Круги на воде

      Вечер обещал быть волнующим: Аззерра (как она попросила называть себя в одном из первых писем) сочла, что приличествующий трауру срок закончен, и намекнула, что готова попробовать завести новые отношения. Намёк этот был столь призрачен, что пригласить её на свидание казалось той ещё авантюрой — вдруг она оскорбится и разорвёт между ними все связи? Но Геллерт рискнул, а она согласилась.       Это была первая встреча со времени их разговора в Министерстве Магии. Минуло чуть больше месяца с той беседы, и с тех пор они лишь обменивались письмами. Переписка сперва была сугубо деловой, но очень скоро стала куда более личной. Аззерра «узнавала его ближе», ненавязчиво выспрашивая подробности его жизни, благосостояния и семейного положения. Геллерт, не скупясь, делился выдумками, в которых была лишь капля правды, и пытался втереться в доверие. Аззерра сочла, что новая цель достаточно привлекательна, а Геллерт лишь подогревал это убеждение.       А он в это время изучал её биографию.       В жизни Аззерры было много мужчин, но ни один не задерживался подле неё надолго. Лишь с первым мужем она прожила почти шесть лет (он умер незадолго до их годовщины), остальные даже близко не подошли к этому сроку. Кроме пятерых мужей, у неё было некоторое количество любовников. О трёх было известно из достоверных источников, насчёт других сведения были сомнительными. Пара жёлтых газетёнок и вовсе приписывали ей постельные победы едва ли не с каждым мужчиной, оказавшимся в её поле зрения. В любом случае все они были живы, а если и погибли, то по независящим от Аззерры обстоятельствам. Складывалась интересная картина: свадьба, долженствующая стать самым счастливым днём в жизни, на самом деле оборачивалась смертным приговором, а вот расставание и разбитое сердце — помилованием.       Геллерту даже было интересно, чем эта авантюра обернётся для него самого.       Удивить чем-то эту леди было трудно. Она бывала и в разных фешенебельных заведениях, и сполна насладилась разнообразными красотами природы, и повидала самые разные уголки мира — мужчины, старающиеся завоевать расположение Аззерры, были готовы как достать звезду с неба, так и в одиночку отправиться охотиться на нунду, так что поразить её чем-то было сложно.       По правде, Геллерт и не пытался. Он не считал нужным прикрываться разнообразной мишурой, завладеть сердцем девушки можно было и без этого. И пусть у неё достаточно мощные защитные артефакты, чтобы он не смог незаметно проникнуть в её сознание и даже просто считать поверхностные мысли, Геллерт всё равно увидит, что ей нравится, а что нет. Он мог расположить к себе практически любого человека, стоило лишь задаться себе такой целью. А сейчас он был заинтересован как никогда.       Ресторан «Авалон» был не слишком претенциозным, но не был и забегаловкой. Спокойное освещение, ненавязчивая музыка, перегородки, создающие иллюзию уединённости, блюда на любой, даже самый взыскательный вкус. При желании (и за дополнительную плату) можно было попросить артефакт, который обеспечит конфиденциальность разговора, если сами волшебники по каким-то причинам не могут сделать этого самостоятельно — ведь на самом деле немногие заморачивались изучением подобных чар. По сути, только те, для кого подобное было нормой из-за работы или стало привычкой во время прошедшей войны.       Аззерра появилась, стоило часам пробить четыре вечера. Обворожительная. Грациозная. Прекрасная.       Геллерт был потрясён. Красота этой девушки была видна невооружённым взглядом, её никак нельзя было спрятать, но, видя её сейчас, он понимал, что в аврорате она всем своим видом — от причёски до одежды — демонстрировала небрежность. Зато к этому свиданию она явно готовилась.       Волосы были уложены в сложную причёску при помощи шпилек, так и искривших магией, зелёное парчовое платье с лиственным узором обтягивало грудь и талию, а после свободно спускалось до пола. На плечи была накинута мантия, чуть светлее платья — Геллерт галантно помог снять её и взмахом палочки отправил её на вешалку.       — Боюсь, мне не хватит слов, чтобы выразить своё восхищение вашей красотой, — признался он, не лукавя.       Аззерра благосклонно улыбнулась.       — Вы хотя бы сохранили дар речи, — ответила она. Геллерт фыркнул: он вспомнил, какими взглядами пожирали её мужчины, столпившиеся в аврорате в тот приснопамятный день, когда погиб её последний муж. Вряд ли хоть кто-то из них был способен на членораздельную речь.       — Простите, — покаялся он. — Раньше я даже не подозревал, что человек может быть… настолько красив.       Кожа Аззерры была удивительно гладкой, будто у новорождённого младенца. На ней не было и следа прожитых лет: складок у губ, как если бы она часто улыбалась, «лучиков» у глаз или межбровной морщины, которая появилась бы, если бы она часто хмурилась. Глядя на эту девушку, можно было подумать, что всю свою жизнь она прожила в тишине и спокойствии, избегая любых треволнений.       — Спасибо, — улыбнулась она.       Помимо своей деятельности в двух Советах Лордов разных стран, Аззерра Забини была известным мастером зельеварения. Ни в какой лаборатории или конторе она не числилась, работая исключительно на заказ. К ней обращались в случае, если нужно было изготовить яд или противоядие. От других заказов она обычно отказывалась, хотя случалось, что и бралась за зелья не по своей специализации. Но Геллерт не слышал, чтобы она когда-нибудь готовила косметические зелья, да ещё и столь высокого качества. Заказывала ли она их у кого-то стороннего или просто предпочитала готовить их исключительно для себя?       Не то чтобы это было действительно важным вопросом, но однозначно помогло бы лучше узнать характер Аззерры и оценить уровень её умений.       Разговор они начали с обсуждения меню, постепенно перейдя к более личным темам (Аззерра любила кошек и терпеть не могла ящериц, дождливая погода её угнетала, а медовые соты были любимым лакомством). Всё шло просто прекрасно, пока на груди Геллерта не завибрировала подвеска. Он извинился, пояснив, что ему пришло письмо от брата, и немедленно активировал шкатулку, за пару секунд успев обдумать с сотню вариантов того, что могло случиться, что Гарри решил воспользоваться шкатулкой — он не был любителем писать письма, и Геллерт получал от него записки лишь пару раз в самом начале, когда Гарри проверял работоспособность артефакта.       «Я ушёл к Драко в Малфой-менор» — значилось в записке.       На несколько мгновений Геллерт впал в ступор — он знал, что Гарри хотел снова побывать в гостях у друга, но договориться об этом с лордом Малфоем не получалось — тот категорически отказывался оставлять сына с кем-то посторонним, а старшие Малфои сейчас практически дневали и ночевали в Министерстве. Предположить, что лорд пригласил Гарри в обход Геллерта было и вовсе немыслимо.       Так что же произошло?       — Мне очень жаль, но на этом нам придётся закончить нашу беседу, — покаялся он перед Аззеррой. — Мне нужно идти к брату.       — Я всё понимаю, — она, к счастью, не была разочарована таким итогом. — Надеюсь, мы сможем встретиться в ближайшее время?       — Непременно, — пообещал Геллерт, оставляя на столе стопку золотых галеонов. — Я напишу вам, как только всё улажу.       На пути к камину он проверил подвеску на своём браслете — если бы Гарри оказался в серьёзной беде, она дала бы ему об этом знать (удар током сложно проигнорировать, но он всё равно хотел убедиться, что металл не раскалился). Кажется, опасность Гарри не грозила, но всё равно стоило поспешить.