he loves me not

      В этот раз Геральт решил остановиться в таверне. Лютик удивился, потому что он привык все-таки ночевать в лесах, а в тавернах они проводили время, только если срок был больше, чем парочку дней. Геральт только хмыкнул и сказал: ты же ужасно мерзнешь ночью в лесу.       Лютик едва лютню из рук не выронил. Он не просто заметил это. Он волновался об этом.       И, садясь за стол, чтобы выпить и поесть, Геральт снова сказал:       — Если так дальше дело пойдет, то надо будет взять приличный заказ и купить выделку потеплее… Кхм, надеюсь, не привлеку лишнее внимание.       Лютик рухнул пред ним, глядя во все глаза. Он открыл рот, закрыл его и снова открыл. Геральт повел бровью, и Лютик все-таки смог собрать какие-то там куски мыслей в ряд:       — Но почему… почему ты хочешь купить? Я же… взрослый человек. Могу купить себе сам.       На этот раз сам Геральт замешкался. Он нахмурился, отвел взгляд и поджал губы.       Лютик снова спросил:       — Разве это нормально? Ну… что ты хочешь купить что-то для меня.       — Конечно нормально, — сказал изумленно Геральт таким голосом, будто Лютик спросил у него какую-то глупость. — Мне Лютик как-то меч купил. Правда, он сломался в первом же бою, но все-таки… Это нормально. Так делают друзья.       Геральт прервался, чтобы попросить о двух пинтах эля, и снова посмотрел на Лютика. Тот, почесав щеку, сказал:       — Да, друзья. Но мы ведь… не друзья.       — Не друзья, — кивнул Геральт. — Но ты Лютик. Неважно, знаю я тебя день или сто лет. Так или иначе, в любом мире ты наверняка делаешь многое для меня. Мое отношение к тебе… к Лютику… не поменялось только от того, что у тебя другая внешность и травмированная психика.       Лютик изумленно приподнял брови.       — Другая внешность?       Геральт усмехнулся. Почему-то вопрос о другой внешности его поразил больше, чем то, что его явные проблемы с психикой были заметны за версту. Что ж… Лютик такой Лютик. Что еще тут можно было ожидать?       — Да. Другая. Абсолютно.       — Ох, а вы с Геральтом не особо сильно отличаетесь! Нет, ну, в смысле, сильно, но издалека я тебя легко спутал с ним…       Геральт кивнул, продолжая смотреть Лютику в глаза, про себя поражаясь тому, что его в самом деле серьезно встревожил вопрос его внешнего вида. Будто бы его этот факт волновал куда сильнее других вещей.       — И в чем отличия?       — Ну, у Лютика в моем мире длинные волосы. До плеч, примерно, — он проследил, как Лютик задумчиво потрепал себя по голове и удивленно хмыкнул. — Бородка небольшая. Лицо более мужественное…       — Эй! — Недовольно насупился Лютик. — А что во мне не мужественного?       Перед ними поставили по пинте эля, и Геральт сказал, когда служанка ушла:       — Не серчай, но в моей жизни были девушки, которых ты был красивей.       Лютик пораженно раскрыл глаза. Наверное, это должно было быть оскорбительно или даже неприятно, потому что ему несколько раз парочка очень нелюбезных мужчин отвешивали сальные словечки по поводу того, что он «краше любой девушки», в те моменты это действительно было противно, мерзко и неприятно, но сейчас… Лютик не ощутил ничего, кроме смущения. Наверное, проблема была в том, что Геральт говорил это почти любя и совсем не хотя обидеть.       Это просто смущало, поэтому Лютик лишь заторможенно кивнул. И Геральт продолжил:       — В общем, вы просто разные люди, — он хмыкнул и сделал большой глоток, пожав плечами. — Наверное, поэтому я удивился, что у вас с Геральтом… такие отношения.       — Да я понял, что ты ожидал, что мы будем хорошими друзьями.       На удивление Лютика, Геральт лишь заторможенно покачал головой, и Лютик пораженно вскинул брови. Но Геральт ничего не пояснил. Не сказал, что он имел ввиду.       А Лютик спрашивать не решался.       По крайней мере, он стал догадываться, почему Геральту так легко было о нем заботиться несмотря на то, что он не узнавал в нем того человека, с которым дружил. Наверняка в голове Геральта это были два абсолютно разных человека. Если уж для Лютика эти два Геральта были разными, то что уж в случае абсолютно разной внешности и характера?       Но Геральт вел себя с ним так, будто они в самом деле хорошие друзья.       Или он вел себя так по другим причинам.       И почему в таком случае он так злился, когда Лютик снова говорил о том, как их отношения сложились со здешним Геральтом? О том, что тот часто велел ему заткнуться, оставлял одного в тавернах и орал? Почему это приводило Геральта в бешенство?       Лютик выдохнул и решил, что нет, он все равно не разберется, а спрашивать он не решался. Ведь Геральт уже сказал, что просто по-своему будет любить любого Лютика. Просто потому, что он ценил того Лютика как своего близкого друга.       Чтобы не остаться в долгу, Лютик решил устроить небольшой концерт, чтобы подзаработать. В конце концов, Геральт, судя по всему, испытывал трудности с деньгами просто потому, что не решался брать заказы и светить лишний раз лицом, хотя за тот вечер, когда его спутали с настоящим Геральтом, он только хмыкнул, видимо, убедившийся, что никто ничего не понял.       Да и в самом деле — это Лютик заметил, что это разные люди, а местным людям, знающим только то, что Геральт большой и с белыми волосами, откуда знать, что это другой человек?       И ему даже умудрились всунуть задание. Лютик, правда, искренне заржал, когда Геральту стали объяснять, в чем суть проблемы, поведав ему грустную историю о смертях и несчастьях, а Геральт только глубокомысленно выдал:       — Это, конечно, хорошо, но что насчет оплаты?       Лютику понравилось такое отношение к деньгам, потому что Геральт из этого мира… отличался в этом плане.       Главное, что сумму предложили неплохую, так что Геральт принял задание.       Лютик после еще нескольких кружек совсем разомлел, ощущая, что стал чувствовать себя лучше. Давно он не испытывал такого чувства легкости. Вообще с появлением в его жизни этого Геральта Лютик в самом деле стал приходить в норму, находить в себе себя.       И особенно ему нравилось выступать здесь, видя на себе взгляд Геральта.       Он слушал и смотрел только на него, куда бы он не пошел — Геральт следил за ним с неоднозначной улыбкой. Заинтересованно. Потому что Лютик ему был интересен, и Лютика это… возвращало к жизни. К прежнему себе.       Он вспомнил как надо смеяться, как легко можно петь и как прекрасно, когда толпа ловит твое настроение.       Правда, под конец он совсем вымотался, хотя разгоряченные люди попросили парочку баллад на бис. Лютик пообещал, что обязательно что-нибудь споет еще после небольшого отдыха. На недержащих ногах он поплелся к их столику и рухнул рядом с Геральтом, с усталым стоном уткнулся лбом в его плечо.       — Дьявол, давно я так не выматывался, ух, — Лютик устало выдохнул, чувствуя, как гудят ноги. И немного плывет перед глазами. Только он так и не понял: от выпивки ли, или от того, что он просто устал. — Все болит, Боже-Боже. Ноги себе, руки себе… Меня будто четвертовали и снова сшили!       — Вот теперь вижу в тебе Лютика.       — Он что, тоже выступает до боли в ногах?       — Нет, много ноет.       Лютик недовольно фыркнул и с трудом оторвал голову от теплого плеча, посмотрев в глаза. Геральт усмехнулся, поведя бровью, и Лютик недовольно сказал:       — Могу молчать, раз тебе так не нравится.       Геральт покачал головой, смотря как на глупого, несмышленого ребенка.       — Нет, мне нравится. Мне все нравится. Но я рад, что ты такой у нас самоотверженный.       Лютик недовольно фыркнул и убрал челку с глаз, а потом снова обессиленно рухнул ему на плечо.       — Можешь хорошенько меня попросить, и я могу быть вообще разным.       Геральт не ответил. Лютик услышал, как тот громко сглотнул.       Лютик был уверен, что сейчас совсем немного посидит, исполнит две песни и ляжет спать, но, видимо, усталость так не считала. Он просто вырубился. В шумной таверне, пьяный, на плече Геральта — он вырубился.       Он мог бы быть готовым к тому, что Геральт разбудит его или просто отнесет в комнату. Возможно, его бы смутил второй вариант, но это было бы вполне ожидаемо от этого Геральта. Но…       Но он снова его удивил.       Лютик завертелся и приоткрыл глаза, обнаруживая себя на кровати. Он подумал, что его все-таки отнесли на кровать, но рядом раздалось:       — Тшшш, спи.       Лютик только в ужасе раскрыл глаза, испугавшись, что Геральт… лег спать с ним в одну кровать?! Потом он ощутил тепло его рук на своем теле, и он абсолютно точно ничего не понял и уставился на картину перед собой. Было темно и нихрена непонятно.       Геральт по-доброму усмехнулся и внезапно потянул сорочку вверх. Он его раздевал. Или… раздел?! Штанов не было!       Он его насиловать будет?! Типа вот, ты красивее некоторых моих дам, поэтому я тебя трахну?! Не то чтобы Лютик против, но не в полубессознательном состоянии же!       — Что ты на меня так смотришь, будто я тебя родил и оставил?       — Что ты… ты что… Я голый!       — Не голый, — рассмеялся внезапно Геральт и резко накрыл его покрывалом. — Спи, кому сказал.       Да, наверное, это было бы хорошим решением. Послушать его совета и сделать вид, что в этом абсолютно ничего такого нет. Подумаешь, донес на руках до комнаты, раздел и уложил спать. Ну нет уж, так даже друзья не делают!       — Постой, — сонно пробурчал Лютик, схватив его за запястье, и Геральт пораженно посмотрел на него, вскинув бровь, но потом послушно уселся обратно, нормально смотря ему в глаза.       Лютик протер глаза и привстал на локтях, посмотрев на него.       — Что ты… Зачем ты это делаешь?! Друзья так не делают!       Абсолютно точно друзья так не делают.       Так же, как друзья не помогают тебе отмыться и не трут тебе задницу ромашкой.       Да, именно в этом направлении.       Подобные внезапные воспоминания смутили самого Лютика, и он резко потупил взгляд, посмотрев куда-то в сторону, быстро заморгав.       Геральт усмехнулся и повел плечом.       — Вероятно, потому что мне так захотелось.       — Раздеть меня?! — искренне не понял Лютик, вскинув брови.       Геральт задержался с ответом. Он смотрел в глаза, непонятно усмехаясь, а потом склонил голову в бок. И сказал, четко и вполне ясно:       — Да. Раздеть тебя. А теперь сладких снов.       Он резко встал, и в этот раз Лютик не стал его задерживать. Он проморгался и резко перевернулся на другой бок, уткнувшийся лицом в покрывало и укусив за наволочку подушку.       Черт возьми.       Черт.       он начал понимать.       Они не обсуждали это на следующий день. Хотя бы потому, что Геральт с утра пораньше свалил на работу, но демонстративно оставил в комнате свою сумку, видно, чтобы показать Лютику, что он не ушел так, как до него это по сто раз делал здешний Геральт.       Они все еще это не обсуждали, когда Геральт вернулся. Якобы это нормально и в этом абсолютно точно не было ничего странного. Ладно-ладно, у Лютика были лишь смутные представления о том, как на самом деле работает мужская дружба, но он уверен почти на девяносто процентов, что нет, такого люди не позволяют себе, если не находятся в действительно близких отношениях.       Не слишком ли близко Геральт подпускал к себе Лютика?       Это то, о чем он снова подумал, когда Геральт привычно протянул ему руку, помогая забраться на Плотву.       Лютик уселся сзади, обняв за талию, прижавшись щекой к его плечу и просто уставился в пространство перед собой. Он не был уверен, что это нормально.       И действительно ли Геральт видел в нем своего… друга?       — Ты снова сегодня молчаливый, — сказал внезапно Геральт после нескольких минут молчания.       Лютик фыркнул себе под нос и все-таки сказал:       — Думаю о… происходящем.       — Ничего необычного, — хмыкнул Геральт. — Сопряжение сфер уже случалось. Осталось надеяться, что это коснулось только меня, и только из-за этой дряни. И что я в самом деле могу вернуться…       — Да я не про это, — прервал его Лютик, насупившийся и сильнее обняв со спины, глубоко вдыхая его запах. Сопряжение сфер, тьфу ты. У них сейчас сопряжение тел и это даже смущало его, Лютика.       — А о чем?       — Часто ты своего Лютика перед сном раздевал? А разрешал ему вот так ездить с тобой на Плотве?       — Чаще всего у него была своя лошадь.       — Геральт, — достаточно серьезно сказал Лютик, и ведьмак тяжело выдохнул. Это было забавно. Ведь здешний Геральт за подобные посягания Лютика в попытке установить свою ведущую роль давно бы поставил его на место. А этот… этот просто был с ним на равных. — А когда не было?       — Да, я брал его к себе, разумеется.       — И ты в самом деле позволял ему сидеть так как… мне?       Геральт издал тихий смешок, сказав:       — Он не обнимал меня.       — Ну вот, и я про э…       — Но я так же не говорил тебе, чтобы ты обнимал меня. Ты сам меня обнимаешь.       Лютик застопорился. Да, точно… он сам это сделал. Проверял черту дозволенности.       — Но ты мне позволяешь!       Геральт фыркнул так, будто бы Лютик сказал какую-то глупость.       — Конечно же я позволяю, Лютик.       — Почему ты говоришь так, будто это априорно? Тебя не смущает, что тебя какой-то мужик обнимает?       — А должно? Ты не какой-то мужик, Лютик, да и… мне до сих пор некомфортно от понимания, что у нас… у вас здесь такие странные отношения. И я понятия не имею, как отказывать человеку со щенячьими глазами.       — У меня не щенячьи глаза, — запротестовал Лютик и легонько пнул его кулаком по бедру.       — Как давно ты видел себя в зеркале?       Лютик недовольно фыркнул и уперся подбородком о его плечо.       — Хорошо. Допустим. Но зачем… зачем ты раздел меня? Вчера?       — Кто спит в грязной одежде в чистой постели?       — Геральт, вопрос не в этом.       Геральт тяжело выдохнул, покачав головой, а потом мягко сказал:       — Лютик, не забивай себе голову глупостями. И мне ее не морочь. Я и так днями думаю о возможности вернуться назад так, чтоб ничего не нарушить.       Лютик поерзал, прижавшись к нему ближе, зажав бедра Геральта меж своих ног, и ведьмак ощутимо вздрогнул, но быстро взял себя в руки.       — Так что ты думаешь обо мне? Ты не видишь во мне своего близкого друга.       — Не вижу. Да и с чего бы? Мы ж с тобой знакомы едва, — фыркнул он и повел плечом, на котором лежал Лютик.       — Да, в этом и проблема! А ты… ты позволяешь мне то, что и друзья не позволяют! И еще… еще ты заботишься обо мне! И…       — А кому еще о тебе заботиться, если не мне?       Лютик не ответил. Спрятал покрасневшее лицо в его шее и закусил губу.       Черт возьми.       Он был без понятия, какое именно дерьмо было в голове у Геральта, почему он так себя вел — и признаваться, видимо, он не собирался — но это сводило Лютика с ума.       К чему эта забота? И что, черт возьми, значит «больше некому»? Да, может быть, и некому, но… но Геральт скоро уйдет. А Лютик останется один, и в лучшем случае найдет своего Геральта, который считает его раздражающим и мешающим. И что дальше? Что дальше-то?       Лютика это отношение к себе только сильнее подкашивало, потому что ему нравилось, он ощущал себя спокойнее и лучше. Он чувствовал себя на своем месте, но когда Геральт уйдёт… как ему дальше? Что ему делать?       Как заслужить такое же отношение от здешнего Геральта?       Может, ему стоит отрастить бороду?       Он невольно вытянул голову, желая снова посмотреть на лицо Геральта. На него… хотелось смотреть. Он был красив. Может, даже немного харизматичнее того, к кому привык Лютик.       Геральт резко повернулся к нему, заметив на себе пристальный взгляд, и Лютик, вздрогнув, снова уткнулся лицом в его плечо, краснея.       Геральт внезапно по-доброму рассмеялся.       Во время очередной остановки Геральт помог ему слезть с лошади, спросил, не устал ли он и начал разводить костер. Достал новую выделку — теплее — и отдал ее Лютику. Сходил за пропитанием и по приходе спросил, не замерз ли Лютик.       Тот поджал губы и покачал головой.       Это медленно убивало его.       Поэтому, глядя как Геральт поворачивал мясо на костре, о чем-то явно задумавшись, он тихо позвал его:       — Геральт?       Тот дернулся, будто не ожидав, и посмотрел в глаза, вскинув бровь.       — Слушай, ты не мог бы… Ну, как-то… сбавить обороты?       — О чем ты?       Лютик выдохнул и сказал на одном дыхании:       — Не вести себя со мной так, будто я принцесса, которую ты спас от дракона.       Геральт нахмурился и едва потряс головой, будто бы не понимал, о чем он. Но он понял и лишь сказал:       — Я думал, тебе нравится.       Лютик снова засмущался.       Черт возьми, он просто сводил его с ума, и это было свыше его сил, потому что Лютик не знал, куда ему деться. Будь на его месте буквально кто угодно — Лютик бы сам втянулся в эту игру, но это был Геральт. Немного другой — даже лучше, чем мог бы хотеть Лютик — но Геральт. И он вел себя так, как мечтал Лютик. И некоторые его действия действительно были двусмысленными. Это не было просто попыткой Лютика наделить это каким-то третьим смыслом. Нет, Геральт делал все это осознанно.       — Нравится, — буркнул Лютик.       — Так в чем проблема?       — В том, что я в упор вижу в тебе своего Геральта, — Лютик осекся. Нет, он не его. Геральт это Геральт. Сам по себе и иногда исключительно для Йеннифер. — В общем, я просто, кажется, начинаю надумывать лишнего, и… понимаешь ли, не то чтобы я рассчитывал на что-то такое от этого Геральта, но все-таки… Просто, ты меня обнадеживаешь. Я начинаю думать, что в самом деле заслужил такое и…       — Ты не заслужил, Лютик, — прервал его Геральт, покачав головой. — Это то, на что ты имеешь полное право. А это разные вещи.       — Это ты так думаешь. А ты уйдешь.       Геральт внезапно посмотрел ему в глаза. Эти серьезные уставшие глаза. Геральт был похож на человека, который чертовски устал от этого мира, словил эмоциональное выгорание, но находил силы, чтобы быть милым даже с этим Лютиком, которого он знал едва-едва, но все равно… все равно был для него хорошим.       — Ты не хочешь этого?       Лютик отвел взгляд. В последнее время он ощущал себя эмоционально выпотрошенным. В какие-то моменты к нему возвращалась былая дерзость и шарм, но в большую часть времени он просто ощущал, что у него нет ни на что сил. Ему просто хотелось сесть в самый дальний темный угол и зарыдать. И чтобы Геральт его обнял. И сказал, что все будет хорошо, пусть это и не было правдой.       Он двадцать хреновых лет посвятил психологическому давлению и жизни, как зажатая пружина, естественно он устал. Конечно у него нет сил.       Он, может, и не рубил монстров, не хлебал эти зелья и не дрался на износ, но он тоже человек, и он тоже устал. И ему тоже может быть плохо.       И как ему спокойно жить, понимая, что единственный человек, который заботился о его комфорте — это новый Геральт, фактически его не знавший? И то, скоро уйдет же. В свой мир.       — Не хочу. Я снова никому не буду нужен. Я, правда, не понимаю, зачем я тебе нужен, но это лучше, чем ничего.       Геральт тяжело выдохнул и аккуратно отложил кусок мяса, который обещал скоро подгореть. Правда, никто из них уже есть не хотел. Аппетит пропал.       — Вот поэтому я так себя и веду. Не могу смотреть на тебя такого. И еще паршивее становится от понимания, что тебя просто сломали. И сломал не абы кто, а я…       — Не ты. Ты бы такого не сделал, — тихо прошептал Лютик, ощущая, как все невыплаканные слезы резали глазницы.       — Не сделал бы, — сказал он сквозь зубы, сжав кулаки. — Поэтому я хочу… не знаю, чего хочу. Просто хочу и просто делаю. Знаю, что это необходимо. И не могу думать, что что-то такое, как ты, вынуждено быть сейчас… таким.       — Какое «такое»? — не понял Лютик, медленно моргнув, глянув на Геральта немного пораженно. Он был сбит с толку.       Геральт тяжело выдохнул, и выдох этот был почти что рычащим.       Он сказал, с трудом и будто бы через какую-то странную эфемерную боль:       — Ты… ты очень красивый, Лютик.       Лютик ощутил, как загорелись щеки, и он резко отвернулся, пытаясь спрятать заалевшее лицо. Закусил губу, сжался весь, будто бы испугался.       Как бы он не отделял этих двух Геральтов, в каком-то смысле они все равно сливались в одного человека — идеального человека — а любые хорошие слова от Геральта действовали на Лютика как пощечина. Кто угодно другой — да, и это был бы просто милый флирт, но Геральт… даже этот Геральт. Он заставлял забыть даже о гребаном воздухе, и все эти слова, и эти действия, они выматывали Лютика эмоционально.       Делали его самым счастливым и самым несчастным.       Потерянным. Будто бы смотрел на то место, где он был бы нужен, но вместе с тем понимал, что не сможет туда пройти.       — Спасибо, — пробубнил тихо Лютик. — Но мне все равно… странно от происходящего между нами. Ты ведь. Ты ведь не друга во мне видишь?.. Что ты вообще увидел в первую нашу встречу? О чем подумал, когда узнал, что я Лютик? И почему ты так злишься, когда я говорю о том, что здешний Геральт считал меня надоедливым?       Геральт тяжело выдохнул, покачав головой. Лютик тут же сказал:       — Прости. Хах, видишь, я в самом деле надоедливый. Сто вопросов за минуту. А теперь представь, что я задаю эти вопросы буквально каждый миг? Наверное, ты бы тоже не выдержал и велел мне заткнуться, так что…       — Иди уже ко мне.       Геральт прервал его резко и быстро, сказал это как нечто обыденное, а Лютику показалось, что он успел за эту секунду к Богу отправиться. Он уставился на Геральта как испуганный зверек, а потом сам не заметил, как встал и медленно подошел к нему.       Встал как вкопанный перед ним, смотря в глаза, будто не знал, что ему делать дальше.       Геральт смотрел на него снисходительно и тепло. Смотрел с каким-то сложным, непонятным чувством. Смотрел так, что Лютик ощущал себя самым важным и нужным.       Геральт взял его за руку, потянув на себя, и Лютик едва не пискнул, когда он просто усадил рядом с собой, близко-близко. Лютик весь сжался, забегал испуганно взглядом, а потом позволил Геральту прижать к себе.       Геральт обнял его обеими руками, и это оказалось теплее любой выделки и даже отопленных комнат в тавернах.       Геральт уткнулся носом в его макушку и тяжело выдохнул, покачав головой. Погладил по волосам, по спине, чмокнул в лоб и снова зарылся носом в его волосы.       — Я бы отвечал на каждый твой глупый вопрос, Лютик. Да, возможно, иногда бы просил тебя замолчать, но только если бы в этот момент я был на охоте.       Лютик шмыгнул носом и протянул руки вперед, тоже обнимая его, прижимаясь теснее.       Он не подумал бы, что чьи-то объятья могут быть такими… нужными. Было тепло и защищено, начинало казаться, будто бы совсем в его жизни не было ни драм, ни проблем, ни несчастий.       Ведь сейчас были только руки Геральта и жар его тела. Сила его тела. Сила, которая никогда бы не была направлена ему во вред.       Лютик поморщился и хихикнул, когда Геральт поцеловал его в щеку — от того, как кололась борода. Геральт усмехнулся, прижавшись носом к его виску, и Лютик ощутил, как сильно билось собственное сердце.       — Вы точно… просто с ним друзья? — прошептал Лютик, наконец, спросив то, что хотел с первой встречи. Широкая ладонь на его спине доводила его до мурашек, а такая близость лица Геральта к нему и вовсе заставляла медленно забывать даже то, как надо дышать. И нужно ли дышать в принципе.       — Да. Просто друзья.       Лютик моргнул, чувствуя, как все его внутренние органы стремились слепиться в один неясный комок, вывернуться наизнанку. Запах и тепло, сила и уверенность — он ощущал дыхание Геральта на своей коже, и тепло его губ все еще таяло на его щеке, и это сводило с ума.       — Но я не вижу в нем тебя. Он не ты. Как и я… не тот Геральт. Хоть ты и страстно пытаешься его во мне разглядеть.       — Потому что вы похожи, — прошептал еле слышно, будто задыхаясь, Лютик, когда Геральт поцеловал его на этот раз в висок. Так, будто просил разрешение на большее.       Но одна мысль об этом заставляла сердце Лютика биться на износ.       Он едва отстранился, и Геральт тяжело выдохнул, прижавшись своим лбом к его. Его дыхание касалось губ, и Лютик трепетал только от ощущения этого жара на своих губах.       Он посмотрел ему в глаза и так и замер, просто смотря на него, не то испуганно, не то удивленно, не то выжидающе.       Геральт глубоко вдохнул, а после потянул на себя, просто внаглую усаживая на свои колени. Лютик растерялся, нервно схватившись за его плечи.       А потом он забыл как надо дышать. Абсолютно точно забыл. Полностью.       Ведь Геральт его поцеловал.       Он подался вперед, обхватив нижнюю губу, посасывая. Абсолютно нежно и невинно, будто они в принципе впервые целовались, и эта робость заставляла Лютика таять в его руках.       Он неуверенно поерзал и обнял его за шею, проходясь пальцами к затылку. Потянул за ленту, развязывая ее, и зарылся пальцами в волосы, ощутив, как Геральт едва в рот ему не застонал от того, как расслабились корни волос и как Лютик легко помассировал кожу головы.       Лютик ощущал, как Геральт гладил одной рукой его бедро, продолжая целовать. Его горячее дыхание и вкус его губ — даже лучше, чем представлял себе Лютик.       Сердце билось как не свое, в голове все гудело и перед глазами — плыло. Но не было в жизни Лютика момента более насыщенного. Пока он сидел на его коленях и пока Геральт его целовал — он будто был и на смертном одре и в любовном ложе одновременно. Будто он умирал и воскресал на каждом своем выдохе. Или не на своем. Он не уверен, что дышал вообще.       Когда Геральт медленно отстранился, Лютику только и хватило сил, что задушено прошептать:       — Еще.       И ему показалось, что не прошло и секунды, как Геральт послушался и снова поцеловал. На этот раз серьезнее. Провел языком меж губ и, когда Лютик приоткрыл их, толкнулся вперед. Лютик судорожно выдохнул и с трудом сдержал стон, стараясь отвечать, но он, блять, дышал через раз, о чем вообще речь.       Он взвизгнул в его рот, когда Геральт резко взял его за бедро и развернул к себе. Лютик ощутил, как у него внутри все буквально пережалось, и он невольно зажал талию Геральта меж своих бедер, как только он поменял позу.       Лютик заерзал на нем, не находя себе места.       Он еще ни разу не был… в таком положении. Обычно он был тем, кто вертел в своих руках, брал инициативу, выбирал позу, но сейчас, в руках Геральта… ему неприкрыто нравилось ощущать, как его лапают и трогают, целуют, заставляют слушаться.       Он оперся одной рукой о колено Геральта, когда тот снова отстранился и укусил за линию челюсти, спускаясь ниже, к шее, сначала целуя, будто на пробу, а потом сменив губы на язык и зубы.       Лютик зажмурился от контраста губ и бороды, который буквально сводил его с ума. Ему в принципе нравились поцелуи в шею, но вместе с тем, как колола борода, это было еще лучше, чем все то, что было раньше.       Геральт вылизывал его как голодный ласковый зверь, и Лютик ощущал, как в голове становилось мутно и неясно. Ноги задрожали, и он с трудом отдалился от него. Геральт дернул головой, подняв на Лютика мутный и нихрена не понимающий взгляд. Лютик только смог просипеть, съедаемый жаром его тела:       — Не… не здесь же. Не то чтобы я против, я не могу быть против, очевидно, тем более, ты, как истинный джентльмен, даже вроде ухаживал, но все-таки. Не трахаться же в лесу в окружении жуков?!       Геральт медленно вздернул бровь, а потом рассмеялся. Лютик нахмурился и что-то неясное буркнул себе под нос.       — Хорошо, тогда в таверне в окружении клопов и пауков.       Лютик фыркнул и нахмурился, ощущая себя чертовски смущенным. Он все еще сидел на его коленях, с Геральтом меж его ног, и его руками на своей заднице. Эти широкие ладони, которые идеально клались на ягодицы.       Геральт задумчиво потянул за завязки на сорочке, а потом снова поцеловал. На этот раз просто обняв за поясницу, прижимая к себе.       — В порядке? — спросил внезапно хрипло Геральт в поцелуй.       И Лютик лишь смог вторить, снова теряясь в его руках:       — В порядке.