Совсем немного

Дерек замечает его на матче. Команда выиграла, болельщики машут руками и кричат от восторга, чирлидерши трясут всем, чем можно, и выдают акробатические этюды, достойные циркачей, а он возвышается над толпой. Стайлз — имя Хейл узнает позже — свистит и в победном жесте вскидывает руки вверх. Ничего необычного, но Дерек видит выглядывающие из-под майки острые тазовые косточки, плоский живот с ахренетькакими кубиками, сильную длинную шею, и больше ни о чем не может думать. Ему нужен этот парень. Сейчас или чуть позже, неважно, но Дерек хочет, чтобы он стонал и извивался под ним, Дерек хочет его узкую задницу на своем члене, хочет видеть его губы, сжимающиеся на головке своего члена, он хочет стоны, крики и проклятия, дрожь в коленях, надсадное дыхание и удовольствие, от которого звенит в ушах. Дерек хочет вытрахать из него душу и потерять свою где-то в процессе. — Кто он? — Хейл подзывает Джексона кивком головы и указывает в сторону парня. — Стилински. Тусуется с Лидс на юридическом факультете, а что? — Уиттмор смотрит с прищуром, будто знает каждую мысль друга. — Познакомь нас, — Дерек опускает каску, прикрывая ею стояк. — Как скажешь. Только не воспринимай его всерьез: он хуже, чем Лидия, а она та ещё сука, заявляю официально, — Джексон хлопает Хейла по плечу и бежит в сторону трибун. Лидия ждёт его у ступенек, наигранно улыбаясь. Дерека каждый раз мутит, когда он видит, как стелится перед ней Джексон, но в конце концов, раз Уиттмор ведёт себя как охочий до ласки кобель, значит Мартин кое-что умеет, кроме болтовни ни о чём и подбора шмоток. *** Дерек привык к тому, какой эффект производят на людей его фамилия и небрежная привычка подчёркивать своё состояние. Часы, обувь, солнцезащитные очки, машина — это то, что показывает статус мужчины, и его джентльменский набор раздвигает ноги даже самым строптивым. — Дерек Хейл, — он протягивает Стайлзу руку уже следующим вечером и нахально улыбается, мысленно наклоняя его в коленно-локтевую. Стилински бросает на него быстрый взгляд — самоуверенный и наглый, открыто говорящий, что Хейла только что взвесили и измерили, признав пригодность. — Стайлз, — пожатие крепкое, а улыбка больше напоминает оскал. Дерек привык охотиться, но чувствует острый укол тревоги: затылок покалывает и немного сосет под ложечкой. — А он горяч, — шепотом Лидии на ухо, но так, чтобы было слышно всем остальным и взгляд, как выстрел, Дереку в лоб. Холостыми. Но задело. *** Они ходят на свидания. Стайлз словно вытягивает из Дерека все силы и нервы разом: шаг вперёд — минет на заднем дворе клуба; пощёчина за попытку трахнуть — два шага назад. Дерек ведёт его в оперу, они едят крабов в ресторане по такой цене, словно в Сан-Франциско они не расходятся, как семечки, Стайлз, кажется вполне довольным и словно специально провоцирует. Жесты, взгляды, наклон головы — то ли дорогая проститутка, то ли жрет чужие сердца на завтрак — всё поставлено и отработано настолько, что у Хейла в глазах темнеет, когда босая ступня под столом касается сперва его голени, потом бедра, а затем промежности. — Нет аппетита? — Стилински поглаживает ножку бокала и хлопает ресницами часто-часто, а Дерек не знает, что сказать, потому что Стайлза словно ничего не берет: подарки, комплименты, авторитет и слава богатейшей семьи Калифорнии. Дерек не спит сутками и всё убеждает себя, что Стилински надо трахнуть хотя бы из спортивного интереса. А потом забыть. Или хотя бы попытаться это сделать. *** — Он тебе хоть дал? — Джексон улыбается, затягиваясь травкой. Лидия снова вытрепала ему нервы, поэтому у них с Хейлом чисто мужской вечер — стриптиз, наркотики и что-нибудь выпить. — Нахуй иди, — Дерек скалится, потому что его воротит. Он помнит, как танцевал Стилински, когда они свалили на выходные в Майами. Стайлз был пьяный и едва стоял ровно, но извивался в такт музыки, как змея. Потный, возбуждённый и практически ничего не понимающий, но, сука, всё равно недотрога. Дал ли он Дереку? Нет. Но выебал ему всё нутро. — Трахну и размажу по полу, — Хейл закидывает в себя шот текилы и отпихивает девчонку в золотистых стрингах подальше. Безвкусица. Хотя на Стилински смотрелось бы классно. — Не-а, — Джексон откидывается на спинку кресла. — Не сможешь. Дерек сомневается: не сможет он трахнуть или размазать потом, но не уточняет. Он, кажется, пойман и почти убит. *** Они делают это в машине. Стайлз сперва просто дразнится, а потом, когда они уже припарковались, расстёгивает джинсы Дерека и буквально набрасывается на него. У Хейла пальцы на ногах поджимаются, когда Стилински сжимает губы на головке и с силой втягивает её в рот. — Не сиди истуканом, — тот говорит, не выпуская член изо рта, — растяни меня. И у Дерека крышу срывает. Он помнит только отрывки: язык, влажно прошедшийся по всей длине члена, засос на груди — напротив сердца и до крови — свои пальцы в чужом теле и шум крови в висках. Стайлз, матерящийся и скулящий, когда кресло резко падает назад и проникновение выходит ну очень глубоким, а потом только мучительное желание кончить и взгляд Стайлза — тяжёлый и пугающе глубокий. Стилински дрожит на нем и выгибается, насаживаясь быстро и сильно, и Дерек может только дышать и пытаться не спустить раньше, чем надо. Не опозориться, показать, что он может дать, доказать, что достоин. Стайлз кончает, вцепившись зубами ему в шею и сжимаясь на члене так, что в глазах темнеет. Дерек не помнит себя после этого. Он только знает, что Стилински почти сразу ушел, написал что-то на стекле и убежал в свою квартиру, оставив Дерека с растегнутой ширинкой и запачканной спермой грудью в открытой машине на паркинге чертовски дорого жилого комплекса. Дерек думает об этом и понимает, что Джексон был прав. Не сможет, потому что не поймал, а пойман. Потому что боевым и навылет, как в русской рулетке.