Круги на воде

      Геллерт всё-таки купил тот дом, на который указал ему Гарри. Оказалось, что он находился всего через два дома от того, в котором жила тётушка Батильда, и Геллерт сдался. Он объездил полмира, но нигде не чувствовал себя так хорошо, как здесь. К тому же Гарри был прав — никто не станет его искать, потому что никто не знал, что он больше не пленник Нурменгарда.       Переезд прошёл обыденно. Уже через пару дней вся магическая половина деревни знала, что у них появились новые соседи — два брата, решившие сменить место жительства после смерти родителей. Считалось, что их прежний дом сгорел — именно это и являлось причиной смерти родителей.       В первые же дни Геллерт и Гарри наведались в Косой переулок, предварительно выяснив, как в него попасть (по всей стране было расположено несколько порталов, ведущих на главную улицу магического мира Британии, нужно было только добраться до ближайшего). Об Олливандерах, начавших изготавливать волшебные палочки ещё до начала нашей эры, не слышал только ленивый. Геллерт не сомневался, что сможет найти в этой лавке подходящие для них инструменты — пусть новая палочка и не сравнится с Бузинной, всё же необходимость её приобретения была очевидна. Ведь парень, едва переступивший порог совершеннолетия, но уже отлично освоившейся с беспалочковой магией, это отнюдь не обыденное событие. А выделяться Геллерту было ни к чему.       Гарик Олливандер принял их радушно. Посочувствовал Геральду, утратившему свою волшебную палочку в пожаре («Она досталась мне в наследство от деда, да и проживали мы раньше в Германии», — объяснил он, когда тот заметил, что не помнит, чтобы Геральд раньше бывал у него в магазине) и предложил несколько на выбор. Палочка подобралась быстро — она была третьей из испробованных. Геллерт взмахнул ею, и из неё сразу посыпался сноп ярких искр.       — Кедр и сердечная жила дракона, пятнадцать дюймов, очень сильная, — охарактеризовал палочку Олливандер. — Отлично подходит человеку, выбравшему для себя роль защитника. С ней вы станете грозным противником любому, кто решит бросить вам вызов или посягнуть на то, что вы защищаете.       Олливандер бросил быстрый проницательный взгляд на Гарри, показывая, что ни капли не сомневается, кто являлся главным сокровищем Геллерта и кого он будет защищать.       С Гарри всё оказалось не так просто. Он брал волшебные палочки одну за другой, но никакая из них не отзывалась на его магию.       Олливандер был в восторге — не каждый день к нему приходили клиенты с настолько привередливой магической системой. А вот Гарри был близок к панике. Он боялся, что ему не подойдёт никакая палочка, и эти мысли влекли за собой другие — что он неполноценный и никогда не научится колдовать по-настоящему (хотя он делал в этом немалые успехи).       Подходил к концу их второй час пребывания в лавке, когда это наконец случилось — Гарри отыскал свою палочку. Он взял её в руки и взмахнул, отчего с кончика палочки сорвалась волна нежно-голубого оттенка.       — Поздравляю, молодой человек! Замечательный выбор! Лиственница и перо феникса, двенадцать дюймов. Спокойная палочка, она отлично послужит тому, кому не хватает уверенности в себе и поможет раскрыть все ваши таланты, — похоже, от внимания Олливандера тоже не ушли переживания Гарри, и он решил таким образом подбодрить его.       Геллерт и Гарри поблагодарили мастера за помощь и распрощались с ним. Они сразу отправились домой — поход в магазин вышел очень утомительным.       С этих пор обучение Гарри пошло более быстрыми темпами. Он всё схватывал буквально на лету. После того, как он понимал, как правильно создавать необходимое ему заклинание, он тут же пробовал освоить его же, но без палочки, не собираясь пренебрегать столь полезным навыком. Геллерт это одобрял и лишь контролировал, чтобы Гарри не перетрудился и не довёл себя до магического истощения.       Геллерт же, помимо обучения Гарри, занимался тем, что пытался как можно более полно узнать, что произошло в мире с тех пор, как он был заточён в Нурменгард. В этом ему помогали книги и подшивки газет, которые он брал в библиотеке. И чем больше он узнавал, тем больше ужасался. Альбус добился того, чтобы некромантию и магию души признали запрещёнными на международном уровне. Как он смог? И как посмел? Он пытался провернуть это и с тёмными искусствами и ритуалистикой, но на этот раз ничего не вышло. Зато в своей стране — в Британии — он творил, что хотел. К вышеперечисленным запретам добавлялись менталистика, химерология и отдельные подразделы зельеварения, чар, артефакторики и рунологии.       Это была абсолютная нелепица! Когда-то они вдвоём начали то, что позже вылилось в войну, в которую оказался втянут почти весь мир. Геллерт хотел, чтобы для магов не существовало ограничений, чтобы они заняли своё место на вершине мира. И Альбус был полностью солидарен с ним в этом, пусть даже позже их пути и разошлись. Так что за чертовщину он творил сейчас?       Было бы идиотизмом помыслить, будто Альбус не подозревал о том, как важна любая из этих отраслей магии. Или что он не в курсе, что случится с волшебником, отвергнувшим Дар Госпожи. Да и если судить по воспоминаниям Гарри, он спокойно использовал то, что сам определил как тёмную и запретную магию. Табу на менталистику и вовсе выглядит смешно, ведь Альбус стал мастером в ней как раз в те годы, когда они с Геллертом были вместе. Вряд ли он просто отказался от своего умения.       Всё это казалось Геллерту бессмысленным. Он не мог понять, что двигало Альбусом, и это бесило. Когда-то он знал того лучше всех и понимал с полуслова. Но, видимо, время слишком сильно изменило их обоих. Теперь Геллерт был не в силах так сходу понять замыслы этого человека.

***

      Была уже поздняя ночь, и Гарри давно лёг спать, а сам Геллерт зачитался «Взлётом и падением Тёмных Искусств в ХХ веке», когда в дверь их дома постучали. Необычным было не только время для визита, но сам факт того, что кто-то смог пройти во двор и дойти до двери — на заборе вокруг дома стояли сильнейшие чары отвлечения внимания. Они должны были моментально убедить и волшебника, и маггла, что им незачем беспокоить хозяев дома, и лучше пойти разобраться со своими делами. Геллерт приготовился к неприятностям, поэтому дверь открывал, предварительно выставив перед собой щит и держа в руке палочку.       — Доброй ночи, мистер Вольф, — поприветствовал его маг, стоящий на пороге, использовав его поддельное имя. Мужчина был невзрачен и не выделялся чем-то особым — низкий рост, мышиного цвета волосы, блёкло-голубые глаза, худощавое телосложение. Одет он был в обычную серую мантию, без каких-нибудь украшений или отделки. — Я пришёл, чтобы поговорить с вами, и надеюсь, что этот разговор пройдёт мирно, — его глаза прозорливо сверкнули, отмечая и выставленный щит, и напряжение Геллерта, ещё во время спуска со второго этажа превратившегося в Геральда.       Геллерт тем же взглядом смерил мага перед ним, направляя магию в собственные глаза и позволяя увидеть больше, чем было возможно при обычном зрении. Вокруг тела мага сияла неярким зелёным цветом аура, говорившая о том, что тот, скорее всего, использовал оборотное зелье или нечто подобное для смены облика. Под мантией этого человека было припрятано несколько артефактов — Геллерт разобрал среди них портключ, волшебную палочку, щит и проявитель ядов. Ещё у нескольких вещей, имеющих свою ауру, так и не удалось распознать предназначение, но это не было чем-то безусловно опасным.       — И о чём вы хотели поговорить со мной? — спросил Геллерт, убедившись, что волшебник не принёс с собой ничего, что могло бы ему угрожать.       — Уверен, вас заинтересует моё предложение. Но, может быть, мы обсудим это в доме?       Геллерт покачал головой, не сводя взгляда с потенциального противника.       — Я не впущу вас в дом.       Он понимал, что его поведение сейчас совсем не соответствовало тому, как должен вести себя двадцатилетний Геральд, но чутьё подсказывало ему, что этому мужчине нужен вовсе не мальчишка Вольф. С обычным парнем разговор вели бы совсем по-другому — да и кому бы мог понадобится человек, приехавший неизвестно откуда и не успевший нигде толком засветиться?       — Я настаиваю, — улыбнулся маг. Эта бледная улыбка совсем не сочеталась с хищным блеском в глазах. — Обсуждать подобные вопросы на улице было бы несколько опрометчиво. Не так ли, мистер Гриндевальд?       Геллерт, стоило только имени сорваться с губ волшебника, мгновенно его обездвижил и проверил всю округу на предмет наблюдателей и подслушивающих чар. Он ничего не нашёл, но подозрительность в нём обострилась до предела, пытаясь найти ответ на вопрос, как его могли найти.       — Так что, вы согласны пригласить меня к себе? — спросил неизвестный маг, без особого труда стряхнув с себя наложенные на него чары.       Геллерт приоткрыл дверь и впустил его внутрь.