Круги на воде

      — Мистер Вольф, вы свободны сегодня вечером? — ведьмочка из секретариата Министерства кокетливо улыбалась и накручивала на палец блондинистый локон. Взгляд голубых глаз заволокла томная поволока, губки были сложены капризным бантиком, а щёчки мило разрумянились. Девочка-кукла, имени которой Геллерт даже не помнил (пару раз он через неё передавал документы в другие отделы и на этом их знакомство заканчивалось), всем своим видом призывала его пригласить её на свидание. И, судя по короткому облегающему платью, демонстрирующему длинные стройные ноги, тонкую талию и высокую грудь, решение это было не спонтанным.       — Занят, — спокойно ответил Геллерт, лишь мельком глянув на девушку.       Как ни странно, нелюдимый юноша, несколько последних месяцев представляющий интересы Министерства Магии перед прессой, не на шутку взволновал умы местных работников. Геллерт уже с некоторым трудом определял, искренне им интересуются иной раз или же это был очередной подпевала Альбуса. Те уже не раз подходили к Геллерту и пытались вызнать подробности его биографии, а некоторые и вовсе не гнушались применять всяческие артефакты, которые могли бы помочь услышать правдивые ответы на их вопросы — благо, Геллерт был надёжно защищён от подобных фокусов. Возможно, ему пытались даже подлить Веритасерум — Геллерт не знал наверняка, потому что не брал ничего из чужих рук, даже документы тщательно проверял (пусть окружающие этого и не видели — преимущества беспалочковой магии были неисчерпаемы).       Ведьму отказ не на шутку огорчил, что она немедленно и продемонстрировала, скривив лицо в жалостливой гримасе и шмыгнув покрасневшим носиком. На её глаза навернулись слёзы, а руками она обхватила себя за плечи, обтянутые красным кашемиром.       — Вот как… — растерянно пробормотала она и закусила губу, глядя на Геллерта взглядом побитого щенка.       Не желая становиться свидетелем девичьей истерики, Геллерт развернулся и ушёл. Его мысли были заняты крестражами. Зная о примерном местонахождении трёх из них, он пока ничего не мог предпринять, чтобы добыть их, не разрушив собственную легенду и не поставив под удар Гарри. И если с первым ещё можно было смириться, второе было абсолютно неприемлемо.       К тому же те силы, что были у него сейчас, не шли ни в какое сравнение с тем, что он мог в прошлом. Не располагая всей мощью, данной ему от рождения, не стоило даже пытаться замахиваться на ограбление древнего, окутанного родовой магией, менора и, тем более, гоблинского банка или Хогвартса.       Но Гарри наверняка будет задавать вопросы. Настаивать на том, что нужно добыть тетрадь и чашу прямо сейчас. У него совсем не было терпения и понимания того, как важно просчитывать каждый свой шаг. Чем в будущем обернётся ссора с гоблинами? Что выйдет из того, что на них ополчится министр магии? В прошлый раз Геллерт с трудом смог увести интерес Гарри в сторону, заставив всерьёз взяться за учёбу, но сейчас он вряд ли купится на тот же трюк. К тому же Геллерта не отпускало ощущение, что он что-то упускал в их отношениях — вчера во время их разговора Гарри вдруг будто потух, разом растеряв весь свой запал, и только молча кивал на все реплики Геллерта. Что на него нашло?       Порой Гарри реагировал совсем непонятно на какие-то действия Геллерта. Сложно было просчитать, что вызовет очередной приступ отчуждения, и настораживало, что в последнее время это случалось всё чаще. Геллерт не был хорошим воспитателем юных волшебников — он был кем угодно, но только не воспитателем — и попросту не понимал, из-за чего Гарри мог расстроиться. Дело усложнялось ещё и тем, что в такие моменты тот наглухо запирал все свои мысли, хотя обычно не считал нужным скрывать их от Геллерта. Для легилимента его уровня блок был пустяковый, скорее, символичный, чем реальный, но Геллерт посчитал, что будет неправильно ломиться в запертую дверь всего лишь для того, чтобы выяснить, что же так огорчило Гарри.       Оставалось надеяться, что дружба с Драко увлечёт его достаточно, чтобы забыть и про свои детские обиды, и про крестражи.       Где искать ещё два крестража — неизвестно, а третий из тех, чьё местонахождение было ему известно хранился в Хогвартсе, который являлся для Геллерта местом более опасным, чем Гринготтс и Малфой-менор, вместе взятые.       Хуже всего было то, что он не знал, сколько времени у него есть, чтобы решить эту задачу. Пока что он не продвинулся ни на йоту. И Геллерт боялся, что с каждым днём его время истекало, и, потраченное впустую, обойдётся слишком дорого. Недаром Магия так настойчиво убеждала Гарри в необходимости собрать крестражи. Что случится, если они не успеют?       Геллерту была необходима вся его сила. И хотя нити обетов и ритуалов были неощутимы, он всем своим существом чувствовал, как цепь от его незримых оков тянулась к Альбусу, некогда решившему, что только победы было недостаточно. Он подготовил ритуал, связавший их магические системы, чтобы магия Геллерта уходила к Альбусу. Тот планировал забрать всё, оставить поверженного врага сквибом, без капли волшебства, но не рассчитал собственных сил. Сила Геллерта оказалась для него слишком велика. Его предки веками проводили разнообразные ритуалы и брали в супруги наиболее подходящих партнёров с одной-единственной целью — чтобы потомки родились ещё сильнее и возвеличили род Гриндевальдов. Геллерт оказался концентратом всех этих усилий. Уже в раннем детстве он отличался великолепным контролем над собственной магией, а позже за этим последовали раннее формирование магического ядра и огромная сила.       Альбуса от попыток вместить всё это в себя буквально разрывало, и ему пришлось срочно прекратить эксперимент. Но останавливаться на этом он и не подумал. Чуть подкорректировав ритуал, он добился того, что отток магии стал меньше, но теперь он был непрерывным, благодаря чему Геллерт сохранил способность колдовать, но был и вполовину не так силён, как во времена своей молодости.       Геллерт долго искал способ разрушить узы связавшего их ритуала, но всё было без толку. Они оказались столь же нерушимы, как и магический брак. И последствия разрыва связи были те же — магический откат и следующая за этим неминуемая смерть.       Отдел Тайн тоже не смог помочь с решением этой проблемы, хотя Геллерт и надеялся, что хотя бы там он сможет отыскать подсказку для себя. Он был уверен, что способ разорвать эту связь существовал, нужно было только его найти.       От размышлений Геллерта отвлёк голос, окликнувший его сзади.       — Юноша, ну зачем же вы так жестоко с несчастной девочкой? — голос не был ни громким, ни угрожающим, но Геллерт замер как вкопанный. Слишком хорошо он знал эти приторно-сладкие интонации, этот обманчиво мягкий тон. — Не стоит поступать так жестоко с влюблёнными, вы так не думаете?       Геллерт обернулся. В пяти шагах от него стоял седой старик с длинной бородой, которую он поглаживал якобы задумчивым жестом. Голубые глаза хитро блестели из-за очков-половинок, а губы кривились в понимающей усмешке. По ярко-зелёной мантии летали разноцветные бабочки, мельтеша и отвлекая.       Не думал он, что эта встреча состоится так скоро. Альбус был редким гостем в Министерстве — сторонники нынешнего министра магии его не жаловали. Геллерт попытался на взгляд оценить, что изменилось в его противнике за годы, прошедшие с их последней встречи, а что осталось прежним. Однако либо прошло слишком много времени, либо он помнил Альбуса не так хорошо, как ему думалось, но перед ним стоял будто совсем другой человек. Не тот, с кем он сражался. И не тот, кого рискнул некогда назвать другом.       — Добрый день, директор Дамблдор, — проигнорировав вопрос отозвался Геллерт. — Что привело вас в Министерство Магии?