he loves me not

      Лютик глубоко вдохнул перед тем как зайти в их комнату. Он хотел выглядеть непринужденно. Ведь совсем ничего не произошло. Геральт что-то там покряхтел, Лютик сказал, что слушать это кряхтения не хочет, на этом и разошлись.       Зайдя в номер, он тут же встретился со взглядом Геральта, который смотрел на него впритык, выглядя так, будто все время он просто ждал его. И смотрел на дверной проход.       — Что? — вскинул бровь Лютик, закрывая за собой дверь.       — В порядке?       Лютик лишь кивнул, а потом пожал плечами, так непринужденно, как только смог.       — Он попросил прощения. И сказал, что никогда не хотел причинять мне зла.       — Как благородно.       — Он тебе не нравится? — спросил Лютик, смотря на пол так, будто боялся посмотреть этому Геральту в глаза.       — Не знаю. Испытываю странные чувства. Противоречивые.       — Он тоже что-то говорил о том, что вы испытываете идентичные чувства…       Геральт кивнул и посмотрел в глаза, хотя Лютик по-прежнему прятал свои в любом месте этой комнаты, лишь бы не посмотреть на Геральта. Будто бы он его боялся.       — Что ты ко мне чувствуешь? — нерешительно спросил Лютик. Он догадывался, что это чувство однозначно светлое, иначе он бы не носился так с ним, не волновался и не заботился. И, в конце концов, не делал то, что делал.       Геральт тяжело выдохнул и похлопал себя по колену. Лютик замялся, почти что испугался этого жеста, будто видел впервые, но быстро пришел в себя и поплелся вперед, медленно садясь к нему на колени и обняв за шею.       Ему нравилось чувствовать его тепло, его силу и напряженные мышцы. Нравилось чувствовать запах его тела — это успокаивало.       — Я не знаю, как это назвать.       Лютик медленно моргнул, а потом понимающе улыбнулся. Кому как не ему знать, что человеческие чувства зачастую просто случаются, и случаются в таком многообразии, что не придумали так много слов, чтобы описать их всех и при этом сделать это понятным.       — Это будто… ты смотришь на своего сына. Как будто бы у меня мог быть сын, — фыркнул Геральт.       — Сыновей не… целуют. И не лапают за жопу.       Геральт криво усмехнулся и пожал плечами, поглаживая по бедру.       — Это лишь одна часть медали. Я не знаю, твоя внешность делает что-то невероятное со мной. Твои жесты, мимика или телодвижения.       Лютик непонимающе нахмурился, закусив губу.       — И… это чувствует тот Геральт, так?       — Я так полагаю, что да, так.       — Но почему…       Лютик прервался, когда Геральт тяжело выдохнул и покачал головой.       — Не спрашивай, я не знаю. Я не он.       Лютик досадливо поджал губы. Геральт там что-то плел ему про ответственность, и про страх, но Лютик все равно не считал это хорошим оправданием.       Это не повод, чтобы вести себя… так. Унижать, оскорблять и постоянно обижать.       Геральт внезапно поцеловал в шею и жарко прошептал:       — Я когда тебя увидел, думал, что с ума сошел. Я не знаю, у меня просто все мысли от твоего вида перемешались. Будто ты меня околдовал.       Лютик закусил губу, ощущая мокрое прикосновение языка на контрасте с бородой.       — Просто как будто кто-то опоил меня чем-то. Я не понимал, почему это происходит, почему мне хочется разорвать тебя на куски. А потом понял.       — И что, тебя совсем не смущало, что я, фактически, твой друг? — попытался пошутить Лютик, но в голове стало совсем мутно, когда Геральт начал откровенно лапать его бедра и вылизывать шею.       — Ты не он. Вы разные люди.       Лютик не ответил, судорожно вдыхая.       Он закрыл глаза, откинув голову назад, открывая шею, и Геральт обхватил губами кадык, двинулся чуть правее, обхватывая кожу губами, посасывая, нагло сжимая бедро, даже почти болезненно.       Лютик впился в его плечи, закусив губу, и выдохнул сквозь зубы, когда Геральт запустил одну руку меж ног, поглаживая, продолжая целовать и вылизывать его шею.       Молодая любовница, черт возьми.       Это было отчаянно. И, наверное, в какой-то мере глупо. Ведь этот Геральт — не он.       И он уйдет.       Лютик должен относиться к нему как к мужчине на одну ночь. Ведь они оба здесь и сейчас, чтобы получить удовольствие. Самый обычный сексуальный опыт. Еще один в их жизни. Ничего незначащий, который забудется.       Но Лютик отдавал себе отчет в том, что он относился к этому не как к просто сексу. Он заранее наделял это чем-то особым, потому что это… Геральт.       Который что-то испытывал к нему, хотел. Был от него без ума.       Лютик с самого начала осознавал, что это нечестная игра.       Потому что он хотел не секса.       Он хотел любви.       И он прекрасно понимал, что просто пытается отвлечься. Будто бы член в самом деле способен вытолкать из него все чувства, все мысли о Геральте. Все переживания и сожаления. Потраченное зазря время.       — Тсс, ты в порядке, — внезапно прошептал Геральт, целуя его щеки.       — Да. Сейчас — да, — судорожно прошептал Лютик, просто безвольно сидя на его коленях и позволяя ему все. Все, что он хотел позволить тому Геральту, все, что страстно желал отдать ему в его руки — свое тело, желание, влечение — он позволял этому Геральту.       С горящими глазами, шрамом, пересекшим левую часть лица, и седой бородой.       — Ты любишь его? — спросил почти что задушенно Геральт, прижавшись губами к его. Не поцелуй. Он просто так и застыл, наслаждаясь жаром его губ. Чувственностью его существа. Лютик был нежнейшим существом, до которого Геральту доводилось касаться.       — Да, — судорожно прошептал Лютик. — Я люблю его.       Геральт смято улыбнулся, почти с сожалением, и поцеловал.       Лютик даже ответил на этот поцелуй, находя это необходимым. Упиваться его запахом и жаром. Которые так были похожи на него.       Это не обман, нет.       Просто попытка отвлечься.       Как будто чужой член в самом деле способен ему помочь.       Но Лютик просто решил: почему нет?       Он так долго хотел Геральта, хотел отдать ему свое сердце и душу, так почему не получить хотя бы так? Тем более… это ведь тоже Геральт. Просто немного… другой.       Геральт, которому не все равно.       И, в конце концов, никому еще не помешал секс после того, как любовь всей твоей жизни пришла к тебе извиняться, а ты понял, что не можешь просто закрыть глаза на все произошедшее.       Геральт суматошно целовал его лицо, будто бы забыл на миг, зачем они тут вообще сидят. А потом поцеловал. Провел языком по нижней губе и, когда Лютик приоткрыл губы, соскользнул меж них.       Лютик едва не застонал от этого ощущения.       Геральт взял его за бока и аккуратно уложил на покрывало, нависая сверху, не переставая целовать. Лютика эта нежность покоряла. Ему думалось, что от того Геральта, даже если бы до этого и дошло, он бы ничего такого не дождался.       Но сейчас с ним был другой Геральт, и он целовал его, гладил и был таким нежным.       Лютик запустил руки под его рубашку и едва не застонал от ощущения твердого напряженного пресса под ладонями. Лютик оторвался от его губ и впился в шею, пробуя его кожу на вкус.       Геральт легонько прикусил кожу на шее и так и замер на секунду, будто проверяя реакцию Лютика. Границу дозволенности. Тот лишь тяжело выдохнул, обняв за шею и зажав его бедра меж своих коленей. Геральт рыкнул и укусил сильнее, зажимая кожу меж зубов чувствительнее. Лютик выругался себе под нос и зашипел, и Геральт почти испуганно замер. Он горячо прошептал в ключицы:       — Я хочу быть самым нежным, но, блять, я не могу. Я хочу сожрать тебя.       Лютик приоткрыл глаза, уставившись в потолок. Сердце медленно ускорялось, дышать становилось тяжелее. Только от ощущения тяжести тела Геральта на себе, его запаха и дыхания. Если и было в жизни Лютика что-то более возбуждающее, то это явно было простым бредом.       — Будь каким хочешь. Я хочу тебя любым.       — Я могу… Оставить синяки.       — Блять, да, оставь.       Геральт довольно рыкнул и снова укусил — аккурат у старого места, вгоняя клыки в кожу.       Лютик зажмурился и сжался под ним, не понимая: возбуждает его это или пугает. А потом понял, что даже этот страх перед болью и сама боль — возбуждали. Только от понимания, что это Геральт, его руки, пальцы и зубы, делали с ним что-то невероятное. Хотелось рыдать от охватывающего его возбуждения. Настолько интенсивным оно казалось.       Геральт принялся жарко и широко вылизывать его шею и лицо, так, будто хотел в самом деле его сожрать. Он прикусывал, обхватывал губами, посасывая, и снова вылизывал, нервно расстегивая дублет.       Лютик тщетно пытался ему с этим помочь — мягкими пальцами расстегивая пуговицы, но по итогу он только путался и в пуговицах, и в пальцах, лишь мешая Геральту.       Член дернулся под тканью штанов и белья, когда Геральт зарычал и, перехватив его запястье, заломил их и зажал над головой. Лютик простонал, откинув голову в экстазе, тщетно потираясь бёдрами о него, дурея от их близости и того, как становилось жарко.       Геральт казался ему диким зверем — он даже рычал! И дыхание его было хриплым, рваным.       Сильная рука резко дернула за дублет, расстегивая его, вырывая пуговицы. Лютик только успел сдавленно вскрикнуть под звук падающих на пол пуговиц.       — Эй! Не рви одежду! Пуговицы я пришить могу, а!..       Лютик заткнулся, когда Геральт его поцеловал, принимаясь жадно оглаживать его под тканью тонкой сорочки. Лютик замычал в поцелуй, тяжело дыша, понимая, как сильно ему срывало голову ощущение безоговорочной власти Геральта над ним. Никогда он еще не ощущал себя так защищенно и таким желанным, как в этот момент.       Геральт дёрнул за завязки на сорочке, едва не вырывая их к хреновой матери, и те больно впились в кожу.       Лютик снова замычал в его рот, и Геральт легонько укусил его за нижнюю губу, оттягивая. Раздался треск ткани, и Лютик не успел даже слова сказать, как Геральт прорычал в его рот:       — Ну, давай, скажи, как сильно это тебе нравится.       Черт возьми, да, Лютику нравилось. Это возбуждало еще сильнее, хотя куда, блять, еще сильнее? Но эта звериная жажда, дикое желание в Геральте заставляли Лютика метаться под ним и царапать собственную ладонь, скуля в его рот.       Геральт отпустил его руки на секунду, стянул полностью дублет и откинул в сторону кусок ткани, некогда бывший сорочкой. Лютик грустно посмотрел на нее, а потом шумно выдохнул, когда Геральт снова присосался к его шее.       — Я куплю тебе потом новую. Тебя хочется баловать.       — Я уж заметил, — просипел задушено Лютик и всхлипнул, когда ладонь Геральта огладила его грудь, задевая упругие соски.       — Ты такой чувствительный, — хрипло прошептал Геральт, прежде чем спуститься вниз и обхватить губами сосок, ласково посасывая, а потом зажав его меж зубов и чуть оттягивая.       Лютик, не сдержавшись, застонал в голос — почти как женщина! Долго, высоко и однозначно сладко. Геральту этот звук голову сорвал полностью, и он зажал меж пальцев второй сосок, продолжая ласкать губами и языком, наслаждаясь всеми этими звуками, которые издавал Лютик.       Геральт чуть поменял позу, уперевшись коленом меж ног Лютика, и довольно прорычал, когда тот принялся отчаянно тереться о него, зарывшись пальцами в его волосы, прижимая его голову к своей груди.       Он вел себя так, будто был в бреду — ерзал под ним, сбивая покрывало, терся, постанывал, шептал какой-то неясный бред, но главное…       — Сильнее, Геральт…       Он просил быть грубее. И Геральта только эта дозволенность могла довести до оргазма, но он лишь прорычал, больно укусил за сосок, оттянув его сильнее прежнего и резко отдалился, быстрым движением срывая с него штаны вместе с бельём. Облизал губы, мутным взглядом смотря на то, как Лютик в тот же миг раздвинул перед ним ноги, чуть выгнувшись в спине, подставляя себя в лучшем ракурсе.       Геральта желание буквально сжирало, и ему хотелось просто разорвать Лютика зубами от этого животного желания в нем. Он быстро стащил с себя рубашку, вырвав по пути несколько пуговиц, расстегнул штаны и быстро пристроился меж приглашающе раздвинутых горячих мягких бёдер.       Потерся о него, задевая член, и Лютик почти жалобно всхлипнул. Геральт, не жалея силы, шлепнул его по бедру — так, что Лютик вскрикнул от неожиданности — и, нагнувшись, поцеловал, сминая в руке бедро. Помял немного и снова шлепнул. И так несколько раз подряд, чувствуя, как дергался член Лютика почти на каждый шлепок.       Хорошенько искусав его шею и вылизав соски, убедившийся, что на бедрах уже не было не покрасневшего участка, Геральт приподнялся на локтях, вставая с кровати, и Лютик протестующе замычал, резко обняв его ногами, скрещивая щиколотки за его поясницей.       — Мне нужно взять масло, расслабься.       Лютик что-то неясное пробурчал и нехотя снова развел ноги. Выгнулся сильнее в спине, потираясь о покрывало, и у Геральта в голове все закоротило от этого вида, так что он силой заставил себя встать и найти в сумках давно купленное масло. Он подошел к кровати и, схватив за щиколотку, подтащил к себе. Лютик взвизгнул и согнул ноги в коленях, раздвигая их и подставляя себя в самом удобном и прекрасном ракурсе.       Геральт оглядел и облизал пересохшие губы, ощущая, как у него тяжело билось сердце от происходящего.       Он наспех смазал свои пальцы маслом — да так, что перепачкал весь живот Лютика в нем. Оперевшись на одну руку, второй он погладил меж ягодиц, с удовлетворением подмечая, что тот был абсолютно расслаблен, так что два пальца вошли легко.       Лютик зашипел сквозь зубы и зажмурился.       — Не больно это, не ври уж.       — Не больно, — согласился Лютик. — Но и чувства не самые приятные.       — Не все сразу, — прохрипел Геральт, склоняясь над ним и целуя, двигая пальцами как-то очень медленно, оглаживая внутри, будто не растягивал, а что-то искал.       А потом Лютика пробило.       Он взвизгнул в его рот, зажмурился и отвернулся, вжавшись подбородком в собственное плечо и сжав его пальцы внутри так сильно, что Геральт испугался, что он их ему сейчас сломает к хреновой матери.       — Ну, хорошо? — усмехнулся Геральт, начиная полноценно ласкать его изнутри, двигая пальцами, проходясь аккурат по этой точке, заставляя Лютика буквально задыхаться.       Вместо ответа Лютик только судорожно закивал и откинул голову, хватая ртом воздух и издавая такие невероятные стоны, от которых Геральту просто последние остатки самообладания срывало.       Он спешно добавил третий палец, наблюдая за реакцией Лютика, но тот только зажмурился и, сжав губы, сдавленно простонал.       — Боже-блять-прости, как… как охуенно… — залепетал он, судорожно поддаваясь бедрами к его пальцам, сжимая его и стараясь насадиться на них глубже. — Еще, еще, давай, я хочу еще…       — Такой у нас ты ненасытный, — усмехнулся Геральт, вставив пальцы до самого основания, сделав ими круговое движения, а затем — пару толчков.       — Я сейчас кончу, клянусь, — залепетал Лютик так, будто задыхался.       Геральт только хмыкнул и вынул пальцы.       Лютик тяжело дышал, уперевшись одной пяткой о его пресс. Геральт неприкрыто его разглядывал, вылив масло на свою ладонь, смазав сначала свой член, а затем снова Лютика. Он рассматривал то его лицо, то все еще покрасневшие бедра, то бесстыдно меж ног.       — Так и будешь пялиться? — протянул Лютик почти жалобно.       — Возможно. Мне нравится смотреть, пока ты просто изнываешь.       — Ах ты говнюк, — Лютик пнул его пяткой, а потом, посмотрев прямо в глаза, огладил свою грудную клетку, зажал меж пальцев сосок, и Геральт сглотнул.       По-блядски усмехнувшись, Лютик спустился ниже, максимально плавно, все еще до ужаса блядски погладил свой живот и бедра, а потом проскользнул рукой меж ног, вставляя в себя два пальца. Он застонал, закусив губу и закатив глаза.       — Ах ты ж… — прохрипел недовольно Геральт и, резко подхватив его под бедра, заставив Лютика вскрикнуть и вынуть пальцы, откинул к самой подушке.       Забравшись на кровать, он взял его под колени, широко раздвигая ноги, и толкнулся. Первый толчок сделал неспешно и плавно, давая Лютику привыкнуть к таким размерам.       Лютик зажмурился и закусил губу, схватившись за подушку, и сжавшись.       — Тшш, расслабься, будет хорошо.       — Да, я знаю, — прошептал, будто задыхаясь, Лютик, тяжело и сбито дыша и закинув ноги на плечи Геральта, поджимая пальцы на ногах.       Геральт медленно двинулся глубже, позволяя себе наращивать темп вместе с тем, как Лютик расслаблялся и как начинал тихо нерешительно постанывать, и, когда стоны стали долгими и более громкими, наконец смог словить нужный ритм, который был удобнее для них двоих.       Лютик захныкал, снова сжимая его, но уже от удовольствия. Заерзал под ним, едва не разрывая наволочку на подушке — так сильно он ее сжимал и оттягивал.       Геральт двигался достаточно быстро и глубоко, выходя до половины и входя до самого основания, до шлепка яиц по влажным, всем в поту и масле ягодицам. Лютик кусал губы, стонал, скулил и смотрел на него мокрыми глазами — которые слезились от интенсивности удовольствия.       Геральт входил размашисто и мощно, проходясь аккурат по тому месту, из-за которого Лютику казалось, что он вот-вот кончит. Все меж ног горело от возбуждения, и Лютику казалось, что он просто с секунды на секунду потеряет сознание от перевозбуждения.       Лютик вскрикнул и зажмурился от особого сильного толчка. Геральт зарычал и, заломив его руки над головой, прочнее его фиксируя, задвигался быстро и резко. Спинка кровати стучалась о стену, а Лютик тщетно пытался не кричать, но это было просто невозможно — так ему казалось. Меж ног все горело и пульсировало, он жмурился и кусал губы, а после — снова кричал, скулил и молил не останавливаться.       В ушах звенело, в глотке пересохло, и единственное, что он ощущал — как фантастически верно было ощущать твердый член в себе и как его возбуждало то, что Геральт неприкрыто демонстрировал свою силу, зажимая его руки, не давая двигаться, и единственное, что оставалось Лютику — принимать его.       Он сильнее зажал его талию меж своих коленей, сжав кулаки до того, что больно впился ногтями в свою ладонь.       — Боже, — не то проскулил, не то всхлипнул Лютик, ощущая, что перестал вообще понимать, кто он и что он. Сердце колотилось на износ, а возбуждение казалось таким невероятно острым, почти нестерпимым — Ге… Геральт… слишком-Господи-боже-блять… сильно.       Геральт сделал вид, что его не услышал, не сбавляя напора, и Лютику показалось, что теперь единственное, что он сможет говорить — его имя, потому что слова и предложения не находились, все было мутно и нихрена непонятно. И очень, очень хорошо.       Внезапно Геральт рыкнул и, освободив его руки, взял под колени, буквально прижав их к его плечам, открывая для себя еще больше, и снова вошел — на этот раз глубже, на что Лютик только зажмурился, издал неясный писк, схватившись за предплечья Геральта, скребя по ним ногтями и царапая.       Поза было максимально открытой, давая Геральту двигаться как угодно, так глубоко, как это возможно.       Член удивительно правильно попадал по какой-то особой зоне внутри, заставляя Лютика срываться на хрипы, почти задыхаясь в этих стонах.       Голова шла кругом, бедра крупно дрожали, и без хорошей фиксации Лютик при каждом толчке ударялся макушкой о спинку кровати, хоть и пытался сильнее держаться за Геральта.       Хотя Лютику уже откровенно было все равно на то, обо что он там держится, потому что ему просто было хорошо.       Он не думал ни о пережитом, ни о том, что будет завтра. Было здесь и сейчас. Был великолепный член Геральта, который давал ему незабываемое удовольствие.       Внезапно Геральт остановился и нагнулся, целуя. Лютик разочарованно простонал от того, что тот перестал двигаться, просто приоткрыв рот, давая ему целовать так, как тот захочет.       Геральт стал толкаться глубже и медленнее. Но входил до самого основания, заполняя собой до предела, так, что Лютику казалось, что он его членом просто разорвет пополам.       — Умоляю, быстрее, не нежничай, не сейчас.       Геральт рыкнул в его рот и стал двигаться мелкими, но быстрыми и глубокими толчками, входя до самого основания, так глубоко, как это возможно.       Он укусил за губу и спустился одной рукой вниз. Сначала сжал член, погладил, провел пару раз рукой вверх и вниз, а потом спустился ниже, и аккуратно вставил к своему члену еще и большой палец. Лютик взвизгнул, а потом вскрикнул, когда Геральт вошел до основания и членом, и пальцем. Он сожмурился и простонал сквозь зубы, когда Геральт снова начал толкаться.       Геральт прохрипел в его рот:       — Неужели и так тебе нравится?       — С тобой — хоть в два члена.       В ответ Геральт только простонал и уткнулся лбом в покрывало над плечом Лютика, продолжая ритмично толкаться. Понимая, что скоро кончит, Геральт стал двигаться быстрее и увереннее, попадая аккурат по нужной зоне, заставляя Лютика вздрагивать от каждого толчка и скулить.       Геральт больно впился зубами в плечо, держась из последних сил, и, вынув палец, обхватил этой рукой его член, двигая в такт своим толчкам. Лютика пробрало буквально через несколько мгновений и, вздрогнув всем телом и долго простонав, Лютик кончил в его ладонь, больно впившись ногтями в кожу на его предплечьях.       Геральт расслабленно выдохнул и, наконец, кончил сам, позволив себе расслабиться.       Он сделал несколько последних кратких и аритмичных толчков и кончил, не вытаскивая. Лютик что-то протестующе промычал, но снова обмяк.       Аккуратно выйдя, Геральт убрал ноги Лютика со своих плеч и лег рядом на бок, уткнувшись носом в его шею, глубоко вдыхая запах пота, возбуждения и естественного запаха Лютика. Такой незнакомый и родной одновременно, что, так или иначе, это навевало Геральту мысли о уюте.              Лютик задушено прошептал:       — Пиздец, из меня будто вытрахали и мысли, и жизнь, и силы. Понятия не имею, как на Плотве буду ехать.       — Ну хочешь сядь на меня, — хмыкнул Геральт, явно издеваясь.       — Ой, нет, спасибо, я на тебя сейчас вот сел и что-то я не очень рад.       — Врешь.       Лютик тяжело выдохнул и повернулся к нему, посмотрев в глаза. Глупо улыбнулся, на усталом выдохе сказал:       — Вру.       И подался вперед, находя его теплые влажные губы, целуя. Так, как они целовались в первый раз.       После изматывающего жаркого секса они целовались так, будто только впервые узнали вкус чужих губ — нерешительно и невинно.       Геральт спросил в поцелуй:       — Разве это не тоскливо?       Лютик только грустно улыбнулся и обнял за шею, прижимая к себе ближе, наслаждаясь весом его тела на себе. Возможно, в последний раз.       Может это и тоскливо. Но не сейчас.       Не сейчас, мой Белый Волк.