Круги на воде

      Хогвартс опустел: ученики разъехались по домам праздновать с родными, как и большинство учителей. Это не касалось деканов факультетов — те оставались в школе до тех пор, пока там находились их ученики. Иногда Северусу удавалось сплавить тех, кто собирался провести рождественские каникулы в Хогвартсе если не родителям, то тётям-дядям, бабушкам-дедушкам — практически у любого ученика Слизерина было достаточно родственников, желающих приютить у себя чадо на время праздников. Но чаще всего находилось пара-тройка детей, чьи родные были или слишком заняты, или вовсе отсутствовали в стране. И Северусу приходилось оставаться в школе.       Если во время летних каникул он жил в Хогвартсе по своему выбору, то Рождество предпочёл бы справлять с семьёй — дед, наверное, уже забыл, как выглядел его внук (приелось же — Принцы всегда праздновали Йоль). Было бы неплохо заодно узнать, есть ли подвижки в деле Сириуса — Лорд Блэк настаивал, что раз теперь в застенках аврората сидит настоящий преступник, с Сириуса стоило снять все обвинения. Но пока что эти требования и Визенгамот, и Совет Лордов воспринимали в штыки.       Мысли сами собой перескочили на Сириуса — тот собирался завтра вновь отправиться за Грань. Он делал это всё чаще, не обращая внимания на опасения Северуса, что это может плачевно закончиться. Из-за уроков Северус не мог присутствовать при таких путешествиях постоянно, а с каждым разом в нём крепла уверенность, что Сириус намеренно выбирал те дни, когда расписание не позволило бы ему помешать.       Он буквально помешался на том, чтобы овладеть некромантией в кратчайшие сроки. Северус не понимал, к чему подобная спешка, ведь раньше Сириус всеми силами отказывался от своего Дара.       После поимки убитого им (как он сам считал) Питера Петтигрю Сириус был сам не свой.       — Почему я даже не попытался разобраться, что произошло? — недоумевал он, схватившись за голову, будто всплывшие воспоминания причиняли ему боль.       — Ты всегда сначала делаешь, потом думаешь, — фыркнул тогда Северус. — С чего вообще ты так переживаешь об этом? Эта крыса — предатель. Ты всё правильно сделал, жаль только, не получилось его убить.       Сириус посмотрел на него непонятным взглядом, который Северус так и не смог расшифровать.       — Я должен был выяснить, что случилось. Узнать его версию событий, — Сириус взвился, будто внезапно наступивший шторм, налетел на Северуса, закричал. — Как ты не поймёшь — он был моим другом!!! Я не понимаю, почему он нас предал! Где мы могли ошибиться?! Что на меня нашло, когда я стал кидаться заклинаниями, не разбирая, куда они попадают? Я никогда не был настолько бешеным!       Буря стихла так же внезапно, как и началась, и Сириус обессиленно уткнулся лбом в плечо удерживающего его Северуса — во время своей кратковременной истерики Сириус размахивал руками и даже пытался ударить Северуса в грудь, выплёскивая свои эмоции.       — Я могу лишь повторить — по моему мнению, ты всё сделал правильно. Я вообще никогда не понимал, почему этот прилипала считал, что вы друзья, если он просто бегал хвостом за вашей компанией.       Сириус удивился настолько, что даже выпрямился, стремясь заглянуть Северусу в глаза.       — Ты правда так считал? — он был шокирован. — Неужели и Питер тоже?.. Нет, — он мотнул головой, прогоняя из неё пришедшие туда мысли, — он знал, что мы друзья, я уверен в этом. А ещё я уверен, что никогда не стал бы пытаться убить друга, не выяснив причины предательства.       Последние слова он сказал твёрдо, будто действительно верил в сказанное — словно у него уже был опыт принимать подобные решения.       Северус не стал ничего ему отвечать. Он не верил, что Сириус повёл себя странно и несвойственно ему, ведь до сих пор даже у него самого не возникала мысль, что в его поведении в восемьдесят первом году было что-то неестественное. Единственное, что не укладывалось у Северуса в голове — это то, что Сириус отдал любимого крестника на попечение Хагриду, но и это он списал на бушующий в теле адреналин, заставивший сосредоточиться на одной цели и позабыть обо всём остальном.       Северус всегда недолюбливал Петтигрю. Во времена их юности часто именно он становился или зачинщиком проделок, или разведчиком, вынюхивающим, куда шёл Северус и чем собирался заняться. До недавних пор даже не подозревал о том, что тот тоже стал анимагом — как объяснил Сириус своё первое превращение Питер смог сделать в начале пятого курса, тогда как Поттера и Сириуса Северус выследил и раскрыл их тайну ещё в конце четвёртого. Ему очень нравилось после этого намекать на то, что он знает об их секрете, обзывая Мародёров то рогоносцем, то шелудивым псом — они так забавно шарахались от него, опасаясь того, что он сдаст их учителям и Министерству. Но в итоге, когда ожидаемой мести не последовало, решили, что он просто случайно угадал и перестали реагировать на его слова (а Северус не был дураком и решил, что подобный компромат лучше сохранить до удобного случая, чем растрезвонить обо всём сейчас, получив лишь минутное удовлетворение).       Теперь стало понятно, почему на пятом курсе Северус, несмотря на приобретённую привычку постоянно менять свой маршрут постоянно попадал в расставленные ловушки — это Питер, крысой следуя за недругом, исправно докладывал о любых телодвижениях Северуса. Раньше он считал, что Питер таким образом выслуживался перед более влиятельными товарищами, но, видимо, ошибался. Иногда он забывал, что большинство гриффиндорцев были не способны мыслить слизеринскими категориями.       Чем дольше Северус обдумывал детали прошлого, тем сильнее ощущал необходимость находиться на площади Гриммо, а не здесь. Но что он мог поделать? Четверо младшекурсников требовали его неусыпного внимания. Если старших ещё можно было оставить самих по себе, будучи уверенным, что не случится ничего экстраординарного, то с детьми подобной уверенности не возникало. Среди учителей по сей день ходили шутки про то, как Минерва ещё на заре своей преподавательской карьеры рискнула отлучиться домой, к родственникам, всего на пару часов — исключительно для того, чтобы лично передать поздравления с праздником и подарки. За это время две горячие головы, оставшиеся без присмотра, успели поссориться, подраться и проклясть друг друга так, что оба до конца каникул обживали палату в больнице святого Мунго.       Так рисковать Северус не мог себе позволить. Нужно было искать, на кого скинуть обязанности по присмотру за детьми, и выбора тут не было — если не поможет Минерва, других и спрашивать не стоило. Она с того самого случая никогда больше не отлучалась из школы по праздникам: сначала из-за того, что всегда находилось несколько детей, оставшихся в школе, а в последние годы, когда этого от неё уже не требовалось, — потому, что родственники давно перестали её ждать. Племянники разлетелись по миру, строя свою жизнь, братья были заняты своими делами и семьями: они, конечно, всегда были рады принять Минерву у себя в гостях, но, как признавалась она сама, это было совсем не то, что прежние их посиделки.       Северус прихватил с собой бутылку красного сухого вина, которое Минерве нравилось особенно сильно — негоже идти с просьбой и прийти с пустыми руками. Минерва всегда имела слабость к вину, но ей отчего-то всегда дарили шотландский виски, который она недолюбливала. С Северусом дело обстояло ровно наоборот: алкоголь он предпочитал крепкий, но дарители с чего-то решили, что такой маститый зельевар обязан разбираться в вине, различать и смаковать едва уловимые нотки чего-то особого. Поэтому его шкафы были заполнены винами самого лучшего качества стоимостью не меньше, чем половина его годовой зарплаты учителя, но пил он вино обычно не чаще, чем пару бокалов раз в полгода по настроению.       Северус, конечно, был лучшим зельеваром в Британии, но меньше всего на свете ему хотелось после длинного рабочего дня, включавшего в себя не только уроки с малолетними идиотами, но и собственные эксперименты и изыскания, перепробовав на вкус самую разную гадость (приятных зелий существовало не так много и большинство из них были ядами), пытаться вычленить из винного букета какие-то древесные либо цитрусовые нотки, которыми славился тот или иной напиток.       Дело оставалось за малым — уговорить Минерву, чтобы она пару дней последила за его змейками (и по возможности не сняла с них баллов). И сделать это как можно быстрее — он чувствовал, что должен сейчас быть рядом с Сириусом. А своей интуиции он доверял — та никогда его не подводила.