Круги на воде

      Гарри чувствовал себя восторженным идиотом, но всё же не мог прекратить смотреть на всё, что его окружало, широко открытыми глазами. Строгого взгляда Геллерта хватало ровно на то, чтобы он держал закрытым рот — хотя тот так и норовил то распахнуться от удивления, то высказать что-то.       Гарри читал раньше о гоблинах и теперь пытался увязать в голове образ суровых воителей (пять войн между гоблинами и магами было только в последнее столетие, считающееся самым мирным периодом) и этих… коротышек. Он не мог поверить, что возвышался над гоблинами на целых пять дюймов! (Конечно, он не был наверняка уверен в этой цифре, так как измерял на глаз, но всё же…) Каким образом они могли держать в страхе магов на протяжении долгих лет? И даже Геллерт, всегда казавшийся ему необычайно стойким и непокоримым, лебезил перед ними! Это просто не укладывалось у Гарри в голове.       Геллерт велел «вести себя хорошо», как, наверное, сделал бы любой старший брат. Гоблин, подкравшийся к ним со спины, ухмылялся — он явно слышал, о чём они говорили. Гарри, конечно, послушался — куда он денется! — но в душе затаил обиду. Как мог Геллерт говорить с ним так, будто Гарри для него никто, лишь навязанная обуза? При этом с коротышками он оставался неизменно вежлив и почтителен. Да он же в первый раз их видит! Не он ли говорил, что уважение стоит заслужить? А теперь нарушал собственные же устои…       Геллерт всегда был скуп на похвалу, даже зная, насколько Гарри дорожит каждым его добрым словом. Говорил, что не склонен расточать лесть по пустым поводам. Что его одобрение Гарри услышит лишь тогда, когда действительно его заслужит. И Гарри из кожи вон лез, чтобы услышать желанную похвалу.       А теперь Геллерт просто обесценил все его усилия, ведь гоблины не пытались заслужить его расположение. Более того, тот клерк отнёсся к нему с явным пренебрежением. А Геллерт не просто стерпел это — он ему улыбался и продолжал вежливо говорить, даже не пытаясь поставить того хама на место. Это было так неправильно!       И всё же даже это не умаляло восторга Гарри — даже после трёх лет бок о бок с волшебством оно не переставало его поражать. Один волшебник яростно пытался доказать гоблину, что его огород с ядовитыми тентакулами — крайне прибыльный в перспективе бизнес, и поэтому Гринготтс просто обязан одобрить ему кредит. Тот гоблин явно с большим удовольствием насмехался над мужчиной, отказывая ему в этом.       Мимо Гарри прошёл ещё один маг, привлёкший его внимание тем, что за ним по пятам шёл домовой эльф.       — Я тысячу раз повторял тебе, чтобы ты не смел отставать от меня. Повторяю в тысячу первый — ни на шаг не отходи от меня. Ты понял? Я знаю, что ты всё равно накажешь себя по возвращении домой, но до тех пор сделай так, чтобы я не сомневался в твоём присутствии рядом со мной.       Гарри пожалел эльфа, которому приходилось служить такому чёрствому магу, но жалость эта было мимолётна — его внимание уже привлёк другой случай.       — Вы не имеете права! — кричал взбешённый маг. — Я подам на вас жалобу в Визенгамот! Вы не смеете блокировать мой сейф!       — Гринготтс не подчиняется Министерству Магии…       В чём там заключалась проблема, Гарри так и не узнал — они прошли в какой-то коридор и после того, как дверь за ними захлопнулась, все звуки из зала тут же смолкли. В этой навалившейся внезапно тишине они и дошли до кабинета гоблина.       Они с Геллертом устроились на предложенном им диванчике. Гарри скромно забился в угол, стараясь не привлекать к себе внимания — он и так сегодня напортачил достаточно. Скорее всего, он ещё получит свой выговор от Геллерта, когда они останутся наедине, так что лучше пока сидеть молча.       — Что же, позвольте представиться — меня зовут Мардрук, я уполномочен вести дела зарубежных гостей нашей страны, решивших остаться здесь на какой-то период, но не переехавших окончательно. Как я понял — вы именно из таких?       Геллерт кивнул.       — Вы всё верно поняли, уважаемый Мардрук. Думаю, я буду жить в Англии, но пока не знаю, на сколько затянется моё пребывание здесь. Возможно, на несколько месяцев, а может быть, и на несколько лет.       — В таком случае мне понадобятся контакты вашего поверенного, чтобы я в любой момент смог с ним связаться и решить любой ваш вопрос по первому требованию.       — Я прошу вас принести клятву, что вы не станете никаким образом говорить о нас и раскрывать наши личности кому-либо.       Гарри замер, кажется, позабыв даже дышать. Он был уверен — сейчас этот надменный гоблин просто вышвырнет их из своего кабинета за подобное требование. Никто не рисковал клясться магией по пустякам — это была пустая растрата потенциала. И хотя Гарри понимал всю необходимость этого требования, для других оно наверняка выглядело необоснованной глупостью. Тем более, что Геллерт сейчас выглядел не сильным статным мужчиной, а юнцом, едва перешагнувшим порог совершеннолетия.       — Конечно, — спокойно кивнул гоблин. — Какие имена мне необходимо назвать в клятве?       — Геллерт Гриндевальд и Гарри Поттер, — без всяких заминок сдал их Геллерт. И к чему, спрашивается, был весь этот маскарад, если он так запросто назвал их настоящие имена?       Мардрук замер на секунду, а потом будто посмотрел на них новым взглядом — и выглядел он не на шутку заинтересованным. От расспросов его явно удержал лишь профессионализм.       — Клянусь своим именем, что не раскрою тайн Геллерта Гриндевальда и Гарри Поттера, не стану передавать информацию о них кому-либо никаким возможным способом и не стану говорить о них с третьими лицами.       Не похоже, что эта клятва хоть как-то уязвила Мардрука. Огонёк на его продолговатой тощей ладони сиял золотистым пламенем — Гарри задумался, связано это с тем, что он гоблин, или с тем, что он клялся именем, а не магией? Геллерт спокойно принял клятву, пока Гарри пытался понять, почему Магия заверила её, если клялись просто именем?       — Поверенным рода Гриндевальд в сорок пятом году был Друхгнорг, в Берлинском отделении банка. К сожалению, с тех пор я не поддерживал с ним связи и не знаю, остаётся ли так по сей день. Мне известно лишь, что один из моих сейфов всё это время продолжал исправно работать — мне было позволено наложить на него дополнительные чары, чтобы иметь возможность связать с этим сейфом один из моих артефактов.       Гоблин внимательно его выслушал, не перебивая. Гарри только сейчас подумал, каким странным было то, что он так запросто принял на веру слова Геллерта, не потребовав никаких доказательств этого. Ведь Геллерт ни на секунду не сбросил своей личины.       — Я выясню подробности и немедленно сообщу вам. Скажите, вас смогут найти совы?       Геллерт покачал головой.       — Нет.       — Я так и предполагал, — кивнул гоблин. — В таком случае нам придётся настроить наш особый артефакт, придуманный специально для подобных случаев, — он ощерился в хищной клыкастой ухмылке. — Понадобится ваша кровь, — добавил он.       Геллерт заинтересовался — он был мастером артефакторики, так что это было вполне закономерно.       — Вы позволите мне взглянуть на него?       — Конечно. Сейчас его доставят сюда.       Минуту спустя раздался короткий стук в дверь. Внутрь вошли лишь после того, как Мардрук дал позволение это сделать. Это был человек, хотя Гарри был искренне уверен, что в гоблинском банке работали исключительно гоблины. Мужчина быстро дошёл до стола Мардрука, передал ему шкатулку и так же поспешно удалился. Мардрук достал две ракушки и передал одну из них Геллерту.       — Аммонит? — удивился тот, всматриваясь. Гарри, заинтересованный тем, что могло вызвать такую реакцию, подсел поближе и тоже всмотрелся в необычную раковину какого-то существа. Она была небольшой, дюйма четыре в диаметре, но окрас её точно не был характерен для обычных ракушек — она переливалась всеми оттенками золотого, притягивая к себе взгляд.       — Я вижу, что это артефакты связи, но всё равно не пойму, как они действуют, — нахмурился Геллерт. Он был огорчён тем, что не смог разгадать вязь чар на аммоните.       — Конечно, не поняли, — приосанился Мардрук, — ведь этот артефакт был изготовлен гоблинами. Волшебникам не дано понять магию гоблинов, — пояснил он снисходительно. Геллерт стерпел даже это. — Вы активируете оба аммонита своей кровью. Один останется у меня, другой всегда должен быть при вас. Тогда, вне зависимости от того, что именно укрывает вас от поиска, послания Гринготтса всегда найдут вас.       — Это повлияет на мою защиту? — спросил Геллерт.       — Нет, у этого артефакта только одно предназначение — ориентир для наших посланников. Он не взаимодействует и тем более не нарушает работу других артефактов, чар, зелий или ритуалов.       — Хорошо, — кивнул Геллерт, бестрепетно разрезая себе ладонь и окропляя кровью обе раковины. Те на мгновение вспыхнули ярчайшим светом, ударившим по глазам, из-за чего пришлось зажмуриться, пока сияние не сошло на нет, а потом ещё некоторое время выжидать, пока глаза привыкнут к нормальному освещению.       — Замечательно, — удовлетворённо оскалился гоблин. — Теперь, когда формальности улажены, мы можем перейти к делам. Какую услугу вы хотите получить от банка Гринготтс?       — Мне в данный момент недоступны мои финансы. Я хотел бы это изменить. Переведите в Англию хотя бы часть моего состояния. Когда этот вопрос будет улажен, уже можно будет поговорить и об остальном.       — Конечно, лорд Гриндевальд. Не сомневайтесь, я займусь этим в самое ближайшее время и, как только всё будет улажено, немедленно извещу вас об этом.       — Благодарю, уважаемый Мардрук, — Геллерт кивнул ему.       — Теперь, пожалуйста, подпишите этот договор, — гоблин всё это время что-то записывал и теперь протянул Геллерту плоды своих трудов. Тот внимательно изучил документ и внизу появился яркий радужный росчерк — он оставил свою магическую подпись.       Геллерт встал и отвесил гоблину уважительный поклон, после чего отдал договор. Гарри не потребовалось напоминаний, чтобы он вскочил и тут же повторил за ним.       — На сегодня это всё. До свидания.       — До свидания, господа, — попрощался Мардрук.       Назад Гарри и Геллерт шли уже в одиночестве, но также сохраняли полное молчание. Стоило только покинуть здание и сойти со ступеней банка, как Геллерт притянул Гарри к себе и утянул в аппарацию.