he loves me not

      Лютик был благодарен этому Геральту.       Теперь Лютика почти не волновало все пережитое. Не волновало двадцать лет психологического прессинга. В последнее время он думал только о том, что Геральт, несомненно, его трахнет, как только они доберутся до нормальной кровати.       И эта мысль заставляла Лютика чувствовать себя возбужденным двадцать четыре на семь. Спасибо на том, что хоть не вставало как у малолетки только от одной влажной мысли.       Существенных изменений не произошло, да и с чего бы? Геральт и так себя вел так, будто они женаты лет двадцать, поясняя это тем, что Лютик просто такой вот.       Такой.       Лютику, конечно, было странно, что кто-то так за ним носится, но все-таки… все-таки это было приятно.       Так же, как и то, что Геральт волновался о нем, постоянно спрашивал, как он себя чувствует и тщательно следил, чтобы к нему никто не лез.       Это было поразительно: за неделю он ощутил к себе больше внимания и интереса, чем за всю свою сраную жизнь.       Не безличных оваций и восторга, а от кого-то настоящего. Того, кто видел Лютика таким, каким он был сейчас.       Без роскоши и блеска, уставшего и вымотанного. Не звезду сцены, не милого обманщика. Он видел в нем того, кого из него сделала жизнь, прожитая в обманутых ожиданиях и слепой боли, которую Лютик хотел игнорировать.       Он видел Лютика настоящим, и это не отвращало его, не заставляло ощутить усталость, нет, казалось, Геральт даже… восторгался этим. Желал быть с ним рядом независимо от его настроения.       В один из вечеров, когда они привычно сделали привал, Лютик нерешительно подобрался к Геральту со спины.       — Ты мне в спину нож решил засунуть? Я же слышу, что ты крадешься, — сказал Геральт даже не поворачиваясь.       Лютик только цыкнул и устало закатил глаза. Он перестал красться и более уверенно подошел к нему.       Недавно он словил себя на желании, что тоже… хотел заботиться о нем. Об этом Геральте. Даже чуть более откровенно, чем это было ранее со здешним.       — У тебя волосы все спутались, — сказал Лютик себе под нос, проведя пальцами от макушки вниз.       — Да, в курсе, олень шустрый попался, — хмыкнул Геральт.       — Давай я тебе их расчешу?       Геральт посмотрел на него через плечо во все глаза, изумлённо вздернув брови.       — Что? — буркнул Лютик. — Не выдеру я тебе ничего, у меня опыт.       Геральт медленно моргнул, а потом резко отвернулся. Лютик счел это за согласие, поэтому аккуратно развязал импровизированный завязанный хвост, сперва зарываясь пальцами, массируя кожу. Геральта пробрало под этим движением, и Лютик усмехнулся.       Волосы у того были чуть лучше, менее спутанными и более легко подающимися зубчикам расчески. И он не бубнил, что тот ему сейчас скальп снимет.       Лютик что-то напевал себе под нос, пока Геральт не сказал: «громче».       Лютик сначала затушевался такой просьбы, а потом прокашлялся и стал петь чуть более слышно, давно сменив расческу на пальцы, просто поглаживая его по волосам и пропуская пряди сквозь пальцы. Прошелся подушечками по колючим вискам, зарылся у корней, массируя и, наконец, завязал лентой хвост.       — Ловко, — хмыкнул Геральт.       — Я наученный, — Лютик аккуратно взял за подбородок, заставляя чуть откинуть голову назад, и, когда Геральт прижался макушкой к его животу, склонился, целуя в лоб. Вдохнул пораженно, когда Геральт схватил его за руку, не дав отстраниться, и чмокнул в уголок губ.       Лютик отдалился, быстро моргая.       — И волосы ты ему расчесывал?       — Мг. Мыться иногда помогал, когда он прям совсем грязный приходил… — сказал Лютик и аккуратно сел рядом, и даже почти не вздрогнул, когда Геральт обнял его за плечо, прижав к своему боку.       — Я совсем не понимаю… его. Думал, что должен, но, видимо, мы абсолютно разные люди несмотря на… схожие условия. Кхм, да, скажем так…       — Это странно, — кивнул Лютик. — Но только показывает, что психика человека абсолютно не поддается объяснениям и не контролируема. Я тоже его так и не понял. Вроде, он не был против моего присутствия. Он мне многое позволял, но, вместе с тем… — Лютик прервался, когда Геральт сильнее сжал его плечо и теснее прижал к себе. — Тебе не нравится об этом слушать?       — Не нравится.       Лютик тяжело выдохнул, смотря на свои руки, позволяя Геральту обнять его второй рукой. Он поцеловал его в щеку, и Лютик поморщился от щекотки, зажмурив один глаз.       — Прости. Это единственный, кто у меня есть… Был. Это ты-то вернешься туда, где у тебя есть дорогие тебе люди. А мне… мне тут дальше придется… одному…       — Но ты позволяешь мне?       — Позволяю что?       — Это.       И поцеловал его. Резко и быстро, так, что Лютик пораженно выдохнул и так и замер, затаив дыхание. Геральт плавно отдалился, смотря в глаза, и Лютик медленно моргнул.       Он потупил взгляд и сказал:       — Да, я отдаю себе отчет в том, что мне потом будет хуже… Но я знаю, что ты не делаешь это назло и, в конце концов… Это не так уж и плохо. У меня будет кое-что важное после всего этого. У меня останутся воспоминания. Мне приятно, что ты заботишься обо мне. И что… хочешь.       — Это априорные вещи, думается. В плане тебя.       Лютик горько усмехнулся и спрятал взгляд.       — Тебе просто кажется. Никто не думает так, как ты.       Ситуация пропахла безнадегой. Лютика от этого запаха тошнило.       Геральт внезапно помрачнел и посмотрел куда-то на землю. Укусив внутреннюю сторону щеки, он сказал:       — Нет, не только я.       — Не пытайся меня утешать.       — Я не утешаю. Разве ты не заметил? Да, мы разные люди, но наша судьба и отношение к одним и тем же людям — одинаковое.       — Нет, не одинаковое. Ты к тому Лютику испытываешь родственные чувства, а ко мне… Не знаю, как это назвать. А он так вообще…       — Нет, ты не понял. Наше отношение к каким-то людям предопределено изначально.       — Да в смысле?! — не понял Лютик, хмурясь. — Если отношения Геральта-из-любого-мира предопределено, то, значит, должна быть одинаковая дружба во всех мирах, так?       — Но ты-то… не похож на того Лютика. Я говорю о том, что Геральт, возможно, чувствует то же, что и я сейчас к тебе. Потому что я почувствовал это с одного сраного взгляда на тебя. Я испугался до усрачки, потому что такое у меня было только с Йен после желания. Но на тебя-то я ничего не загадывал, — нахмурился он. — Предназначение, — хмыкнул Геральт и, взяв за подбородок, чмокнул в приоткрытые губы, будто пытаясь привести Лютика в чувства.       Лютик отдалил его лицо от себя, чтобы с мысли не сбивал, и уставился на его кулон, хмурясь. Он задумчиво намотал цепочку на палец, а потом сказал:       — То есть его чувства дублируются на твои?       — Предполагаю. В таких вещах нельзя быть уверенным.       Лютик лишь тяжело выдохнул и, покачав головой, прижался щекой к его плечу, давая Геральту обнять его сильнее, обхватить своими руками.       — Ты просто пытаешься меня утешить… Но спасибо.       Геральт лишь устало выдохнул и поцеловал его в макушку.       Нет, ничего он его не утешал. Он просто сразу его увидел и тут же ощутил какое-то странное тепло и нужду в нем. Иррациональное и алогичное, оно просто появилось, и просто засело в нем, и не давало даже нормально посмотреть на Лютика без желания разорвать его на куски.       Масло в огонь добавляло то, что Лютик действительно был… красив. Просто красив. С бледной кожей и большими голубыми глазами. Он казался трогательным и нежным, и так и кричал одним своим видом, чтобы его коснулись, обняли и были с ним самыми ласковыми — насколько это вообще возможно.       Даже в руках он умещался идеально и собственный изгиб плеча и шеи казался безупречным для его лица.       И Геральта с ума сводило это странное чувство, тянущее к нему, к Лютику.       Поэтому он сделал лишь один логичный вывод.       Что это то чувство, которое испытывал здешний Геральт к Лютику. Предопределенное.       И поэтому его так трясло от злости из-за всех рассказов Лютика об их реальных взаимоотношениях.       И все, что он мог сейчас сделать — обнимать его, целовать и показывать всеми способами, насколько он важен и прекрасен. Что о нем хочется заботиться.       Лютик надеялся, что первее они отыщут Йеннифер, потому что видеть Геральта Лютик сейчас не хотел. Не был готов. Для него это было ходящим напоминанием о прожитом. И странным рефлексом. Как бы Лютик не убеждал себя, что ему все равно, все прошло, он понимал, что встреча пройдет для него… тяжело.       И, естественно, они встретили Геральта.       Эта была самая обычная таверна, где они остановились впервые за неделю, перебиваясь в основном лесами. И поцелуями. Геральт так много его целовал, что Лютик зазорно ощущал себя любимым. Хотелось попросить, чтобы Геральт перестал это делать, но, вместе с тем, он не хотел, чтобы это прекращалось.       И вот, это случается. Они встречают Геральта.       Лютик не ощущает себя таким напуганным и уязвимым, слабым и беззащитным, как ожидал. Потому что рядом с ним есть его Геральт.       Он выследил его тень еще до того, как тот заметил их. Видел, как он прошел в корчму, сказал что-то корчмарю, они что-то обсудили. Лютик кидал на него быстрые взгляды, пока Геральт-из-нового-мира сидел рядом с ним, что-то объясняя, кажется, Лютик попросил рассказать о том, как Лютику в его мире удалось провести небольшую аферу связанную со шпионажем, с которой сам Лютик с треском провалился год назад. И это было очередной причиной для их ссоры с Геральтом.       Сейчас он слушал вполуха, но подчеркнул, что они сидят очень близко. Так рядом, что любой, кто бы посмотрел на них, сначала обратил внимание на это неприличное расстояние.       Наконец, он заметил на них его взгляд.       Геральт встал как вкопанный. Лютик не видел его лица, но догадывался, что тот, наверняка, был в шоке. Любой был бы в шоке, вероятно. И сам Лютик был в шоке.       — Куда ты смотришь? — Геральт прервался и перевел взгляд в ту сторону, куда смотрел Лютик. Потом понятливо хмыкнул и откинулся на спинку скамьи. — Не хотел бы я с ним иметь дело, но знаю, что он поможет в поисках Йен.       — А он и не спрашивает твоего разрешения, — пожал плечами Лютик, глядя, как эта суровая большая тень двинулась навстречу к ним.       — Выглядит не очень дружелюбно — хмыкнул Геральт.       — Ровно так же, как и ты, — пожал плечами Лютик, и Геральт глянул на него почти недовольно, нахмурившись.       Лютик ощущал, как быстро и тяжело билось сердце, пока Геральт подходил к ним, пару раз задев кого-то плечом. Он выглядел напряженно и так, будто не спал несколько дней. Может, и вправду не спал.       Лютик заметил краем глаза, что Геральт в самом деле выглядел так, будто… не хотел с ним общаться. Он пялился равнодушным взглядом в угол корчмы, выглядя так, будто хотел одним своим видом сказать, как ему все это не нравится.       — Как… интересно.       Голос Геральта показался бесцветным, без интонации, но, подняв голову, Лютик видел, что тот выглядел попросту растерянным. И, может, Лютик хотел что-то сказать, как-то его заинтересовать, но Геральт грубо прервал все его планы:       — Сопряжение сфер всегда очень интересная вещь. Какое счастье, что случается не так часто, чтобы мы заимели возможность видеть наши… прототипы.       — Я не прототип. Не говори так, будто бы есть один верный, а другие — копии.       Геральт неприятно улыбнулся, выглядя так, будто ему сказали только что какой-то бред. Он повел бровью, и все еще с это издевательской улыбкой сказал:       — По общему впечатлению ты пока кажешься просто неудачной копией.       Геральт вздернул бровь, хотел открыть рот, но Лютик сказал:       — Вы что, ссориться собрались? Серьезно? Как дети малые?       — Ведем обычный диалог, — четко проговаривая каждое слово, хмыкнул Геральт и присел напротив них, бегло оглядев Геральта и посмотрев на Лютика. Внезапно, он сказал: — Здравствуй, Лютик.       Лютик аж обомлел. Он искренне не ожидал, что тот вообще поздоровается с ним и посмотрит на него… посмотрит так, будто сожалел.       Геральт сказал еле слышно:       — Как будто сходил на уроки манер…       Лютик ткнул его под ребро, шикнув. Геральт нахмурился, поджав губы, и сказал:       — Надеюсь, ты тут не долгий гость.       — Мы даже не познакомились, но уже намекаешь, что я должен свалить?       — Мы не познакомились, но ты уже пытался меня втянуть в бестолковую расприю.       — Да тише вы! — снова прервал их Лютик, ударив ладонью по столу. — Мы как раз ищем Йеннифер, чтобы она помогла устроить… возвращение назад. Это не совсем сопряжение сфер, ведь оно носит более массовый характер, так что… Это что-то другое, наверное… Я не знаю…       Геральт кивнул, все еще выглядя сбитым с толку и довольно… раздраженным?.. Может быть. Впрочем, ничего нового. Лютику в первые сутки тоже было тяжело понять и принять.       — И давно ты здесь?       — Достаточно для того, чтобы уже привыкнуть.       — Есть существенные различия? — вздернул он бровь.       Геральт хмыкнул, медленно кивнул и сказал:       — Чувство, будто ты залез в чужой монастырь долго неприятно над головой летает. Первую неделю почти чувствовалось отчаяние. Ну, понимаешь, мысли, что ты тут встрял, но потом… — он внезапно посмотрел в сторону, на Лютика, и мягко улыбнулся. И сказал: — Но потом я встретил Лютика и мне стало легче.       Лютик ощутил, как заалели щеки, и он поспешил отвернуться. Он сам и не понял, чего больше смутился: этого взгляда или слов. Возможно, и того, и другого вместе.       Он видел краем глаза, как Геральт неприкрыто удивился, медленно переведя пораженный взгляд с Геральта на Лютика, и тот быстро попытался отшутиться:       — Видишь, я могу быть не совсем бесполезным спутником. Я умею быть полезным.       Думал, что это будет смешно, но он сказал это таким голосом, что Геральт только стыдливо отвел взгляд, а Геральт усмехнулся почти издевательски, глядя на него так, будто что-то знал. Что-то понимал. Что-то, что упустил Лютик.       Полминуты они молчали, и эти полминуты были самыми неловкими в жизни и Геральта, и Лютика. В итоге, Лютик откашлялся и снова попытался:       — Так, хорошо, ты знаешь примерно, где Йеннифер? Если кто-то и может помочь, то она.       Геральт заторможено кивнул и сказал:       — Да, я знаю. Можно пойти прямо сейчас.       — Нет, — покачал головой Геральт. — Время позднее, да и мы только с дороги, Лютик устал.       — Я… если это только из-за меня, то мы можем пойти! Я потерплю! Я привык!       Геральт снова покачал головой, сказав:       — Нет, я не зверь, чтобы заставлять тебя идти через силу. Нам некуда спешить. Только если, — он перевел взгляд на Геральта, выглядя слишком... ожесточенным. — Наш уважаемый друг не спешит и может выждать одну ночь. Если сможет сделать исключение.       Лютик снова шикнул на него и дернул за край рубашки, пытаясь привести того в чувства.       А что, если Геральт подумает, что Лютик ему ныл о нем? Жаловался? Он же тогда… разочаруется в нем! Хотя куда еще сильнее?       Геральт перевел взгляд на Лютика, медленно моргнул, а потом лишь заторможено кивнул.       Лютик нервно хихикнул, начиная ненавидеть этот день даже больше, чем то, что произошло на горе. Он ощущал себя будто меж огней, потому что напряжение между этими двумя, казалось, витало в воздухе.       Геральт так вообще выглядел так, будто хотел не то драки, не то просто словесно облить дерьмом. Но за что?       Нет, Лютик помнил о том, что ему не нравились все эти монологи Лютика о его прошлом, но он не думал, что он в самом деле будет испытывать к нему… неприязнь.       Поэтому Лютик пришел к лучшему решению. Надо всем набухаться. Он свято верил, что это поможет им двоим найти общий язык. Ей-Богу, один и тот же человек, а лают друг на друга как псины голодные!       Правда, эль дал совсем не тот результат, на который рассчитывал Лютик.       Ругаться они стали еще громче, привлекая нежелательных зрителей, которые явно не понимали, почему Геральта внезапно стало два, и один из явно не брезгует услугами цирюльника.       Они ругались буквально обо всем. Об отношениях с Йеннифер, с Цири, с какими-то Ламбертами и Эскелями. О заработке денег, о шрамах — о шраме конкретно Геральта…       «Раз ты такой молодец, то хули с мордой порванной ходишь?».       Лютик лишь сидел и тщетно пытался их одергивать. Как ни странно, но оба его слушались. На минуту. Потом все начиналось сначала.       С одной стороны это было забавно, потому что он не видел, чтобы Геральт так много говорил до этого, но с другой он просто утомился от того, что они просто сидели и час мерились членами.       — Если ты не успокоишься, то я уйду! — Лютик обратился конкретно к Геральту, понимая, что здешнему Геральту говорить такое бесполезно. Его не волновали бы такие мелочи, а сейчас более-менее проявлял к нему уважение, наверное, просто от того, что Геральт его транспарентно пристыдил.       — Никуда ты не пойдешь, — воспротивился тот и резко взял за руку. Не грубо, но чувствительно, и Лютик просто замер, глядя на свою ладонь в его большущей руке. — Что ты пялишься, будто тебе твоя жена изменила с садовником? Раньше надо было его за руки хватать. Я тебя, конечно, не хочу сильно расстраивать и портить весь твой образ, которому цена — грош, но я-то чувствую то же, что и ты.       Лютик нихрена не понял, но Геральт внезапно не ответил, а просто с каким-то не то ужасом, не то удивлением уставился на Геральта, переводя взгляд с их рук ему на лицо.       Геральт сказал, спокойнее и четче:       — Я бы не делал этого, если бы не чувствовал. Так что не строй мне тут рожи, ты — это я. Я тебя прекрасно знаю.       Геральт сощурился, поджал губы, уставился, как на своего врага, но молчал. Будто бы его обезоружили, отобрали все козыри.       Какое-то время они молчали, глядя друг на друга, а Лютик просто выпал из реальности и смотрел на их руки. Нет, это не было чем-то мега-интимным для него. В конце концов, они целовались, обнимались и Геральт не стеснялся его шлепнуть, мимо проходя, но взять за руку при другом Геральте… Это смущало. И нравилось. Отдавалось каким-то странным приятным чувством.       Мол, посмотри, я нашел другого ведьмака, и он даже лучше, чем ты.       Лютик посмотрел на Геральта… и тот сидел, потупив взгляд, выглядя просто сбитым с толку.       Что он там такого чувствовал?       Хотя черт их разберешь, оба пьяные, херни какой-то там себе надумали и понимали друг друга только за счет того, что были, фактически, одним человеком.       Тяжело выдохнув, Геральт сказал:       — Ладно, думаю, можно пойти спать. Пошли, Лютик. С деньгами туго, комната одна.       Конечно ему не было нужды уточнять, что у них одна комната. Он сказал это неприкрыто пялясь за реакцией Геральта.       Спасибо, что хоть сказал, что с деньгами туго, а не «мы уже неделю потрахаться пытаемся, наконец доползли до комнаты».       Геральт внезапно сказал:       — Я могу снять тебе комнату, Лютик. Если проблема в деньгах.       Лютик едва рот не раскрыл, глядя во все глаза на него.       Комнату? Он? Ему?!       Да он его спать в лес отправлял, когда Лютику не хватало денег на комнату, а сам уходил спать в тепло на кровать! А тут, значит, комнату он ему снять хочет? И с чего такие предложения? Хочет показаться нормальным перед этим Геральтом, так?       Лютик лишь сказал, сухо и быстро:       — Не, не надо, ты мне ничем не обязан, чтобы делать такие подвиги.       Он хотел было уже встать и в самом деле просто уйти, потрахаться и не думать о нем. Не думать о том, что милым он может быть только чтобы доказать левым людям, что он может вести как нормальный человек, а не обиженный жизнью дебил.       Но он снова сказал, заставив Лютика схватиться за стол, чтоб не упасть:       — Хорошо, но можно на минуточку? Поговорить. Это личное.       На этот раз не скрыл удивления ни Лютик, ни Геральт. Он будто вел свою какую-то странную, непонятную игру, но явно этого не ожидал. Но он лишь кивнул и медленно встал, рассчитавшись за выпивку. За всех троих. Будто забыл, что говорил о том, что у него проблемы с деньгами.       Геральт хмуро уставился на эти деньги, а потом встал и кивнул в сторону выхода.       Лютик и был рад отсюда выйти, потому что было до ужаса жарко, воняло чесноком, пивом и ужасно спертый воздух, казалось, нагрелся до тридцати градусов. Так что он лишь кивнул и пошел вперед, ощущая, как колотилось сердце от предвкушения диалога.       Он знал, что тот, наверное, хотел извиниться, или что-то такое, иначе бы не просил его на диалог, но он… не ожидал этого. Он часто представлял те сценарии, в которых Геральт к нему возвращается, но ни в одном он не просил прощения. Потому что даже в фантазии Лютика не умещалось это.       Будто бы Геральт мог даже прийти, просто нагнуть его и трахнуть, но не просить прощения. Что угодно было для Лютика более реалистичным, чем извинения.       Но теперь он абсолютно точно был сбит с толку.       Извиняется он тоже для вида перед новым Геральтом? Рассчитывает, что Лютик потом расскажет ему об этом? Или что?       Какой резон ему вообще извиняться?       Холодный воздух обжег легкие, и Лютик вдохнул полной грудью. Только сейчас он понял, насколько душно было в таверне.       Он прошел буквально несколько метров и остановился, растерянно пялясь на землю.       Геральт стоял за его спиной, не проходя вперед. Выдохнул тяжело, и Лютика даже от этого выдоха пробрало.       В голове была мешанина образов двух разных Геральтов и, откровенно говоря, из-за того, что они немного перемешались в его голове, Лютику с трудом удавалось смотреть на этого Геральта как на человека, который прогнал его и никогда не хотел. Поведение того Геральта оставляло отпечаток, накладывалось на Геральта из этого мира. Определенно, в этом был свой плюс, потому что Лютика не трясло от страха и язык не заплетался от волнения.       В общем, он чувствовал себя нормально.       — Ты рассказал ему о нас?       Лютика передернуло. Явно не этого он ожидал.       Ну, что ж… это Геральт.       — Я имею право. Я рассказал о себе и почему я был без настроения. Всего-то. Я не ныл ему. Даже не рассказал что-то целенаправленно. Просто он спрашивал, а я отвечал. Всего-то. Или мне что, теперь нельзя и с другими разговаривать? Надо как ты? Везде молчать?       Геральт тяжело выдохнул, покачав головой, а Лютик досадливо поджал губы, обняв себя руками, чувствуя, что на улице было холоднее, чем ожидалось. Он смотрел перед собой, не видя буквально нихрена из-за того, что ночь была темной.       — И в каких вы отношениях? Он ничего не говорил о том, что он там… чувствует?       — Какая тебе, нахрен, разница? — буркнул Лютик, смотря на землю.       — Просто хочу послушать про тебя.       — Раньше надо было хотеть слушать. Когда я тебе рассказывал. Ты только ради этого меня позвал? Спросить, не унижает ли он меня? Нет, не унижает.       Геральт ответил не сразу. Лютику показалось, что он издал какой-то странный звук, будто начал какое-то слово, но потом снова прервался.       Тот откашлялся и все-таки сказал:       — Я тебя не унижал.       Лютику показалось, что у него глаза от обиды заслезятся.       Он теперь еще и отрицает это! Сейчас еще заявит, что Лютик просто лишнего надумал!       — А как это тогда назвать?! Ни разу не подумал о моем комфорте, просил заткнуться, ругался, если я петь начинал, кричал без повода, бил даже пару раз! А в конце? Просто спихнул на меня все беды и прогнал! Выставил последним дебилом и заставил уйти! — Лютик резко замолк, хотя хотел продолжить говорить, но голос содрогнулся и глаза заслезились.       От воспоминаний было больно и неприятно.       И еще хуже становилось от понимания, что в комнате его ждал другой Геральт, который заботился о нем. Который хотел его. Который, казалось, спокойно бы носил его днями на руках, если бы только Лютик попросил.       Но он скоро уйдет, а Лютик… а Лютик понял, что больше не хотел.       Даже предложи этот Геральт вернуться, даже если он бы извинился, Лютик бы не вернулся. Не захотел бы продолжать ходить бок о бок с человеком, который искренне считал свое поведение нормальным!       —Ты… ты не поймешь. Я не делал это специально…       — Ох, ну мне-то теперь охуенно легче стало от того, что я узнал, что двадцать лет эмоционального прессинга были от тебя не со зла! Наверное еще и от большой любви, да?! — Лютик сжал зубы, игнорируя дрожь в голосе, который все стремился сорваться на судорожный выдох. Его трясло внутри, и медленно эта дрожь перенеслась на руки. Он утер глаза от влаги, и, собрав все силы в кулак, напомнив себе, что порыдать может в любой другой момент, повернулся к Геральту на пятках, гаркнув: — Что ты хочешь, Геральт?!       Геральт выглядел как провинившийся мальчишка. Будто бы в самом деле сожалел, и от этого Лютику стало, с одной стороны, еще обиднее, а с другой даже приятнее.       — Хотел попросить прощения, но смотрю на тебя и понимаю, что у меня нет на него права.       Лютик уставился на него во все глаза, пораженно раскрыв рот.       Лютик заторможено кивнул, отведя взгляд, и посмотрел на свои сапоги, поджав губы, жуя свою нижнюю губу.       — Зачем ты на меня накричал в тот день? Зачем сказал, что с радостью бы загадал то, чтобы я больше не появился в твоей жизни?       Геральт помрачнел и поджал губы, смотря исподлобья. Так будто был зол. В ярости.       Лютик узнал эту эмоцию, потому что так выглядел тот Геральт, когда Лютик рассказывал о том, в каких отношениях он был все то время с Геральтом.       — Я был в ярости, что от меня ушла Йен по такой глупости.       — Поэтому ты решил прогнать меня по глупости, да? Неужели тебе так на меня все равно?! Неужели я и вправду совсем ничего для тебя не значу?!       — Да нет же! Говорю же, не поймешь.       — Конечно не пойму, если ты мне ничего не объяснишь! Почему тогда тот Геральт ко мне относится по-человечески?! Он даже… дает мне больше, чем я когда-либо мог хотеть! А он меня даже и не знает.       — В этом и проблема. У него нет той ответственности, что была у меня.       — Какая еще ответственность, Геральт? — всплеснул руками Лютик, уже больше всего желая просто сбежать отсюда, прибежать к тому Геральту и прорыдаться на его плече. А потом хорошенько трахнуться. Просто лечь, раздвинуть перед ним ноги и смотреть на его лицо, не думая ни о чем, только о здесь и сейчас.       — Мне было страшно за тебя, Лютик. Сколько раз тебя похищали и требовали выкуп? А сколько раз меня тобой шантажировали?! Когда ты лез со мной на охоту, а потом чудом остался живым?! А я тщетно желал, что ты сам уйдешь от меня, не выдержишь такого отношения, и перестанешь подставлять себя опасности, потому что сил, чтобы прогнать тебя, у меня тогда не было! Этому Геральту нечего бояться, ведь скоро свалит, и может позволить себе отнестись к тебе как к какой-то молодой любовнице!       — Он не относится ко мне как к любовнице! — всплеснул Лютик руками и топнул ногой, сжав руки в кулак. — Он заботится обо мне!       — Потому что он чувствует то же, что и я, очевидно!       Лютик ответил не сразу. Просто уставился на него как зверь, готовящийся к атаке, а потом сказал:       — Мне похуй, Геральт, веришь? Мне уже не восемнадцать лет, чтобы повестись на все эти глупые отмазки. Мне не интересны твои отмазки про ответственность. Они не оправдывают тебя. Я не знаю, какая моча тебе в голову ударила, чтобы ты сейчас мне стал все это объяснять, но мне и на это насрать. Если ты в самом деле чувствуешь то же, что и он, то, что ж… у тебя было много шансов. Прощать я тебя и вправду не намерен. Как и возвращаться к тебе. Мы просто поможем ему, а потом снова разойдемся по своим делам.       Лютик был горд собой, считая, что действительно сказал то, что должен был сказать.       То, что должен сказать каждый человек, которого втоптали в грязь, а потом пришли с фразой: «да ладно, ты не так все понял».       За такое не прощают, такое и не понимают. Никто не может рассчитывать на понимание.       — Стой, Лютик, — Геральт взял его за локоть, когда тот пошел вперед. — Я просто…       — И не трогай меня, будь добр, — прошипел Лютик, вырвав свой локоть из его руки. — Я же сказал: нет. Все. Не хочу больше. Ни тебя, ни твоих подвигов. Ты уже совершил свой главный: послал меня на хер, и…       — Но разве тебе не плохо? Я же вижу, что ты… не хочешь уходить сейчас. От меня. И потом не захочешь.       — Не захочу, — согласился Лютик. — Но у меня еще есть гордость. Я не верю, что ты изменился. Не верю, что ты поменяешь свое ко мне отношение только из-за того, что ты увидел, что ко мне можно относиться по-человечески.       — Но…       — Все, Геральт. Теперь твой черед замолчать. Сладких снов, спасибо за содействие.       Он быстро отвернулся и так же быстро скрылся, оставляя Геральта одного.       Колени помягчели, руки дрожали, глаза и нос щипало.       Черт возьми.