Совсем немного

Стайлз не знает, как так вышло. Он просто обнаруживает себя на пассажирском сидении Камаро. Вроде только что стоял и смотрел, сжимая и разжимая кулаки, а потом рванул вперёд — откуда только смелость взялась — и уселся в кожаное кресло. Дерек смотрит долго. Ему словно больно и он не может решить, делать ли вдох, от которого заколет где-то под сердцем, или задохнуться. — Поехали, — Стайлз пристёгивается. Дерек вздыхает. Поджимает губы и давит на газ. Шины разгребают гравий и мягко перекатываются на асфальт. В голове штиль. Стайлз не знает, что он сделал, понятия не имеет, что будет дальше, но думать ни о чём не собирается. Воздух в машине густеет, и голова кружится от мелькающих за окном деревьев. Дерек включает какую-то старую балладу. Мысли прячутся за чужими словами, пропетыми хриплым голосом, и растворяются в гитарных переливах. — Любовь не возмещает ущерба. Любовь не платит по счетам, — Стайлз бормочет на автомате. Они, кажется, проезжают горы. Он понятия не имеет, на каком конкретном участке штатов ревёт двигатель этой тачки, но Дерек постукивает пальцами по рулю и улыбается. Они молчат. Делят пополам завтраки и срочные перекусы, номера в гостиницах и ночёвки в палатках. Они вроде бы едут к противоположному побережью. Через всю страну без цели. Стайлз смотрит на отросшую щетину Хейла, топорщащуюся в разные стороны, как иголки у ежа, и от переполняющей грудную клетку нежности грызет губы. Дерек подмигивает ему, когда замечает взгляд на себе, и давит на газ, обгоняя очередную спортивную тачку, такими изобилует пригород Сан-Франциско, или Лос-Анджелеса, или любого другого города Америки, Стайлз не знает, он не смотрит на указатели. Он смотрит на Дерека. — Любовь не подаёт сигналы, любовь не остановится, — снова шепчет он, вроде как подпевая. Дерек делает громче и тоже начинает петь. Стайлз знает, что они в Иллинойсе, только потому что шериф городка, подозрительно похожего на Бейкон Хиллз, выписывает им штраф за превышение скорости и советует Стайлзу звонить отцу чаще, чтобы тот не искал его по старым знакомым. Дерек немного краснеет и сам звонит шерифу. Они о чем-то долго говорят, Стайлз не слышит, потому что Хейл уходит на другую сторону заправки. Стилински собирается обидеться, но Дерек возвращается с луковыми колечками и фруктовой водой и так улыбается, словно ему подарили целый мир. Стайлз улыбается в ответ. Ему надо срочно вдохнуть поглубже. — Потому что любовь, любовь, любовь не отпустит, — и его не волнует, что музыка сейчас не играет. Они добираются до берега поздно. Или рано. Стайлз не знает, к какому определению относится половина четвертого утра. Дерек снимает обувь и заходит в воду. Волны разбиваются о его голени и оседают на закатанных джинсах. Стайлз становится рядом. Океан шепчет что-то невнятное, когда Дерек его целует. У Стайлза в голове только въевшаяся в подкорку песня. Дерек тянет его вниз, на песок, вода почти доходит до лица, но Стайлзу все равно. Он думает, является ли эта поездка затянувшимся первым свиданием и какой сегодня день, чтобы потом была возможность отметить его в календаре. А затем Стайлз не думает ни о чем, потому что руки Дерека сжимают крепче, а губы опускаются ниже, и все смешивается в причудливый коктейль из эмоций, прикосновений, вдохов и стонов. Стайлз может только ритмично двигаться под тяжелым телом Дерека и шептать ему на ухо ерунду о первых свиданиях и памятных датах. Дерек накрывает из теплым пледом, и они сидят на багажнике, прижавшись друг к другу. — Любовь убивает, — доносится из магнитолы. Стайлз откидывается назад, тянется и выключает звук. Они собираются жить счастливо и, по-возможности, долго.