Дымчатая роза.

***

      Брюнет вскочил с кровати, давясь своим же воздухом. Перед глазами стоял запах угарного газа, казалось, он проснулся не в своей комнате, а в горящем здании, вот-вот готовящемуся развалиться. В лёгких пропитался едкий дым, болью отдавая в груди. Непонятная тревога вдруг накрыла парня, не имея на то никаких видимых причин. — Чёрт, — прошипел брюнет, приводя дыхание в норму. Такое случалось с ним не так часто.       Мелко подрагивая, он заставил себя встать, дабы отвлечься хотя бы на кофе. Ноги еле несли парня, а кожа покрывалась мурашками от холода, несмотря на нормальную температуру. «Долбаный огонь», — подумал Мин, вспоминая яркие языки пламени из своего сна. Один и тот же сон мучал его из года в год, лишь укрепляя и без того мучившую его пирофобию. Парень просто не понимал людей, способных добровольно поставить убийственное оружие в своём доме ради эстетики, которая для него и красотой вовсе не была, наоборот, напоминала ад с гниющим запахом грешных трупов. Иногда ему казалось, что он даже слышит крики, стоит ему только засмотреться на пару секунд. — Чимин? — крикнул парень в тишину. Младший должен был быть дома, ибо сегодня выходной, однако в доме явно никого не было.       Мин глухо простонал, положа руку на барный столик и думая про себя, что так должно быть даже лучше — не придётся ни перед кем притворяться здоровым.

***

Piano Dreamers — Pacify her (на повторе)       Блондин, лёжа на белом полу, делал глубокие вздохи, чувствуя при этом приятное напряжение во всём теле, — изматывающие тренировки по десять повторений на каждый подход были его сто процентным антидотом от любых невзгод. Тело потом настолько ныло, что думать о чём-то другом было просто невозможно. — Ты жив? — с некой иронией спросил Чонгук, смотря сверху вниз на изнемогающего Пака. — Ага, — еле вымолвил блондин, не в силах даже шевелить губами. — По тебе не скажешь, — ответил Чон, присаживаясь на корточки. Оказавшись поближе к Паку, он на секунду засмотрелся на распухшие на его шее вены. — До дома то доберёшься?       Пак просто молчал, всё ещё энергично вздымая грудью. В горле пересохло, потому он немного откашлялся, но был спасён Чоном, который подхватил парня, немного прижимая к себе, и сполна напоил водой . — Спасибо, — успокоившись, произнёс Чимин, теперь уже заглядывая в глаза Чона. — Ты тоже выглядишь не очень. Всё в порядке? — Наверное, — грустно улыбнулся шатен. — Опять из-за него? — уже заранее зная ответ, задал вопрос Пак, заглядывая в тёмные расстроенные глаза.       Подняв ладонь, Чимин потянулся к отросшей чёлке Чона, аккуратно заправляя прядь за ухо. Паку было очень жаль друга, он не понимал, за что такому прекрасному человеку эти душевные терзания. Чон был влюблён, а если сказать правильнее, губил себя от тоски по одному человеку, никогда не способному полюбить его также в ответ. — Зачем тебе это? — не выдержал блондин — видеть его страдания было невыносимо. — Зачем ты изводишь себя ради того, кто так глуп, раз не может полюбить тебя в ответ? — Чимин, ты ещё такой маленький, — грустно усмехнулся Чон, поглаживая по голове друга. — Любовь ведь не заказывают. К сожалению, это безвозвратный подарок, да и, наверное, я бы всё равно выбрал этот путь. Пусть он даже никогда не посмотрит на меня так же, как я на него; никогда не произнесёт тех самых слов. Но ты даже представить не можешь, как сильно я счастлив, зная, что он просто рядом, здоров и всё так же в порядке. Если однажды я не увижу его — погаснет мой свет; если однажды он потеряет здоровье — я отдам ему своё, только чтобы увидеть его вновь. — Но, Гукки, я так хочу, чтобы ты был счастлив, — осипшим голосом промолвил Пак, теряя спокойствие. — Он и есть моё счастье, Чимин, — улыбнулся Чонгук. — Пойдём, я отвезу тебя.       Весь оставшийся путь друзья особо не разговаривали, Чимин всё так же думал о том, как тяжело его другу и как он ненавидит Тэхёна, размышлял, как можно быть таким слепым, чтобы не замечать настолько сильных чувств Чонгука. Хотя прекрасно понимал, что это «незнание» Кима далеко неправда, что тот просто пользуется добротой Чона, не желая отвечать ни «да», ни «нет» на заданный вопрос шатена.       Вот только время шло, а Чонгук с каждым днём всё только больше серел, пугая тем самым Пака. Друг молился за него день и ночь, надеясь однажды проснуться и увидеть счастливого Чона. — Приехали, — оповестил шатен задумавшегося Чимина. — Вылезай и поцелуй от меня хёна.       Чимин улыбнулся и вышел, напоследок махая рукой отдаляющемуся автомобилю. Но стоило ему войти в дом, как улыбка сползла с его лица. На пороге стоял недовольный Намджун, скрестив руки перед собой. «Так, сейчас опять будет ругать», — недовольно подметил блондин, раздражённо зачёсывая волосы назад. — Ну, и где ты был? — снова взялся за своё Ким. — Тебе то какое дело, хён, — надувшись, ответил Пак. — Чимин, — раздражённо выдохнул мужчина, пытаясь успокоиться, — я открыл дверь в этот дом и вместо того, чтобы увидеть вас вдвоём, я вижу лежащего в отключке на полу Мина. — Что?! — спохватился блондин, как точас был перехвачен Джуном. — Я уже позаботился о нём; температура только спала, всё, что прописал врач, я уже купил. Хочу попросить тебя зайти к нему через часок, на случай если он проснётся сегодня и захочет чего-то ещё. И постарайся завтра заставить его выпить таблетки — сам знаешь, какой он упертый.       Чимин только и делал, что послушно кивал на каждом сказанном слове, нетерпеливо поглядывая на лестницу. — Я пойду, раз ты вернулся; если сможешь — постарайся завтра вернутся пораньше, — закончил Ким, направляясь за вещами. — Хорошо, спасибо большое, хён, — расстроенно ответил Пак и, дождавшись ухода старшего, направился в свою комнату, дабы быстро переодеться и скорее навестить хёна. Чувство вины поедало парня изнутри, но он старался не думать об этом, уверяя себя в том, что сейчас он рядом.       Добежав до комнаты Мина, он напоследок взял с собой графин тёплой воды, на случай если парень проснётся и захочет пить. Аккуратно открыв дверь, Пак осмотрелся: он не бывал тут с момента обстановки, и сейчас, под мраком еле освещаемой у тумбы лампы, всё казалось совсем иным, незнакомым. Safe inside — James Arthur       Пак последовал до кровати, осторожно передвигая ногами, чтобы не потревожить чуткий сон Мина. Чимин остановился у края, рассматривая спокойное лицо брата. Кожа Юнги приобрела ещё более прозрачно-холодный оттенок, парень немного хмурился во сне, но всё равно оставался невыносимо милым, несмотря на своё положение. Блондин подошёл ещё ближе, сокращая оставшееся расстояние.       Юн незаметно вздрогнул, сразу учуяв родной запах, но не подал ни одного признака, всё также притворяясь спящим. Чимин поднёс ладонь, убирая лишнюю прядь с лица Юна и случайно касаясь ледяными пальцами пылающего парня. Мин даже задержал дыхание, сам не понимая зачем, кровь будто закипала и стала в три раза горячее обычного, ведь Чимин только и делал что тянулся к Юнги всё ближе и ближе.       Пак ненадолго остановился, находясь настолько близко, что брюнет буквально чувствовал его дыхание на себе, вызывая динамический взрыв внутри Юна. Сердце будто забилось в ушах, сбивая всеми силами внимания. Но что на свете способно отвлечь Юнги от Чимина? Правильно — ничего.       Даже если сейчас за окном вдруг упадёт огромный астероид, готовый уничтожить всю планету, ничего не может иметь значения, если рядом есть он. Даже его собственная жизнь.       Чимин наклонился к белоснежному лбу брюнета, задерживая на нём свои губы. Юнги решил никогда не выздоравливать, лишь бы только снова и снова получать это тепло. Момент был настолько волнующим, что даже сердце Мина замолчало на мгновение.       Блондин отодвинулся обратно, заглядывая в распахнутые глаза Юна и немного вздрагивая от неожиданности. — Ты не спал? — испугался Пак, словно пойманный за кражей в банке. Больше всего он не любил гнева старшего; месяцами он мог прокручивать в своей голове лишь один грубый взгляд Юна. — Спал, — хрипло ответил Юн, смотря прямо в глаза блондину.       Именно сегодня его душа никак не унималась, неумолимо желая коснуться Чимина. Руку жгло от навязчивой мысли прикоснуться к парню, находившемуся одновременно так близко и так далеко. Глаза Мина бегали по прекрасному лицу Пака, стараясь отпечатать каждый дюйм его кожи, невольно задерживаясь на полных алых губах. — Чимин, — тихо прошептал Мин, вызывая целый табун мурашек у блондина.       Он будто застыл, не узнавая того, кто перед ним сидит; взгляд Юнги сейчас был настолько глубокий, что с лёгкостью поглощал блондина в свой омут прямо с головой. Столько искренности и непонятных смешанных чувств, он никогда в глазах Мина не видел. Они сверкали ярче любой звезды, искрясь множеством оттенков цветов.       Пак чувствовал в них сейчас тот самый желанный ответ, потерянный, скрытый от человеческих глаз. Но что это? Хоть ответ и был на поверхности, парень не мог его понять. — Юнги, ты в порядке? — не выдержал Пак, по привычке закусывая губу от волнения.       Юн сглотнул, зажмурив глаза и умоляя себя при этом продолжать держаться из последних сил. «Только не смотри. Только не открывай глаза», — словно молитву повторял эти слова брюнет. — Чимин, пожалуйста, оставь меня одного. — Но, я хотел… — не успел окончить блондин, получив в очередной раз толчок. — Я хочу побыть один.       Мин перевернулся на бок, чувствуя при этом, словно он перемещал не себя, а три центнера. Нежелание отворачиваться от Чимина было настолько сильным, что давалось очень нелегко, в груди поднимался очередной бунт, стучавший в ушах, словно колокола. «Позволь мне посмотреть ещё немного, — не унимался внутренний мир, — не дай ему уйти! Хотя бы не сегодня, хотя бы один раз!». — Я не уйду, — тихо прошептал Пак, удивляя брюнета. — Я не уйду, и можешь протестовать сколько угодно, если хочешь — можешь бежать, но я останусь тут, рядом с тобой. Пока не буду окончательно уверен, что ты в порядке. Я вижу, с тобой что-то не так, вижу, что ты не можешь с чем-то справится, но не хочешь довериться мне. Юнги, я не жду от тебя признания в чём-то, но хотя бы позволь мне быть рядом, позволь пережить это с тобой. — Чимин, ты не знаешь, о чём говоришь. — Я уверен, что могу принять всё, если только ты не серийный убийца.       Мин усмехнулся, размышляя хуже ли это. Чимин не дал ему обдумать вопрос, решив первый раз в жизни взять все решения на себя, ни принимая отказов. Блондин приподнял одеяло, ложась на небольшой край, освобожденный брюнетом, тем самым прижавшись к спине старшего.       Юн весь сжался, превратившись в маленькую игрушку в руках младшего. Дыхание блондина горячим огнем опаляло каждый участок его тела. — Юнги? — как будто издеваясь, прошептал на ухо Пак, заставляя парня вновь покрыться щекочущими мурашками.       Брюнет не отвечал, желая притвориться спящим, дабы не тревожить и без того растормошенное в край сердце переизбытком младшего. Но Пак отступать не собирался, на молчание отвечая нападением. Блондин закинул руку на талию старшего, получив в ответ громкий шик. Для Юнги это явно было слишком — ещё секунда, и он бы за себя не отвечал. — Не трогай меня! — грубо провопил Мин, вспыхивая от перевозбуждения.       Чимин вдруг вздрогнул, испугавшись ярости старшего. Стало так неприятно, будто его кинули в ледяной источник. Он резко отскочил, глухо падая на пол. Теперь зашипел Пак, но не от злости, а от тупой боли из-за резкого падения. В глазах защипало от обиды, всё что он хотел, это просто немного любви от старшего.       Мин вскочил, забывая про своё самочувствие. Увидев блондина на полу с раскрасневшимся лицом, Юн почувствовал себя самым настоящим мудаком. Он протянул руки к младшему, но тот отбросил их, едва слышно шмыгая носом. Брюнет слез с кровати, хватая на руки сопротивляющегося брата. Юнги уложил его обратно, но теперь уже уступая большую часть обиженному ребёнку, а после лёг рядом лицом к нему, притягивая в свои объятия.       Блондин ещё немного проворчал, но был так доволен объятию, что лежал, словно домашний обласканный кот. — Прости меня, — шёпотом произнёс он полусонному Паку. — Прости, что никогда не был тебе нормальным братом.       Это было последнее, что услышал парень, перед тем как бесповоротно провалиться в сон.

***

Zayn- Stand Still       Тренировки дали о себе знать, действуя получше самого сильное снотворное. Только вот Юн спать не торопился, наслаждаясь каждой секундой. Мин немного отодвинулся, перекладывая Чимина со своего плеча на подушку, дабы и дальше продолжать любоваться им.       Юн протянул белоснежную ладонь, но остановил её в воздухе, борясь внутри себя за то, чтобы лечь спать, борясь с тем, что неправильно, но так желаемо. «Всего один раз. Я не потревожу его сон», — убеждал себя Мин. Так и не сумев себе отказать, он прикоснулся к тому, о чём так долго мечтал. К самой прекрасной картине на земле, к самому нежному Чимину.       Юнги прикоснулся ладонью к бархатной щеке, водя ею вверх-вниз, аккуратно касаясь каждой родинки, каждого мелкого шрама и внимательно рассматривая каждую черту. Дрожащими от волнения пальцами он потянулся к самому желанному — к губам, что долгие годы кружили его голову. Пару секунд размышлений перед этим ответственным шагом, и брюнет придвинулся ещё ближе, гипнотизируя глазами большие обкусанные губы. Мин был так близко, что теперь мог достать их не только пальцами, но позволить себе такого даже во сне не мог. «Прости меня», — напоследок прошептал Мин, прежде чем наконец почувствовать большим пальцем полноту розовых губ. Прости меня за мою любовь.       Внутри будто взорвался вулкан, внизу чувствовался крепкий узел, пробуждавший на бесстыдные действия. Возбуждение накрыло с головой, брюнет встал, накрыв блондина с головой, перед тем как уйти на всю ночь, так и не найдя сил посмотреть на Чимина вновь.

***

      Чимин проснулся в пустой кровати, как собственно и ожидал; единственное что не умещалось в его сознании, так это маленький отрывок прошлой ночи. Нежные касания, что он почувствовал... Неужели ему не показалось?       Юнги так мягко касался его, словно притрагивался к самому хрупкому украшению в мире.       Блондин улыбнулся, проводя ладошкой по пустой постели. «Такой милый» — заключил парень, перед тем как наконец встать. Заправив постель, он направился в свою комнату разыскивать забытый в спешке телефон. К счастью, тот лежал прямо на столе, не пришлось перерыть целую Нарнию в поисках.       Блондин поверхностно прошёлся по вчерашним уведомлениям, останавливаясь на сообщениях одноклассников о грядущей поездке в честь скорого окончания злосчастной школы. Далее миллиард сообщений Чонгука о том, как сильно он хочет поехать да ещё и в обществе Пака, которого, в свою очередь, во все школьные поездки за всю историю их существования пускали раза два и то по счастливой случайности.       Как забавно, что в этом году, класс поедет именно в то место, куда вот уже который год мечтает попасть Пак. «Хватит мечтать, ты никогда туда не поедешь», — твердило сознание.       Чимин прекрасно знал, под чьей властью сейчас находится, и никогда, ни под каким условием Юн его не отпустит. Но надежда никак не унималась, томя в груди ожидание желаемого ответа.

***

— Прекрасно, Юнги, — улыбнулся седовласый мужчина, удовлетворительно сжимая край пиджака.       Мин кивнул в знак благодарности, разыскивая при этом недостающие бумаги. — Осталось договориться только с одним собственником, на него у меня уже есть продуманные шаги. — Надеюсь, это не крупная сумма, ибо этот человек неподвластен деньгам. Сколько я уже отправил людей — этот старпёр непреклонен. — Я так и думал, можешь положиться на меня, через неделю я получу его согласие.       Отец усмехнулся уверенности сына, но поверить всё же решил; успехи Юнги в бизнесе за столько короткое время не могли не радовать, сын и правда был прирожденным талантом. ибо находил общий язык абсолютно со всеми, кто был ему выгоден. Мужчина хотел было ответить, как вдруг его прервал стук в дверь и непонятная ругань секретаря с незваным гостем. — Господин Мин, тут один человек пытается всеми силами ворваться к вам, мне вызвать охрану, или вы примите его? — обеспокоенно промолвила Чхве, поправляя выпавшие из причёски, по всей видимости, в борьбе с этим незнакомцем волосы. — Ну, раз такое дело, пусть войдёт, — улыбнулся Мин. Сын удобрил его хорошими новостями.       Однако стоило этому человеку переступить порог, как мужчина весь побледнел. Юнги, до этого поправляющий документы, поднял наконец голову, вопросительно осматривая человека у входа, а после и отца. Тот весь посинел, будто увидел призрака перед собой. — Юнги, если это всё — можешь выйти, — ледяным голосом высказался он.       Мин ещё больше нахмурился; обычно он не лез в дела отца, но сейчас его беспокоила реакция старшего да и он никогда прежде не просил выйти Юна без ведомой на то причины.       Но брюнет не стал упрямиться и вышел, брезгливо осматривая наглого мужчину у входа с непонятной усмешкой. Взгляд его был полон алчности, а вид небрежен, словно он только что вылез из помойки. Но что же ему было нужно оставалось интригой даже для пофигистичного Мина. — Зачем он пришёл? — задал Юнги вопрос секретарше. — Не знаю, он даже не представился. Рвался сюда, как сумасшедший, говоря, что господин Мин его уже давно ждёт. Когда я попыталась его остановить, он начал размахивать руками; знаю точно только одно — он неуравновешен. — Ясно, спасибо, Чхве, — уже развернулся к двери Юнги, как вдруг опомнился. — Ты, кстати, в порядке?       Секретарша в благодарность зарумянилась, коротко кивая в ответ. — Да, в полном, спасибо, Мин Юнги.       Парень удалился, услышав положительный ответ и направился в свой кабинет, где с громким вздохом развалился в рабочем кресле. Сегодняшний день неплохо вымотал его, хотя дело было даже не в этом. Вчера он так и не смог расслабиться, до утра размышляя о своей небольшой слабости, которую он проявил. Что не говори, но чем старше становился Пак, тем сильнее росло желание Мина. С каждым годом младший расцветал, словно цветок лотоса, перерождая и без того неописуемую красоту в божественную.       Красота, конечно, не играла главную роль в зависимости Мина, ибо он давно бы успокоился, найдя себе шикарную модель. К слову, этот метод тоже был испробован. Главной ролью это, может, и не было, но значительно усугубляло жизнь Юна.       «Так, хватит» — опомнился брюнет; на работе он запрещал себе думать о младшем, надеясь, что хотя бы так сократит этот бесконечный поток мыслей.       Юн достал надоевшие ему во всех смыслах годовые отчёты, решив занять себя с головой бумажной волокитой. Так бы он и просидел до вечера, если бы его не прервала Чхве, уже второй раз за сегодня. — Мин... Господин Мин, он... Ему плохо, он весь мокрый и дышит через раз.       Юн вскочил, не дослушав девушку и огибая всё расстояние буквально за пару секунд. Волнение мигом распространилось по телу, стоило ему увидеть на полу еле вздыхающего отца. — Звони в скорую, быстро! — провопил Мин, перед тем как упасть на колени перед отцом.