Радфем в Алфее

      Дарси сидела в самом тёмном углу их общего зала, скрестив ноги и прикрыв глаза. Истина, что все вокруг занимаются полной херней, пришла к ней давно, ещё в первые годы обучения в Облачной Башне, когда другие ведьмы осваивали проклятия и зелья, а она просто сидела и наблюдала, как тени от свечи ползут по каменному полу, послушные её дыханию.       Тогда это казалось весело. Сейчас — уже нихуя.       Сегодня тени шептали громче обычного. После визита Евы, после странного предложения Валтора, после того видео, которое Сторми сняла (ну что за ебнутая девка), всё изменилось. Даже тени падали иначе.       Айси всегда говорила, что она много думает. В бою думать некогда.       Айси всегда была права в том, что касалось боя. Но в том, что касалось всего остального… Дарси давно поняла: её старшая сестра заморозила не только врагов. Она заморозила часть себя. Ту часть, которая могла бы сомневаться, чувствовать, выбирать не между победой и поражением, а между разными способами быть. У сестры был отморожен мозг.       Сторми, напротив, была ураганом эмоций, страстей, импульсов — и это делало её предсказуемой в своей непредсказуемости. Сторми можно было направить, но нельзя было остановить. Не зря кучарявая, как баран.       А Дарси… Дарси была тенью. И только сейчас, после разговора с Евой, она начала понимать, что это значит на самом деле.       Она открыла глаза и посмотрела на свою руку. Тень от пальцев на стене вдруг показалась объёмной. Живой. За ней действительно было что-то. Иная форма существования. Другая логика. Другая магия.       Но разве она не делала этого всю жизнь? Разве её магия — это не постоянный уход в тень, в иллюзию, в небытие? Разница была в том, что раньше она уходила, чтобы спрятаться. Ева предлагала уйти, чтобы найти.       Дарси поднялась и подошла к окну, где клубился туман. Где-то там, в Алфее, сейчас просыпалась Блум. Дарси думала о ней с некой долей любопытством.       Блум была загадкой. Хранительница Огня Дракона, воплощение света и созидания — и вдруг эта тьма, эта искажённая магия, этот голод по Айси. Дарси чтала достаточно много про тёмных фей в книгах, но ни одна из них не была такой. Их тьма рождалась из боли, из обиды, из желания разрушать. Тьма Блум рождалась из желания обладать. Это было иное. Более древнее. Более… чистое, если такое слово вообще применимо к искажению.       Она отошла от окна и снова ушла в тень. И в этой тишине Дарси позволила себе то, чего не позволяла никогда — честный разговор с собой.       Чего ты хочешь на самом деле?       Она закрыла глаза. Ответ пришёл не сразу, но пришёл.       Понимания.       Не власти. Не мести. Не признания. Понимания. Того самого, которое нельзя найти в книгах, которое не дают учителя, которое приходит только тогда, когда ты смотришь в бездну достаточно долго, чтобы бездна посмотрела в ответ.       «Что, если я скажу тебе, что тень — это дверь?»       Дарси почувствовала, как по спине пробежал холодок от предвкушения.       Валтор предлагал ей ученичество. Демонология — сложнейшая из тёмных наук, искусство призыва и управления существами из иных миров. Раньше она бы отказалась. Слишком опасно. Слишком непредсказуемо. Слишком много неизвестных.       Но сейчас…       Сейчас ей казалось, что вся её жизнь была подготовкой к этому моменту. Тени, которыми она манипулировала — это ведь тоже своего рода демоны. Она просто не задавала правильных вопросов.       Кто вы?       Что вы хотите?       Что вы можете мне дать?       Дарси протянула руку в темноту. Пальцы коснулись не воздуха — чего-то более плотного, более тёплого, чем следовало ожидать от тени. Она не отдёрнула руку. Наоборот, позволила этому чему-то коснуться её в ответ.       Кожу защипало. В голове пронеслась вспышка. Голод и одиночество. Такое глубокое, что его нельзя было измерить никакой магией. Тени были одиноки. Они ждали. Дарси открыла глаза. Рука всё ещё была погружена в темноту, и тень пульсировала вокруг неё, как живое существо.       — Я не боюсь, — прошептала она.       И тень ответила.       В этот момент дверь в зал распахнулась, и влетела Сторми, вся искрящаяся от переизбытка энергии.       — Дарси! Ты не поверишь! Айси опять у себя в комнате дрочит! Я слышала через стену! — она захохотала, но вдруг замерла, увидев выражение лица сестры. — Эй… ты чего?       Дарси медленно вынула руку из тени.       — Всё в порядке, Сторми, — ответила она спокойно. — Просто задумалась.       — О чём?       — О своем.       Сторми моргнула, явно не понимая. Потом пожала плечами и снова затараторила о том, как Айси скоро совсем растает от своей страсти, и что они тогда будут делать с лужицей вместо сестры. Дарси слушала вполуха.       — …и тогда я сказала ей, что если она не перестанет стонать на всю Ивановскую, я запишу это на диктофон и пущу по громкой связи в Алфее! Представляешь её лицо? — Сторми закончила тираду и уставилась на Дарси в ожидании реакции.       — Представляю, — кивнула Дарси. — Оно будет недовольным. Как всегда.       Сторми фыркнула.       — Ты сегодня какая-то скучная. Ладно, пойду найду, кого побесить ещё, — и она вылетела из зала так же стремительно, как влетела.

***

      Айси лежала на кровати, уставившись в потолок, и пыталась убедить себя, что всё под контролем.       Это не работало.       Тело помнило. Проклятое тело, которое должно было подчиняться только ей, предательски отзывалось на каждое воспоминание. Губы Блум. Язык Блум. Пальцы Блум. Глаза Блум — эти жёлтые, безумные, прекрасные глаза, которые смотрели до сладкого ощущения между ног.       — Хватит, — приказала она себе вслух.       Голос прозвучал жалко.       Она перевернулась на живот и зарылась лицом в подушку. Простыни пахли ею — ледяной ведьмой, королевой холода, той, кто никогда никому не позволяла прикасаться к себе. И всё же на коже до сих пор горели следы тех прикосновений. Будто Блум оставила на ней невидимые метки, которые никакая магия не могла стереть.       «Ты хочешь контроля».       Слова Евы врезались в память. Потому что это правда. Самая страшная, самая унизительная правда, которую Айси не могла больше отрицать.       Вся её жизнь была построена на контроле. Контроль над магией, над сестрами, над врагами, над репутацией. Она была неприступной ледяной королевой, и это давало ей силу. Потому что если ты контролируешь всё, тебя никто не сможет ранить.       А потом пришла новая Блум, которая смотрела на неё с голодом, от которого перехватывало дыхание; которая не спрашивала разрешения; которая просто брала.       И контроль рухнул.       Айси зажмурилась, но перед глазами снова вставало то видео, которое Сторми ей показала. Она сама, извивающаяся на балконе, с запрокинутой головой, с открытым ртом, с выражением чистого наслаждения. Она никогда не была такой.       И хуже всего — она хотела повторить.       — Нет, — прошептала она в подушку. — Нет, нет, нет.       Но тело не слушалось. Рука сама скользнула вниз, под одеяло, к тому месту, которое всё ещё пульсировало в такт воспоминаниям.       «Ты можешь не бежать от этого. Ты можешь этим управлять».       Айси резко села, отбросив одеяло. Дышать стало трудно — в комнате вдруг не хватило воздуха. Она вскочила, подбежала к окну, распахнула его настежь. Ночной холод ворвался внутрь, обжигая кожу, заставляя лёгкие судорожно сжиматься.       Холод. Её стихия. Её суть.       Но даже он не помогал. Потому что внутри, в самом сердце, что-то таяло. И это «что-то» пахло Блум.       — Я ненавижу тебя, — прошептала Айси в ночь.       Но голос опять прозвучал неубедительно.       Где-то в темноте, далеко-далеко, в Алфее, Блум, наверное, сейчас спала. Или не спала. Или тоже стояла у окна, глядя в ту же луну, думая о ней.       Айси представила это — и по телу снова пробежала дрожь. Совсем не холодная.       — Что ты со мной делаешь? — спросила она у пустоты.       Пустота молчала. В голове все-равно крутилась самые странные мысли. Она резко захлопнула окно, задернула шторы, зажгла все свечи в комнате. Свет отгонял тени. Но от воспоминаний он не спасал.       Айси опустилась на пол, прислонившись спиной к стене, и обхватила колени руками. В этой позе её никто никогда не видел. Даже сёстры. Даже она сама не позволяла себе такой.       — Я не знаю, что делать, — прошептала она. И это было самое честное признание, которое она сделала в своей жизни.

***

      Сторми неслась по коридорам. Настроение было — лучше некуда. Айси страдает, Дарси загадочно молчит, Валтор строит какие-то планы, а у неё, у Сторми, есть видео. Лучшее видео в истории магического измерения.       Она влетела в свою комнату, плюхнулась на кровать и снова включила запись. В сотый, наверное, раз. Но каждый раз это было как в первый.       Балкон. Лунный свет. Айси, которая…       — Боже, какая же ты горячая, сестрёнка, — хмыкнула Сторми, наблюдая, как на экране её ледяная сестра тает в руках рыжей феи. — Кто бы мог подумать.       Она прокрутила до момента, когда Блум опускается на колени, и удовлетворённо хмыкнула. Качество было отличным, ракурс — идеальным. Сторми гордилась собой. Она всегда умела выбрать хороший ракурс.       Телефон пискнул. Сообщение от неизвестного номера.       «Видео впечатляет. Но это только начало. Хочешь узнать, что будет дальше?»       Сторми нахмурилась. Она не любила загадки. Любила прямые, грубые и понятные вещи. — Кто это? — напечатала она.       Ответ пришёл мгновенно:       «Друг. Который может дать тебе то, чего ты хочешь больше всего».       — И чего же я хочу?       Пауза. Потом:       «Чтобы тебя перестали считать младшей сестрой, которую никто не воспринимает всерьёз».       Сторми замерла. Шутка перестала быть шуткой.       Она смотрела на экран, и впервые за долгое время не знала, что ответить. Потому что это была не очень то удобная правда.       Всегда Айси — лидер; Дарси — умная, загадочная, та, кого уважают. А она, Сторми, просто «та, которая орет». Полезная, но не незаменимая. Сильная, но не опасная.       — И что ты предлагаешь? — напечатала она.       «Встретимся. Поговорим. Я покажу тебе, какой ты можешь быть».       Сторми колебалась секунду. Потом ухмыльнулась.       — Почему бы и нет, — сказала она вслух и набрала: «Где и когда?»       Ответ пришёл с адресом. Место в старом городе, которое она знала — полузаброшенный склад, где иногда тусовались тёмные маги.       Сторми вскочила с кровати, на ходу поправляя волосы. Айси думает о своей фее, Дарси… а, хрен его знает, о чем, а она там думает. Сторми, пойдёт и узнает, что это за таинственный «друг». Может, приключение выйдет. Может, драка. Может, что-то ещё.

***

      Ева стояла у окна своего лофта и смотрела, как над Магиксом медленно поднимается солнце. Ей не нужен был сон уже много столетий — время давно перестало иметь над ней власть. Н.       Позади неё материализовался Валтор. Бесшумно, как всегда. Тени послушно расступились перед ним, но Ева заметила — они сделали это неохотно. Интересно.       — Девочки делают успехи, — сказал он, останавливаясь в паре шагов. — Айси на грани нервного срыва. Дарси закрылась в своей комнате и не выходит. Сторми только что умчалась на встречу с моим человеком.       — Ура, — спокойно ответила Ева, не оборачиваясь.       — Интересную стратегию ты выбрала. Хочешь нестабильных ведьм под крылом? — усмехнулся Валтор.       — Ты слишком циничен, солнце. Даже для демонолога.       Она наконец повернулась. В утреннем свете её лицо казалось моложе, чем обычно — или старше? Валтор не мог определить. С Евой вообще было трудно что-либо определить.       — Что ты им предложила на самом деле? — спросил он. — Не ту чушь про «знание и силу». Что реально?       Ева улыбнулась. Улыбка была древней, как мир, и такой же тёмной.       — Каждой то, чего ей не хватает. Айси — разрешение на безумства; Дарси — понимание; Сторми — признание, которого она заслуживает. А Блум… — она сделала паузу. — Блум я дала шанс получить то, что она хочет, не уничтожив при этом себя.       — И что в этом для тебя?       — Я уже говорила. Мы будем обмусоливать одну и ту же тему в каждом разговоре?       Валтор молчал долго. Потом подошёл к окну и встал рядом, глядя на тот же восход.       — Ты веришь, что все получиться?       — Не знаю, — честно ответила Ева. — Но я верю в то, что можноопробывать. А это уже больше, чем было у большинства до них.       — И Блум с Айси? Ты правда думаешь, что из их… одержимости может выйти что-то стоящее?       Ева искренне рассмеялась.       — Валтор, милый, ты прожил тысячу лет и до сих пор не понял самого главного. Самое стоящее в этой вселенной всегда рождается из одержимости. Из голода, который не даёт спать по ночам. Из желания, которое сильнее страха. Из любви, которая граничит с безумием. Огонь и лёд — они созданы друг для друга. Не для того, чтобы уничтожить. Для того, чтобы создать нечто новое.       — Ребенка у них не получится?       Она фыркнула.              — Пошляк. Говоря про новое, я имела ввиду силу, энергию, магию. Немного высокодуховности, солнце!       Валтор покачал головой.       — Ты безнадёжный романтик, Ева.       — А ты безнадёжный дурак, если до сих пор этого не понял, — она хлопнула его по плечу. — Иди, займись Дарси. Скоро начнётся самое интересное.       Валтор растворился в тенях. Ева осталась одна. Рассвет разгорался, заливая Магикс золотом и розовым.       — Ну что, девочки, — прошептала она в тишину. — Покажите мне, на что вы способны.       И где-то далеко, в Алфее, Блум резко проснулась, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Ей снилась Айси. Ледяная, прекрасная, доступная. И этот сон был таким реальным, что на простынях остались следы.

***

      Совет в Алфее собрался в экстренном порядке. Фарагонда сидела во главе стола, Гризельда стояла у двери. Винкс заняли свои места — все, кроме Блум, которая задержалась в душе, пытаясь смыть с себя следы ночных кошмаров (или не кошмаров?).       — Ситуация критическая, — начала Фарагонда без предисловий. — Наши источники подтверждают: Валтор не просто сбежал. Он собирает союзников.       — Каких именно? — спросила Текна, уже открыв свой планшет. — Тёмных магов. Отступников. Тех, кого изгнали даже из Облачной Башни. Есть информация, что к нему присоединились несколько членов так называемого «Чёрного Круга».       Муза присвистнула.       — Чёрный Круг? Кто это?       — Организация, существующая вне юрисдикции любого магического государства. Они не признают ничьих законов, кроме своих, — ответил Саладин с экрана. — Последний раз видели на Земле.       — И что им нужно? — спросила Флора.       — Неизвестно. Но занимались уничтожением земных фей, — коротко ответила Фарагонда.       — Звучит как секта или сборище психопатов, — заметила Лейла.       — Потому что это психопаты и есть.э.       Текна что-то быстро печатала, сверяясь с данными.       — У меня есть кое-что, — сказала она. — За последнюю неделю зафиксировано семнадцать аномальных магических всплесков в разных частях измерения.       — Тут явно что-то подготавливают? — спросила Гризельда.       — Скорее, тестируют что-то или ищут.       В этот момент вошла Блум. На ней был простой тёмный свитер, волосы влажные после душа, под глазами — тени от бессонной ночи. Но взгляд был ясным.       — Простите за опоздание, — сказала она, садясь рядом со Стеллой. — Что я пропустила?       — Чёрный Круг, — ответила Флора.       Блум замерла. На долю секунды в её глазах мелькнуло… узнавание? Но оно исчезло так быстро, что никто не успел этого заметить. Кроме Стеллы.       — И что мы будем делать? — спросила Блум ровным голосом.       — Ждать, — ответила Фарагонда. — Пока они не сделают первый шаг. Мы не можем атаковать вслепую. Но мы можем подготовиться. Винкс, усильте тренировки. Будьте внимательны. И докладывайте о любых подозрениях.       — Даже если они касаются… личных дел? — спросила Стелла, бросив быстрый взгляд на Блум.       Фарагонда посмотрела на неё поверх очков.       — Особенно если они касаются личных дел, мисс Стелла.       Стелла кивнула, но больше ничего не сказала.       Совет закончился быстро. Винкс расходились по своим делам — Флора в теплицу, Текна в лабораторию, Муза в звукоизолированную комнату, Лейла на тренировку с нетитулами. Стелла взяла Блум под руку и увлекла в сторону.        — Что у тебя с лицом? — спросила она шёпотом, когда они отошли достаточно далеко.       — А что с ним?       — Ты, когда Флора сказала про Чёрный Круг, построила знающую моську.       Блум молчала слишком долго.       — Блум, — Стелла остановилась и развернула подругу к себе. — Мы сейчас говорим не о твоих любовных похождениях. Мы говорим о реальной угрозе. Если ты что-то знаешь, ты должна сказать.       — Я ничего не знаю, — ответила Блум. — Я просто… слышала о них раньше.       — Где?       — В разговоре. С Евой.       Стелла замерла.       — И ты молчала?!       — Она не говорила ничего конкретного! Я не придала значения.       — Не придала значения? — Стелла всплеснула руками. — Блум, ты вообще соображаешь? Твоя новая подружка связана с магами, которые порезали земных фей, а ты «не придала значения»?       — Она не подружка, — машинально поправила Блум. — Она… учитель.       — Учитель чего? Как залезть под юбку льдышке?       Блум покраснела.       — Стелла!       — Что «Стелла»? Я, между прочим, твой единственный оплот адекватности в этом дурдоме! — она понизила голос. — Слушай, я понимаю, у тебя там любовь до гроба с ледяной королевой, но если эта любовь приведёт к тому, что какой-нибудь психопат захватит Магикс, я лично заморожу тебя вместе с ней.       — Ты не умеешь замораживать.       — Научусь. Ради такого дела.       Блум невольно улыбнулась. Стелла могла быть невыносимой, но она была их невыносимой. И в этом было что-то уютное, что-то от той старой жизни, когда всё было просто.       — Я поговорю с Евой, — пообещала она. — И выясню, что она знает.       — Нет, — отрезала Стелла. — Мы поговорим. Вместе. Потому что одной тебе доверять нельзя. Ты как увидишь ведьму в латексе, сразу мозг отключается.       — Она не ходит в латексе.       — Какая разница? Ведьма естьедьма. Может у тебя кинк именно на ведьм.       Блум вздохнула. Спорить было бесполезно. Когда Стелла входила в режим «я забочусь о тебе, даже если ты этого не хочешь», остановить её могло только чудо.       — Хорошо, — сдалась она. — Вместе. Но завтра. Сегодня мне нужно… прийти в себя.       Стелла посмотрела на неё с подозрением.       — Только без глупостей, ладно? Никаких ночных гулянок. Сиди в комнате и отдыхай.       — Есть, капитан, — отсалютовала Блум.       — Вот так-то лучше, ь— Стелла чмокнула её в щёку и упорхнула по своим делам, оставив после себя шлейф дорогих духов и заботы.       Блум осталась одна в коридоре. За окнами светило солнце — обычное, магическое, ничем не примечательное солнце обычного дня в Алфее.       Она достала телефон. Одно сообщение. От неизвестного номера.       «Она думает о тебе постоянно. УЖЕ ЗАЕБАЛА НАЯРИВАТЬ».       Сердце пропустило удар.       — Кто это? — напечатала она.       Ответ пришёл мгновенно:       «Конь в пальто».       «Лови порнушку свою».       «Лохушка»       «ПХПХПХПЭЭАЭВЖ»       И всё. Больше ни слова.