Круги на воде

      Люциус внимательно наблюдал за происходящим в магической Британии. Его имидж и финансовое состояние серьёзно пострадали во время судов над Пожирателями Смерти. Хороший адвокат, грабительские взятки и непомерный для многих других штраф помогли ему остаться на свободе, но при этом он потерял почти всё.       С тех пор за каждым его действием неусыпно следили авроры, проверяя любую сделку и каждого, с кем он встречался. Но даже это не помешало Люциусу со временем поправить свои дела до приемлемого уровня и встать на ноги. Уже год, как он начал возвращать себе влияние, восстанавливать и нарабатывать новые связи в министерских кругах, а также в высшем свете. Чего у Люциуса никто и никогда не смог бы отнять — это умения интриговать и в любой ситуации выбираться сухим из воды.       То, что сейчас творилось, было просто великолепно. Ему даже не требовалось искусственно подогревать скандал, журналисты сами прекрасно справлялись. Его заслуга в этом была совсем крохотной — всего лишь намёк Рите Скитер, где в Министерстве Магии она смогла бы отыскать чуть больше информации. Всё остальное — исключительно её личная заслуга.       Истории Патрика О’Брайли, Гарри Поттера и Сириуса Блэка всем довольно быстро наскучили, и люди стали требовать наказания виновных в произошедшем. Полетели головы.       Первым был Дамблдор. Его в срочном порядке сместили с поста верховного чародея Визенгамота, назначив вместо него старуху Марчбэнкс — она, хоть и была в почтенном возрасте, вызывала уважение у большей части населения, поскольку у многих лично принимала экзамены СОВ и ТРИТОН и к тому же славилась своей неподкупностью.       Дамблдор наверняка лишился бы и места директора школы Хогвартс, но должность, к сожалению, была пожизненной. Поэтому Министерству пришлось ограничиться созданием комиссии, которая доставит ему много неприятностей.       Но только Дамблдором дело не ограничилось. Грюма отправили на пенсию, заместив его Скримджером. Отделу магического правопорядка не везло: не так давно с поста главы слетел Барти Крауч, на его место была назначена Долорес Амбридж, а теперь в результате перестановок главой отдела стала молоденькая Амелия Боунс.       Министр, видя недовольство народа, и вовсе объявила новые выборы, тут же выдвинув свою кандидатуру — она нисколько не сомневалась, что её переизберут, и пыталась таким нехитрым шагом обеспечить себе доверие людей. И это могло бы сработать — Миллисента Багнолд за шесть лет зарекомендовала себя толковым министром, с мнением которого считаются. У неё был лишь один существенный недостаток — вызывающая честность.       В итоге это её решение дало новый виток информационной войны. Журналисты, по наущению Дамблдора, перекопали всё её грязное бельё, выставив многие её поступки в весьма неблагоприятном свете. Например, то, что в шестидесятых годах ещё выглядело вполне невинным — долгий разговор на одном из министерских приёмов с Томом Марволо Риддлом, что позже стал известен как Лорд Волдеморт — превратилось в чуть ли не преступный сговор и тайную поддержку идей и движения Тёмного Лорда.       В этом свете полукровка Фадж, в то время только родившийся, а потому не имеющий за душой подобных грехов, предстал в ослепительно белом свете.       Некоторое время Люциус предпочёл просто отстранённо наблюдать за ситуацией, но, видя, что ставленник Дамблдора набирал популярность и никто не собирался с этим что-то делать, решил вмешаться. Да и до этого его удерживало от опрометчивого шага только опасение за жену и сына, однако Нарцисса дала ему полный карт-бланш.       — Если ты считаешь, что сможешь исправить положение к лучшему — действуй. Я позабочусь обо всём остальном, — спокойно сказала она, выслушав его сомнения.       В тот же день Люциус заявил о себе как о претенденте на кресло Министра Магии. А через неделю в Малфой-меноре прогремел приём, равных которому этот дом не видел слишком давно.       Найденного компромата хватило, чтобы подвинуть Фаджа с пьедестала. В ход шло всё — и далеко не безобидное хулиганство в школе, и махинации, провёрнутые им на посту заместителя Департамента магических происшествий и катастроф, и взяточничество. И, как вишенка на торте, его безусловное подчинение Альбусу Дамблдору. Репутация светлейшего мага к тому времени уже значительно померкла, и толпа воспротивилась идти за человеком, который даже детей уберечь не в силах.       Люциус же был обаятелен, красив и собрал вокруг себя значительную поддержку. Дамблдор и Багнолд пытались напомнить всем, что он Пожиратель Смерти и шёл рука об руку с Тем-Кого-Нельзя-Называть, но эта новость не смогла вызвать достаточного ажиотажа — люди и так помнили об этом факте и придавали ему куда меньшее значение, чем развенчиванию их светлых идеалов. К тому же Люциус был оправдан. Он «находился под Империусом и не мог сопротивляться навязанной воле». Это — официальное решение суда, известное всем. И если бывшая министр и бывший Верховный чародей Визенгамота сомневались в этом решении — не стоило ли пересмотреть все дела того времени на предмет справедливости вынесенных приговоров?       На этот шаг они не решились пойти.       Несколько месяцев Люциус упорно продвигал свою кампанию. Он предложил общественности не обещания — конкретные решения. Кровные ритуалы, безусловно, опасные для не умеющих ими пользоваться, он предлагал вернуть со строгим ограничением — врачи и мастера-ритуалисты могли использовать их, если не существовало никакого иного способа помочь пациенту или клиенту. Поскольку сейчас было уже не военное время, многие законы стоило упразднить, например, о том, что аврорам дозволено использовать непростительные при поимке преступников. Вообще необходимо было снова разъединить суд и законотворчество.       Его предложения упали в благодатную почву. Многие люди пострадали как от невозможности вылечиться или спасти родственника, ставшего жертвой тёмных проклятий во время войны, так и от аврорского произвола. Те, под руководством свихнувшегося Грюма, порой во время рейдов палили во всё, что двигалось, из-за чего погибло немало невинных людей. Причём случилось это уже после окончания войны и даже после судов над пойманными Пожирателями.       Инициативу с возвращением Совета Лордов (Люциус не позволял себе произносить эти слова, используя более осторожные формулировки) поддержали сами Лорды. Причём все, не разделяясь на тёмных, светлых и нейтралов. Они все были недовольны инициативой Дамблдора, подмявшего под себя закон. А народу, считал Люциус, давно пора разделить понятия Лорда и Пожирателя Смерти.       Когда через несколько месяцев он всё-таки стал Министром Магии, то, наверное, сам удивился больше всех. Он, разумеется, не выразил своего изумления ни словом, ни жестом, но действительно не ожидал, что всего за пять лет сумеет практически с нуля сделать себе имя и повести за собой людей. Хотя главную роль в этом всё же сыграла обстановка в стране — люди были оглушены произошедшим и готовы вручить власть любому, кто знает, что нужно сделать, чтобы не допустить подобного впредь.       На церемонии вступления в должность, после того, как Магия приняла клятву Люциуса служить своей стране и чтить законы Магии, всегда сдержанная и даже холодная на людях Нарцисса крепко обняла его.       — Я знала, что у тебя всё получится, — жарко зашептала она ему на ухо. — Я верила в тебя.       Люциус считал свою жену самой невероятной женщиной на свете. Для него было шоком узнать в первые дни брака, что она влюблена в него ещё со школы и не один год уговаривала отца договориться с Малфоями о свадьбе. Он никак не мог ожидать этого от всегда тихой и скромной Нарциссы. Для него самого поначалу этот брак был просто очередным договором, но, видя бесконечную преданность жены и её безусловную поддержку во всём, он и сам не заметил, как влюбился в неё.       — Всё благодаря тебе, — ответил ей Люциус таким же тихим шёпотом. И он не льстил жене, а говорил чистую правду — она одна всё это время занималась большими и малыми приёмами в Малфой-меноре, ходила на всевозможные рауты, порой совсем одна, находила новых сторонников и общалась от его имени с теми, кто уже выказал своё расположение. Нарцисса сделала невероятно много для него, и он собирался отплатить ей тем же.       В это время Драко, решивший, что раз мама обнимала папу, то и ему можно, бросился к ним и вжался макушкой в живот Люциуса, а руками обхватил бёдра.       — Поздравляю! — счастливо выкрикнул он, не в силах сдержать собственный восторг. Люциус погладил его по голове.       — Спасибо, Драко.       На следующий день колдография их счастливой семьи украшала первые полосы всех газет, а статьи в них были настолько же торжественными, насколько и трогательными.