Круги на воде

      Гарри с восторгом следил за тем, как создавались скрывающие амулеты. Слиток латуни, зависший в воздухе, на глазах превращался сперва в жидкий сплав, разделившийся на две лужицы, а после стал двумя браслетами. Геллерт, казалось, вовсе ничего не делал в это время, лишь движения пальцев рук выдавали, насколько он поглощён работой.       Гарри в это время сидел тихо, как мышка. По тому, как Геллерт не спешил давать пояснения к проделанной работе, он понял, что тот полностью сосредоточен на своей задаче. Рядом с обретавшими форму браслетами обтачивались камни аметиста, принимая нужную форму. Гарри чувствовал безостановочное движение магии и пытался определить, что за заклинания использовал Геллерт. Но его познаний явно не хватало, чтобы назвать хотя бы половину из них.       Заготовка для амулета была готова уже через час — широкий браслет, который должен будет обхватить всё запястье, с какими-то узорами по ободу (приглядевшись, Гарри решил, что они очень напоминали руны) и крупным камнем по центру. Геллерт отложил браслеты в сторону и принялся за зелье. Здесь он уже позволил себе отвлечься на пояснения для Гарри.       — Латунь обычно используют для простых амулетов, защищающих от сглаза и порчи. Но этот металл легко поддаётся чарам иного свойства. Хотя сокрытие — тоже в каком-то роде защита, так что конфликта точно не возникнет. Аметист… Это непростой камень. Ты уже должен знать, что не бывает так, что материал используется лишь для одной цели. — Гарри кивнул. Потом осознал, что Геллерт сейчас стоял боком к нему, а взгляд его был устремлён исключительно на зелье, и он не мог увидеть гарриного согласия, но оно, по сути, и не было нужно, потому что Геллерт уже продолжил свою лекцию: — Есть древняя греческая легенда о происхождении этого камня. Однажды бог виноделия Дионис влюбился в нимфу по имени Аметист. Когда она его отвергла, он, охваченный гневом, попытался силой овладеть ею. Аметист убежала от него и, пытаясь спастись, призвала на помощь Артемиду, которая обратила её в камень.       Гарри слышал эту легенду впервые. Ему были знакомы имена этих богов, но он весьма смутно представлял, кто они такие и какая у них история.       — А что, боги тоже существуют? — спросил он неуверенно, убеждённый, что для Геллерта его вопрос звучит как несусветная чушь.       — Скорее всего, нет, — спокойно ответил Геллерт. — Лично мне известно наверняка лишь о Госпоже. Но я рассказал эту историю не для того, чтобы ты усомнился в устоях мироздания. — Гарри не видел его лица, но был уверен, что он ухмылялся. — Лишь хотел подчеркнуть, что мифы не строятся на пустом месте, хоть капля правды в них обычно бывает. Став камнем, нимфа смогла скрыться от преследовавшего её бога. Так и нам аметист поможет скрыться от недоброжелателей.       Гарри пытался со своего места рассмотреть браслеты, но те, к сожалению, лежали слишком далеко. Он даже не пытался встать и подойти поближе — Геллерт давно, ещё в первый раз, когда впустил Гарри в лабораторию, объяснил правила поведения здесь. Работать тут Гарри мог только под наблюдением Геллерта. Если же он просто смотрел, то должен был оставаться в безопасном месте, ограждённом щитовыми чарами. И хотя, пока Гарри был здесь, не произошло ни одного несчастного случая, он не рисковал нарушить это правило.       — А руны? — Гарри был уверен в своём предположении, что Геллерт их использовал. Руны были очень мощной поддержкой, если правильно их использовать, а в мастерстве наставника Гарри не сомневался ни секунды.       — Альгиз и Райдо. Альгиз, опять же, для защиты. А Райдо поможет нам найти верный путь к нашей цели.       Гарри уже знал значения рун, хотя всё ещё с трудом разбирался в том, как их правильно использовать и комбинировать, но этого объяснения ему хватило.       — Зелье сокрытия усилит нужные нам свойства и облегчит привязку чар к браслетам. После этого вся вложенная в эти амулеты магия будет работать лишь в одном направлении — спрятать нас от любого поиска.       Над котлом завивался спиралью голубой пар. Геллерт медленно помешивал варево по часовой стрелке, а Гарри считал про себя, сколько движений он сделал. Насчитал двадцать три — странное число, не круглое. Почему не двадцать или двадцать пять? Впрочем, возможно, Гарри просто сбился со счёта.       После этого пар над котлом стал насыщенного синего цвета. Выждав секунд пятнадцать, Геллерт снова начал помешивать зелье — на этот раз гораздо быстрее и не по часовой стрелке, а восьмёрками. Двенадцать раз, сосчитал Гарри, неотрывно следящий за процессом, убеждаясь, что в первый раз он подсчитал всё правильно.       На этот раз пар не изменил своего цвета, но отчего-то заискрился. Геллерт достал знакомый флакон — именно в него он набирал яд руноследа — и отмерил шесть капель. Он успел отступить в сторону, прежде чем из котла посыпался сине-фиолетовый фейерверк. Искры взлетали дюйма на четыре над котлом и сыпались в стороны. Это буйство длилось около минуты, а стоило ему утихнуть, как Геллерт накрыл котёл крышкой и погасил под ним огонь.       — Так и должно быть? — поинтересовался Гарри. Если бы такое шоу устроил суп, который он готовил по приказу тёти Петуньи, это непременно означало бы, что суп испорчен и к употреблению в пищу непригоден. Но с зельями было сложнее — из-за волшебства они порой вытворяли странные вещи. Вспомнить только бодроперцовое зелье, из-за которого у Гарри несколько часов шёл пар из ушей!       — Да, — ответил Геллерт, — зелье приготовлено, как должно. Осталось дать ему настояться, для этого хватит трёх часов. После мы вернёмся сюда и закончим работу. А пока не хочешь помочь Тилли и Тикки собрать вещи?       — Ладно, — согласился Гарри, выходя из лаборатории. Он не знал, чем мог помочь домовикам, которые прекрасно справлялись с задачей при помощи своей магии, но не стал спорить.       Через три часа он убедился, что Геллерт просто переместил за это время большую часть лаборатории в палатку, выглядевшую как обычная маггловская походная палатка, но внутри оказавшуюся намного больше. Гарри даже понимал, почему Геллерт предпочёл делать это в одиночестве — там было слишком много опасных вещей, обычно спрятанных под щитовыми чарами, чтобы они никому случайно не навредили, срезонировав с магией другого артефакта.       Геллерт погрузил браслеты в котёл с зельем сокрытия, и воздух снова наполнился магией. Всего через двадцать минут Гарри получил свой браслет и тут же надел его на руку. Он был в восторге.       — Готовься, уже к вечеру мы покинем Нурменгард, — предупредил Геллерт.       Гарри готовился к этому весь день. Он даже представить себе не мог, что ждало их за воротами замка, а спрашивать, что они будут делать дальше, не хотел, боясь показаться глупым и трусливым. Поэтому до вечера он просто без толку мотался по всему замку, то ли помогая всем, то ли, напротив, мешая. Он успокаивал себя тем, что замечание ему так никто и не сделал.       В конце концов, изведя себя, он заперся в своей комнате и выманил Цветочек из-под кровати, где та пряталась от прозорливых домовиков, которые пока ещё не добрались до спален. Роза напрашивалась на поглаживания, будто ласковый котёнок. Она сначала обвила руку, щекоча кожу тупыми иглами (острыми они становились, лишь когда Цветочек была чем-то недовольна), а после и вовсе перебралась на шею, ластясь к щеке нежным бутоном.       Гарри тихим шёпотом высказал Цветочку все свои тревоги. Он опасался мира, от которого почти не видел добра. Дурсли по сей день представлялись ему злом во плоти, которому не находилось оправдания (не то, чтобы Гарри действительно пытался отыскать его). Но ведь вокруг него было множество других людей: соседи, учителя, одноклассники… Все видели, что с ним делали опекуны, но никто не вмешался и не помог. Лишь психолог попыталась помочь, но в итоге и она куда-то исчезла. Гарри не хотел возвращаться в тот мир, ему вполне неплохо жилось в Нурменгарде. Но он понимал, что было бы эгоистично и нечестно заставлять Геллерта остаться здесь жить с ним. Ведь тот много лет хотел выбраться из своей тюрьмы…       Небо уже потемнело, когда в комнате появилась Тилли, велевшая Гарри спуститься вниз, к Геллерту, пока она закончит паковать вещи. По поводу Цветочка, уютно устроившейся на плече у Гарри, домовуха не сказала и слова. Возможно, его тайна была не таким уж большим секретом?       Когда и Геллерт ничего не сказал про похищенную из заповедника ползучую розу, Гарри понял, что от него, в принципе, ничего нельзя было утаить — и зачем он только пытался?       Они стояли на улице в окружении десятка сундуков, трёх палаток и пары дорожных чемоданов и дожидались домовиков. Все вещи нужно было вынести за один раз, потому что после они не смогут вернуться за тем, что оставили внутри. Когда домовики наконец объявились ещё с парой сундуков, и Геллерт проверил, всё ли они взяли, на улице уже была ночь. Несмотря на лето, похолодало и было уже довольно темно — Гарри с трудом различал очертания деревьев, растущих чуть поодаль.       Геллерт открыл ворота магическим толчком, и те легко ему поддались, распахнувшись настежь. Гарри вспомнил, как когда-то хотел увидеть, что там, за этими воротами, и, ведомый проснувшимся вновь любопытством, смело вышел за пределы защитного барьера, вслед за Геллертом.       Вихрь ветра возник из ниоткуда, подхватив Гарри так же, как три года назад, потянув его за собой через пространство. Он не успел понять, что произошло, когда его уже вышвырнуло из аппарации прямо на ковёр. Гарри подскочил, оглядываясь, пытаясь осмыслить произошедшее.       В сумерках он различил очертания дивана и кресел, телевизор, стоявший на тумбочке перед ними, журнальный столик и камин. Гарри знал, где он оказался.       Он с ужасом узнал в этой уютной и пасторальной гостиной дом Дурслей.