Совсем немного

Дерек, конечно же, мечтал встретить свою вторую половинку и прожить с ней «долго и счастливо». А кто об этом не мечтает? Но не в шестнадцать, мать вашу, лет! Он зол, нет, он в бешенстве от несправедливости происходящего! Он самозабвенно чешет языком гланды Пейдж, когда сзади раздается истерично-писклявое «Ты! Как тебя зовут?». Мелкий Стилински смотрит на него своими огромными детскими глазищами, а Дерека аж зло берёт: ему что, досталась эта малявка? Хейл присаживается на корточки, разворачивает ребёныша на сто восемьдесят градусов и толкает его в плечики. — Давай, гуляй, мелкий, — и Стайлз топает в указанном направлении, только сперва оборачивается и смотрит на Дерека очень обиженно. Трындец. Ему стыдно перед мелюзгой. — Он так на тебя смотрит, словно ты — весь его мир, — улыбается Пейдж. — Он твой брат? — Хуже, — Хейл резво оборачивается к своей девушке. У него сегодня обширные планы на её тело. *** Что Дереку нравится в семье Стилински, так это их понимание щекотливости сложившейся ситуации: ни звука о верности или целебате. Ай-да Джон, ай-да клёвый мужик. Мешают наслаждаться романтикой жизни только косые взгляды матери и Стайлз, тянущийся к своей родственной душе с присущей детям упертостью. Пока Клаудия приглядывала за сыном, всё было спокойно. Но вот Стайлзу одиннадцать, он предприимчив и напорист, а Дерек привозит домой на все летние каникулы Дженифер. Стайлз летит к нему на всех парах и крепко-крепко обнимает, утыкаясь носом в грудь, стоит только переступить порог. Капли дождя проникают в дом через открытую дверь, за Дереком пытаются уместиться на крыльце Блейк и отец. Джен выглядит, мягко говоря, смущенной. — Ты пахнешь, как мокрая собака. Но это ничего, я люблю собак! — Стилински лучезарно улыбается. Хейл может только хлопнуть его по плечу и отодвинуть с прохода. Лора чуть ли не хрюкает от смеха, так что весь вечер Дерек испепеляюще смотрит на Стайлза и из принципа усаживает Дженифер к себе на колени, словно она оберег от Стилински. Стайлз вроде как обижается, но остаётся на ночёвку. И на следующий день тоже. И потом ещё на одну ночь. Обтрахивать все углы дома становится как-то неловко, так что Дерек вызывает Стайлза на «Большой разговор» о том, что у взрослых мальчиков — взрослые потребности, а Стилински может пока со Скоттом на велике погонять, потому что до восемнадцати ему ничего не светит, и Дерек вообще не нянька. Хейл только не учитывает, что Стайлз умный ребёнок. А умные дети часто бывают злопамятны. Стилински словно исчезают из жизни Дерека всей семьёй разом. Это, разумеется, ничего не меняет, потому что лето заканчивается, а учеба продолжается. За учебой следует стажировка и работа, потом путешествия, и только после обширного тура по Европе приходит время возвращаться домой: к семье и родственной душе, по которой Дерек, как ни странно, соскучился. Хейл подъезжает к школе, чтобы забрать своё злосчастье и попытаться наладить контакт. В конце концов, он повзрослел, поумнел, кое-что переосмыслил и даже готов извиниться, если нужно. Стайлз замечает его почти сразу же. Ну ей-богу, сложно не засечь на школьной парковке взрослого мужика на пафосном байке. Только вот Стилински отнюдь не бежит с распростёртыми объятиями. Он крепко опирается на широко расставленные ноги, ухмыляется, облизывает губы и демонстрирует Дереку свой средний палец. Дерек язвительно улыбается в ответ и фыркает. Чего-то такого он и ждал. Не догадывался, что Стайлз стал настолько горяч и самоуверен, но и на теплый приём не рассчитывал. Он поднимает солнцезащитные очки на лоб и собирается подозвать Стайлза к себе, когда тому на плечи чуть ли бахается длинноногая блондинка. Стилински притягивает её к себе и целует. Ну, фактически вылизывает ей рот, но барышня явно в восторге. После поцелуя она оборачивается в поисках причины вдруг воспылавшей страсти и, заметив Хейла, сверкает на него неоновыми глазами. Н-да, это вам не милашка Пейдж и даже не Дженнифер. Телефон Дерека звякает оповещением. «Теперь моя очередь гулять, Волче. Мне рановато связываться со стариком.» Дерек даже не сомневается, что текст был заготовлен, а номер взят исключительно ради этого. Сомнения вызывает другое: получится ли вообще теперь убедить Стайлза, что его пара — не такое уж мудачье и заслуживает второго шанса. Стайлз чувствует глухое раздражение. Хейл сидит на трибуне и наблюдает за тренировкой, а Малии, которая могла бы прогнать братца, не наблюдается и в помине. Подруга называется. Мяч бьёт прямо в защитную решетку шлема. — Соберись, Стилински! — орет Финсток и со всей дури дует в свисток. Засунуть бы ему эту свистелку поглубже, а потом сдохнуть прямо на поле. Словно у Стайлза других проблем нет, кроме лакросса. Малия машет рукой с противоположной стороны поля, и становится как-то легче. Они вроде как дружат, а вроде трахаются, черт знает, что происходит, но это точно лучше, чем та поебень, что висит в воздухе между ним и Хейлом. Дерек с вызовом поднимает подбородок, когда Малия садится рядом с ним, но ей плевать. Ей всегда на всё наплевать, пока Стайлз не попросит обратить на это внимание. Питер говорит, это дружба, и сокрушается, что Стайлз пара не его ребёнка. Питер вообще классный мужик: не смотрит с осуждением, как Талия, и не читает морали, как отец. Стайлз пытался быть милым, и не его вина, что он ненавидит свою пару. Мяч прилетает в живот, Финсток орёт, а Джексон ржет, пока не получает от Айзека клюшкой по хребту. Эрика тоже игнорирует свою пару, так что у них с Айзеком свой маленький бро-клуб отверженных. — Тебе бы поменять технику игры, — Дерек нагоняет его на пути в раздевалку. Стайлз скрипит зубами. — Предложишь мне позаниматься, мы наладим контакт, а потом сыграем свадьбу? Боже меня упаси, тем более, я занимаюсь с Кирой и Лиамом, они точно получше тебя, — Стайлз скрывается в раздевалки, а Дерек стоит у входа, ежась под пристальным взглядом тренера. Попытка — не пытка, так что он попробует что-нибудь другое. У него куча вариантов. *** — Уже выбрала, с кем пойдешь на выпускной, мелкая? — Лора ставит на стол картошку и усаживается. — Со Стайлзом, конечно, — гоняя по тарелке помидорку черри, отвечает Кора. — Малия на год младше, так что ей нельзя на балл, а мы с ним отлично смотримся. — Думаю, Стайлз захочет пойти со своей парой, — Талия снисходительно смотрит на дочь и улыбается Дереку. — Ага, как же, — Кора аж фыркает от смеха. — У него нет пары. Мой братец столько об этом твердил, что Стайлз наконец уверовал, — она ловит помидор вилкой и отправляет его в рот. — Прекрати нести чушь, Кора, — Талия выглядит рассерженной. — Ты не пойдешь туда со Стайлзом. — Ага. Запрети Стилински это сделать, и ноги его здесь не будет. Я, что ли, виновата, что Дерек просрал своего золотого мальчика? — Кора Хейл, немедленно извинись или выйди изо стола! — Кора вытирает рот салфеткой. — Тогда доем позже. Всем приятного аппетита, — она встаёт из-за стола, целует отца в висок, потому что ей нужно протиснуться мимо него, и уходит. Талия недовольно кривит лицо. — Она права, мам, — Лора тоже отставляет тарелку и уходит. Дерек чувствует себя неуютно. — Молодец, Талия, — отец, как всегда, немногословен. — Конечно, вали всё на меня! — она всплескивает руками. — Кусок в горло не лезет! — Талия отбрасывает вилку и тоже уходит. — Приятного аппетита, — отец забирает из салатницы последнюю порцию овощей. Отношения с ним у Дерека испортились примерно вечность назад. Наверное, в то же лето, как он выставил подружку сына из дома, потому что Дереку следовало бы думать о своей родственной душе, а не потрахушках. — Я, пожалуй, схожу к Коре, — Дерек встаёт, противно скрипнув стулом. — Ага, впервые за двенадцать лет. Смотри, чтоб её инфаркт не хватил! — отец не отрывается от тарелки, иногда кажется, что ему на всё наплевать. Четвертая ступенька лестницы скрипит, на шестой отходит ковролин, десятая прогибается в середине. Ещё на седьмой Кора открывает дверь в свою комнату. Дерек замирает на пороге. Заходить как-то неловко. — Простоишь на пороге ещё минуту, и я тебе горло порву, — Кора обнимает подушку. Дерек вдруг вспоминает, как она, маленькая, забиралась к нему в кровать и обнимала за руку. Эта Кора совсем не похожа на ту малышку, она скорее откусит ему голову за попытку понежничать. — Я не против, если ты пойдешь со Стайлзом, — он старается говорить спокойно. — Не думаю, что у меня есть право мешать вам в этом. — Нам плевать, что ты об этом думаешь, — Кора сильнее сжимает подушку. — Я злюсь на маму. Дерек подсаживается ближе. — Она словно не видит, что делает только хуже. Стайлз даже не приходит к нам больше, — Кора тыльной стороной ладони давит на глаза. — Ты отвернулся от него, наговорил кучу дерьма, ему так было плохо. А она уже год его терроризирует тем, что он должен простить тебя и принять таким, какой есть. Дерек знает, как быстро проедает плешь мать своими увещеваниями. — Она на него так накинулась из-за Малии. Они тогда просто на свидание сходили, а мама сразу «как ты можешь», «он приедет, а ты тут с другой», «ещё один засранец на мою голову»! — Кора передразнивает мимику матери. — А он один не может! Он тебя столько ждал, он же до последнего верил, а потом Джексон тебя с Дженнифер увидел, и понеслась. А мама всё «потерпи», «прости» и всё прочее! Неловкость так и расползается красным по щекам. — И как мне после этого с ним мириться? — Дерек чувствует себя виноватым и пристыженным. И гаденький отголосок боли расползается под ребрами; Хейл никогда не страдал от одноклассников, от него никто никогда не отказывался, ему не приходилось оправдываться за то, что он не любит человека, загоняющего его под плинтус. — У тебя такое лицо, словно ты кактус пытаешься проглотить, — Кора цепляется за руку брата. — Просто оставь его в покое и дай пожить без напоминаний о тебе и всей нашей семейке. Дерек прижимается к Коре. Угораздило же их со Стайлзом встретить друг друга. *** Стайлз дрожит. Пиджак остался у Коры, а весь алкоголь выдохся ещё на танцполе, но проблема не в этом. Ему, как обычно, отвратительно. Он, как всегда, один. Хейл даже не позвонил. Талия вынесла мозг и довела Кору до слёз прямо перед выездом, а Дерека ведь даже дома не было. Отец тоже по мозгам проехался, но быстро сдался. А теперь все танцуют со своими «половинками», а Стайлз тут. Даже Эрика метнулась к Лейхи, когда засекла рядом с ним Хизер, только Стилински нахер никому не сдался. К черту культ вокруг парочек. Стайлзу будет хорошо без выдающего мозг допамина и прочих веществ, разрушающих жизнь с первой дозы. — Ты очень красивый, — Стайлз чуть не подскакивает на месте. Явился. И даже если ждал, хотел увидеть, до бляшек перед глазами, всё равно бесит. — Чего надо? — как же хочется зарычать, вцепиться в шею и повиснуть, как галстук. Чтоб в этот раз, если и отбросил, то вместе с собственной трахеей. Стайлз заебался крючиться от боли в одиночку. — Решил, нам надо поговорить? — Дерек прячет руки в карманах и пинает камушек, закатившийся под подошву. Камень противно громко ударяется о борт массивной чёрной тачки. — Созрел для разговора? — подушечку безымянного прижигает красный кончик сигареты: слишком длинные, вечно лезут, куда не надо. — Я хотел попросить прощения, — Дерек грудью прижимается к спине, закрывая от ветра. Стайлз на прощание жмёт руку гордости и делает шаг назад, лопатками чувствуя горячую кожу. — Сказать, что ни на чём не настаиваю и пойму, если ты никогда не захочешь со мной быть. Я абсолютно не думал о тебе, знать не хотел, что происходит тут, и считал, что это меня судьба наказала. Я даже прощения не могу попросить, потому что не представляю, за какое количество дерьма меня прощать. Но я очень хочу всё исправить. Поэтому буду ждать, пока ты не решишь дать мне второй шанс. — Дерек целует его в плечо и отступает. Оборачиваться не хочется. Стайлз глотает слёзы и впервые выдыхает спокойно. От него никто ничего не будет требовать теперь. Дышать становится проще. Он не перестает ненавидеть Дерека Хейла, но воспринимать его становится как-то легче. *** Подушечки пальцев покалывает от напряжения. Стайлз переминается с ноги на ногу перед дверью в аудиторию. Первый экзамен первой сессии, бессонница, лёгкое недомогание из-за того, что забыл поесть, и бешеный стук сердца. — Да? — сонный голос на другом конце света. В Калифорнии сейчас немножечко ночь. — Мне страшно, — хриплый вдох и непонимание, какого хрена вообще именно ему звонит. — Ты справишься, — железная уверенность в голосе и мерные вдохи и выдохи. Он справится. С Дереком уже справился.