Глава 35. Интерлюдия
17 ноября 2020 г., 08:11
Питер многое мог рассказать о прошлом. Но, увидев метку на его руке, его сразу опоили Веритасерумом, а нужных — действительно важных — вопросов никто не задал. Сам Питер знал, что откровенность не принесёт ему ничего хорошего, поэтому с самого начала отказался сотрудничать.
Несмотря на годы, проведённые в теле крысы, его память оставалась ясна, и он помнил произошедшее в те злополучные восьмидесятые годы, будто это случилось вчера.
***
Питер не знал, чем заняться после школы. Они с друзьями внимательно следили за обстановкой в стране, решая, как быть дальше. Джеймс и Сириус почти сразу определились, что им одна дорога — в аврорат. Они не могли спокойно наблюдать как ублюдки Пожиратели нападали на людей. Ремус пробовал себя то в одном деле, то в другом, но всё неизменно заканчивалось, стоило работодателям узнать, что он оборотень. Ремус ещё в школе порой размышлял, как сложилась бы его жизнь, стань он в детстве частью стаи. Но, поскольку размышления эти ни к чему не вели, он всегда быстро обрывал сам себя. Сам Питер принадлежал к тому типу людей, которые умели делать всего понемногу и, по сути, не умели делать ничего. Он был достаточно хорош, чтобы получить по всем выбранным предметам «Выше Ожидаемого» на ТРИТОНах, но признавал, что в какой-то мере ему просто повезло с вопросами на экзаменах. Он не смог пойти за Джеймсом и Сириусом, поскольку был почти бездарен в боевой магии, Ремус же сам запретил ему пытаться устроиться на работу вместе с ним, опасаясь, что испортит репутацию друга, когда все узнают о его «пушистой проблеме». Анимагия была пределом его способностей — и то из их компании он освоил её самым последним. Питера угнетала необходимость отыскать свой жизненный путь и абсолютная неспособность выделить хоть что-то, что он умел бы делать достаточно хорошо. Родственники наседали со своими советами, друзья оказались слишком заняты собственными жизнями. Питер захандрил. Таскался по магическим улочкам призраком самого себя, забыв про предосторожности. Он видел свидетельства ведущейся войны лишь на страницах газет и не воспринимал происходящее слишком серьёзно. Пока не оказался в Косом переулке в то время, когда туда нагрянули Пожиратели Смерти, громя лавки и убивая всех, кто подвернётся под руку. В наступившем хаосе — крики, проклятия, вспышки заклятий, разбегающаяся в стороны толпа — Питер с трудом смог сориентироваться и позвать на помощь своих друзей. Он никогда не расставался со сквозным зеркалом, благодаря которому мог в любой момент связаться с любым из Мародёров. А после, не помня себя от ужаса, обратился крысой и забился в какой-то угол. Сириус отыскал его по запаху. Авроры подоспели вовремя, и Пожиратели не успели нанести большого вреда (пять человек погибли, девять серьёзно ранены — это был такой пустяк по сравнению с полностью уничтоженными маггловскими селениями). Он привёл в Питера в чувства и похвалил за то, что тот не растерялся и сумел верно среагировать на ситуацию. Иначе всё могло закончиться гораздо хуже — люди, поддавшись панике, совсем растерялись, к тому же Пожиратели поставили заглушку для заклинания, вызывающего авроров. Питер, по правде, о нём даже не вспомнил в тот момент. На следующий день Дамблдор собрал их четвёрку в Кабаньей Голове — он помнил по школьным временам, что они всегда были неразлучны — и предложил им присоединиться к Ордену Феникса, отряду, оказывающему сопротивление Пожирателям Смерти. На закономерный вопрос Питера, чем он может пригодиться с его невеликими умениями, и на неуверенность Ремуса был дан ответ — любая помощь в такие времена необходима и каждому найдётся задача. Они согласились. И с этого момента жизнь Питера круто изменилась. Вдруг оказалось, что у него есть способности, которых нет больше ни у кого — маленькая юркая крыса могла проникнуть практически куда угодно, оставшись незамеченной. В основном, Питер бродил по Министерству, подслушивая разговоры чиновников, и рассказывал об этом Дамблдору. Однажды Министерство буквально стояло на ушах. Авроры сыпали проклятиями, пересказывая тем, кому не довелось отправиться на схватку с Пожирателями, все подробности произошедшего. Те напали на какую-то маггловскую деревушку, а авроры подоспели слишком поздно — только когда в небе уже горела зелёная метка с черепом. Уроды оставили после себя горы изувеченных трупов. Тех же, кто выжил, было проще добить, чем вылечить. Тогда-то Питер и стал невольным свидетелем разговора своих друзей. Он ни в коем случае не подглядывал — просто интуиция повела его к знакомым и любимым людям, чтобы хоть на миг позабыть об услышанных мерзостях. Сириус был бледен, как сама Смерть. — Приди же в себя, — Джеймс тряхнул его за плечо, не решаясь на большее. — Что с тобой? — Всё в порядке, — ответил ему Сириус, хотя любому дураку было видно, что он далеко не в порядке. — Мы и раньше бывали на таких заданиях, так что я не поверю, что тебя так сильно впечатлили трупы! — Джеймс был в панике, и Питер его понимал. Молчание Сириуса и ему представлялось странным. — Что ты там увидел?! — Я же сказал — всё в порядке!!! — вдруг взбесился Сириус, отталкивая от себя Джеймса. И просто ушёл. Через несколько дней они помирились и снова были не разлей вода, но… на будущие события эта короткая ссора оказала своё влияние. В начале марта восьмидесятого года Дамблдор рассказал Ордену Феникса о пророчестве, в котором говорилось, что грядёт рождение того, кто сможет победить Того-кого-нельзя-называть. И что тот уже ищет тех, кто подходил под условия. Таких семей было всего две и обе состояли в Ордене Феникса — Поттеры и Лонгботтомы. Они скрылись в защищённых домах. Джеймсу пришлось взять бессрочный отпуск, чтобы ни на шаг не отходить от жены. Каким образом Тот-кого-нельзя-называть узнал о том, что Лили беременна и должна родить в конце июля, Питер не знал — Джеймс ведь не рассказывал об этом даже друзьям, боясь сглазить своё крохотное счастье в эти тёмные времена. Пожиратели затаились. По словам Дамблдора, все их силы были брошены на то, чтобы разыскать родителей ещё нерождённого ребёнка. Ко дню рождения сына Джеймс уже превратился в параноика. Он хотел установить Фиделиус на дом, о чём как-то обмолвился в компании друзей, но его одолевали сомнения о том, верно ли будет выбран хранитель тайны. Каждый из них был уверен, что это должен был быть Сириус — как лучший друг и побратим, как крёстный отец малыша Гарри, который ни за что не предаст, но невысказанное недоверие слишком ясно отражалось у Джеймса на лице, чтобы хоть кто-то его не понял. Они промолчали на это, но запомнили. Выход предложил сам Сириус — сделать хранителем Питера, а сам он будет только притворяться таковым. — Почему именно я? — недоуменно спросил Питер у Джеймса, когда они готовились к ритуалу. — Сириус… у него появились какие-то тайны, — ответил Джеймс, недовольно поджав губы. — А Ремус… я не могу так рисковать. Ты же знаешь, он всегда хотел стать настоящим оборотнем. »…а те сейчас воевали на стороне Того-кого-нельзя-называть», — осталось недосказанным. Даже в Ордене к Ремусу относились с предубеждением и сторонились, подозревая в нём шпиона. Многие не раз выказывали ему недоверие даже прилюдно, и Питер мог только догадываться о том, сколько претензий услышали лично сам Ремус и Дамблдор, не побоявшийся довериться ему и взять в свой тайный Орден Феникса. Ещё несколько месяцев длилось напряжённое затишье, прервавшееся в один миг сразу несколькими налётами: на магглов, на дома волшебников, на больницу святого Мунго. Атаки смогли отразить, но без жертв не обошлось. После этого снова потянулись дни, наполненные страхом: никто не знал, когда и откуда придёт опасность в следующий раз. К зиме Джеймсу пришлось вернуться в аврорат, и он снова начал принимать активное участие в делах Ордена, не в силах больше отсиживаться в стороне. Лили, ранее вступившая в Орден вслед за мужем, не покидала стен дома, оберегая Гарри. Она опасалась, что стоит ей выйти за пределы жилища — и это станет концом для их малыша. В начале лета Джеймсу пришла в голову идея о том, чтобы заслать своего шпиона в стан противника. Его выбор предсказуемо пал на Питера — он был самым пронырливым из них. Дамблдору он решил о своём плане не сообщать, боясь, что тот может поведать об этом кому-нибудь (совсем как рассказал всем о Ремусе, что тот оборотень или об этом пророчестве, поставившем под угрозу их жизни). Питер знал, что Эйвери, учившийся на одном с ним курсе, стал Пожирателем Смерти — он как-то подслушал это на одной из своих ночных прогулок в Хогвартсе. К нему-то и попытался подлизаться Питер. Эйвери сперва отнёсся к нему с недоверием, но быстро понял, какая выгода может сулить ему лично, если он доставит своему Лорду кого-то из Ордена Феникса. А если представит всё так, будто сам завербовал шпиона… Питер щедро обрисовывал намечающиеся перспективы, желая лишь одного — подобраться к врагу как можно ближе, заполучить важную информацию и, чем чёрт не шутит, возможно, стать причиной падения того. Ему потребовалось несколько месяцев, чтобы окончательно усыпить бдительность бывшего однокурсника и убедить того представить Питера Тёмному Лорду. Лорд был рад Питеру. В первую же встречу он поставил ему свою метку. Всё началось с сущих пустяков — Питер рассказывал, чем занимался в данный момент Орден Феникса и о чём он сам докладывал Дамблдору. Дальше — больше. Он рассказал обо всех известных ему членах Ордена (почти все из них впоследствии погибли — Пруэтты, Макмиланны, Боунсы… и многие другие) и об их ставке (она была хорошо защищена, поэтому Пожиратели не смогли проникнуть внутрь). Питер сам не заметил, как в итоге стал шпионом Тёмного Лорда, хотя всё должно было быть наоборот. И как итог, вершина его предательства — он выдал доверенную ему тайну о том, где проживали Поттеры.***
Питер по сей день не понимал, каким образом могло произойти что-то подобное. Но после смерти Лорда у него будто пелена с глаз упала — он осознал всё, что натворил. И был уверен, что сделал он это не по своему желанию, что бы ни утверждали собственные чувства и память. Он помнил о том, как сильно любил своих друзей, и знал, что никогда в жизни не предал бы их по своей воле. Вот только доказательств этому не существовало.
