотографии сушиться. Он сразу заметил Луи и улыбнулся. Вытащив наушник, он быстро сказал: – Заходи. И закрой дверь. Луи шагнул внутрь. – Еще не полдень, – скептически начал Луи, – а ты уже испек банановый хлеб, который, смею добавить, был пиздецки вкусным, а теперь ты проявляешь фотографии? Гарри засмеялся. – Думаю, что банановый хлеб еще недостаточно остыл. – Прекрасный и теплый, – сказал Луи, подходя сзади и обнимая его за талию. Когда он заговорил снова, его голос был тихим, едва слышным. – Спасибо за цветы. Это мои любимые. Гарри откинул голову на плечо Луи. – Я знал, что тебе понравится. Луи взглянул на фотографию, которую Гарри только что повесил на стенку. Фотографию его самого. Гарри сделал ее, когда он сидел на коленях Луи. Луи был без рубашки и с растрепанными волосами. Фотография была черно-белой, но он буквально мог увидеть румянец на своих щеках и эту искру в своих глазах тоже. Было почти неловко видеть выражение своего же лица. Насколько очевидным оно было. Ему пришлось отвести взгляд. Они вышли из темной комнаты к большому удовольствию Неон и поели банановый хлеб в гостиной за чашкой чая. Гарри возился с гитарой, лежа на спине у камина. А Луи… Луи старался держать себя в руках, порядком устав от того, какими глазами он смотрел на Гарри и от того, как мало он мог с этим поделать. – Что? – спросил Гарри, задержав пальцы на струнах. Луи покачал головой. Гарри был пиздецки красив, вот что. Он всегда был красивым. Но сейчас сильнее, чем когда-либо. Человек может достичь красоты во всех смыслах, и Гарри, казалось, уже сделал это. Так было три года назад тоже. Комок чувств, похожий на бутон цветка, который в конце концов распустился, заполнив целую поляну. Именно это и привело Луи к моменту, когда он разговаривал по телефону с мамой, по-настоящему плача, будучи переполненным внезапной, безжалостной силой юношеской влюбленности. Все повторилось снова, в десятикратном размере. Луи любил: Насколько сильным Гарри был. В нем была какая-то безмятежность, его размеренная манера продолжать двигаться дальше, которой нельзя было не восхищаться. (Физическую силу было также трудно не заметить. Гарри был мягким и нежным везде, даже его мускулы. Луи мог притянуть его к себе, и Гарри становился податливым в его руках, как тогда, в темной комнате. Но всего день назад Луи обнаружил, что может сидеть на спине у Гарри, пока тот отжимается. И это было по праву невообразимо горячо.) Луи любил: То, как Гарри двигался, и как каждое его движение казалось невероятно искусным. То, как он перебирал струны гитары, как подбрасывал блинчики на сковородке, то, как он сжимал топор, когда рубил дрова. То, как обнимал Неон, бродя по кухне с ней на руках и тихо говоря ей что-то, чтобы только она могла услышать. И неудивительно, что кошка ходила за ним по пятам, будто даже она знала, каким завораживающим и притягивающим может быть Гарри. Луи любил: Насколько весело им было, когда они делали все, что угодно. Начиная со Скрэббла и снежных ангелов и заканчивая уборкой того сарая на заднем дворе Гарри, того, который, по его словам, был заполнен тонной дерьма, оставленной предыдущими владельцами. Луи любил: Как Гарри смотрел на жизнь и мир с любовью и оптимизмом… И как он смотрел на Луи. Особенно это. Особенно, когда он просыпался утром и первое, что он видел – сияющее лицо Гарри, и все неприятности дня, несмотря на их неизвестность, казались незначительными. – Пошли к озеру, – неожиданно предложил Гарри, отложив гитару. – Да, хорошо, – глупо ответил Луи. Он чувствовал себя глупым. Он чувствовал себя все еще не до конца проснувшимся. Одной ногой в реальности, а другой в какой-то версии этой реальности, где он мог чувствовать все, что хотел, и не обжигаться, как это было раньше. Они оделись и вытащили лодку на воду. И Луи наблюдал за Гарри, сильные руки которого гребли веслами назад-вперед, будучи не в силах любоваться пейзажем, когда в этом был весь смысл. На Гарри была вязаная шапка, которая не давала его волосам лезть в глаза. Но ветер все равно находил способы, чтобы растрепать их, подбрасывая его локоны, которые доставали до самых ключиц. Он двигал веслами, и его глаза загорелись, когда золотой солнечный свет упал на его лицо. Его взгляд оторвался от озера и остановился на Луи. Он улыбнулся и что-то сказал. Луи был так заворожен, что даже не услышал его. – Что? Гарри нахмурился и рассмеялся. – Я спросил, не хочешь ли ты тоже попробовать? – он отвел весло немного в сторону от края лодки. – Погрести? – Оу. Эм… – Луи посмотрел на весла. Он пожал плечами. – Да, почему бы и нет? – Хорошо. Иди сюда, – сказал Гарри. Он кивнул на пространство между своими раздвинутыми ногами. – Садись сюда. – Тебе на колени? Гарри ухмыльнулся и покачал головой. – Было бы прекрасно, но нет. Луи осторожно шагнул вперед по доске у основания лодки и устроился между ног Гарри, повернувшись к нему спиной. Он протянул руки и схватил весла, его пальцы расположились рядом с пальцами Гарри. – Тебе лучше не отпускать пока что, – посоветовал Луи. – Не знаю, где мы окажемся, если ты это сделаешь. Смех Гарри приподнял волоски на затылке Луи и вызвал мурашки на задней части его шеи. Он был не в себе, так что его тело сходило с ума от любви. – Я не отпущу. Но это просто, – ответил Гарри, его голос был таким теплым, убаюкивающим. Следуя указаниям, Луи двинул весла вперед, а затем назад, встречаясь спиной с грудью Гарри. Тепло тут же разлилось по его телу от этого небольшого удара. Ему снова было девятнадцать, когда Гарри стоял рядом с ним в одних трусах, прижавшись к нему, и учил его печь блины, при этом заставляя жутко краснеть. И в то же время ему было двадцать четыре, и он едва сдерживался, чтобы не покраснеть, когда Гарри наклонился и поцеловал его за ушком. – Ты отлично справляешься, – сказал Гарри, отпуская весла. – Отвези нас домой. Луи становилось легче, когда он убеждал себя, что любой влюбится в Гарри, если будет проводить с ним достаточно времени. Если бы они увидели его на рассвете или если они нашли способ понять то, как он рассуждает, погрузились в скрытую поэтику и в то, какой пленительной и одновременно бессвязной бывает его речь. Если бы они услышали его смех несколько раз, его хихиканье и хохот, или пронзительное сочетание и того, и другого. Луи любил: Его всего, на самом деле. Настолько, что он совсем не чувствовал беспокойства, когда они свернулись вместе на диване, коротая время, пока оба не проголодались. Он был совершенно доволен, вдыхая запах Гарри и говоря с ним шепотом, будто у них были секреты, которые они обязаны были хранить от всего мира. «И они хранили», как подумал Луи. А именно один секрет. Они были влюблены. Оба. Сколько бы лет ни прошло, Луи знал этого мальчика лучше, чем кого-либо другого. И он был не один, кого поглотило это чувство. Достаточно было лишь одного уверенного, твердого взгляда на Гарри, чтобы убедиться в этом. Позже в полночь они расположились посередине кровати Гарри, окутанные тьмой ночи, лежа там, где свет Луны не доставал до них. Гарри крепко прижимал Луи к себе, положив руки на его поясницу и обхватив ногами его талию. На этот раз они оба были тихими, когда Луи двигался внутри него. Никаких просьб или мольбы, с их губ не срывалось ничего, кроме горячего, жадного дыхания, случайных всхлипываний и стонов. Они не сводили глаз друг с друга, словно перемещаясь в другую реальность, где были только они одни, и все то, что они оставили невысказанным, материализовалось в пространстве между их взглядами. Прошло слишком много времени с тех пор, как они были по-настоящему честны друг с другом. Искренние разговоры были чем-то вроде легенд и мифов. И даже много лет назад, когда эти разговоры существовали, они с Гарри всегда умудрялись их испортить. Спустя долгое время после того, как они оба кончили, когда он лежал и когда волосы Гарри были рассыпаны по его груди, а его ровное дыхание щекотало кожу, Луи подумал об этом. Это должно было успокаивать, осознание того, что чувства взаимны, но последствия признания в этом казались ужасающими и суровыми. Это были отношения, которые и разрушили их в самом начале. Что если именно это и погубит их снова?

> > Г < <

Луи появился в коридоре с Неон в руках и одеялом, обернутым вокруг его плеч. Его волосы торчали в разные стороны, а глаза блестели и были полны радости, когда он увидел Гарри, вытянувшегося на диване. – Нашли его, – сказал он Неон, опуская ее на вытянутую ногу Гарри. Она протиснулась под журналом в руках Гарри, ступая на его грудь, и коснулась влажным носом его подбородка. Гарри улыбнулся. – Доброе утро, – сказал он ей и Луи одновременно. Она спрыгнула вниз и поплелась прочь. Луи опустился на диван, устраиваясь между ног Гарри и кладя голову ему на живот. Гарри закрыл журнал и положил его на кофейный столик. – Проснулся, а тебя нет, – пробормотал Луи. Гарри моргнул, смотря на его макушку. – Ты, должно быть, был подавлен. Луи бросил на него свирепый взгляд. – Так и есть, – он снова опустил голову. Гарри провел ладонью по спине Луи, а затем по его шее, разминая пальцами мышцы. – Что же ты будешь делать, когда уедешь? Луи долго молчал. Он издал тихий звук, когда Гарри начал массировать пальцами ту самую больную точку. – Как хорошо, – пробормотал он. Гарри продолжал работать пальцами, растирая кожу Луи. – Когда я проснусь в Лондоне и обнаружу, что тебя там нет, быть может, я снова засну и мне приснится, что я здесь. Пальцы Гарри неподвижно замерли. Он глубоко вздохнул. – Или… – мягко произнес он. – Ты можешь просто не уезжать. Луи вздохнул. – Я не могу оставаться здесь вечно. Но ты можешь остаться со мной. Необязательно здесь. Где угодно. Гарри поехал бы с Луи куда угодно. Он продолжал молчать, мгновенно расстраиваясь. Он чувствовал, словно быть честным было непреодолимое задачей. – Просто шутка… – пробубнил Гарри. Луи поднял голову и посмотрел ему прямо в глаза, в которых уже не было той непринужденности, что и несколько секунд назад. Его губы были сжаты в напряженную линию. – Мне нравится быть здесь с тобой, – сказал он, опустив глаза. Он провел указательным пальцем по прессу Гарри. – И ты это знаешь, – он устроил подбородок на животе Гарри. Гарри сглотнул и кивнул. – Мне нравится, что ты здесь. – Я ничего не решаю прямо сейчас, – тихо ответил Луи. Его голова снова оказалась на животе Гарри. – Нам не нужно торопить события. Гарри крепко зажмурился. Они и так потеряли слишком много времени. Гарри казалось, что он не торопит события, когда хочет просто сказать: «Я люблю тебя. И я все еще хочу быть с тобой.» Не тогда, когда он думал об этом в течение многих лет. Как вообще было возможно, что даже после стольких лет они все еще не были на одной волне? – Может быть, мы проведем время вместе, когда ты вернешься в Лондон, – пробормотал Луи. – Поужинаем где-нибудь или что-нибудь в этом роде. Мы что-нибудь придумаем. Это было похоже на шаг назад. Словно миллион шагов назад. Словно променять то, над чем они работали последние две недели, на «поужинаем где-нибудь или что-нибудь в этом роде». И все это потому, что Гарри не мог просто сказать то, что для него было важнее всего. Ему действительно некого и не в чем было винить, кроме самого себя в своей же трусости. Луи поднял голову и выжидающе посмотрел на него. – Звучит неплохо, – сказал Гарри с легкой улыбкой. Он отвел взгляд, охваченный внезапными воспоминаниями, желая сменить тему разговора. Он сунул руку в диван. – Хэй. Можешь примерить это? Луи посмотрел на вязаную шапку, которую Гарри протянул ему. – Ты закончил, – радостно сказал он. Прежде чем взять шапку, он уселся на диване. – Мне кажется, моя голова и голова Джеммы немного отличаются, – пробормотал он. – Не хочу ее растянуть. Гарри отрицательно покачал головой. – Я не отдам ее Джемме, – тихо сказал он. Луи натянул шапку на голову и поправил челку. Он вытянул руки. – Думаю, сработало, – сказал он и поднял два больших пальца. Гарри фыркнул от смеха. – Хорошо… Ты мне нравишься в красном. – Да? – Луи улыбнулся. Он вернулся на свое место между ног Гарри, положив подбородок ему на живот. Еще более очаровательный, чем просто взрослый мужчина с татуировками и щетиной. – А каким еще я тебе нравлюсь? Гарри улыбнулся, запустив пальцы в челку Луи. – Оставь шапку себе, – пробубнил он. – Я закончил ее для тебя. Брови Луи нахмурились. – Ты связал мне шапку? – Да, – ответил Гарри с гордостью. – Тебе нравится? Луи приподнялся на теле Гарри, сместившись так, чтобы лечь своим торсом на его, и наклонился, чтобы поцеловать его. Рука Гарри коснулась его щеки, обхватывая лицо с одной стороны. – Она мне нравится, – сказал Луи, когда они оторвались друг от друга. – Спасибо. – Не за что, – ответил Гарри, и на его щеках появились ямочки. Он выскользнул из-под Луи. – А теперь позволь мне сходить за фотоаппаратом.

> <

На ужин у них было простое, но весьма яркое блюдо – свежий лосось, ярко-оранжевая и желтоватая морковка, золотистый картофель и ярко-красные помидоры к жареной рыбе. Готовка с Луи была новым опытом тоже. Даже когда они жили в Princess Park, они скорее заказали бы пиццу и взяли еду на вынос, чем что-нибудь приготовили. И правда, Гарри был тем, кто делал это каждый раз. Будучи вместе в этом доме, они готовили еду вместе. Луи помогал ему на каждом этапе, был готов помочь со всем, чем только мог. Он сполоснул овощи, поднимая тяжелый дуршлаг своими нежными, но такими сильными руками. Он подпевал музыке, тихо доносившейся из колонки Гарри. Когда заиграла «Dancing in the Street»*, они завопили от радости. Луи забарабанил пальцами по мраморной столешнице. Гарри схватил крышку кастрюли и стал бить по ней деревянной ложкой, как по барабану, выписывая круги вокруг кухонного островка. Луи откинул голову и рассмеялся. Неон осуждающе смотрела на них с подоконника. Они дурачились до тех пор, пока кастрюля не начала булькать, требуя внимания, и Гарри поспешил обратно к плите. – Попробуй, – он опустил ложку в уже кипящее рагу и протянул ее Луи, наблюдая за его лицом, ожидая реакции после того, как он начисто вылижет ее. – Хорошо, – сказал он, облизывая губы и кивая. – Очень хорошо, сладкий. Гарри усмехнулся. – Не думаешь, что нужно больше соли? – Думаю, что все идеально, – ответил Луи. – Тогда ты не мог бы проверить хлеб? Думаю, он уже скоро будет готов. – Иду, – сказал Луи, поворачиваясь к духовке и хватая прихватки со столешницы. Гарри поднял деревянную ложку, чтобы попробовать в последний раз. Первые нотки песни послышались из колонки и на них опустилась ощутимая, приглушенная тишина. Гарри сразу почувствовал на себе взгляд Луи, обжигающий, словно жар, поднимающийся над плитой. Он неохотно опустил деревянную ложку и посмотрел на него. Луи приподнял брови. – «Wouldn’t It Be Nice»*? Гарри пожал плечами. Его щеки вспыхнули и не потому, что он склонился над кипящей кастрюлей. Он вроде как хотел, чтобы Луи пошутил об этом. Он бы пережил, если бы он превратил все это в шутку. Тогда Гарри тоже мог бы просто посмеяться и притвориться, что он не проводил ночи, слушая эту песню на повторе. Для многих людей это была просто сентиментальная баллада, песня, которую вставляли на фон слащавых романтичных фильмов, и до какого-то момента Гарри думал точно также. До Луи. Все было по-другому до Луи. Гарри помнил ту ночь, когда они танцевали под эту песню на балконе своего гостиничного номера, в день, когда они чувствовали на себе последствия своих тайных отношений. Позже он вспомнил, как Луи прижимал его к себе и напевал мелодию ему на ухо, пока он засыпал. Он вспомнил, как однажды на интервью заявил, что это была главная песня всей его жизни. Потому что она была обещанием Луи, его песня любви и его колыбельная, и, слушая ее прямо сейчас, он чувствовал, будто ему вскрыли еще одну рану. И вдруг Луи зашагал в его сторону. Страх и тревога, возникшие в голове Гарри, уступили место улыбке Луи, которая медленно расползалась на его лице, словно мед. Луи задержался рядом с ним на мгновение, рассматривая его. Его рука мягко расположилась на пояснице Гарри. – Потанцуй со мной, – сказал он. Гарри прикрыл глаза и тихо выдохнул. Он отвернулся от плиты без сопротивления, положил руки на плечи Луи и подошел так близко, чтобы его грудь соприкасалась с грудью Луи. Он прижался своим лбом ко лбу Луи, и их глаза закрылись. За запотевшим кухонным окном начал падать легкий снег, опускаясь на озеро и окружающий его лес. Но внутри, где огонь согревал их и играла давно забытая мелодия, они продолжали покачиваться вместе, Гарри и Луи, вырисовывая медленные ленивые круги своими босыми ногами на кухонном полу.

> <

В конце концов все свелось к телефонному звонку. Луи пробыл там четыре недели, на две недели больше, чем он планировал. И он, казалось, потерял чувство времени. Они оба. Олли Александер был тем, кто напомнил им об этом. Он позвонил Луи, чтобы спросить, не собираются ли они еще что-нибудь написать на этой неделе. Луи также обещал выпить с Зейном, когда тот вернется с Фиджи. Для Гарри эти события не были чем-то невозможным, что нельзя было бы отложить. Но Луи не собирался их откладывать. Так что их время вместе закончилось. Гарри взял на себя обязанность упаковать вещи Луи, словно раскаиваясь в том, что не попросил его остаться. Он заслужил это за то, что не был честен с ним. Он практически сам напросился на это. Луи стоял рядом с ним, складывая свои джемперы и передавая их Гарри, чтобы тот аккуратно уложил их в чемодан. По большей части они делали это молча, если не считать всякой болтовни, пока они складывали и упаковывали вещи, как усталые рабочие на конвейере. Возможно, так было проще. Провести короткое, прекрасное время вместе и закончить его на хорошей ноте. Возможно, теперь это все будет легче забыть. Гарри чувствовал, как эмоции подступают к горлу так, что оно болело. Но у них впереди еще целая ночь, и он не станет тратить ее на слезы. – Хочешь прогуляться? – спросил он, когда они закончили с чемоданом. Ему нужен был воздух, чтобы не задохнуться, и шум леса, чтобы заглушить беспорядок в его голове. – Пожалуйста, – тут же отозвался Луи. Они надели куртки, Луи надел свою красную шапку, и, когда они вышли на улицу, он взял Гарри за руку. – Я буду скучать по этому, – сказал он, когда они двинулись по тропинке через лес. Гарри кивнул. – Я тоже. Как только вернусь домой. – И когда это произойдет? – спросил Луи. – Скоро? Гарри взглянул на него. – У нас еще есть несколько месяцев. Я пока не тороплюсь возвращаться в Лондон. – Даже чтобы увидеться со мной? – спросил Луи, приподняв брови. Он пытался перевести все это в шутку, но у него ничего не вышло. И внезапно Гарри почувствовал, что больше не может ходить вокруг да около. Это было буквально либо сейчас, либо никогда. Он резко остановился, его рука выскользнула из руки Луи. – Если ты хочешь, чтобы я увиделся с тобой, я приеду, – сказал он. Оба замерли там, стоя на снегу. Луи засунул руки в карманы, выжидая, когда он продолжит. – Я могу заказать билет и прилететь уже на следующей неделе. Луи замешкался. – Нет никакой необходимости спешить. Со всем этим, правда. Гарри наклонил голову, с любопытством смотря на него. – А мы торопимся? – поинтересовался он. – Прошло уже три года, Луи. – Как мы расстались, – добавил Луи. – Мы только сейчас начинаем во всем разбираться. – Ты думаешь, что нам нужно больше времени порознь для этого? – Я думаю, что все стоит попробовать. Гарри смотрел на него так долго, что от холода у него защипало глаза. А потом, когда он моргнул, они покраснели. Словно он плакал. «Когда-нибудь это все равно должно было произойти», – цинично подумал Гарри. Гарри сделал быстрый вдох. – Я не собираюсь умолять тебя остаться, если ты этого не хочешь… – Гарри… – Дай мне закончить, – сказал Гарри. – Я и раньше пытался тебя принудить к чему-то, но все провалилось. Поэтому, хорошо. Проведи столько времени, сколько тебе нужно, чтобы принять решение или что бы это ни было. Но было бы неплохо знать… Мне нужно знать, что именно ты думаешь. Например, то, что было между нами раньше, ты можешь представить это снова сейчас? Тишина. Шелест деревьев. Птица, взмывающая в воздух. Мягкий звук упавшего снега с ближайшей ветки. – Я не знаю, – признался Луи, проводя руками по лицу. – Правда, я не знаю. – Думаю, это неправильный ответ, – сказал он и со вздохом отвернулся. – Я больше не хочу гулять. – Да ладно тебе, Гарри. – Забудь, – пробормотал он. Он не совсем понимал, что имеет в виду под этим. Они не успели уйти далеко, когда Гарри начал уходить вниз по тропе, преодолевая большое расстояние всего за несколько шагов. Он добрался до дома и стащил с себя куртку и ботинки, а затем остановился посреди тишины кухни, вцепившись в спинку стула так, что костяшки его пальцев побелели. Почему-то теперь все было хуже. До того, как Луи приехал сюда, до того, как Гарри купил этот дом, все казалось бесконечно унылым, это правда. Но так или иначе, проведя с Луи последние несколько дней, сама мысль о том, чтобы снова остаться без него, казалась намного хуже. Казалось невыносимой. Это был риск с самого начала. Гарри это знал. Но он также был полон глупых надежд, послушав Найла. Он верил, что время, проведенное наедине с Луи, сделает свое дело. Но, по-видимому, ничего не вышло. Что ему, блять, теперь делать? Стеклянная дверь распахнулась. – Знаешь что? – сказал Луи, заходя и захлопывая дверь за собой с излишней силой. – Я не собираюсь забывать это. Ты всегда так говоришь, а потом сидишь и весь день думаешь об этом, что бы это ни было. – Не будь идиотом, – устало сказал Гарри, оглядываясь через плечо. – Очевидно, если я говорю «забудь», это не значит, что ты должен навсегда выкинуть это из головы или вести себя так, будто все в порядке. – Ну и какой тогда в этом смысл? – недоверчиво переспросил Луи. – Просто скажи, что ты, черт возьми, думаешь. – И это говоришь ты, – сказал Гарри, резко обернувшись. – Ты никогда не говоришь, что на самом деле имеешь в виду. Ты не знаешь, что чувствуешь или чего хочешь, так как ты вообще можешь просить меня об этом? Он скрылся в гостиной, потому что иначе, он, скорее всего, заплакал бы. Он думал, что смог справиться с этим, с плачем от обиды. Но, как бы это ни было неудивительно, он не смог. Огонь в камине, который они оставили, был маленьким и тусклым, вот почему они не потрудились потушить его. Крошечные языки пламени, казалось, отражали текущее состояние его личной жизни. Живая и горячая с одной стороны и тусклая и умирающая с другой. Он принялся гневно подбрасывать угли в огонь. – А ты, значит, знаешь, да? – спросил Луи, входя в гостиную. – Ты уже все продумал? Это все, что тебе потребовалось. Две недели и парочка перепихов? Это все исправило? – Это все для меня, – сказал Гарри, нахмурив брови. – То, что у нас есть прямо сейчас, вот, что важно. По крайней мере, для меня. – Ты думаешь, для меня это не имеет значения? Иначе я бы не остался. – Ты хочешь, чтобы я тебе похлопал за это? – спросил Гарри. – Две недели и парочка перепихов. Это сказал ты, а не я. Луи фыркнул. – С тобой по-прежнему невозможно разговаривать. – Не могу понять, откуда ты это знаешь, если никогда не пытался со мной поговорить. – Это то дерьмо, которое ты твердишь себе уже три года? – спросил Луи, широко раскрыв глаза. – Я никогда не пытался поговорить с тобой? Гарри встал, бросил кочергу у камина и отряхнул руки. – В ту секунду, когда я был на сто процентов честен с тобой о том, почему я был так несчастен, ты ушел, не так ли? – Все было совсем не так. Ты хотел все прекратить, потому что все шло совсем не так, как ты этого хотел. Потому что мне приходилось играть в бойфренда с кем-то другим несколько часов в неделю. Глаза Гарри снова защипало. Он стиснул зубы и сжал руку в кулак, пока не стало больно, и, когда ничего из этого не подействовало, он прошел мимо Луи на кухню. – Отъебись, Луи. Я больше не хочу всего этого. – Конечно, теперь ты вдруг больше не хочешь всего этого, – сказал Луи, следуя за ним по пятам. Гарри сделал вид, что не замечает его, и принялся искать штопор, держа в руках бутылку Pinot Noir. – Тебе не нравится, что я говорю? Очень жаль, – сказал Луи. – Все точно так же, как и было раньше. Мы всегда попадали под эти чары, когда мы были лишь вдвоем. Когда мы отсиживались в каком-нибудь шикарном отеле. Или на чертовой Эйфелевой башне, – при упоминании Парижа рука Гарри задрожала. – Но нам всегда нужно было спускаться, не так ли? И мы не были к этому готовы. Ты убежал, Гарри. Когда реальности стало слишком много, ты ушел, верно? – После того, как ты расстался со мной, – огрызнулся Гарри, и Неон выскочила из-под кухонного стола. Он поставил на столешницу наполовину наполненный бокал вина. – Я умолял тебя не делать этого, но ты все равно сделал. Ты разбил мне сердце, а потом сказал «извини», словно у тебя не было выбора. – Я извинился, потому что мне действительно было жаль! Мне все еще жаль. Но я был пьян, – сказал Луи. – И ты это знал. Ты загнал меня в угол. После нескольких месяцев игнорирования, бегства и обид из-за самого глупого дерьма на свете. Ты оттолкнул меня. Тебе не терпелось бросить меня при каждом удобном случае. Для Гарри это было словно удар под дых. – Ты ведь это не серьезно. Он сам напросился на это. Он хотел обсудить все это с Луи, и вот они здесь. Но он должен был знать, что ему не понравится все, что он услышит. – И даже после всего этого, – безжалостно продолжил Луи, – я все еще пытался вернуть тебя, не так ли? Я звонил и звонил, как последний идиот. Но ты, должно быть, сменил номер или что-то еще в этом роде. – Я не менял свой номер, – сказал Гарри, закатив глаза. – Ты просто перестал звонить. – Я что, должен был звонить целый год? Иисусе. Гарри на секунду откинул голову назад, пытаясь сдержать подступающие слезы. Его трясло, а его левая нога дергалась. Когда он снова взглянул на Луи, тот смотрел куда-то в сторону. Его профиль был прекрасен. Все в его внешности, такой элегантной и грациозной, все это захватывало бы дух при других обстоятельствах. Он был удивительным. То, как он поражал, словно величайший шедевр, и в то же время причинял боль, словно самое острое лезвие. – Раньше я думал, что ты понимаешь меня лучше, чем кто-либо другой, – тихо сказал Гарри. – Но, возможно, это неправда. Луи покосился на него. – О чем ты говоришь? – Если ты хоть на секунду подумал, что я хочу уйти от тебя, что я жду удобного случая, то ты меня совсем не знаешь, – сказал Гарри. – Я не был идеальным. Я говорил дерьмовые вещи, да. Но я никогда не рассматривал возможность оставить тебя. Все напоминало мне о тебе. Я был сбит с толку, мне было больно, и пребывание в Лондоне делало все в миллион раз хуже. Я мог бы взять трубку, да. Жаль, что я этого не сделал. Но мне не пришлось бы этого делать, если бы ты не вышел из нашего номера, Луи. Я оставил тебя, потому что ты не оставил мне выбора. Он представил себя там, в одиночестве, когда он сидел, прижав колени к груди и обхватив голову руками. Слезы душили его. Ему казалось, что сам воздух душит его. Без Луи гостиничный номер казался маленьким. Не таким уютным, как раньше, когда он был здесь. Крошечный, душный, из которого невозможно сбежать. Он чувствовал себя нелепо и избегал своего собственного отражения в окне, потому что, скорее всего, он выглядел также нелепо. Маленький, нуждающийся и бесполезный. Он колебался между здравым смыслом и паникой, глядя на дверь и думая, что Луи наверняка вернется. В любую секунду. В любую минуту. А потом его накрыла новая волна слез, головокружительный прилив паники, когда прошел еще один час, а дверь ни разу не открылась, и Луи не вернулся. Все еще будучи на кухне, Луи закрыл глаза и снова отвернулся, прижав ладонь к лицу. Может быть, он тоже все это себе представлял. Они стояли молча, не смотря друг на друга. Внутри и снаружи дома всегда стояла мертвая тишина, и это никогда не беспокоило Гарри до сих пор. Он уже собирался найти оправдание, чтобы пойти принять ванну и выплакаться, когда, наконец, Луи повернулся к нему. – Мне не следовало этого говорить, – он упер руки в бока. – Извини меня. Гарри покачал головой, чувствуя себя на удивление виноватым. Потому что он не хотел, чтобы Луи извинялся. Он хотел, чтобы Луи сказал, что любит его. Он опустился на стул, положив руки на бедра. Неон снова появилась на кухне, касаясь его лодыжки, и он был благодарен ей за то, что он мог наблюдать за ней в этой повисшей между ними тишине. Луи стоял, прислонившись к стеклянной двери и скрестив руки на груди. – Что мешает прошлому повториться? – тихо спросил он, тоже глядя на Неон. – Ты думал об этом? Гарри пожал плечами. Была даже какая-то ирония в этом жесте, ведь он все еще старался притворяться беспечным, хотя его глаза тут же наполнились слезами. – Я думал. – И как ты это можешь объяснить? – спросил Луи. Гарри покачал головой. – Я не могу ответить тебе на этот вопрос. Но он мог ответить на этот вопрос самому себе. Гарри мог с уверенностью сказать, что хотел быть с Луи тысячу раз, даже в этот момент, даже если ничто не могло гарантировать, что все сложится идеально. Потому что, если они расстанутся во второй раз, он снова возьмет себя в руки и попробует еще раз. И еще, и еще. Столько раз, сколько потребуется, чтобы все исправить. Он верил, что любовь поглощала. Что даже самая идеальная любовь была прекрасна и болезненна одновременно. Луи был безжалостным ядром какой-то яркой звезды, и Гарри был примагничен к его орбите. Луи был его второй половинкой. Той, которую он выбрал даже несмотря на всю боль. Но если любовь была огнем, который поглощал, Гарри не должен был сгорать в одиночестве. Это сработало бы только в том случае, если бы они сделали это вместе. Если бы они выбрали друг друга. – Зачем ты приехал? – спросил Гарри. – Если ты не был готов продолжать с того места, где мы остановились? Луи сжал пальцами переносицу и слишком долго смотрел куда угодно, но только не на Гарри. – Я просто хотел доказать, что я могу. Себе и тебе тоже. Это не значит, что… в прошлом я не представлял себе, что все это может вновь произойти с тобой. Конечно, я представлял, но это не то, что я ожидал. Потому что это было похоже на сон. Это все еще похоже. И я не думаю, что подобное долго длится. – Только если ты не хочешь этого достаточно сильно. Плечи Луи поникли. – Хазз… – Все в порядке, – сказал Гарри, подаваясь вперед. – Когда я уезжал из Лондона, я пытался провести время вдали от тебя. И если ты думаешь, что это то, что нужно тебе прямо сейчас, то я думаю, что я не в лучшем положении, чтобы судить. – Спасибо, – тихо сказал Луи, глядя в пол. Гарри пробежался глазами по Луи, впитывая каждую его частичку, запечатлевая все в памяти. Он чувствовал себя так, словно только что отступил. И словно его отступление означало их конец. Словно, как только Луи выйдет за дверь, он уже никогда не вернется.

> <

Смирение овладело им, словно холодное прикосновение, оставляя его парализованным. Он больше не злился. Ему даже не было больно. Он чувствовал, что его время с Луи закончилось несколько часов назад, хоть Луи все еще был здесь, сидя на диване рядом с ним (хоть и с большим промежутком между ними). Они даже разговаривали, но обменивались лишь короткими фразами о прогнозе погоды на завтра, об их семьях и песне, которую Лиам послал им послушать. Гарри совсем не так представлял себе их последнюю ночь. Он не знал, как это исправить и даже не был уверен, что у него хватит на это силы воли. Когда пришло время ложиться спать, он направился в свою спальню. – Думаю, я просто посплю здесь, – сказал Луи. Гарри обернулся, видя, как он указывает большим пальцем в сторону гостевой комнаты. – Мне все еще нужно кое-что упаковать, так что… – он замолчал. Гарри кивнул, слегка улыбнувшись ему. – Тогда увидимся утром. – Конечно, – Луи шагнул в гостевую. – Спокойной ночи. – Спокойной ночи, – сказал Гарри, задержавшись на секунду, прежде чем зашаркать в свою комнату. Он закрыл дверь и прислонился к ней спиной. Неон, теперь стоявшая у его ног, ткнулась носом в его лодыжку и уставилась на него своими горящими зелеными глазами. Он поднял ее на руки и забрался в постель. Оцепенение охватило его, когда он оказался в кровати. Лежа в постели в одиночестве, все эти чувства снова вышли на передний план. Если это было началом конца для них, то еще так много одиноких ночей ждали его впереди. И эта не должна была быть одной из них. – Что же я делаю? – спросил он, обращаясь к потолку. Неон вскинула голову. – Ты ведь не знаешь ответа на этот вопрос. Он встал, схватил смазку с прикроватной тумбочки и скрылся в ванной. Ему пришлось быть тихим из-за тонких стен, когда он скользнул своими пальцами внутрь себя, ставя одну ногу на край ванной. Когда он достаточно растянул себя, он оставил свои трусы на полу в ванной и вышел в коридор, одетый лишь в большую длинную футболку. Он даже не постучал, прежде чем открыть дверь в гостевую. Было темно, но Луи не спал, лежа на спине и подложив руки за голову. Гарри знал, что он никогда не спал, лежа на спине. Луи слегка повернул голову в сторону двери и приподнялся на локтях. Гарри почувствовал на себе его пристальный взгляд. Он уперся коленом в матрас, а затем перекинул другую ногу через Луи, устраиваясь на его сильных бедрах. – Гарри… – начал Луи. – Заткнись, – сказал Гарри. Он прижал запястья Луи к подушке. – Это произойдет именно сейчас. Брови Луи приподнялись. Его взгляд упал на губы Гарри. – Я не собираюсь провести нашу последнюю ночь в постели один, – сказал Гарри. – Ты не знаешь, что это… – Я сказал, заткнись, – повторил Гарри, поднимая брови. Луи замолчал, разочарованно вздохнув. Гарри покачал головой, и длинные пряди его волос коснулись щек Луи. – Я не знаю, что с нами будет уже послезавтра, но сейчас у меня есть ты. И этого достаточно. Мне жаль… что этого не было достаточно раньше. Но это так прямо сейчас. Он еще многое не сказал. Он еще многое не мог сказать. В другой реальности, возможно, он был бы смелее. Но сейчас на этом было все. Этого было вполне достаточно. – Я не хочу ссориться с тобой, Луи, – сказал он. – Мы уже не маленькие мальчики. Мне надоело ссориться с тобой. Прищуренный взгляд Луи снова остановился на губах Гарри, и его член уже изнывал между ними. Он кивнул в знак согласия. Гарри сунул руку в домашние штаны Луи и вытащил его член. Он направил головку к своей дырочке и скользнул вниз. Глаза Луи затрепетали и закрылись. Он так красиво вздохнул. – Просто займись со мной любовью, – пробормотал Гарри. Луи провел рукой по волосам Гарри, подаваясь вперед. – Просто будь моим прямо сейчас. Гарри прижался своими губами к губам Луи и удовлетворенно выдохнул прямо ему в рот. Этого было достаточно. Этого должно было быть достаточно.

> <

– Напиши, когда приземлишься… Луи поцеловал Неон в макушку уже в третий раз. Обращаясь к Гарри, он сказал: – Я напишу, – он поставил Неон на пол и потряс пальцами перед ней. – Пока, милая. Неон потерлась головой о его ногу. Луи потянулся к ремню своей спортивной сумки и перекинул его через голову, вставая на ноги. – Ты уверен, что не хочешь, чтобы я отвез тебя в аэропорт? – спросил Гарри. – Туда слишком долго ехать. Ты не успеешь вернуться до бури, – сказал Луи. – Со мной все будет в порядке. Гарри просто хотел провести с ним больше времени. К черту бурю. Луи перестал хлопать себя по карманам в поисках бумажника и ключей и коротко посмотрел Гарри в глаза, словно избегал его взгляда. – Думаю, я заставил водителя ждать слишком долго, – сказал он. – Поэтому… Гарри кивнул, стиснув зубы. – Просто напиши, как я и сказал. И, ну, мы поговорим. – Да, мы поговорим, – сказал Луи. Он вздохнул, поглядывая на дверь. – Спасибо, что принял меня. – В любое время, – улыбнулся Гарри. Луи облизнул губы, натягивая красную шапку. – Я получу свой прощальный поцелуй? Гарри рассмеялся. – Не знаю… – протянул он. Луи прищурился. Он потянулся к краю кофты Гарри и притянул его ближе. Гарри нежно коснулся его щеки, лишь кончиками пальцев, пока целовал его. Словно это было в последний раз. Его глаза защипало, когда он отстранился, а ноздри раздулись. Он прикусил нижнюю губу и отступил назад. – Не плачь, – сказал Луи. Гарри закатил глаза. – Говори за себя. Луи улыбнулся, проводя большим пальцем по щеке Гарри. – Мы еще увидимся. Гарри улыбнулся в ответ, потянувшись к дверной ручке. Луи вышел на улицу, натянув капюшон поверх шапки. Он в последний раз помахал Гарри, направляясь к дороге. Гарри подождал еще секунду, прежде чем закрыть дверь и прислониться головой к косяку. – Хорошо, – выдохнул он, моргая, чтобы не щипало глаза. Он оттолкнулся от двери, сжимая руки в кулаки. – Ты в порядке, – сказал он себе, направляясь на кухню. Он достал бутылку вина из холодильника и налил себе бокал. Он цокнул языком, хватая пакет с лакомствами для Неон с верхней полки холодильника. Он все спланировал заранее: сначала он побудет с кошкой, а потом выпьет все вино до дна. Это была надежная тактика. Неон встретила его в коридоре. Он поднял ее свободной рукой и поцеловал в макушку. Он направился в свою комнату и замер, представляя Луи, сидящего на краю кровати. Он заглянул в гостевую и буквально мог увидеть его и здесь. Она даже пахла им. Он сделал глубокий вдох, и горло сжалось. Он вернулся и посмотрел на диван, где они с Луи обычно спали днем. Он вернулся на кухню, и, хоть пространство и было размыто из-за слез, он также мог видеть Луи здесь. Везде. Как иронично, что он нашел это место, чтобы сбежать от него, а теперь оно частично принадлежало и Луи тоже. Гарри прижал Неон к груди и уткнулся лицом в ее шерсть. Смирившись и отступив, он все же отпустил ее и пошел в темную комнату. Луи тоже был здесь, на фотографиях, которые Гарри сделал сам, некоторые все еще сохли. Он пересчитал их все: та, где Луи в лесу и смотрит на горную вершину, та, где Луи дома, выглядящий таким умиротворенным, каким Гарри никогда его не помнил, та, где Луи в постели, с сидящим на его коленях Гарри и улыбающийся не только губами, но и глазами, с этой милой морщинкой на носу. Всхлип, сорвавшийся с губ Гарри, напугал Неон, которая с любопытством сидела у его ног. Но он ожидал этого. Боль нахлынула снова, и он встречал ее, словно своего следующего гостя. Он опустился на пол, спрятал голову между своих колен и заплакал.

> > Л < <

Заснеженные деревья у дороги расплывались. И вовсе не потому, что машина быстро неслась мимо них. На самом деле, машина ехала довольно медленно, так как снежные сугробы портили дорогу. Деревья расплывались, потому что слезы так и грозили скатиться по щекам Луи. Он закрыл глаза и вытер их концом рукава, прежде чем они все же успели сделать свое дело. Но на месте предыдущих слез появились новые. Луи разочарованно вздохнул, сделал еще один глубокий вдох и повернулся в кресле, ища глазами дом позади них. Разумеется, он исчез из виду. Гарри исчез из виду. Луи начал дергать ногой. Он барабанил пальцами по бедру. Он кусал губы и постоянно убирал волосы с лба. Он прижал руки к лицу. – Твою мать, – прошептал он. Он представил себе обеспокоенный взгляд водителя, скользящий к нему через зеркало заднего вида. Луи не стал бы его винить. Он тоже немного беспокоился за самого себя. Он даже не думал, что все еще дышит. Куда он собрался? В Лондон. В пустую квартиру. Зачем? Когда все, о чем он только мечтал, вернулось к нему. Вдруг на Луи нахлынуло воспоминание. О нем самом, когда он был младше и выходил на сцену. Он всегда смотрел в сторону Гарри. Иногда, спрятавшись за кулисами, он оставлял поцелуи на его улыбающихся губах. Будучи на сцене, где угодно, всегда казалось менее устрашающим, если он видел его неподалеку и ловил его ответный взгляд на себе. И это навело его на бессвязную мысль о Полярной Звезде. Потому что он помнил, как Гарри однажды сказал ему, что, когда моряки отправляются в любое плавание, они сначала ищут путеводную звезду и отмечают ее местоположение, чтобы всегда найти дорогу домой. Разве Гарри не был тем же самым для него? Все вдруг стало так просто и ясно. Паника и ужас, охватившие его, когда машина продолжала ехать дальше, говорили сами за себя. И то, как страх стремительно проник ему под кожу, говорило даже о большем. Гарри был решением проблемы. Он и Гарри вместе, вот ответ на все вопросы, которыми Луи задавался последние три года. И даже на вопрос, который он задал Гарри вчера. Что мешает прошлому повториться? Ничего. Ничто не могло гарантировать, что все будет идеально. Но важно было то, что они попытаются снова. И они продолжат пытаться. Столько раз, сколько потребуется, чтобы все исправить. Важно было то, что они все еще продолжали выбирать друг друга, возвращаться друг к другу, искать друг друга. Гарри был его путеводной звездой. Его точка притяжения. Это означало, что он всегда будет возвращаться к нему. Это означало, что он должен был. Даже спустя столько времени. Следуя этой логике, он мог бы вернуться в Лондон. Потому что сейчас, более чем когда-либо, он был уверен, что с ними все будет в порядке. Но уезжать больше не имело смысла. Зачем уезжать куда-то еще, если он только что нашел дорогу домой? – Извини, приятель, – сказал Луи, вытирая лицо. Он судорожно выдохнул. – Извини, но не могли бы мы развернуться? – Только не по этой дороге, сынок, – сказал водитель. – Может, тогда сделать круг? Водитель посмотрел в зеркало заднего вида. – Кажется, по дороге едет еще одна машина. Ты что-то забыл? Луи глубоко вздохнул. – Нет, кажется, я как раз нашел кое-что, – сказал он. – Тогда я просто выйду здесь. Машина, содрогаясь, остановилась. Водитель посмотрел на него через зеркало. – Извини, – сказал Луи, распахнув дверь. Он выбрался наружу и схватил свою сумку. Он протянул мужчине немного наличных за доставленное беспокойство. – Спасибо. Еще раз извини, приятель. Он перекинул ремень сумки через плечо, поправил шапку и побежал. Снова пошел снег. Потому что здесь все время шел блядский снег. Он попадал Луи в глаза. В какой-то момент он поскользнулся, и его лодыжка заболела, когда он встал. Он взял себя в руки, прикусил губу от боли и побежал. Он не мог остановиться. Он просто хотел вернуться домой. Он тяжело дышал, когда заметил номер дома 2209. Луи остановился в конце дорожки, ведущей к дому, упершись руками в колени и тяжело дыша. Он посмотрел на дом и подумал о Гарри, ждущего его там. Он молил Бога, чтобы он ждал его. Он двинулся по дорожке широкими быстрыми и уверенными шагами, стараясь не поскользнуться снова на снегу. Он бросился на крыльцо, глубоко вздохнул и сжал руку в кулак. Он сильно постучал распрямленной ладонью в дверь, почти разъяренный тем, что она вообще была закрыта. – Гарри, – позвал он через бесконечно маленькое пространство между дверью и дверным косяком. Он начал расхаживать по крыльцу, думая, не пойти ли ему к кухонной стеклянной двери и выбить ее (или нет). Дверь распахнулась. Гарри уставился на него с широко раскрытыми глазами. Сердце Луи ухнуло вниз, когда он заметил, что его глаза покраснели и немного распухли. У него был слегка мокрый нос. Луи заковылял поближе. – Почему ты хромаешь? – тут же спросил Гарри. Луи посмотрел на свою ногу. – Я в полном порядке. Немного повредил лодыжку. Не очень хорошая идея бежать по снегу. Выражение лица Гарри не изменилось. Он посмотрел на Луи так, словно боялся, что тот может упасть. – Почему ты бежал? Неужели такси сломалось? – спросил он, вытягивая шею, словно пытаясь разглядеть такси. Дыхание Луи повисло в воздухе. Он покачал головой. – Нет. Такси в порядке. Я просто… Я просто вышел и побежал обратно сюда. Я чувствую… Иисусе, я чувствую себя, словно попал в чертов фильм, снятый Hallmark*. Я не уезжал для того, чтобы сделать это большое, драматичное возвращение, клянусь тебе. Я уехал, потому что честно думал… Это было мое честное намерение вернуться домой, в Лондон, – Луи сделал глубокий вдох. – Но, типа. Блять, Хазз, в этом больше нет смысла. В этом больше нет смысла. Лондон больше не мой дом. Дом – это даже не место. Это там, где ты счастливее всего. Гарри шмыгнул носом и вытер его рукавом. – Луи. О чем ты, черт возьми, говоришь? – Мне нужно, чтобы ты сказал мне, что я делал не так раньше. С тобой, – сказал Луи, делая шаг вперед. Гарри был вынужден ступить назад тоже, чтобы пропустить его внутрь. – Где мы ошиблись? Гарри молча стоял, крепче сжимая дверную ручку. Он снова покачал головой. – Луи… – Я знаю, что ты боишься, сладкий. И я тоже. Но, пожалуйста, – сказал Луи. – Мне нужно знать. Я знаю, что тогда ничего не понимал. Но я хочу понять сейчас. Гарри покачал головой. – Почему? – Потому что…. – я люблю тебя. Голос Луи дрогнул. – Мне просто нужно знать, Гарри, пожалуйста. Гарри закрыл лицо руками. – Я не понимаю, – пробормотал он. Он снова закрыл глаза руками и глубоко вздохнул. – Я не знаю, как ответить. Это не было из-за чего-то одного. Это было из-за всего. Все это стало невыносимо. Мне казалось, что между тобой и ней никогда не будет конца. Меня охватила паника. Я начал думать, что всю свою жизнь буду гоняться за кем-то и за чем-то, что на самом деле мне не принадлежит. Я чувствовал, что зря трачу время. – Но у тебя ведь был я, – сказал Луи. – Я принадлежал тебе. – Только не на людях, – серьезно ответил Гарри. – И это стало намного важнее, чем должно было. Я хотел быть… значимым, мне кажется. Я не хотел жить во лжи. Вот как это ощущалось. Когда я был младше… Я не знаю, Луи. Это не логично. Я запаниковал. Я не был готов к тому, насколько много ты значил для меня. Ты был всем миром для меня… И теперь я знаю, что не должен был так жить, не должен был зацикливать всю свою жизнь на одном человеке. Теперь я это знаю. Но я не могу представить свою жизнь без тебя. И в этом, возможно, и была проблема. Чувствовать это, когда ты такой молодой. Я так нуждался в тебе, что чувствовал себя беспомощным. И иногда мне казалось, что у тебя все и так хорошо. Мы должны были быть командой, но я чувствовал, словно был сам по себе. Иногда ты смотрел на меня, как на сумасшедшего. И я чувствовал себя сумасшедшим. И, может, я действительно был немного сумасшедшим… – Я никогда не хотел, чтобы ты чувствовал себя таким образом. Я тоже все это ненавидел, – сказал Луи. – Ты должен в это поверить. Гарри откинул волосы назад. – Теперь я это знаю. Я же говорил тебе, что это не логично, – ответил Гарри. – Я был молодым и глупым. Я просто не ожидал, что потеряю тебя из-за этого. – Мы были в полном хаосе. Я не знал, как исправить все это между нами. Гарри покачал головой. – Я тоже, – сказал он, вздыхая и потирая усталые глаза. – Но сейчас это не имеет значения, не так ли? Я словно попал в сон, как ты и сказал. Жил, витая в облаках. Может, я и сейчас такой. Может, я так ничему и не научился. Луи подошел ближе. – В этом-то все и дело. В этом я и ошибался. Вот, почему я вернулся. Я ошибался во всем. Взгляд Гарри метнулся к его лицу. – Ты сказал, что тебе нужно время. – Я определенно ошибался. Я все понял. Помнишь, что ты сказал мне в Париже? «Если это сон, то, надеюсь, мы никогда не проснемся». Ты сказал это. И, малыш, мы не просыпались. Мы прошли через столько дерьма, да, но я все еще хочу тебя так же сильно, как и тогда. Я никогда не переставал хотеть тебя. Я никогда не переставал быть твоим. – Луи, – Гарри вздохнул, нахмурившись. – Ты понимаешь, о чем я говорю? – спросил Луи. – Я все еще люблю тебя. Я никогда не переставал любить тебя. И я никогда не собираюсь. Никогда. Гарри прижал ладони к глазам, но это совсем не помогало. Все его лицо было в слезах и соплях. Он вытер руки о джинсы и судорожно вздохнул. – Я тоже, – наконец выдавил он. – Я тоже люблю тебя. Никогда не переставал. Луи знал это, но, боже, как же было приятно слышать это. Спустя три года. – Я хочу, чтобы об этом узнал весь мир. Я хочу, чтобы весь мир… – Луи вытянул руки в стороны, словно пытаясь охватить своими ладонями столь необъятную Землю, – знал, что я твой. Я хочу прокричать это, чтобы все услышали, будут они слушать или нет, все равно. Я твой, – он заколебался, опуская руки, – если ты… примешь меня. Гарри стал смеяться и плакать одновременно. – Иисусе. Хватит уже, – пробормотал он. А затем, уже более пылко, – конечно, я приму тебя. Луи с облегчением выдохнул. – У меня такое чувство, будто я попал в проклятую мыльную оперу, – сказал он. – Я хочу стоять в лодке и кричать на все озеро. Пока у меня не пропадет голос. Я хочу рассказать об этом всем. Я хочу… Гарри бросился к нему, обхватив руками шею Луи. Они попятились назад, прежде чем нашли равновесие. Луи рассмеялся, держа его так надежно, как вообще мог. Гарри прижался своим лбом к его и закрыл глаза. – Я так люблю тебя, Луи. – Я тоже тебя люблю, – выдохнул Луи. – Мне очень жаль. Я прошу прощения за все. – Все в порядке, – категорично сказал Гарри, обнимая его так крепко, как только мог. – Теперь ты здесь. Луи попытался уткнуться лицом в плечо Гарри, чтобы беззвучно расплакаться, но Гарри отстранился, а его глаза стали рассматривать влажные глаза Луи. – Я не плачу, – пробормотал он. Гарри издал слабый смешок. Он улыбнулся и обхватил ладонями шею Луи, склонил подбородок и нежно прижался своими губами к его. Глаза Луи закрылись, и слезы наконец свободно потекли по его щекам. Он облегченно выдохнул в губы Гарри, как бы извиняясь и давая обещания своим глубоким поцелуем, сплетая их языки. Он целовал его так, словно у них была целая вечность. Потому что, на самом деле, так и было. Они оказались на диване. Куртка, обувь и шарф Луи валялись на полу. Они были похожи на смешной кренделек со своими переплетенными ногами и руками. Гарри уткнулся лицом в шею Луи, и он совсем не возражал. Он совсем не двигался. И не стал бы, даже если бы диван загорелся сам собой. Он провел рукой вверх и вниз по спине Гарри. А Гарри продолжал держать руку на бедре Луи, лениво поглаживая его пальцами, что тоже немного отвлекало. Но на это у них еще будет время. – Не думаю, что я достаточно извинился, – сказал он. Гарри попытался покачать головой, но не смог в их положении, и Луи не отпускал его, чтобы он не мог это сделать. – Достаточно. И теперь ты здесь, – ответил Гарри. – Ты вернулся. – Мне не следовало уходить, – сказал Луи, прижимаясь губами ко лбу Гарри и убирая выбившуюся прядь его волос за ухо. – Извини, что сделал это. – И ты меня извини, – пробормотал Гарри. – Я должен был остаться в Лондоне. Теперь Луи выпрямился, слегка нахмурив брови. – Что? – Я думал о том, что ты сказал. И это правда, я должен был. Или, быть может, я должен был немедленно вернуться. Я должен был ответить на звонок. Или позвонить тебе сам. Ты пытался вернуться после той ночи, а я пытался уйти. И я сожалею об этом. Прости меня. – Гарри, я думаю, что ты имел полное право уйти. Мне это не понравилось, но это несправедливо, что ты чувствуешь себя виноватым из-за этого. Из-за всего этого. – Но ты пытался все исправить, а я тебе не позволил. – Я мог бы пытаться сильнее. Гарри тяжело вздохнул. – Мы оба могли бы. Луи внимательно посмотрел на него. Он почувствовал, что это было тем, за что Гарри должен был быть прощен, чтобы двигаться дальше. И Луи понимал это лучше, чем кто-либо. – Я прощу тебе все, если ты простишь меня за все, – сказал он, снова беря Гарри за руку. – Но подумай вот о чем: если бы ты вернулся и у нас все наладилось, мы бы не сидели сейчас в этом чертовом доме, не правда ли? Гарри рассмеялся. – Тогда, полагаю, мы должны поблагодарить и Найла тоже. – Я уже поблагодарил его, – сказал Луи. – Я звонил ему, когда хотел узнать, любишь ли ты меня до сих пор. Гарри выпрямился и посмотрел на него. – Во-первых, как тебе было не стыдно думать, что я не любил тебя. И, во-вторых, я не могу поверить, что Найл давал нам обоим любовные советы. – Этому человеку определенно нельзя доверять, – сказал Луи. Он потянул Гарри обратно в свои объятия. – Хотя это все оправдывает. – Вполне возможно, – Гарри переплел их пальцы и приподнял их руки, рассматривая, как огонь поблескивал на их коже. – Я действительно думаю, что это должно было произойти именно так. Может быть, в конце концов нам все это и было нужно. Тогда я еще не понимал, насколько все запутано. Поэтому, возможно, нам нужно было расстаться на некоторое время, чтобы все стало ясным. И снова воссоединиться. Все, что Луи хотел сделать в этот момент, – поцеловать его и заверить, что он полностью поддерживал эту его мысль об их воссоединении. Он даже в какой-то степени был взволнован ею. – Я всегда возвращался к тебе, это правда, – сказал Луи. – Но мне больше никогда это не понадобится. Я никогда больше не уйду, обещаю. Ты застрял со мной навсегда. – Еще не поздно натравить на тебя того снежного человека, – ответил Гарри. А потом, увидев ошеломленное лицо Луи, наклонился к нему. – Но тогда мне будет не с кем провести эту вечность. И это было слащавее, чем любая блядская мелодрама на свете. И Луи ощущал это на себе в полной мере. Его сердце колотилось в груди, нетерпеливо, словно птица, которую вот-вот выпустят из клетки. – Боже, – простонал он, обнимая Гарри за талию и утягивая его к себе на колени. – Просто иди сюда.

> <

Они поехали в Лос-Анджелес вместе, потому что Луи настаивал на том, чтобы не расстраивать планы Гарри только из-за него. Там Гарри впервые представил Луи своим друзьям. Он даже ненадолго встретился с Ником Гримшоу. И он не мог сказать, что он ему понравился, не тогда, когда он знал об их с Гарри прошлом. Он просто слишком ревнивый. Но он старался быть дружелюбным и все же понял, почему Гарри проникся к нему симпатией. В конце концов, Лос-Анджелеса стало слишком много. Слишком шумно и многолюдно, когда все, что им нужно, – это побольше времени друг с другом. Но Луи никогда этого не говорил. На четвертый вечер, когда они сидели в VIP секторе клуба с несколькими друзьями и мириадами танцующих незнакомцев, они посмотрели друг на друга, и Гарри наклонился ближе, чтобы тихо сказать: – Я слышал, что Гавайи действительно великолепны в это время года. Луи издал удивленный смешок, а его стакан замер на пути к губам. – Гавайи? Гарри просто посмотрел на него, а его губы стали кривиться в улыбке. Поначалу Луи не спешил вдаваться в подробности того, что он предлагал, но потом слишком заинтересовался этой мыслью. Он выпил остатки своего напитка, прежде чем сказать: – Почему бы и нет? И они оба были в деле. Следующие три месяца своего перерыва они провели, путешествуя, казалось, по всему миру, не имея ни плана, ни определенного графика. Все это просто случилось. У них было достаточно времени и средств, чтобы отправиться туда, куда они хотели. Именно так они и сделали. Они провели некоторое время на Гавайях, загорая и занимаясь сексом на закрытом пляже. Именно там Луи обнаружил, что ему нравится есть и пить прямо из идеально выточенного тела Гарри. Он вылил свою пину колада в ямочки на спине Гарри и провел целый час, слизывая каждую каплю с его кожи, в конце концов каким-то образом спустившись к расщелине его милой задницы. В ту ночь он заставил его кончить три раза. После Гавайев они отправились в Монреаль и Квебек, провели несколько дней в отеле возле Ниагарского водопада, а затем улетели в Исландию. После они остановились в Ирландии и навестили Найла. Пока они ужинали лучшим рагу, приготовленным мамой Найла, он рассказал, что вовсе не болел, и у Луи не получилось убить его. Эта мысль, очень коротко, но все же промелькнула у него в голове. Но рядом с ним была любовь всей его жизни, и он даже не мог притворяться, что обижается, ведь был очень благодарен. Они миновали Лондон и полетели в Египет, а затем в Нигерию и Мадагаскар. Следующим был Сидней. Они остались на неделю в Японии, чтобы вернуться к местам, которые они посетили во время тура, но которыми не смогли насладиться вместе. Они были в караоке-баре в Токио, где напились и пели свои любимые песни. На следующий день они умиротворенно отдыхали в горячих источниках Окинавы, купаясь до тех пор, пока их кожа не стала дряблой и сморщенной, после чего они отсыпались часами. Каким-то образом они оказались в Южной Америке, поехав сначала в Бразилию, затем в Перу и, наконец, Аргентину. Каждую ночь они возвращались в свой гостиничный номер измученные невероятными приключениями. К тому времени была уже середина апреля, и в конце месяца их ждали в Лондоне вместе с остальными ребятами. Но они вернулись в Айдахо. А следующие три недели они посвятили тому, чтобы отоспаться после перелетов, спланировать возвращение домой и поговорить. Они очень много разговаривали. Много лет назад они оба пытались решить свои проблемы сексом. Конечно, у них был отличный секс, но это было все равно, что красить сломанный забор и говорить, что он починен. В какой-то момент они перестали разговаривать. Луи был разочарован, и Гарри тоже, и это оказалось лишь одним из немногих гвоздей, стремительно заколачивающих крышку гроба под названием «их отношения». На этот раз Луи был полон решимости разговаривать. Обо всем. О том, как он особенно боялся, но не самого каминг-аута, а именно каминг-аута с Гарри, боялся, что их отношения будут подвергнуты тщательному изучению, когда это все было еще, в некотором смысле, так ново. Он не хотел снова рисковать тем, что у них было. Это было не то, чем можно было торговаться и что можно было обходить стороной. Сейчас для Луи это было важнее всего. И он будет защищать то, что у них есть, изо всех сил. Чего бы это ни стоило, раз и навсегда, он сделает все, чтобы эти отношения продолжались.

> <

В четверг, на следующий день после их возвращения в Лондон, был устроен большой праздничный ужин, чтобы отпраздновать окончание их хиатуса. Он проходил на крыше одного из пабов в городе, и она была достаточно большая, чтобы вместить всех членов их команды, а также некоторых членов их семьи и друзей. – Еще не поздно удрать отсюда, – сказал ему Луи, пока Гарри поправлял воротник своей пестрой рубашки. Гарри улыбнулся. – Нет, держу пари, мы доберемся до дома раньше, чем кто-нибудь заметит. До дома. Луи это очень нравилось. За три года его квартира еще никогда не была так достойна этого звания. Даже если они с Гарри провели там всего одну ночь. Гарри привез туда свою одежду и книги. И, конечно же, очень усталую после переезда Неон, которая сразу же уснула в солнечном прямоугольнике на полу у окна. Луи не мог дождаться, когда вернется. Он заправил одну из длинных прядей Гарри за ухо и дернул его за мочку уха. – Но без нас никто не будет веселиться. Мы бы все испортили. Он был поражен яркости улыбки Гарри и глубоким ямочкам на его щеках. Он действительно был самым красивым человеком на свете, и это делало Луи самым счастливым. Он пристально посмотрел на его, прищурившись. – Ты хочешь уйти? Гарри покачал головой, положив руки на плечи Луи. – Нет. Я следую за тобой. Куда бы ты ни пошел. – А что, если я решу последовать за тобой? Мы не можем оба следовать друг за другом, – сказал Луи, и он представил, как они ходят по бесконечному кругу, как идиоты. По правде говоря, он не исключал этого. – Мы можем. Мы пойдем туда плечом к плечу и рука об руку, – сказал Гарри, беря его за руку. – Мы поведем друг друга. – Мне нравится, как это звучит, – ответил Луи. Неужели все парочки такие отвратительно слащавые? Или только они были такими, потому что занимались написанием песен, зарабатывая этим себе на жизнь? – Команда Томлинсона, верно? – спросил Гарри, приподняв брови. Румянец расцвел на щеках Луи. – Ты имеешь в виду, команда Томлинсон-Стайлс. – Точно, – сказал Гарри, решительно кивая. Луи приподнялся на цыпочки и притянул Гарри к себе, чтобы поцеловать. Он прижал их лбы друг к другу, словно черпая силу из Гарри и вливая в него свою собственную. – Я люблю тебя, – тихо сказал он. – Ты делаешь меня самым счастливым в мире. Гарри провел большим пальцем по тыльной стороне ладони Луи. – Ты делаешь меня самым смелым. Луи снова поцеловал его, на мгновение прижав их губы друг к другу. Он неохотно отстранился и встретился с ним взглядом. Они оба вздохнули и пожали плечами. Гарри хрустнул костяшками пальцев. – Давай сделаем это. Они вместе толкнули деревянные двери, за которыми прятались, и вошли в зал. Он был тускло освещен, горели только небольшие подвесные лампочки, украшающие потолок. Бар также служил и в качестве места с закусками, но еда еще не была подана, прикрытая алюминиевыми крышками. Большая часть столиков в центре зала были заняты. Один столик был зарезервирован для парней, и Лиам, Зейн и Найл уже сидели за ним и шутили между собой. Тихий гул начал заполнять комнату, когда все взгляды медленно устремились к ним. Достаточно было того, что они уже появились вместе. Они не делали этого уже много лет. Но тут Гарри посмотрел на Луи, а Луи посмотрел на Гарри и… он потянулся к его руке, переплетая их пальцы вместе. Если чьи-то глаза и округлились, если и послышался шепот, то они не обратили на этого внимания. Их семьи знали об этом, и их ждали лишь их одобрительные улыбки. Парни тоже знали. Их цель состояла лишь в том, чтобы объявить обо всем официально, как все это и будет с этого момента. Очень скоро об этом узнает весь мир. И когда-нибудь Луи непременно наденет обручальное кольцо на палец Гарри (если Гарри не сделает это первым). И если давление и огласка когда-нибудь станут непреодолимыми, они соберут свои вещи и убегут на другой конец Земли. Однажды в июне, когда до начала их тура по США оставалось всего несколько недель, Гарри повернулся к нему и сказал: – Знаешь, тебе понравится в Айдахо летом. Послеполуденное солнце пробивалось в комнату и заставляло глаза Луи искриться от счастья. У него перехватило дыхание. Только на секунду. А потом он улыбнулся, притягивая его поближе, чтобы заговорщически спросить: – Когда мы уезжаем?