Круги на воде

      Геллерт недолго подбирал тему разговора. Рассыпать комплименты красоте девушки он считал пошлым — у Аззерры Забини только что скончался муж, и предлагать ей своё внимание было попросту неуместно. Принести соболезнования? Он не знал ни леди, ни её почившего мужа (которого к тому же с наибольшей вероятностью свела в могилу именно жена). Это будет звучать откровенно фальшиво.       Поэтому тон предстоящей беседы он решил сделать деловым.       — Здравствуйте, леди Забини. Невероятная удача встретить вас здесь, — он вежливо поклонился, когда дама изволила обратить на него внимание.       — Мистер Вольф? — Надо же, она даже знала его имя! — Здравствуйте.       Она ни намёком не показала, что заинтересована в предстоящей беседе. Её приветствие было лишь данью вежливости, ничего более.       — Вы позволите занять несколько минут вашего времени? Мне хотелось бы узнать ваше мнение по некоторым вопросам.       — Что именно вас интересует? — Аззерра, поняв, что с ней не собирались флиртовать, откинулась на спинку кресла и отложила журнал в сторону («Зельеделие и Алхимия» — итальянскими буквами значилось на обложке).       Геллерт окружил их чарами от прослушивания — они были, скорее, предупреждением, что разговор конфиденциальный, чем реальной мерой безопасности. Уж в аврорате точно должны найтись умельцы обойти такие простенькие чары, но вряд ли кто-нибудь действительно станет это делать. Геллерт был не последним человеком в Министерстве.       — Говорят, вы живёте на две страны? Несмотря на то, что вы из итальянского рода, вы большую часть жизнь прожили в Англии. Но теперь бываете и тут, и там. Состоите в двух Советах Лордов…       — Вы правы, — кивнула она, лукаво улыбнувшись. — Эта земля приняла мою семью в тяжёлые времена. Было бы просто ужасно пренебречь этой помощью, вы не находите? Но у моего рода существуют и обязательства перед родиной. Поэтому — да. Я живу на две страны. Не скажу, что это всегда бывает легко. Но мне удаётся сохранять баланс… Так что, если вы решили, что можете выспросить у меня какие-либо секреты итальянского правительства, вы ошиблись.       Голос её стал жёстким, непримиримым, и Геллерт прочёл на её лице обещание жестоко отплатить даже за мысль о подобном.       — Что вы, мне вовсе не нужны никакие секреты. Пока что мне нужно лишь ваше мнение. Министр попросил меня просветить людей о конкретике нового закона о магглорождённых детях.       — Ах, вы об этом… — понимающе кивнула леди Забини. В Совете Лордов этот вопрос обсуждался уже не первый месяц, но всё ещё не все были уверены, насколько приемлемо отнимать детей у родителей с моральной точки зрения (пусть даже это магглы, ненавидящие магию).       — Да, об этом. Мне показалось хорошей идеей показать, как обстоят с этим дела в других странах. К сожалению, достоверные сведения у меня есть лишь о моей родине — Германии. Но, как оказалось, не так-то просто узнать точную информацию, если ты не являешься гражданином той страны. Мои попытки узнать хотя бы число детей, столкнувшихся с этим законом, пока абсолютно бесплодны — отчего-то их принимают за вмешательство во внутренние дела. Так что, если вы сможете помочь мне и расскажете хотя бы что-то о том, как происходит регулирование подобного закона в Италии, я буду вам очень благодарен.       Несмотря на то, что повод для разговора был подобран буквально за минуту, Геллерт говорил чистую правду. Ему хватило пары попыток, чтобы понять, что все страны Европы жили довольно обособленно и не спешили друг с другом взаимодействовать. А если приходилось, то происходило это исключительно через Департамент международного магического сотрудничества и никак иначе. Дальше Геллерт соваться пока не пробовал, да и не знал наверняка, существовала ли у них подобная практика (отчего-то в его сводках речь шла исключительно про европейские страны, не затрагивая ни Азию, ни Африку, ни Австралию ни обе Америки, будто их вовсе не было).       К сожалению, в его штате было всего трое сотрудников — двое помощников и одна секретарша. Все они только-только окончили школу и были пристроены на «тёплое» место своими родственниками с целью получить хоть каплю опыта. Но пока что они больше ждали, когда им выпадет возможность перевестись на более значимую должность, а потому не слишком уделяли время своей работе. Он бы вышвырнул их вон, если бы ему не дали понять, что тогда придётся работать и вовсе в одиночестве.       Леди Забини задумалась. Геллерт ей не мешал — тихо присел на стул рядом и замолк.       — Да, с этим вопросом я вполне могу вам помочь, — наконец кивнула она. — Думаю, у меня найдётся, что вам предложить — когда буду дома, непременно вышлю вам бумаги. Вам ведь нужно будет подтверждение того, что сказанное мной — не выдумка, верно? — на быстрое «да» она, кажется, даже не обратила внимания — так была поглощена собственными размышлениями.— У нас в Италии к семейным узам относятся крайне серьёзно. Я заметила, здесь часто бывает так, что стоит детям подрасти, стать совершеннолетними — и они стремительно съезжают из отчего дома, пытаются вести самостоятельную жизнь. У нас всё по-другому. Обычно в доме могут проживать несколько поколений семьи — и это абсолютно нормально.       Именно поэтому законы в магической Италии особенно строги по отношению к тем, кто покусился на собственную кровь. Это касается и тех магглов, что причинили вред своим детям, в которых проснулась магия. Их не просто лишают памяти, как предлагает делать лорд Малфой (по-моему, он слишком мягок) — на них накладывают проклятье, всякий раз разное, всё зависит от степени вины и что именно натворил человек. Хотя это занимает столько времени… Этих ненормальных сначала пытаются переубедить словами, потом магическим внушением и только после, когда уже ничего не помогло, в ход идут радикальные меры. Часто ребёнка-волшебника после этого отдают на попечение его более адекватным родственникам, но если выясняется, что там все такие — находят ему новую семью. Насколько мне известно, недовольных этим детей не было.       Аззерра рассказывала очень эмоционально. Резкие взмахи изящных рук и чуть искривлённые пухлые губы хорошо иллюстрировали и презрение, и раздражение. Так же, как и мягкая улыбка, и взгляд из-под полуопущенных век показывали её довольство. Она была крайне эмоциональным человеком и не стеснялась это демонстрировать всеми возможными способами — от телодвижений до интонаций.       — Это и вправду очень интересно. Возможно, министр когда-нибудь будет столь же решителен в своих действиях, — улыбнулся Геллерт.       На самом деле решительности лорду Малфою было не занимать, но, к сожалению, её одной было недостаточно. Он постоянно встречал препоны на пути к реализации собственных идей, из-за чего в конечном итоге они приобретали мягкий и ненавязчивый характер. Для законов подобное было, скорее, губительно, чем полезно, но изменить это было сложно — слишком многие важные для этих решений персоны были у Альбуса на крючке. И Геллерт на себе успел испытать, насколько сложно этому противостоять.       Было интересно, примет ли Леди Забини его слова за простую похвалу, откровенную лесть или ненавязчивый флирт? Он был готов подыграть любой реакции.       — Это пошло бы стране только на пользу, — ответила она, легко улыбнувшись в ответ. — Я была бы рада и дальше пообщаться с вами, но, кажется, меня снова ждёт допрос, — она кивнула в сторону спешащего в их сторону аврора и легко поднялась с кресла — будто птичка вспорхнула с ветки. Взмахом палочки она превратила кресло в обычный стул и на прощание легко провела рукой по плечу Геллерта. — Ждите моего письма.       Она не сомневалась, что аврорам нечего ей предъявить и что её скоро отпустят. А этот жест… Чёрная Вдова начала новую охоту?       Геллерт усмехнулся. Он не прочь поиграть во влюблённого без памяти юнца.