he loves me not

      На утро Лютику хотелось сдохнуть от боли в пояснице и во внутренней стороне бедра и даже в задней части бедра. И в заднице. У него болела гребаная задница. Сидеть было не то что бы больно, но неприятно. И Лютик всерьез задумался, что подобного рода удовольствия того не стоили.       А потом к нему подошел Геральт и поцеловал в кончик носа. Лютику вмиг показалось, что любой дискомфорт не имел смысла по сравнению с такими моментами.       Когда они встретились со здешним Геральтом по утру в таверне за завтраком, тот выглядел еще более угрюмым чем обычно. Так, будто был дьявольски злым. Лютик даже успел испугаться, что его отказ заставил его… быть в бешенстве? Нет, не так, Лютика это не напугало, а тоже привело в злость.       Не мог же Геральт быть таким зазнавшимся дебилом, чтобы на вполне обоснованный отказ злиться?       Поэтому Лютик спросил:       — Все хорошо? Выглядишь так, будто…       — Кто-то насрал тебе в похлебку, — резко прервал его другой Геральт, подперев щеку кулаком.       Геральт поднял на него тяжелый взгляд и сказал, глядя прямо в глаза:       — Моя комната была прямо рядом с вашей. Через стену.       Лютик ойкнул и ощутил, как заалело лицо, которое он спешно потер ладонями, будто бы это могло помочь сбавить навалившееся на него смущение. Однако, Геральт только хмыкнул и спросил:       — Ну и что с того? Для тебя это стало откровением, что ли?       — Нет, я просто не смог выспаться.       — Хорошая отмазка, — кивнул он, пожав плечами, а потом добавил: — Лютик, приди в себя, на твоём лице можно еду готовить.       Лютик нахмурился, тряхнул головой, будто пытался вытрясти из нее все лишние мысли, и только пробубнил:       — И вправду: что с того?       Что с того?       Абсолютно ничего.       Больше они, к счастью, эту тему не заводили, однако каждый раз, когда Геральт смотрел на него какими-то странными и долгими взглядами, Лютику хотелось провалиться сквозь землю. Нет, может быть, ему было бы легче, трахнувшись он просто с каким-то левым мужиком, но он трахнулся с, по сути, Геральтом. Немного другим, но все-таки… Учитывая их поразительную схожесть, это все равно выглядело странно.       А уж тем более смешно было от того, что он занялся с ним сексом спустя такое малое время. Нет, для Лютика не вопрос времени, потому что, Вы уж извините, но этот человек может засунуть член в девушку вместо «привет», но все-таки. Все-таки это мужчина и Геральт.       Поэтому все это выглядело странно и непонятно. Лютик задумался: а не было ли противно здешнему Геральту от подобного факта? От понимания, что Лютик трахнулся с мужиком, подозрительно похожим на него?       А потом Лютик опомнился об одной важной детали. Геральт чувствовал то же, что и Геральт из другого мира. А значит… значит… Лютик, в теории, его тоже возбуждал.       Лютика эта мысль ввела в самый настоящий ступор. То есть, ладно, он бы мог по-разному толковать желание заботы, может, даже симпатии, какой-то нежности и хрен его знает, чего еще… но возбуждение… желание… Это совсем другое!       Лютика то ли напугала эта мысль, то ли… возбудила. На самом деле ему казалось, что находясь между двумя ебаными Геральтами он был возбужден просто каждую сраную секунду. Несмотря на дикую обиду на Геральта, все-таки… все-таки он все еще был его больной фантазией, и все еще выглядел прекрасно, когда просто шел и думал о своем.       По его словам Йеннифер устроилась в буквально рядом находящейся деревне. По слухам. День езды, не так уж и много, и Лютик обнаружил, что эта мысль… расстроила его. Ведь этот Геральт, добрый и нежный, уйдет, а Лютику…       а Лютик снова будет один, потому что никак не мог перебороть все то, что пережил. Не мог простить.       Он старался держаться поближе к Геральту, сидя с ним на одной лошади, нагло обнимая его, не считая это уже чем-то зазорным, и просто пытался надышаться этим запахом, будто бы мог унести на своем теле память его касаний, ощущения кожи и запаха. Будто бы это было возможно.       И все это время здешний Геральт кидал на него не то тяжелые, не то жалостливые взгляды, будто бы смотрел на что-то, что никогда не смог бы себе позволить, но хотел этого больше жизни.       Смотрел на Лютика так, как больше двадцати лет на него смотрел сам Лютик.       Так что нет, совсем Лютик его не жалел. Ведь он его хотя бы не унижает и не бросает одного в бесконечных трактирах. Он хотя бы не ведет себя как свинья.       Когда они проезжали мимо одной деревни, то заметили проходящую там ярмарку, и Лютик заумолял сделать остановку, потому что именно на таких мероприятиях ему удавалось отлично заработать. Это, конечно, были не заранее щедро оплачиваемые выступления при дворе, но все-таки.       Оба Геральта лишь кивнули, и Лютик, соскочив с лошади, едва не полетев носом вперед, но Геральт схватил его за шкирку, кинулся к народу.       Какое-то время они оба просто смотрели ему в спину молча. А потом Геральт сказал, без эмоций и будто ему вообще насрать было:       — Мне так нравится, как ты выставил себя перед ним принцем.       Геральт медленно моргнул, не совсем понимая, суть… предъявленного к нему недовольства. А его явно в чем-то укорили, и это что-то, по мнению другого Геральта, было чем-то ужасным. Пусть и говорил он без эмоций, Геральт прекрасно понимал, в чем суть.       — О чем ты?       — Ну, стал вести себя как в самом деле хороший друг. А другом ты по умолчанию быть не можешь.       — Я ему не друг, и он это прекрасно знает. Мы оба знаем. Я веду себя так, потому что… — он на секунду прервался, нахмурившись глядя на свои руки, держащие поводья. Тяжело выдохнув, он спрыгнул с лошади и сказал: — Потому что эти чувства сильнее меня. Они просто появились, и я не смог бы вести себя отстранено. То же самое было с Йен. Неужели вас тоже связывает…       — Нет, — прервал его Геральт сухо и быстро, и тоже слез с лошади, похлопав ее по боку. — Это просто случилось. Это не могло не случиться. Ты видел его. Те, кто говорят, что не любят его, либо врут, либо завидуют.       Геральт укусил щеку с внутренней стороны и посмотрел вдаль, хотел выглянуть в гуще народа Лютика, но не смог. Тот давно затерялся там, и, на самом деле, никто из них не был уверен, что это по-настоящему хорошая идея, потому что он мог элементарно влезть в неприятности.       — Не об этой любви ты мне затираешь, ой не об этой. Не делай из меня идиота. Я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь. А вот что не понимаю — зачем вести себя как дебил рядом с человеком, ради которого умер бы просто из-за того, что он тебя попросил. Я тоже не самый лучший… партнер. В любых отношениях. Но я хотя бы честен.       — Тебе не понять.       — Насмешил. Мы живем одной жизнью.       Геральт замялся, нахмурился, посмотрев на небо, сощурившийся от солнца.       — В каких вы отношениях с Лютиком? Который… из того мира.       — Друзья. Мы хорошие друзья.       Геральт понятливо хмыкнул и продолжил:       — И смог бы таскать его с собой везде? В каждой точке твоего пути. В каждой таверне.       Геральт застопорился, начиная смутно понимать, к чему тут клонил. Конечно же он понимал его. Не мог не понимать. И он лишь заторможено покачал головой. Нет, не смог бы.       Йен — да. Она сильная, сильнее его, за нее нечего бояться, но Лютик… этот его глупый Лютик умудрялся влипнуть в неприятности даже когда был далеко от него, просто выполняя свою работу. А что было бы рядом с ним, с Геральтом? Да тот бы сдох, не дожив до сорока даже.       — А теперь вспомни, что ты чувствовал из-за того случая с джинном. Вспомнил? Это то, что я чувствую каждый раз, когда он рядом. Единственное, чего я хочу — уверенность, что он в порядке. Но этого порядка не будет, пока он рядом.       Геральт сделал паузу, замялся и нехотя продолжил:       — Я не знаю, как там было у вас, но то, что Лютик чуть не умер тогда, у реки… по моей вине.       — Я знаю, я тоже виню себя в этом, — он кивнул, поправляя на себе капюшон так, чтобы не было видно лица.       — Нет, ты не понимаешь, — прошептал он еле слышно. — Я загадал это желание, — Геральт видел, с каким ужасом на него посмотрел тот Геральт. Так, будто ненавидел. Поэтому он продолжил: — Нет, не умышленно. Я не знал, что те желания мои, и я просто пожелал тишины… а в итоге он чуть не умер. Ты, блять, хоть понимаешь, каково это — смотреть, как единственное, что ты любишь просто так, просыпается утром и… просто улыбается своей смерти… Это невыносимо. Поэтому я сделал то, что сделал. Прогонял. Чтобы знать, что он в порядке. Потому что я нес вред даже неосознанно.       Геральт молчал. Смотрел куда-то в сторону, задумавшись, и молчал.       Геральт ощущал, как снова медленно умирал внутри. Но нет, ничего страшного. Мертвое не может умереть дважды, так что, в общем, это просто плохое самочувствие. Все под контролем.       — Однако ты давишься слюной, когда видишь, как он общается со мной.       — Конечно. Блять, конечно, — почти выплюнул он. — Потому что ты можешь позволить все это. У тебя нет ответственности, у меня — да.       — И ты думаешь, что поступал как хороший парень, когда просто бросил его?       — Всяко лучше, чем трястись за него каждую хренову секунду. Да, может, мне не очень-то и хорошо без него…       — Плохо. Ты хотел сказать плохо.       — Да, — тяжело сглотнул он. — Именно так. Но лучше так, чем страх и незнание. Это просто выматывает нервы на износ.       Он не ответил. Просто кивнул и отошел в сторону, будто считал, что диалог стоит окончить на этой ноте. В общем-то, Геральт не то что бы сильно расстроился. Он и не ожидал понимания. Наверное, он просто хотел выговориться, и он знал, что отчасти его все-таки поняли.       Сам Геральт не желал ни прощения, ни понимания.       Долгое время они провели молча, стоя в метре друг от друга, как незнакомые люди. В общем, так почти и было.       Только когда издали показалась фигура Лютика, Геральт сказал:       — Когда я уйду… У тебя будет шанс что-то сделать. А ты сам решай: хочешь ты того или нет.       — Я даже понятия не имею, как ты находишь силы, чтобы вести себя… так.       — Я просто уже не боюсь страха. Вот и все. У меня есть Цири. Когда ты начнешь ее воспитывать, ты поймешь. И ты пожалеешь, что все-таки оставил его.       — Я не понимаю, о чем ты…       Геральт тяжело вдохнул и покачал головой.       — Как ты думаешь, у Лютика есть своя голова на плечах? Чувства? Мысли?       — Конечно.       — Вот тебе ответ на твой вопрос.       Геральт ничего не понял, но заторможенно кивнул.       Он знал о Цири, Дьявол, конечно же знал, но он не думал, что он в самом деле… будет ее воспитывать. Не слишком ли громкое для него слово? Что он вообще умеет?       И что тот имел ввиду, когда говорил о чувствах Лютика?       Через буквально полминуты к ним подскочил радостный, хоть и до смерти уставший Лютик — со звенящими карманами, делясь впечатлениями. Как правило, с Геральтом. Ведь он думал, что Геральт никогда его не слушал.       Чувства, мысли, эмоции.       Страх и незнание.       Боль и принятие.       Какая, черт возьми, у этого вообще связь?       Из-за ярмарки им пришлось остановиться на ночь в лесу. Да и Лютик элементарно был уставшим до смерти, несмотря на то, что ехал на лошади. Геральт только хмыкнул, искренне не понимая, почему тот так лез путешествовать, если со временем ему становилось все сложнее?       Вот балда ж.       Они развели костер, перекидываясь фразочками, а Геральт спешно ушел в лес, чтобы кого-нибудь словить, оставляя этих двоих наедине, хотя ему этого хотелось меньше всего, понимая, к чему это все ведет.       Во время охоты до него наконец дошло. Глядя в запуганные глаза оленя, он кое-что понял.       Что Лютику тоже было страшно. Он тоже был напуган этим миром, что окружал его, когда он был с Геральтом. Но он предпочитал быть с ним рядом. Не потому что боялся боли расставания, а просто потому что… чувствовал, имел свои мысли и мотивы.       И, вероятно, хотел его, Геральта, даже в таких условиях, в такой жизни.       И, вероятно, он совсем не хотел с ним расставаться. Раз после стольких раз, что Геральт оставлял его, он снова находил его, и снова улыбался ему, даже если был без сил и ужасно обижен.       И Цири… Геральт чувствовал эту связь уже сейчас, и, пожалуй, одно единственное, чего он хотел бы в плане нее, так это знать, что она в порядке. Так же, как и с Лютиком.       Но вопрос вот в чем.       Сможет ли Геральт в перспективе отдать кому-то Цири, полагаясь на мнимую безопасность? Что и кому он этим доказывал? А главное для чего.       Возможно, то же самое и с Лютиком?       Ведь когда он ушел на самом деле… Геральту не было легче.       Разве мог сейчас он настаивать на прощении?       И что, черт возьми, он имел ввиду под шансом, когда тот уйдет? Лютик четко дал ему понять, что он больше его не хочет, и уж вряд ли он его захочет снова после этого Геральта. Такого всего доброго и хорошего, что аж… завидно становилось. Что у него хватало смелости быть таким. Открываться перед тем, кто этого заслужил.       А Лютик, непременно, заслужил.       Возвращаться к ним он, честно говоря, совсем не хотел. Ему становилось неловко, он ощущал себя третьим лишним… А потом он вспомнил, как часто с ним оставался Лютик, даже когда он был с Йеннифер. Оставался, даже когда Геральт намекал ему, что он должен свалить и не мешать.       Может, он тоже не должен мешать?       Он выругался себе под нос и пошел все-таки к ним. Может, с чисто человеческого фактора он не должен был мешать, дать им… насладиться друг другом (одна мысль об этом вводила его в бешенство), но что-то звериное в нем рвало и метало, требовало следить за тем, что все под контролем.       Ведь Лютик просто… обманывал себя. Или не обманывал. Но даже если и нет, какой в этом всем смысл, если этот Геральт уйдет? А Лютик останется.       Стоит ли та боль этого наслаждения?       Геральт вспомнил важную деталь. Он ему вообще никакого наслаждения не дал, но оставил ему только дикую, ужасную боль.       Медленно идя к огню, он пришел в ужас от мысли, что Лютик… всегда страдал. Был ли он счастлив?       Даже сейчас, найдя того, кто, вроде, мог дать то, чего тот хотел, Лютик вынужден потом снова ощутить боль. Привычную боль, которую он уже знал, но разве болело от этого меньше?       Подходя ближе он остановился, ощутив четкий запах возбуждения. Выругался себе под нос и пошел обратно. Злился на себя, но все равно не стал им мешать. Должен же Лютик получить что-то, чего хочет, хотя бы отчасти, правда?       Геральт переплел их пальцы, и Лютик шумно выдохнул, подставляя шею под неторопливые ласки горячих губ и языка. Его поражало, что Геральт мог трогать его… по-разному. Показывать ему разное удовольствие. Но везде он был одинаково… диким. Что-то необузданное в его дыхании и касаниях.       — Тот… тот Геральт может прийти, — прошептал он, не совсем понимая, зачем это говорит. Ему просто подумалось, что тот может вернуться, и… что? Вряд ли он откроет для себя что-то новое.       — И что? — не отрываясь от его шеи, спросил Геральт, щекотя бородой его кожу, поглаживая свободной рукой по пояснице.       — Ничего. Просто, наверное, это неправильно как-то…       — Что именно? — он медленно отстранился от его шеи, словив тут же губами его разочарованный выдох. — То, что я тебя целую, или то, что он увидит нас?       Лютик моргнул и пожал плечами, отведя взгляд.       — Не знаю. Все, наверное. Не знаю, зачем я обнадеживаю себя.       — Нормально хотеть чего-то так долго и в итоге брать.       — Но я… я же не этого хотел, — сказал он на тяжелом выдохе. — Не знаю, что мне делать. Я запутался.       — Ты отказал ему? — спросил внезапно Геральт.       Лютик резко повернулся к нему, широко раскрыв глаза.       — Откуда ты это узнал?       — Лютик, блять, — он тяжело выдохнул и закрыл глаза, будто бы устал. — Я знаю, зачем он звал тебя на диалог. Я знаю каждый его сраный мотив. По крайней мере из того, что он делает сейчас.       — Отказал, — кивнул он, и тут же резко спросил: — Как думаешь, я правильно сделал?       Геральт посмотрел на него краем глаза, вскинув бровь.       — Ты думаешь, я могу знать это? Лютик, я знаю о вас лишь косвенно. Да, ты поразительно сильный, даже сломанным умудряешься делать вид, что ты в порядке. Это достойно уважения. Но это все, что я могу сказать. Ничего более.       Лютик кивнул, досадливо поджав губы, сжимая руку Геральта в своей, накрывая другой рукой.       — Ты… ты точно уйдешь, как только предоставиться возможность?       — Не спрашивай глупостей.       Лютик снова кивнул. Он все прекрасно понимал и принимал, но эта детская надежда в нем ранила Геральта. Не хотелось разбивать ее.       — Меня ждут там… они. Йен, Лютик, Цири, Каэр Морхен…       — Я знаю, ты нужен им. Наверное, волнуются. Ведь тебя есть, кому ждать, — он грустно улыбнутся, сильнее сжимая его руку в своей. Геральту хотелось рыдать. — А если… если я пойду с тобой?! Меня тут никто искать не будет, я тут совсем никому не нужен! — сказал он даже с задором и почти счастьем, и это то, что заставило сердце Геральта болезненно сжаться.       — Не говори так.       — Это правда! У меня тут только знакомые, которых я вижу раз в пять лет…       — Ты нужен… Геральту. Сам знаешь, почему. У него есть к тебе чувства.       — Грош цена тем чувствам, которые проявляются таким образом! — сказал он на эмоциях. — Он же прогнал меня! И еще раз меня прогонит! Я знаю, знаю… что он не будет таким, как ты, даже если постарается.       — Нет, он может измениться. После Цири.       Лютик выглядел так, будто готов был с секунды на секунд истерично засмеяться. Его нижняя губа дрожала.       — А мне что, ждать прикажешь?! Снова приползти, когда он якобы будет готов, снова унижаться и умолять впустить меня?! Мне и так сорок, у меня нет столько времени! Я устал, я больше не могу… — это было почти пугающе: как его громкий, на грани с истерикой голос, резко снизился до тихого, вкрадчивого шепота. — Я просто хочу быть любимым.       — Ты любим, — быстро выпалил Геральт почти не подумав. Он просто… не смог вытерпеть то, как заболело его сердце от этих слов. Он хотел помочь, но не знал как.       — Нет, не ври мне, не надо, — он покачал головой. — Это не любовь.       — Любовь. Блять, я же чувствую то же самое!       — Ага, только вот что я тебе скажу: то, что человек любит, не значит, что это делает любимым другого человека. Любимыми люди становятся не от абстрактно висящих чувств в воздухе. Это о большем. А ты… ты даешь мне это.       — Даю, но какой ценой? Ты ведь все равно хочешь видеть во мне его. Как бы то ни было, его призрак висит за моей спиной, и ты смотришь на него, а не на меня. Даже если бы ты пошел со мной в мой мир, то думаешь, что тебе стало бы легче? Живя в обмане? Предпочел бы такую жизнь свободе?       — Лучше обман, чем прожить остаток жизни, зная, что тебя унижали просто из-за сраной неуверенности! Лучше обменять одного любимого на его дубликат и счастливую жизнь, чем жить дальше. Зная, что просто просрал двадцать лет жизни на игру в морального калеку! — крикнул Лютик, а затем резко вырвал свои руки из ладоней Геральта и потер глаза, а потом закрыл лицо руками и тяжело-тяжело выдохнул. Почти с надрывом.       Медленно опустив руки, он глубоко вдохнул, смотря куда-то в сторону. Пытался держать себя в руках.       — Возьми меня с собой… — снова попросил он, и Геральт буквально не мог уже стерпеться с тем, что творилось у него в груди от этих слов. — Я… могу быть полезным. И послушным. Да, я сейчас быстро устаю, но я могу стараться. Тебе же нравится со мной, да? Пожалуйста… Я не могу тут…       Геральт просто в ужасе смотрел на него, даже не моргая.       Теперь он точно понял, о чем говорил здешний Геральт.       Лютик… казался слишком прекрасным. И да, он был силен морально, потому что смог выдержать все это, смог стерпеться, но так же Геральт видел, насколько это было неправильно. То, что он терпел и страдал. Лютик казался хрупким и чувственным, ему хотелось дать все лучшее. Одеть его в шелка, украшать его шею алмазами, а не заставлять спать в тавернах и нюхать кишки монстров. Только понимание того, что ты просто физически не можешь дать того, чего он заслуживал — пугало.       И он боялся представить величину страха в моменты, когда он был бы с ним на заданиях. Этот обычный человек Лютик. Невероятно сильный внутри, но его хрупкие руки… не для этих игр.       Геральт сказал:       — Послушай, Лютик, если я возьму тебя туда… то многое может измениться здесь. Тебе только кажется, что ты ничего не значишь, на самом деле ты влияешь на многое. Например, ты помог мне встретиться с Йен… — он осекся, заметив, как Лютик сморщился, почти как от боли. — В общем, ты значишь… многое. Я не могу так рисковать. Ты нужен здесь. В этом мире. В мире, где каждый знает твое имя…       Лютик улыбнулся. Уголки его губ дрожали, а взгляд казался почти безумным.       — Да, каждый знает мое имя, но вот он… новый день в одиночестве. Очаровательно.       Геральт сглотнул, начиная бегать взглядом, волноваться и бояться. В груди будто бы один вид Лютика превратил его сердце в кусок фарша. Даже все те разы, что Йеннифер разбивала ему сердце, не сравнятся с тем, что только что с его сердцем сделал Лютик.       Да, теперь он понимал Геральта.       Этот Лютик был… многогранен. Воспринимать его настоящим, такого сломленного, покорёженного и просящего просто о том, чтобы быть любимым — больно просто на физическом уровне. С этим невозможно стерпеться, к этому и не привыкнешь.       Он пообещал себе, что поговорит еще раз с этим Геральтом. Чтобы он, блять, хотя бы он нашел силы. Он привыкший, он что-то об этом знает.       Потому что он впервые столкнулся с чем-то таким прекрасным и… ужасным.       — Ты не возьмешь меня? — спросил он, неуверенно поднимая взгляд, выглядя так, будто был напуган.       Геральт поджал губы и покачал головой, тихо сказав:       — Прости, но нет.       — Даже если…       — Даже если. Что бы ты ни предложил. Я не могу так рисковать, — каждое слово Геральту было больно говорить. В самом деле — больно. Самая обычная физическая боль от обычных слов.       От взгляда на лицо Лютика. Он выглядел так, будто бы все его надежды, все его чувства и желания — просто снова разбили.       Но Геральт знает, что Лютик с утра пораньше снова соберет все эти осколки, изрежет руки, начнет лихорадочно улыбаться и делать вид, что все в порядке.       Лютик зажался и резко отвернулся, сказав почти обиженно:       — Лучше бы ты и не появлялся здесь.       Геральт сглотнул, и даже это было, блять, больно. Просто сидеть и дышать, да даже существовать — невыносимо. Разве имел он право просто сидеть и наслаждаться тем, кто он есть, пока Лютик… выглядел так? Пока он нуждался в простой поддержке и помощи.       Но что Геральт мог? Отмотать время назад? Что?       Только поговорить с Геральтом. Хотя будто бы, блять, в этом был смысл. Будто бы тот сам не понимал.       Конечно он все понимал. Точно так же, как сейчас все понимал этот Геральт, который увидел Лютика настолько обнаженным, осознавая, насколько несчастна его душа, насколько хрупкое и маленькое тело для этой боли. Насколько это… несправедливо.       Слава Богу, что пришел Геральт, хоть и окинул их очень удивленным взглядом, будто бы ожидал увидеть их в каком-то другом положении. Но он только хмыкнул и принялся разделывать мясо.       Геральт, чтобы занять руки, вызвался помочь. Лютик просто сидел и смотрел куда-то в сторону. А потом отказался от еды и улегся спать.       Геральт, вскинув бровь, проследил за тем, как тот устроился недалеко от костра на выделке. Вообще-то, никому из них еда в глотку не лезла, но все-таки оба понимали, что им нужны силы, так что без особого энтузиазма молча жевали, пока Геральт, наконец, не спросил шепотом:       — Вы что, поругались?       — Не совсем, — он покачал головой, тяжело выдохнув и посмотрел с какой-то ускользающей нежностью в сторону спящего Лютика. — Ему нужен… отдых.       — Мы же и так сделали остановку, — нахмурился он.       — Ты что, издеваешься? — Геральт вскинул бровь, повернувшийся к нему, смотря, как на идиота. — Я говорю о ментальном отдыхе. Он просил, чтобы я взял его с собой, — он заметил, как лицо Геральта почти что исказилось в какой-то неясной гримасе сожаления. — Я отказался. Он выглядел так, будто у него должна была истерика начаться с секунды на секунду. Нет, не началась… Он…       — Сильный, да, я знаю. Хорошо держится. Представить боюсь, что у него в голове вообще творится.       — Выглядит так, будто…       — Свихнется.       Геральт нахмурился и кинул на того колкий взгляд, сказав:       — То, что ты и я один и тот же человек, не дает тебе права на то, чтобы перебивать меня.       Тот лишь хмыкнул и пожал плечами, обгладывая кость.       — Что ты думаешь делать дальше? Сделаешь вид, что ничего не было?       — Он ясно дал мне понять, что не хочет больше… этого.       — Он не хочет не тебя. Он не хочет унижаться и гадать, оставят его или нет. Ты в самом деле думал, что можно просто подойти, сказать «прости» и взять все горяченькое?       Геральт поджал губы и заторможено покачал головой. Конечно же он так не думал. Но так же он не знал, что еще можно сделать, чтобы… не напугать. Чтобы не выглядеть глупо.       И чтобы самому не усраться от страха.       Что-то он там должен понять, воспитывая Цири, но у него нет времени. Он знает, что если отпустит Лютика и сейчас, то… не найдет его больше никогда.       Потому что Лютик, несмотря на то, что потерял ментальную стабильность годы назад, все еще был настолько сильным, чтобы уживаться с самим собой и даже не пойти головой. Достойно уважения.       — И что мне делать? — наконец, спросил Геральт таким голосом, будто хотел, чтоб его не услышали вовсе.       Геральт только тяжело выдохнул и резко встал, кинув через плечо:       — Перестать быть трусом.       И он сам знал, насколько легко было это сказать и насколько тяжело было сделать. Потому что он даже не нашел сил, чтобы утешить Лютика, боясь, что сделает хуже, что только разрушит его, навредит. Он знал, как это, блять, сложно, но также он знал… Что этот Геральт уже взял на себя ответственность, так что тут просто не было других вариантов.       Либо быть по-настоящему смелым, чтобы уметь говорить с таким Лютиком, чтобы перестать бояться каждого шороха, когда с ним рядом Лютик, либо…       отпустить его навсегда.       И никогда, ни одну блядскую секунду не знать по-настоящему, в порядке он или нет.       Вот и весь выбор.       Оба они легли спать с тяжелыми сердцами, не зная, куда деться от этой боли. Радовало, что Лютик спал. Просто спал и ему совсем не было больно. Это единственное, что немного успокаивало.