Круги на воде

      Слова Альбуса не желали покидать голову. Они возвращались снова и снова, пытаясь обратить на себя внимание. Геллерт рассмотрел беседу с Альбусом под всеми возможными углами, но слова так и продолжали занимать непозволительно много места в мыслях. Это было слишком похоже на внешнее вмешательство, чтобы и дальше продолжать игнорировать их.       Геллерт потратил половину ночи на медитацию и методичное уничтожение чужого влияния на сознание. Каким образом Альбус смог провернуть подобное, он так и не понял — в своих окклюментных щитах он был уверен, они остались нетронуты. И всё-таки Альбус смог каким-то образом миновать их.       Геллерт стиснул зубы. Сейчас он смог заметить вмешательство в свой разум. Но что будет в следующий? Сможет ли он противопоставить Альбусу что-нибудь? Или станет его послушной марионеткой, сам того не заметив?       Они встретились лично всего дважды, а дело уже принимало опасный оборот. Рисковать так и дальше было слишком опасно. Конечно, вариант подобраться к Альбусу поближе, притворившись его пешкой, был заманчивым — вероятность узнать о его планах и, возможно, об остальных крестражах казалась достаточной большой, чтобы попробовать. Но пойти на это, не имея в распоряжении и половины собственной магии — это неоправданный риск. Сейчас ему не помогли ни собственные умения, ни все его артефакты. А дальше всё станет только серьёзней.       Проклятые оковы! В Нурменгарде их наличие было не столь значимым, просто практические испытания его изысканий порой растягивались на месяцы и годы — он был вынужден разбивать работу на десятки пунктов, делая всё по отдельности, с перерывами на отдых и восполнение сил. Иначе его магии просто не хватало. Сейчас же он чувствовал себя почти беспомощным. Да, волшебников, способных колдовать без палочки, были единицы, но с точки зрения Геллерта, это был показатель не столько силы, сколько контроля. Даже Гарри делал успехи на этом поприще — он однозначно вырастет могущественным волшебником. А вот Геллерт сейчас не дотягивал даже до Альбуса, хотя тот всегда был слабее.       Он перерыл всю свою библиотеку, а после и весь архив Отдела Тайн в поисках средства разорвать между ними связь, выкачивавшую из него магию (сколько было потрачено усилий на попытку создать невозможное, и вовсе вспоминать не хотелось). Но всё напрасно — такого средства не существовало. Этот ритуал сильно походил по своей прочности на магический брак, который, как известно всем, нерасторжим. Более того, точно так же, как и при браке, он не мог убить Альбуса, не последовав за ним в тот же миг. Это в лучшем случае. В худшем — он мог умереть ещё на стадии подготовки к убийству.       Поэтому в его планах пока что не было грандиозной мести. Уберечь Гарри от загребущих лап этого паука, разрушить все его планы, уничтожить всё, что он сделал с обществом за те годы, что Геллерт провёл в тюрьме — да, сколько угодно. Но не убить.       Но если Альбус способен сделать марионетку всего за пару бесед с человеком, то дело серьёзно осложнялось. Геллерт казался себе параноиком, подозревая шпиона в каждом втором, подошедшим к нему с разговором. Теперь же ему казалось, что он значительно недооценил опасность.       Геллерт почти не принимал участия в проектах Отдела Тайн — у него банально не оставалось на это времени. Первую половину дня он работал пресс-секретарём (и кто бы знал, сколько сил и денег пришлось вложить, чтобы прибрать к рукам ошалевших от вседозволенности газетчиков…), по вечерам же его время принадлежало исключительно Гарри. Геллерт помнил, что он сам в этом возрасте частенько отлынивал от занятий, предпочитая вместо очередного опостылевшего урока провести время с друзьями. Но Гарри отличался от других детей необычайной усидчивостью и сильнейшей тягой к знаниям. Дорвавшись, наконец, до учебников, готовящих маленького мага к основам волшебства, необходимым для усвоения школьной программы, он вовсе позабыл про внешний мир, всё своё время проводя за книгами. А потом демонстрируя свои познания Геллерту. Отвлекали его от этого занятия только Тилли, когда приходило время поесть, да зачастивший в их дом Сильф — личный филин Драко Малфоя.       И всё же в Отделе Тайн он изредка появлялся, считая, что не стоило отлынивать от взятых на себя обязательств. В свой первый день здесь Геллерту было тяжело осознавать, насколько просто оказалось его вычислить. Глава Отдела, сразу после принесения Геллертом клятв представившийся Арктурусом Блэком, успокоил его, что вся картина целиком была доступна исключительно ему одному, и больше никто не сможет узнать, что за гость решил обосноваться на Британских островах.       — Всё очень просто, мистер Вольф, — Арктурус никогда более не называл Геллерта его настоящим именем, — на доме родственников Гарри Поттера стоят оповещающие чары аврората, фиксируя любое волшебство в нём. Но, по правде, за этим уже давно никто не следит толком — многие маги совершают паломничество к дому, где жил Мальчик-Который-Выжил, причём прийти они могут в любой день в любое время. Так что никто не стал проверять этот сигнал, даже когда семейство Дурсль проснулось и вызвало полицию с тем, что в их дом ночью кто-то пробрался. Полиция всё тщательно осмотрела, никаких пропаж не обнаружилось, и всё списали на то, что они банально забыли закрыть вечером дверь.       Той же ночью в одном из полицейских участков этого города случилось происшествие. Вы знаете о нём — полицейские, дежурившие ночью, поймали маленького мальчика и привели его в участок. Что точно там произошло, я знать не могу — после первой же аппарации в этом здании вышли из строя все камеры. Вы в спешке забыли стереть память магглам — это могло грозить нарушением Статута Секретности, но, к счастью, мой внук позаботился о том, чтобы исправить эту оплошность. Да, не удивляйтесь, тот волшебник, которого вы повстречали в том участке, мой внук — Сириус Блэк. И он узнал вас. А я, благодаря ему, смог узнать о вас — он, конечно, о моём интересе не догадывается, но мне прекрасно известно, что за книги он читал после этой встречи. Тогда же я узнал, что вы вряд ли представляете опасность, по крайней мере, для Гарри Поттера. Иначе Сириус, как крёстный отец Гарри, не нашёл бы себе места, но приложил все возможные усилия, чтобы отбить его у вас. Но он пришёл к выводу, что спешить с этим не стоит — раз вы столько лет заботитесь о мальчике, то вряд ли бросите его на произвол судьбы сейчас.       Ещё об одной вашей ошибке я узнал чуть позже. Вы зашли в маггловский магазин в своём настоящем облике, и вас засняла тамошняя камера видеонаблюдения. Конечно, она сломалась после того, как вы применили магию, что неизменно происходит со всякой маггловской техникой, на которую воздействовали магией, но до того она десять минут вас снимала. Я позаботился о том, чтобы никто и никогда не увидел этих кадров. Но узнал я об этом, лишь когда Гарри прикоснулся к мемориальной табличке на доме своих родителей в Годриковой Лощине. Она тоже снабжена следящими чарами — таким образом после войны пытались отыскать прячущихся от правосудия Пожирателей Смерти, но снимать их не стали даже когда закончилось активное преследование преступников. Я надеялся, что Гарри захочет посетить дом, в котором он жил со своими родителями — и не прогадал. Ваши чары личности безупречны, но дом смог узнать человека, прожившего в нём больше года, и в итоге чары показали, что к табличке прикоснулись двое — Гарри Поттер и Гарри Вольф. Тогда-то я и смог вас найти.       Такое количество ошибок можно было объяснить только одним: он был слишком взволнован тем, что покинул тюрьму, и поиском Гарри. Ошибки были абсолютно нелепыми. В годы войны они могли стоить ему жизни, и сейчас всё обошлось лишь чудом, не иначе.       Сейчас он, выполнив свои обязательства и проконсультировав учёных по вопросам, на которые мог дать исчерпывающий ответ, зашёл к Арктурусу в надежде, что в древнем семействе Блэков сможет отыскаться подсказка, которая решит его проблему с путами. Ведь это было и в его интересах тоже.       Арктурус внимательно выслушал и его просьбу, и пояснения. Задумался ненадолго и сказал:       — Мне кажется, тебе стоит заглянуть в аврорат. Сегодня там все чуть ли не ушах стоят из-за утреннего происшествия. Не уверен, что это действительно может помочь, но сейчас это единственное, что я могу подсказать. Я посмотрю в книгах рода, но сейчас мне не вспоминается ничего подходящего.       Геллерт к совету прислушался и, спрятав синюю мантию, вышел в коридоры Министерства.       Аврорат кипел.       — Неужели мы её просто отпустим?! — визжал какой-то юнец так, что его слышал весь этаж. — Это уже пятая её жертва!       — Закрой рот, — поморщился его собеседник. — Мы ничего не можем сделать. Они состояли в магическом браке. Если бы она убила своего мужа, то непременно отправилась бы следом, — он был убеждён в своей правоте.       — И ты хочешь сказать, что пять человек отправились на тот свет просто так, а она ни при чём? Да я в жизни в это не поверю!!! — выкрикнул юнец.       Геллерт заинтересовался. Возможно, это действительно было именно то, что он искал. Секретарь легко позволила ему посмотреть папку с делом, чтобы ознакомиться, с чем столкнулся аврорат и почему они не в силах применить хоть какие-то санкции.       Аззерра Забини, Леди Забини и глава своего рода, овдовела в пятый раз. Каждый раз мужья умирали в самом расцвете лет от самых внезапных, а порой и нелепых причин. Инфаркт в двадцать пять лет, отказавшая печень у здорового трезвенника, самоубийство у весёлого мужчины-души компании, четвёртый упал с лестницы, сломав себе шею, а пятый натёрся релаксирующим бальзамом и полез в ванную мыться, позабыв (или не зная) о том, что в мыле использовался шалфей, который вступал в бурную реакцию с соком мимбулус мимблетонии, входящим в состав зелья. Проще говоря, мужчина слишком расслабился и утонул, не сумев выбраться из ванной.       Всё это походило на череду случайностей или на отравление зельями (звание мастера зельеварения у леди Забини подтверждало вторую версию), да только каждый из мужей состоял с ней в крепком магическом браке, не допускавшим посягательств на жизнь со стороны супруги, что должно было полностью исключить злой умысел. Но в пять совпадений не верилось.       Сама виновница (как считали все авроры) трагедии сидела в кресле, вдалеке от суеты, и никуда не спешила. Кресло явно было трансфигурированным — яркое, удобное и даже вычурное, таких в аврорате никогда не стояло. Она не наблюдала за суетой вокруг и не пыталась прислушаться, что говорят о ней стражи правопорядка. Леди Забини была слишком увлечена журналом.       Чёрная вдова — так её прозвали. Казалось жестоким и неправильным давать такое имя этой юной прелестнице — несмотря на то, что ей уже исполнилось сорок, Аззерра Забини была удивительно хороша собой и выглядела в лучшем случае лет на двадцать пять. Геллерт подошёл поближе, вглядываясь в смутно знакомые черты лица. Он прекрасно понимал, почему те мужчины, несмотря на грозную славу, решили предложить ей руку, сердце и всё своё состояние, и почему многие из посетителей или даже авроров прямо сейчас украдкой любовались ею. На эту девушку невозможно было не смотреть — она притягивала взгляды подобно магниту.       Чёрные волосы вились крупными кольцами, плотным водопадом спускаясь на спину. Она небрежно поправила причёску, убирая мешающие волосы за спину и открывая взглядам смуглую кожу, точёные черты лица, тонкую шею, покатые плечи, обтянутые чёрным кружевом, тонкие ключицы.       Мантией леди решила пренебречь. Красное платье с чёрными вставками обтягивало грудь и талию, после чего спускалось пышными юбками до самого пола. Иногда из-под подола выглядывали носки чёрных туфель, тут же прячась обратно.       В украшениях Геллерт различил сильнейшие защитные артефакты — кольцо определяло яды, браслет служил щитом от проклятий и сглаза, колье оберегало от физических воздействий, а серёжки надёжно прятали все мысли и помыслы.       Каким-то образом это кажущееся невинным создание запросто убила пятерых мужей. Да ещё и сумела несколько раз спокойно пройти допросы, в том числе с применением сыворотки правды, и остаться безнаказанной.       И Геллерту очень хотелось узнать, как она это сделала?