Круги на воде

      Гарри сверлил взглядом этого… мистера Гудлина. Тот отвечал ему тем же. Невыносимый напыщенный индюк! Гарри невзлюбил его с первого взгляда, стоило только Геллерту представить учителя чар и трансфигурации. Этот кичливый и надменный человек никак не мог быть учителем Гарри. А тем более служить заменой Геллерту!       Пять минут назад шея мистера Гудлина «случайно» стала красной, морщинистой, в пупырышках — ну точно, как у индюка! Гарри ничуть не сожалел о своей шалости.       — Ваш брат обязательно узнает о вашем поведении, молодой человек, — строгим тоном заявил новоиспечённый учитель.       — Это был стихийный выброс! — возмутился Гарри. — Это случайно вышло!       — Неужели вы думаете, что я не отличу стихийное колдовство от преднамеренного? — разозлился мистер Гудлин. — Сядьте и займитесь чтением! Мистер Вольф должен скоро вернуться, и я прослежу, чтобы получили должное наказание за свою выходку!       Гарри фыркнул. Как будто Геллерт станет слушать его!       Уткнувшись носом в книгу, он сделал вид, что читал. Ярость распирала его изнутри. Геллерт нанял этого индюка, чтобы тот занимался обучением Гарри вместо него. Как он мог?! Мистер Гудлин с первых минут этого так называемого урока пытался задавить Гарри мнимым авторитетом, только не на того напал! Гарри не позволит ему командовать здесь!       Жаль, что этому пришлось потратить не больше минуты времени, чтобы вернуть шее прежний вид. Индюшачья шея шла ему больше — сразу выдавала его внутреннюю сущность.       Беспокойство не оставляло его. Как отреагирует на эту выходку Геллерт? Что, если он разозлится? Что, если Гарри сейчас сделал свою самую большую ошибку?       Он боялся, что предстанет в глазах Геллерта таким же избалованным мальчишкой, каким он сам видел Драко. За короткий период их общения Гарри понял, что Драко вырос в окружении нанятых учителей и домовиков, которые все, как один, не переставали восхвалять его родителей и род Малфоев, непрестанно рассказывая о том, насколько они великие и что Драко наверняка станет столь же выдающимся. Ни одно письмо не обходилось без того, чтобы Драко не упомянул, что он — Малфой (Гарри всякий раз представлял, насколько спесиво это должно звучать в реальности и как высоко должен задирать нос Драко, произнося это).       Но так сложилось, что друзей у него особо не было. Его высокомерие отпугивало других детей, и Гарри, наверное, единственный, кому это не особо мешало. Местами это даже забавляло.       Ему казалось, что Драко очень похож на Геллерта, только был ещё слишком маленьким и не умел толком себя контролировать. У Геллерта выверен каждый жест, каждое слово, а Драко говорил всё, что придёт ему на ум. Но в таких чертах, как гордость, знание своей силы и даже величие — Гарри прекрасно видел, насколько они в этом схожи.       Поэтому совет Драко он воспринял как призыв к действию. И только сейчас начал осознавать, что, несмотря на похожесть, Драко ещё совсем ребёнок — такой же, как и сам Гарри, а соответственно, и мыслил, как ребёнок. А Геллерт взрослый — те думают и действуют совсем иначе, порой руководствуясь совсем неясными мотивами. Что, если он посчитает, что этот индюк был в своём праве, когда начал отчитывать Гарри за то, что он превратил яблоко не в стакан, а в кружку — как будто между ними действительно есть разница! Тем более, что кружка вышла красивая — зелёная, круглобокая, с витой ручкой. Но мистер Гудлин не оценил результат — он принялся настаивать на том, что задание нужно переделать, потому что кружка — это не стакан.       Гарри рассердился — и вышло то, что вышло. Он с самого начала урока ассоциировал учителя с индюком, из-за чего удивительно легко получилось трансфигурировать горло мистера Гудлина в индюшачью шею. Гарри сам не ожидал, что так получится — вообще он пытался превратить его в индюка полностью, но не вышло. Хотя и так получилось забавно.       Геллерт вернулся через пятнадцать минут. День клонился к вечеру, за окном давно сгустились сумерки, а часы показывали, что сейчас была половина седьмого вечера. Обычно Геллерт возвращался позже — уже ближе к ночи, но сейчас что-то вынудило его закончить работу раньше. Гарри догадывался, что этим «чем-то» были он и его новый учитель.       Гарри даже не успел его поприветствовать — мистер Гудлин сразу коршуном налетел на Геллерта и увёл разговаривать в гостиную. Подслушивать их или нет — сомнений не возникло: Гарри сразу приложился ухом к замочной скважине, пытаясь разобрать хоть что-то из разговора, чтобы знать потом, как и за что ему придётся оправдываться. Но, к его досаде, кто-то из них позаботился о конфиденциальности разговора — из гостиной не доносилось ни звука.       Гарри помялся немного у двери и ушёл к себе в комнату — дожидаться своего приговора.       Время тянулось мучительно долго. Часы утверждали, что до момента, когда раздался стук в дверь, пролетело не более двадцати минут, но Гарри казалось, что прошло не меньше пары часов.       — Входи, — разрешил он, поднимаясь с постели.       Он пересел на стул и зажал ладони между коленями. Было страшно. Гарри боялся поднять взгляд на Геллерта, поэтому смотрел в пол.       Геллерт подошёл совсем близко. По звуку шагов было понятно, что пришёл он в своём настоящем облике (Геральд ступал практически неслышно). Он молчал.       — Прости меня, пожалуйста, — затараторил Гарри, сдавшись под напором этой давящей тишины. — Я не подумал… Только не злись… Он мне не нравится, он не принял моё задание… То есть, ну… Ему не понравилось, что я сделал кружку вместо стакана.       «Просто избавься от них», — вдруг всплыла в голове мысль. Гарри окончательно стушевался и замолк. Он не представлял, как объяснить весь тот сумбур, бушующий в его душе.       — Ты осознаёшь, что мог убить мистера Гудлина? — спросил Геллерт.       Гарри от неожиданности — и от испуга — шарахнулся в сторону. Он бы упал, если бы Геллерт не подхватил его вовремя и не удержал на месте.       — Я не… не пытался его убить, — Гарри поднял взгляд, пытаясь заверить Геллерта в своей честности, — …не пытался.       В голове не было ни единой мысли. Он не представлял, каким вообще образом Геллерт мог подумать, что Гарри пытался… Как это вообще возможно?       — Как ты думаешь, почему я ни разу не согласился, чтобы ты самостоятельно трансфигурировал свою внешность? — голос Геллерта был спокоен. Он легко поглаживал Гарри по голове и смотрел ему прямо в глаза — в самую душу, не позволяя скрыть что-либо от себя. Гарри и не пытался.       — Я ещё недостаточно хорошо контролирую свою магию, — покорно ответил он словами самого Геллерта. Он выказывал подобное желание пару раз, но, услышав объяснение, понял, что ещё слишком рано.       — Трансфигурация живого — это достаточно сложно. Во времена моей учёбы это начинали проходить на четвёртом курсе — и то, всё начиналось с флоббер-червей. А ты попытался превратить человека в животное. Ты представляешь, что могло случиться, если бы мистер Гудлин не понял вовремя, что происходит, и не перехватил твоё заклинание? Что, если бы ты повредил ему дыхательные пути? Или кровеносную систему? Ты был в шаге от возможного убийства и даже не осознавал этого.       Гарри всхлипнул. Ему казалось, что до прихода Геллерта в его комнату он испытывал страх, но сейчас понял — то были лишь его отголоски. А сейчас он был в ужасе.       — Я не хотел, — выдавил он из себя. — Прости меня.       Гарри вжался лицом в живот нависшего над ним Геллерта, чтобы спрятать свои слёзы. Он чувствовал себя до невозможности глупым — сейчас, когда Геллерт объяснил ему возможные последствия его идиотской выходки, казалось очевидным, что всё могло закончиться очень плохо. А ещё недавно это казалось таким забавным… Отвращение к себе накрыло с головой. «Глупый, мерзкий, никчёмный», — корил он себя.       Геллерт продолжал гладить его по голове, и вскоре Гарри понял, что успокаивается. Сосредоточившись на ощущениях, он почувствовал прохладу его магии.       — Всё в порядке, Гарри, — тихо заговорил он. — Теперь, когда ты знаешь, к чему может привести твоя неосторожность, ты больше не допустишь подобного, — он не спрашивал, говорил убеждённо. А Гарри вслушивался в эти спокойные слова и обещал себе, что никогда-никогда больше не станет так «шутить». — Я убедил мистера Гудлина попробовать провести ещё одно занятие завтра днём. Если вы не найдёте общий язык — я найду кого-нибудь ещё.       Гарри кивнул.       — Мне жаль, но я не могу уделять тебе всё своё время, как раньше. Да и ты не можешь всю жизнь прятаться от людей. Ты должен научиться взаимодействовать с ними. Человек тебе не нравится? Вовсе не обязательно швырять в него заклинанием. Просто найди способ впредь не общаться с ним, если уж его общество тебе настолько невыносимо.       — Я постараюсь, — шёпотом пообещал Гарри.