Радфем в Алфее

      Струи воды, почти ледяные, били по коже, но не могли смыть воспоминания. Айси стояла под душем, опёршись ладонями о кафельную стену, и пыталась отдышаться. Прошла ночь, а мурашки под кожей не утихали. И это сводило с ума. Она провела руками по лицу, смывая с ресниц слезы стыда. Каждый мускул помнил. Каждый участок кожи требовал повторения. Сначала ее пальцы просто скользнули по телу, будто пытаясь унять зуд.              Лёд.              Он всегда был её защитой, её сутью. А сейчас?              Ничего.              Пусто.              Такое ощущение, что Блум с ней что-то сделала.              Ну не могла она повестись на фею. Да, их лобызания ей понравились, но чтобы дрочить и возбуждаться от этого? Такого раньше она и представить не могла.              Руки сами поднялись к груди. Кончики пальцев легонько коснулись сосков, и она резко вдохнула. Острая волна удовольствия прокатилась по всему телу, заставив выгнуться. Она и не знала, что они могут быть такими… чувствительными и могут отзываться таким гулом внизу живота.       Ведьма с любопытством сжала грудь. Сильнее. Пальцы впились в упругую плоть. Боль смешалась с наслаждением, и она застонала, тихо, подавленно. Большой палец начал водить по одному из сосков кругами, затем зажимая, щипая и дергая его между пальцами, С каждым движением жар между ног разгорался.       Она не могла остановиться. Это была животная похоть. Правая рука рванула вниз. Пальцы впились во влажное лоно, не находя сразу нужной точки, просто слепо и яростно надрачивая.       Девушка прислонилась лбом к прохладной стене. Пальцы продолжали играть с соском, открывая для себя целый новый мир ощущений, которые сводили с ума. Найдя, наконец, клитор, Айси принялась надрачивать его. Не ласкать, а именно надрачивать — быстрыми и резкими, движениями, как тогда на балконе, пытаясь силой вызвать у себя разрядку.       Но оргазм не приходил. Тело было напряжено до предела, дрожало от переизбытка ощущений, но кульминация не наступала. Она продолжала, уже почти рыча от отчаяния и наслаждения. Пальцы скользили по распухшему, невероятно чувствительному бугорку, а в голове пылал один-единственный образ.       Прошло еще пять минут. Ноги подкашивались, а дыхание окончательно сбилось. Айси уже почти взывала от невозможности кончить. И только когда она полностью отпустила контроль, позволив телу просто чувствовать. Когда движения стали глубокими, ритмичными и настойчивыми, это наконец случилось.       Оргазм накатил волной, которая, казалось, выворачивала наизнанку. Пальцы судорожно впились в собственное лоно, продлевая спазмы, пока она не опустилась на дно душевой кабины, подставив лицо ледяным струям.       Стук в дверь ванной прозвучал как выстрел.       — Айси, ты что там так долго делаешь? Надрачиваешь на святой лик феи? — раздался насмешливый голос Сторми. — Заканчивай, ей богу. Ванна на всех одна!       Из-за двери не последовало ни звука. Лишь через пару минут дверь со скрипом открылась. Айси вышла, закутанная в полотенце. Она прошла мимо Сторми, не удостоив ее даже взглядом. Уже в своей комнате, ведьма принялась одеваться. Каждый предмет одежды ложился на тело как вторая кожа. Она думала о Блум. О той, прежней. Наивной, упрямой, предсказуемой. Ту можно было ненавидеть. Ту можно было презирать. Ту можно было бить, замораживать, ставить на место. Та была… понятна.              Новая Блум была ошибкой. Существом, которое нарушало все правила их противостояния. Она не просто стала сильнее — она стала другой. Заставила усомниться в собственном восприятии реальности. И самое отвратительное — всё это ей… нравится. Сам факт этого вызова. Факт того, что кто-то осмелился увидеть объект столь интенсивного, извращённого желания. Это был комплимент из самых тёмных глубин, и он обжёг гордыню сильнее любого пламени. Но сейчас, в свете утра, адекватность говорила: «Блум сошла с ума, поддавшись какой-то тёмной магии, дорогая». Айси закончила одеваться и вышла из своих покоев. В зале уже сидела Дарси, углубившись в чтение книги, а Сторми ухмылялась, развалившись на диване,              — Ну вот, наконец, появилась и ты, — фыркнула ведьма, с наслаждением растягивая слова. — А то вчера: «Нет, зачем мне фея, я сама по себе». А сегодня с утра пораньше…              Айси остановилась и ледяной взгляд упал на Сторми.              — Какого черта ты не удалила видео?              Сторми широко улыбнулась.              — Чтобы его показать тебе, разумеется. Для образовательных целей.              Воздух затрепетал. Иней тонкой пленкой пополз по полу от ног Айси.              — Тиши, сестры, — спокойно вмешалась Дарси, не отрывая глаз от книги. — Ваши разборки подождут. Валтор хочет нас познакомить со своей… подругой.       — А что он запаздывает тогда? — проворчала Сторми.       — Он придёт, Сторми. Хватит ворчать.       Именно в этот момент тени в дальнем углу зашевелились: сгустились, стали плотными, как чёрный гранит, и из них выступила фигура.       Валтор.       И он выглядел как всегда… безупречным.       — Мои дорогие Трикс, — бархатный голос заполнил зал. — Поздравляю с успешно выполненным заданием. Позвольте представить вам нашу союзницу. Без неё этот шаг был бы невозможен.       Он сделал лёгкий, почти небрежный жест рукой в сторону. Воздух помутнел, заструился и в нём появились трещины, словно в самой реальности. Из этих трещин сочился не свет и не тьма, а нечто иное: искажённое и чуждое глазу. И из этого вихря искажения шагнула женщина.       Она не была высокой, но её присутствие заполнило зал, оттеснив даже властную ауру Валтора. На вид ей можно было дать лет тридцать. От неё не исходило угрозы в привычном смысле. Исходило давление. Трикс замерли. Сторми приподнялась на локтях. В глазах Дарси мелькнуло редкое для неё изумление. Айси почувствовала, как её собственный лёд внутри встрепенулся. Женщина обвела их взглядом. Оценивающим.       — Так вот они, ваши знаменитые сестрички, — голос был низким и хрипловатым. — Интересно. На тебе, ледышка, остался… отпечаток её силы.       — А ты кто такая? — Айси вспыхнула.       — Ева, — женщина представилась так, будто это имя всё объясняло. Она сделала несколько шагов вперёд. — А что касается тона… Девочка, я помню времена, когда измерение было девственным, словно младенец. Мой тон — это роскошь, которую я позволила себе заработать. И я здесь не для того, чтобы успокаивать твоё лопнувшее эго.       Сторми фыркнула, но в её звуке было больше нервозности, чем дерзости.       — Ого. Бабка со стажем.       Ева повернула голову к Сторми. Медленно. Глаза сузились.       — Источник неконтролируемой энергии, — констатировала она. — Ты тратишь девяносто процентов силы на громкие спецэффекты и лишь десять — на реальное воздействие. Если бы ты научилась концентрировать свою магию в точку размером с булавочную головку, ты могла бы пробивать броню боевого корабля. А пока ты лишь похожа на недотраханную истеричку, — Сторми онемела, её рот приоткрылся от возмущения, но возразить она не успела. — А ты, — Ева перевела взгляд на Дарси, — интересный случай. Твоя связь с тенями… Ты используешь тени для скрытности и иллюзий. Но ты никогда не спрашивала, что живёт в этих тенях. Что, если я скажу тебе, что тень — это не отсутствие света, а дверь? И за ней — целые миры, готовые служить тому, кто осмелится не просто спрятаться в них, а приказать. Валтор, надеюсь, тебе уже предложил ученичество. Хороших демонологов по пальцами пересчитать можно, — Дарси молчала кивнула. И тогда Ева снова посмотрела на Айси. — А ты… слишком статичная элементальная магия. Неудивительно, что искаженная магия Блум выбрала тебя. Вы, как порядок и хаос, две части полярностей. Да ты и сама это чувствуешь.       Айси стояла, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони. Казалось, весь воздух в зале вымерз. Она ненавидела эту женщину. Ненавидела её проницательность. Но больше всего она ненавидела правду в её словах.       — Зачем ты здесь? — выдохнула молодая ведьма.       — Чтобы предложить вам выбор, — вмешался Валтор, до этого наблюдавшей за сценой с едва уловимой усмешкой.       Ева кивнула, её взгляд снова обвёл всех троих.       — У вас есть потенциал на большие свершения. Как показала практика, захват измерений и абсолютная власть не дает ничего, кроме боли в филейной части в виде команды каких-нибудь альтруистов и идеалистов. Темная магия угасает, а ведь она такая же сильная, как и Огонь Дракона. Надо собрать все темные силы измерений и начать уничтожать врага тихо и с помощью интриг, при этом имея место, где мы можем скрываться и накапливать знания и силу.              Айси разжала кулаки.       — Говори, — коротко бросила Айси. — Мы слушаем.       И Ева улыбнулась. Впервые. Тяжелая завеса из теней, призванная Валтором, мягко опустилась за спинами Дарси и Сторми, поглотив их. Зал опустел. Остались только они двое. Айси не сдвинулась с места. А Ева лишь мягко вздохнула. Звук был похож на шелест древнего пергамента.       — Успокойся. Я не собираюсь атаковать тебя, — она медленно прошлась по периметру зала. Пальцы скользнули по шершавой каменной стене. —Ты хочешь контралировать, да? Это все, что у тебя осталось, да?       Айси не ответила. Она смотрела в глаза женщины, пытаясь найти в них что-то, за что можно было бы зацепиться. И не находила ничего, кроме спокойствия.       — Я не нуждаюсь в твоем мнении, — наконец произнесла она. — И не нуждаюсь в учителе. У меня есть сила. У меня есть сестры. У меня есть цель.       — Цель? — Ева мягко усмехнулась, остановившись напротив нее. Расстояние между ними было в пять шагов, но казалось, что они стоят нос к носу. — Какая цель, Айси? Отомстить феям? Завоевать Магикс? Стать сильнейшей? Это не цели. Это больные фантазии, сценарии для третьесортного фильма. Ты, умная девушка, уже давно поняла их бессмысленность.       — Ты ничего не знаешь о мне, — прошипела Айси.       — Я знаю всё, что нужно. Я вижу не поступки и действия людей, Айси. Я вижу их мотивы. Твои мысли запутанные, полные самооправдания и гнева. А душа… — Ева сделала паузу, — на перепетии.       Айси почувствовала, как по спине пробегает знакомый холодок стыда. Но на этот раз смешанный с яростью такой чистоты, что она почти опьяняла.       — Замолчи.       — Нет, — спокойно отказалась Ева. — Ты будешь слушать. Потому что только я готова сказать тебе правду. Валтор видит в тебе инструмент. Я же вижу в тебе потенциал. Самый тёмный и самый ценный из всех. Потенциал, который уже реализован наполовину.       — Я не совсем понимаю, — голос Айси дрогнул.              — Блум…              — Я ей манипулировала.       Ева рассмеялась. Звонко. Звук был таким неожиданным, что Айси вздрогнула.       — О, милая. Какое прекрасное слово «манипуляция», но оно уж точно сюда не подходит. Факт в том, что Блум, хранительница Огня Дракона, позволила своей светлой сути быть извращённой, искажённой до неузнаваемости. И движущей силой этого искажения, его ядром, его объектом — стала ты. Не власть над миром. Не месть. Ты. Твоё тело.Твоё «нет», которое она захотела превратить в «да». И она преуспела. Не полностью. Но достаточно, чтобы оставить шрам на твоей безупречной душе. .       Айси отшатнулась, словно от удара.       — Ты лжёшь!       — Я никогда не лгу, — голос Евы стал тише, но твёрже. Она не отступила ни на шаг, даже когда осколки льда просвистели в сантиметрах от её лица, растворившись в её ауре будто в пустоте. — Это унизительно. Тяжело признать, что твой самый ненавистный враг смог дотянуться до чего-то настоящего в тебе, да? Что под всем этим льдом и яростью бьётся что-то живое. Что-то, что может хотеть. Не власти. Не разрушения. Прикосновения. Признания. Даже в такой… извращённой форме, — на сделала шаг вперёд, сокращая дистанцию. Теперь между ними было три шага. — Ты думаешь, я осуждаю тебя за это? — Ева покачала головой. — Напротив. Это делает тебя интересной. Большинство тёмных существ падают от жадности, от страха, от обиды. Ты… ты стоишь на пороге падения от страсти. От желания, которое даже сама себе боишься назвать. Из этого можно выковать нечто удивительное.       — Я не хочу ничего… выковывать, — выдохнула Айси. — Я хочу, чтобы всё вернулось как было.       — Но оно никогда не вернётся, — ответила Ева. — Блум изменилась навсегда. Изменилась и ты. Игнорировать это — значит обманывать саму себя. Это новый этап твоей жизни, а значит его нужно принять и взять максимум.       — Зачем? — прошептала она. — Зачем тебе это? Что ты получаешь от того, что коверкаешь мою… нашу жизнь?       Ева наконец подошла вплотную. Так близко, что Айси почувствовала исходящую от нею магию.       — Потому что я вижу структуру реальности, и она трещит по швам. Чтобы выжить в том, что грядёт, нужны не солдаты, а думающие сильные колдуны, — она наклонилась чуть ближе. — Я могу дать тебе знание. Понимание твоей природы, природы её пламени и той силы, что рождается на их стыке. Ты сможешь не бежать от этого. Ты сможешь этим управлять. И тогда… тогда ты сама решишь, что с этим делать. Уничтожить её. Подчинить. Или стать чем-то большим вместе. Выбор будет твоим. Но для выбора нужна сила.       Айси закрыла глаза. Внутри бушевала война. Гордыня кричала, что эта древняя карга лжёт, что это ловушка, что нужно заморозить её, разорвать. Но что-то другое, тёмное, любопытное внимало. Она открыла глаза. Лёд вокруг неё не растаял.       — Что я должна сделать? — спросила Трикс.       Ева улыбнулась.       — Во-первых, перестать врать себе. Признай, здесь и сейчас, только для себя: это случилось. И часть тебя отозвалась. Не «да», не «нет». Она просто… отозвалась. Признай это.       Айси молчала. Минута. Две. Воздух звенел от напряжения. Потом её плечи, гордо выпрямленные, чуть опустились.       — Она отозвалась, — прошептала она в тишину. Слова повисли в воздухе, казалось, навеки меняя его состав.       — Хорошо, — кивнула Ева, и в её голосе прозвучала почти нота одобрения. — Твоя магия — это порядок. Заморозить — значит остановить движение, зафиксировать форму, сохранить. Статика, — затем Ева сжала пальцы в кулак. Снежинка дрогнула, лучи искривились, поползли друг в друга, сплавились, превратились в нечто аморфное. Чужим. — А вот искажение — это язык голода, Айси. Язык желания, которое никогда не говорит «хватит». Оно преобразует. Оно берёт суть чего-либо, будь то материя, мысль, эмоция, магия, и меняет её изнутри, — образ распался. Айси не отрывала взгляда от того места, где он висел. В её груди что-то сжалось, холодное и тяжёлое. — Блум, — продолжила Ева, — стала проводником этого. Огонь Дракона по своей природе — чистая, созидательная, ярая энергия жизни. Она взяла эту энергию и направила её в русло единственного голода. Голода по тебе. Это не любовь в романтическом. Это одержимость. Она хочет поглотить твой холод, твою неприступность, твою силу, сделать их частью своего нового, искажённого «я». И ей всегда будет мало. Ты чувствовала это, да? Это не просто желание. Это желание растворить тебя. И самое отвратительное для тебя, самое позорное — то, что в этом желании есть отражение тебя самой. Ты презираешь её жажду? Её ненасытность? Её готовность сжечь себя и весь мир ради одной цели? — Ева усмехнулась, беззвучно. — Но это именно то, чего не хватает тебе, ледяная принцесса. У тебя нет жажды. Она же… она готова ради своего голода стать чудовищем. И часть тебя… та самая, что отозвалась… восхищается этим. Завидует этой чудовищной, всепоглощающей свободе.       Айси резко подняла голову. В глазах вспыхнул настоящий гнев.       — Я не…       — Не завидуешь? — Ева перебила её. — Тогда почему это так задевает? Почему её образ не даёт тебе покоя? Не потому что она унизила тебя. Из-за неё унижали тебя и раньше. Потому что она предложила тебе нечто. Предложила сбросить оковы. И твоё собственное «я» взглянуло на это предложение с… интересом. Теперь о том, что ты можешь с этим сделать. Уйти нельзя. Игнорировать — значит позволить ей рано или поздно добиться своего, потому что её голод будет только расти. Убить её… возможно. Но это будет сложно. И есть третий путь, — Ева подняла взгляд. — Связать себя с ней узами. Ты сможешь чувствовать её голод, как свой собственный. Она будет чувствовать твой холод, свою конечную границу. Это даст понимание. Понимание. Возможность направлять и контролировать её. И, возможно… спасти то, что от неё осталось.       — А цена? — выдохнула Айси. Её голос был хриплым.       Ева выпрямилась.       — Цена проста. Твоя верность. И это твой шанс, Айси.       — Но я не хочу быть твоей марионеткой, — сказала она, и в её голосе вновь зазвенела сталь, но теперь это была сталь, закалённая в понимании собственной слабости.       — Договорились.