Круги на воде

      «Здесь в ночь на 31 октября 1981 года были убиты Лили и Джеймс Поттер. Их сын Гарри стал единственным волшебником в мире, пережившим Убивающее заклятие. Этот дом, невидимый для магглов, был оставлен в неприкосновенности как памятник Поттерам и в напоминание о злой силе, разбившей их семью», — было написано золотыми буквами на деревянной дощечке, появившейся, стоило Гарри прикоснуться к калитке дома.       Он не знал, зачем попросил Геллерта отвести его к дому родителей. Просто, услышав, что они жили и умерли в Годриковой Лощине, где сейчас проживали и они с Геллертом, захотел прийти и увидеть своими глазами то самое место, где всё случилось.       Гарри чувствовал смятение. Наверное, ему должно было быть грустно, может быть, он даже должен заплакать, но, глядя на этот дом, на эту табличку, он хотел лишь убраться отсюда подальше. Они навевали на него какой-то иррациональный ужас и, пожалуй, лёгкое недоумение — он столько лет мечтал узнать о родителях хоть что-нибудь, а теперь почему-то не чувствовал ни скорби, ни боли, ни волнения, приличествующих моменту.       — Идём, — Геллерт положил руку ему на плечо и повёл за собой. Гарри послушно поплёлся следом. Он иногда оборачивался, глядя, как отдалялся дом его родителей, как исчезал из поля зрения. Он молчал всю дорогу до сундука, ставшего на время их домом — домовики спрятали всю их поклажу среди кустов шиповника, и Гарри по невнимательности пару раз оцарапался об острые иглы. Это напомнило ему, что в последние дни он совсем позабыл о своей подруге — Цветочке. Она в первый день спряталась куда-то и не спешила показываться на глаза. А Гарри было недосуг её искать — он волновался о том, не испортили ли его поспешные суждения отношения с Геллертом. Но тот вроде был таким же как всегда — поучал, наставлял и просто позволял быть рядом. Поэтому, отговорившись тем, что ему надо поразмыслить, Гарри принялся разыскивать, куда забралась Цветочек.       Роза отыскалась у стены, вдоль которой рядком были выстроены тумбочки — когда собирались в путь, домовики не особо заморачивались, куда что поставить, тем более что свободного места было не так много. Поэтому мебель стояла вплотную друг к другу и до некоторых шкафов было невозможно добраться.       Цветочек пряталась в самом углу, обернув стебель вокруг самой дальней ножки. Гарри с трудом убедил её выбраться оттуда и даться ему в руки. Роза выглядела вялой, зачахшей. Она вползла на руку, впившись в голую кожу острыми колючками, из-за чего Гарри вскрикнул — такой неожиданной была боль.       Геллерт тут же очутился рядом — наверное, услышал крик. Он аккуратно пересадил Цветочек на плечи Гарри, где шипы будет сдерживать футболка, и залечил раны.       — Чем ты её так разозлил? — поинтересовался он. Потом оценил состояние розы и уточнил: — Или, скорее, опечалил?       — Я не знаю, — буркнул расстроенный Гарри. — Она на меня просто набросилась!       Он, конечно, преувеличивал, но непонимание, почему Цветочек так поступила, порождало обиду у него в душе. Он пригладил нераспустившийся бутон, безвольно свесившийся с плеча, и обида тут же сменилась обеспокоенностью. Он никогда не видел, чтобы Цветочек была настолько плоха.       — Гарри, ползучая роза питается твоей магией. А кроме того, ей важно, чтобы ты был в хорошем настроении, — проницательно заметил Геллерт. Гарри вспомнил, когда видел Цветочек в последний раз — она уползла от него в ту ночь, когда они покинули Нурменгард, когда они с Геллертом впервые ночевали в сундуке. Она пыталась успокоить его в доме Дурслей, но… он вообще с трудом тогда соображал. Не мог ли он быть грубым с ней? Гарри не был уверен — помнил лишь, что в итоге она сдалась и заползла ему под мантию. И с тех пор он её не видел. Неужели все эти дни её никто не подкармливал? А вода? Она же должна выпивать по чашке в день!       Гарри не на шутку разволновался. Неужели его неосмотрительность сгубит Цветочек?       — Геллерт, ей можно помочь? Что я должен сделать? — он с трудом удерживался от паники. Всё-таки он сильно привязался к этой розе. Геллерт взял его руку и положил её на корни цветка.       — Помнишь, как ты напитывал магией шкатулку? Сделай то же самое.       Гарри сосредоточился, пытаясь ощутить энергию в себе. Всё, как учил Геллерт — сконцентрироваться, сформировать поток и направить его. Это было проще, чем творить заклинания: для тех ещё было необходимо придать потоку необходимую форму.       Он не спешил, напаивая Цветочек магией понемногу. Она приходила в себя — у неё уже появились силы обвиться вокруг шеи и спрятать свои колючки. Бутон всё ещё был закрыт, но, возможно, это потому, что одной лишь магии недостаточно — всё-таки это растение, которое необходимо было поить и кормить.       — Молодец, — похвалил Геллерт, отчего Гарри расцвёл не хуже Цветочка в её лучшие дни. — Только не забывай впредь заботиться о своём… питомце? — он не был уверен, как правильнее охарактеризовать розу.       — Она моя подруга, — скромно признался Гарри. Цветочек, услышав это, ласково погладила его по щеке.       — Ползучая роза — полезное приобретение, если ты по неосмотрительности её не сгубишь. Она питается твоей магией и в то же время является своеобразным накопителем. Я поищу книжку на эту тему, чтобы ты лучше понимал возможности своей подруги.       — Спасибо, — улыбнулся Гарри.       — Как ты себя чувствуешь? — спросил Геллерт, за руку ведя его мимо всех тумбочек, шкафов, бюро и столов к диванам, расположившимся в другой половине пространства сундука.       — Немного устал, — честно признался Гарри, зная, что не стоило о таком умалчивать. На то, чтобы вернуть Цветочку активность, ему потребовалось немало магии — больше, чем он использовал, когда активировал шкатулку.       Геллерт продиагностировал его и успокоил:       — Ничего, это скоро пройдёт. Но вообще я хотел узнать, в порядке ли ты после посещения дома Поттеров.       Гарри смутился. Переключившись на поиски Цветочка, а после — на подпитку её магией, он и вовсе забыл думать про их вояж к дому родителей. Он, видимо, совсем неправильный, если так реагирует на всё это…       — Я не знаю, — пробормотал он. — Наверное.       Геллерт нахмурился. Он сейчас был в своём настоящем облике, поэтому Гарри этого хватило, чтобы устыдиться и тут же выложить все свои мысли.       — Я, наверное, должен чувствовать грусть или что-то такое… Я же знаю, что они… родители отдали за меня жизни. И я просто смотрел на этот дом и эту табличку… Я не знаю… Это как будто не про меня, — объяснил он, путаясь в словах. Он не представлял, как выразить словами то, что он почувствовал.       — Ты и не обязан чувствовать «что-то», — заметил Геллерт. — Ты их не помнишь — слишком уж маленьким был, когда всё случилось. Впрочем, и это не показатель — я прожил со своими родителями пятнадцать лет, но так их и не полюбил. — Гарри изумлённо на него посмотрел. Он не понимал, как можно не любить родителей, они же… они же родители. Геллерт заметил этот взгляд и усмехнулся. — Скажи, Гарри, ты любишь своих родственников — Дурслей?       Он отчаянно замотал головой.       — А они, тем не менее, твои родственники. Может быть, тебе и довелось бы полюбить родителей, но они слишком рано умерли, — Геллерт был циничен, но Гарри эти слова успокоили. Он смог осознать, что дело не в том, что он плохой и странный, а в том, что он просто не помнил тех, кого должен любить.       К тому же он признался себе, что у него уже была семья, которую он любил всем сердцем — и это были не родители, о которых он только слышал пару слов, и уж тем более не Дурсли.       Геллерт, конечно, позиционировал себя исключительно как наставника, но сам Гарри давно определил его как друга и семью. Он, правда, не знал точно, какое место в семье должен занимать Геллерт — Гарри не ощущал его как отца, так что, наверное, тот правильно сделал их братьями.       Гарри попытался перевести разговор со смущающей его темы на что-нибудь другое.       — А что это за дом, перед которым мы иногда останавливаемся? — но по вмиг посмурневшему лицу понял, что выбрал неверный вопрос.       — Там живёт моя тётушка, с которой я сотню лет не виделся, — ответил Геллерт.       — О, — пробормотал Гарри, — ясно.       Геллерт был прав — он абсолютно не умел вести разговоры.       — Я видел, что здесь продаётся дом неподалёку, — попытался Гарри снова. Судя по всему, Геллерт очень хотел снова увидеть свою тётушку, так, может, это был шанс? — Мы можем жить в нём, — предложил он.       Гелерт покачал головой.       — Слишком опасно.       Но Гарри на это только фыркнул. Ему очень нравилась собственная идея, поэтому он принялся уговаривать Геллерта согласиться.       — Что в этом опасного? Мы же будем выглядеть по-другому! — с его точки зрения это был самый убедительный аргумент. — Нас никто не найдёт, потому что никто даже не знает, что нас нужно искать!       Геллерт посмотрел на него уже заинтересованно.       — А ведь ты прав, — протянул он задумчиво. — Что же, пойдём, посмотрим дом, который ты предлагаешь.       Геллерт снова исчез под личиной Геральда, и Гарри, радостный от того, что смог убедить того в своей правоте, помчался к выходу.