Круги на воде

      Они расположились в гостиной. Геллерт решил, что сейчас недосуг строить из себя гостеприимного хозяина, поэтому не предложил своему «гостю» даже чая. Не похоже, что того это хоть как-то задело.       — Я рад, что вы прислушались к голосу разума, — улыбнулся маг.       — Кто вы такой? — Геллерт решил, что лучше сразу перейти к делу.       — Имя Джон Смит вас устроит? — улыбнулся тот, явно насмехаясь.       — Ваше имя меня интересует меньше всего, — отмахнулся Геллерт. — А вот тот факт, что вы знаете, кто я, но пришли без авроров…       — Полагаю авроры нам не потребуются. Я хотел бы заключить с вами сделку, смею надеяться, выгодную нам обоим.       Меньше всего на свете Геллерт был настроен заключать хоть какие-нибудь сделки. Тем более непонятно с кем.       Он всё ещё был насторожен до предела. И хотя в своих силах ничуть не сомневался, зная, что может в любой момент просто исчезнуть, он всё же не забывал о том, что на втором этаже спал Гарри, и если случится что-то непредвиденное, мальчик останется совсем беззащитным.       — Я вижу ваше нетерпение, поэтому перейду сразу к сути. Я хочу предложить вам работу. Нам очень пригодятся ваши способности, — назвавшийся Смитом не сводил с Геллерта серьёзного взгляда, внимательно изучая его реакцию на своё предложение. Тот остался показательно безразличным, ничем не выдав своих чувств. — Отдел Тайн при Министерстве Магии занимается научными разработками в самых различных сферах. Исследования являются нашей основной деятельностью.       Геллерт знал о существовании этого отдела — когда-то Альбус лелеял мечту попасть в него. Загвоздка была в том, что они не принимали к себе кого попало, и устроиться в него можно было лишь по рекомендации, что было затруднительно, поскольку никто не знал, кто там работал (это была наиболее распространённая версия, точное положение дел знали лишь сотрудники Отдела Тайн).       — Довольно расплывчатое объяснение, — заметил Геллерт. — Если есть «основная» деятельность, то есть и другие её виды.       — Верно. К сожалению, об этом я не смогу рассказать подробно — каждый сотрудник приносит магическую клятву и, если вы согласитесь, вам тоже придётся это сделать. Могу лишь заверить, что мы не делаем ничего, что угрожало бы народу.       — Какая… интересная формулировка, — хмыкнул Геллерт. Не «опасное», «противозаконное» или хотя бы «неприемлемое». А всего лишь то, что не будет угрожать людям. Причём — именно во множественном числе. — Но неужели вы вправду считаете, что можете просто взять к себе на работу Тёмного Лорда, и никто не возмутится этому?       Смит негромко хохотнул, откинувшись на спинку дивана. Взгляд выдавал его неприкрытое веселье.       — Никто не собирается принимать на работу «Тёмного Лорда», что вы. Я веду переговоры с Геральдом Вольфом, и именно он будет представлен своим коллегам как новый сотрудник. Лишь я один буду знать, кто скрывается под его личиной, — похоже, Смит уже не сомневался в согласии Геллерта. А ещё он явно не был рядовым сотрудником.       — Каким образом вы узнали о том, что я здесь? — его голос даже не дрогнул, произнося это «здесь», хотя с языка так и норовило сорваться «не в тюрьме», «не в Нурменгарде» или даже «больше не заключённый». Но это выдало бы его эмоции слишком явно, а этого Геллерт избегал всеми силами. Пока что ему удавалось сохранить безразличный тон. Со стороны их разговор даже мог сойти за светскую беседу.       — Боюсь, что это тот секрет, который могут узнать исключительно сотрудники Отдела Тайн, — Смит отмахнулся от вопроса и сразу перевёл тему: — Но есть кое-что, чем я могу с вами поделиться, чтобы заинтересовать своим предложением. Прошу, — он протянул свёрнутый рулоном свиток пергамента, достав его из кармана мантии.       Геллерт быстро пробежал глазами по тексту документа, выхватывая из него самую суть. «Кровные ритуалы… жертвоприношения… в связи с опасностью их использования… любые артефакты подобного рода должны быть запрещены законом».       Текст был составлен так, будто имелись в виду артефакты, создание которых требовало небывалой жестокости, тёмной магии и, как минимум, убийства младенца. Вот только на деле выходило так, что под текст этого плода законотворческой мысли можно было подвести абсолютно любой артефакт, который активировался или привязывался к владельцу за счёт крови — а таких было большинство. Геллерт даже не удивился, когда увидел подпись того, кто предлагал принять такой закон. Альбус.       Заметив, что Геллерт закончил чтение, Смит заговорил снова.       — Это новый законопроект известного вам Альбуса Дамблдора. Вы должны были заметить, насколько грамотно он составлен, сложно подкопаться. Он будет вынесен на рассмотрение Совета Лордов в эту пятницу и почти наверняка не будет принят. Но реальность такова, что у господина Дамблдора непомерно много влияния во всех слоях общества — от аристократов и чиновников Министерства до обычного населения. И, несмотря на то, что министр всеми силами препятствует подобным проектам, он мало что может противопоставить этому влиянию. Это уже пройденный этап: как только Совет Лордов откажет в принятии закона, в прессе поднимется скандал, объясняющий гражданам всю неразумность подобного шага. Дамблдор прекрасно пользуется тем же способом, каким три года назад его смогли отстранить от дел Визенгамота. К сожалению, даже если всё Министерство объединится и выступит единым фронтом против подобных инсинуаций, это не будет звучать так же убедительно, как интервью Дамблдора.       Произнося эту речь, Смит сбился со своих вкрадчивых интонаций и перестал улыбаться — его не на шутку волновала поднятая тема, и он не чурался это продемонстрировать. Его голос дребезжал от волнения, а руки, до того спокойные, сопровождали объяснение эмоциональными жестами, показывая, насколько серьёзен данный вопрос.       Геллерт уже успел ознакомиться со скандалом, разгоревшимся в Британии после исчезновения Мальчика-Который-Выжил. Альбус вознёс этого ребёнка на недостижимые высоты славы, и граждане Британии буквально молились на него — только из-за этого сам Альбус и не смог противостоять народному возмущению, когда все узнали, что Гарри пропал. Кроме того, этому сопутствовало ещё несколько его просчётов, которыми и воспользовался нынешний министр магии, Люциус Малфой. Но потопить Альбуса было не так-то просто. Не прошло много времени, и все уже забыли про исчезновение Гарри Поттера и свои догадки (навязанные газетами) о том, кто в этом виновен. И Альбус снова воссиял в блеске собственной славы и величия.       — И что вы хотите от меня? Вы же не просто так решили рассказать мне об этом законе?       — Это вторая часть моего предложения, — Смит вновь растянул губы в улыбке, мгновенно успокаиваясь и возвращаясь к прежнему тону разговора. — Вы можете просто жить здесь, в безвестности, и по-тихому наведываться в Отдел Тайн. Или же я могу, кроме этого, зарекомендовать вас в Министерстве и сделать вас его гласом. Для начала пресс-секретарём, но со временем, быть может, и советником министра. О вашем умении вести за собой людей до сих пор ходят легенды, и я уверен, что вы справитесь с возложенной на вас задачей. Конечно, если не испугаетесь столкнуться с тем, кто вас некогда победил и заточил в вашу собственную тюрьму.       Последние слова были откровенной, ничем не завуалированной попыткой надавить на самолюбие Геллерта, а потому воспринимались скорее как подтрунивание. Он и в самом деле в последнее время размышлял о том, стоило ли ему вмешиваться в происходящее, и если да, то каким образом. И всё-таки склонялся к мысли, что сперва было необходимо помочь Гарри и отыскать крестражи человека, называвшего себя Волдемортом. Но теперь, когда появился вполне реальный шанс противостоять Альбусу, жажда мести застила ему глаза, и Геллерт с трудом удержал себя в руках, чтобы не выдать этого.       Он ещё раз прокрутил в голове всё, что сказал этот Смит.       — Я так понимаю, должность советника министра будет вершиной моей карьеры и стать министром я не смогу? — уточнил Геллерт, не сомневаясь в своих выводах.       — Да, верно, — кивнул Смит. — Клятва сотрудника Отдела Тайн включает в себя пункт о том, что он не станет занимать руководящие должности в Министерстве Магии. Собственно, это должности министра магии, верховного чародея Визенгамота и главы Совета Лордов.       — А как звучат другие пункты этой клятвы? — поинтересовался Геллерт язвительно.       — Никому не сообщать, что вы являетесь сотрудником Отдела Тайн. Не разглашать информацию об Отделе и проектах, которыми он занимается. Не причинять вреда мирному населению Британии. Если вы решите покинуть Отдел Тайн, вам придётся согласиться стереть память о том, что вы когда-либо там работали. И несмотря на то, что вся наша работа сопряжена с тайнами, вы должны будете поклясться, что ни один свой проект вы не будете вести в секрете от руководителя — в данном случае это я. Как видите, правила довольно просты. А вот последствия, если вы осмелитесь нарушить клятву, будут ужасными: полная потеря памяти и магических сил или смерть. Зависит от тяжести проступка.       Геллерт некоторое время обдумывал новую информацию. Клятва действительно была выполнима. Его немного напрягало, что Смит даже не упомянул о возможности, что Геллерт вспомнит былые деньки и решит пойти знакомым путём, устроив войну. Хотя клятва не трогать мирное население должна была не допустить этого, но слова об этом прозвучали лишь сейчас, а Смит с самого начала вёл разговор так, будто не сомневался, что Геллерт более не намерен объявлять о себе как о Тёмном Лорде. Но спрашивать об этом посчитал ненужным. Он шёл по пути Искупления и был не намерен повторять свои прежние ошибки.       — Ещё один момент, — сказал вдруг Смит, вспомнив о чём-то. — Я не знаю, в насколько близких отношениях состоите вы и Гарри Поттер, но предполагаю, что достаточно близких, раз называете его своим братом. И я хочу особо подчеркнуть, что даже он не должен знать о том, что вы будете работать в Отделе Тайн.       Геллерт не удивился, что этот человек знал о Гарри. Ведь вычислить того было всё же проще, чем Геллерта. Так что он просто кивнул, приняв эти слова к сведению.       — Я согласен, — решился он. — На обе части вашего предложения.