Круги на воде

      Несмотря на то, что Гарри умел разговаривать со змеями, он не очень их любил. Пожалуй, лучше всего его отношение к ним характеризовалось словом «настороженность». Поэтому серпентарий он посещал редко, по крайней необходимости и очень неохотно.       Когда Геллерту понадобился яд руноследа, Гарри не стал ему отказывать. Он знал — это очень опасная змея, её яд убивал мгновенно. Поэтому было очень важно выбрать момент, когда подойти к змее с просьбой. Если бы головы в это время ссорились друг с другом, это могло бы плохо закончиться. А так Гарри просто прислушался, о чём они разговаривали — средняя голова рассуждала о том, что давно они не видели по-настоящему жаркого солнца и как хорошо было бы повидать родные края, а правая и левая головы лениво ей поддакивали — и сообщил Геллерту, что всё в порядке, можно попробовать договориться.       — Здравсс-ствуй, Ссешесс-с, — вежливо поприветствовал он давнюю знакомую.       — Говорящ-щ-щий, — змея его узнала и приподнялась, вмиг согнав с себя томную негу. — Что привело тебя с-сюда?       Змеи, наверное, чувствовали его настороженность по отношению к ним и отвечали тем же. Они никогда не пытались напасть или причинить Гарри вред, но и на контакт шли с неохотой. Его всегда удивляло, почему, несмотря на это, они всегда соглашались поделиться с ним ингредиентами?       — Пож-жалуйста, поделисс-сь с-с нами с-своим ядом, — не мудрствуя, попросил он.       Правая голова злобно фыркнула.       — Пос-с-смотрите на него — с-считаеш-шь, что мож-жешь указ-зывать нам-с, раз-з понимаеш-шь наш-ш-ш яз-зык? — с каждым словом её шипение становилось всё более угрожающим.       — Ус-с-спокойс-ся, — довольно жёстко оборвала эту угрозу левая голова. — Не видиш-шь, ч-што ли, у него есс-сть причина для этой прос-с-сьбы.       Гарри, который об этой причине был ни сном ни духом, неуверенно оглянулся на Геллерта, который возвышался за его спиной, готовый в любую минуту прийти на помощь, если что-то пойдёт не так.       — Он невидим для мира — таким он и долж-жен ос-статьс-с-ся.       И, не слушая возражений правой головы, левая раскрыла пасть, позволяя собрать свой яд. Средняя голова, всё это время молча слушавшая дрязги других, решила последовать примеру левой головы и тоже раскрыла рот.       Правая голова на это только злобно фыркнула и отвернулась, показывая, что она в этом участвовать не будет. Но Геллерту вполне хватило того яда, что пожертвовали левая и средняя головы змеи.       — С-с-спасс-сибо, Ссешесс-с, — вежливо поблагодарил змею Гарри.       — Пож-жалуйс-ста, говорящ-щий, — отозвалась она — Гарри, спеша вслед за Геллертом, не увидел, которая из голов сказала это. Скорее всего, левая.       Чтобы выбраться из заповедника, пришлось пройти мимо отдыхавших двурогов и разминавшего крылья гиппогрифа. Ползучие розы тянулись к Гарри разноцветными цветками, чтобы он их погладил — чем-то их привлекала его магия. Но он твёрдо решил, что Цветочка ему более чем достаточно, поэтому старался обходить розы стороной. А то ещё привяжутся к нему, и как он тогда будет за всеми ними ухаживать?       — Геллерт, Ссешесс-с сказала кое-что странное, — Гарри завёл разговор уже тогда, когда они оказались в коридорах замка. Геллерт обернулся.       — Вот как? И что же?       — «Он невидим для мира — таким он и должен остаться», — немного подумав, определяясь, какой перевод будет точнее, сказал Гарри. — Что это значит?       Геллерт удивился, услышав эти слова.       — Надо же, змее-то откуда об этом знать? — пробормотал он. И уже более громко добавил: — А ты неужели не понял? Тилли же при тебе сообщала новости.       Гарри вспомнил сегодняшнее сумбурное утро. Он еле выбрался из муторного то ли сна, то ли видения, повторявшегося снова и снова. Он не понял, что значили те предметы и дома, но общее настроение этого послания было таким тревожным, что Гарри не на шутку перепугался. Геллерт потом его успокаивал, что всё в порядке и Гарри не о чем тревожиться.       Потом его потянуло в сон. Несмотря на то, что Гарри проспал часов семь-восемь, он ни капли не выспался, а потому прилёг и задремал. Когда Тилли появилась в комнате с громким хлопком, он подскочил на постели, но, поняв, что произошло, быстро успокоился и снова задремал. Смутно вспоминались голоса, которые вели между собой разговор, но он ни слова не мог вспомнить.       — Я, наверное, уже заснул тогда, — повинился Гарри.       — Тилли почувствовала изменения в магической защите Нурменгарда. Мы сможем покинуть замок, — Геллерт улыбнулся, широко и открыто. Он никогда не проявлял своих чувств так явно, обычно Гарри лишь каким-то шестым чувством понимал, хорошее или плохое у него сейчас настроение.       — Это… здорово, — Гарри неуверенно улыбнулся в ответ.       Его чувства были в полном раздрае. Казалось бы, он должен чувствовать радость, но почему-то не мог. Он понимал, что для Геллерта это место было тюрьмой, и, наверное, он ненавидел Нурменгард всей душой. Но… Но для Гарри этот замок стал домом, роднее которого не было и быть не могло. Будучи отрезанным от всего мира, он чувствовал себя в безопасности.       И мысль, тяжёлая и ужасающая, от которой липкий страх охватил всё тело: неужели им с Геллертом придётся расстаться? Гарри искренне привязался к своему наставнику, но знал, что сам Гарри ему не очень-то нужен, тот наверняка терпел его лишь потому, что ему некуда было деваться. Но теперь они смогут покинуть замок и… всё закончится.       Видимо, Гарри не смог достаточно достоверно изобразить радость, услышав эту новость, потому что Геллерт остановился и положил свою руку ему на плечо.       — В чём дело? Почему ты так расстроен?       Гарри не знал, как рассказать о сумятице в его мыслях. Да и стоило ли? Это ведь подло — мешать счастью дорогого человека. И он понимал, что даже если будет на коленях умолять Геллерта не покидать Нурменгард, тот ни за что не послушает его. Не станет добровольно продлевать своё заключение.       А без Геллерта и для Гарри теряло смысл проживание в этом замке.       Движимый порывом чувств, он крепко обнял Геллерта, изо всех сил сжимая его в кольце рук, и уткнулся макушкой в солнечное сплетение.       — Пожалуйста, не бросай меня. Я сделаю что угодно, только не оставляй меня, — он даже был готов подключить к своему обещанию магию, превратив его в клятву, но всё же сдержался. Геллерт учил его не торопиться, поэтому Гарри ждал, готовый сделать это по первому требованию.       — Ты что там надумал? — изумлённо спросил Геллерт. Он запрокинул голову Гарри и заставил его смотреть себе в глаза. — С чего ты решил, что я собираюсь тебя бросить?       Гарри смотрел на него, ставшего за эти три года таким родным и близким, и глаза заволокло мутной пеленой. Он пытался проморгаться, но в итоге не смог сдержать слёз.       — Ты уже сделал всё, что… от тебя требовалось, — объяснил Гарри, всхлипывая. — А теперь ты… свободен. И я… я тебе больше не нужен.       — Успокойся, — Геллерт гладил его по голове, пока Гарри пытался выговориться. — Ты ведь даже не дослушал, что я хотел тебе сказать, а уже успел себя накрутить. Не надо плакать, Гарри, я точно не собираюсь оставлять тебя одного.       — Правда? — совсем по-детски спросил Гарри. Но Геллерт ответил вполне серьёзно:       — Правда.       Они продолжили путь в лабораторию, находившуюся на первом этаже. Пока Гарри вытирал слёзы и тихо радовался полученному обещанию, Геллерт продолжил свои объяснения.       — После того, как Тилли сообщила мне эту новость, я самолично проверил купол. Мы действительно сможем пройти, оставив защиту нетронутой. И чтобы ты понимал: нетронутая защита означает, что вернуться в Нурменгард мы не сможем — купол нас просто не впустит. Поэтому утром, пока ты спал, я проверил свои старые сундуки и палатки, чтобы убедиться, что мы сможем унести в них своё имущество. К счастью, на какое-то время их хватит, поэтому Тикки сейчас перемещает огород в один из сундуков. После этого он займётся зверинцем и заповедником. Я же сейчас буду делать для нас амулеты. Как там сказала змея? Чтобы мы оставались невидимыми? Пожалуй, это подходящая формулировка.       — Мы будем невидимками? — удивился Гарри.       Геллерт хмыкнул.       — Сейчас ты невидим? А я? — Гарри отрицательно покачал головой. — Эти амулеты не сделают нас невидимыми в прямом смысле слова. Но нас не смогут найти ни ритуалами, ни с помощью зелий, ни каким-либо другим способом. Мы по-прежнему будем скрыты ото всех.       Гарри задался было вопросом, зачем им быть ненаходимыми, но сам тут же нашёл ответ. Геллерт — преступник. Что, если его будут искать враги? Нельзя этого допустить.