Круги на воде

      Дверь закрылась за последним из учеников, оставив в классе Северуса и близнецов Уизли наедине. Урок первокурсников Гриффиндора и Хаффлпафа на сегодня был последним в списке занятий — как у самого Северуса, так и у близнецов — поэтому он посчитал, что сейчас самое подходящее время для их разговора. Он долго приценивался к мальчишкам, пытаясь понять, насколько те серьёзны в данных ему обещаниях. Свои идиотские шуточки они оставили — или, по крайней мере, те не выходили за пределы гриффиндорской башни. Так что, по всей видимости, они были предельно серьёзны.       Когда он навесил на кабинет чары от подслушивания, близнецы вздрогнули и настороженно уставились на него.       — Вы что-то хотели от нас? — с вызовом произнёс Джордж (Северус таки научился отличать их друг от друга).       — Сэр, — привычно поправил он мальчишку. Юные нахалы часто считали, что неуважение может сойти им с рук, но он быстро возвращал их с небес на землю. — Два балла с факультета Гриффиндор за неуважение к преподавателю.       Два балла, если подумать, такая смешная цифра. Старшекурсники не восприняли бы это серьёзно, но для младших курсов это была поистине драконовская мера. Вот и близнецы потупились, и Джордж даже пробормотал что-то, что при хорошей фантазии можно было принять за извинение.       — Что заставило вас изменить своё поведение? — перешёл он сразу к главному вопросу. — Прошлые полгода вы оставались глухи к любым увещеваниям учителей и сокурсников.       Они замялись, но Фред решился сознаться.       — Мы поговорили с родителями, — и замолк, словно это должно было всё объяснить. Но не объясняло.       — Помнится, ваш декан отсылала им письма с перечислением всех ваших прегрешений. Но до сих пор на это не было никакой реакции. С чего вдруг они решили озаботиться вашим воспитанием?       — Они были заняты и не видели писем, — буркнул Джордж.       Северус приподнял бровь.       — Неужели? И чем они заняты так сильно, что решили проигнорировать все ваши выходки? — Северуса раздражало, что приходилось тянуть из них каждое слово. С куда большим удовольствием (и большей результативностью) он бы просмотрел всё его интересующее с помощью легиллименции. Но не делать же это под самым носом у Дамблдора — ярого противника «тёмной магии»? Его показная слепота простиралась лишь до определённых пределов, а насильственное и беспричинное проникновение в сознание учеников явно очень далеко от этих границ. Хотя сам Дамблдор, как подозревал Северус, не чурался использовать и эти методы, если считал это необходимым.       — Джинни заболела обсыпным лишаем. Они очень волновались, — хмуро пояснил Джордж. И тут же добавил: — Джинни — это наша сестра.       — Мама от неё почти не отходила, — добавил Фред, — и отца не подпускала — боялась, что он заразится. А поскольку отец почти всё время был на работе, письма принимал Ронни — это наш брат — и прятал их у себя.       — Дурачок думал, что сможет нас шантажировать, — зло усмехнулся Джордж. — Его хорошенько за это наказали.       Упоминание, что нынешние Уизли — далеко не последние представители этой семьи, навевало тоскливое настроение. Он не брался предсказать, что из себя представляли младшенькие, но если они хоть вполовину похожи на своих старших братьев, он проклянёт тот день, когда решил вернуться в школу.       Эти сопляки пытались загнать его в какую-нибудь из своих ловушек на протяжении трёх месяцев, прошедших с момента, как он выставил их со своих занятий, до того, когда они уехали домой на рождественские каникулы. Конечно, они так и не смогли его поймать — Северус не простил бы себе, если бы попался на выходку первокурсников — но нервы потрепали знатно. О том, скольких менее внимательных и везучих учеников ему пришлось вызволять из этих самых ловушек, и вовсе вспоминать не хотелось.       Сейчас первому курсу по плану пора было переходить к практике — попыткам варить приличное Усыпляющее зелье — и Северус всерьёз опасался, что на этом моменте близнецы перестанут строить из себя раскаявшихся грешников и примутся за старое. А потому был намерен выяснить всё произошедшее до конца.       — И о чём же с вами говорили родители, когда наконец узнали обо всём? — спросил он.       — О нашем проклятии и истории нашей семьи.       Сбивчиво, запинаясь, утаивая некоторые подробности, они пересказали всю беседу. Повезло, что Северус уже был знаком с этой историей, хотя и не мог припомнить, где именно он на неё наткнулся, иначе вряд ли бы понял и десятую часть этого рассказа.       Противостояние магического сообщества и маггловской инквизиции длилось несколько веков. И несмотря на то, что в Англии инквизиция не имела силы, гонения волшебников добрались и досюда. Горели костры, казематы были забиты, обезумевшие в своей ненависти магглы хватали тех, в ком подозревали мага.       Посреди этого хаоса дом семейства Уизли — Нора — стал убежищем для любого, кому требовались спасение и помощь. Магглорождённые, обвинённые собственными родственниками в бесовстве, слабые маги, не сумевшие сбежать от толпы, сквибы, обвинённые уже потому, что знали о местоположении других волшебников — все они находили в том доме приют. В те времена ещё не придумали магглоотталкивающих чар, поэтому дома тех, кто был обвинён в колдовстве, часто подвергались нападениям. Нора в этом плане выгодно отличалась от других домов тем, что всё здание располагалось под землёй. Никто не знал его точного местонахождения, вход могли найти лишь те, кто там бывал, поэтому долгое время считалось, что Нора была лучшим из возможных прибежищ для пострадавших.       Часто Гвендон Уизли сам организовывал спасательные операции, стоило лишь до него дойти слухам, что кто-то нуждался в помощи. В очередной своей вылазке, оказавшейся ловушкой, он был подстрелен отравленной стрелой. Помощь подоспела слишком поздно, и Гвендон скончался на сорок восьмом году жизни, спасши двух ведьм и одну сквибку и оставив главой семьи семнадцатилетнего Эдрика. Тот не был столь отважен, поэтому из всех заветов покойного отца он чтил лишь один: не отказывать в помощи, давать приют нуждающимся. Кроме того, он без памяти влюбился в спасённую сквибку — Лериан Малфой была, по его словам, «прекрасней самой Афродиты». И, к его безмерному счастью, она ответила ему взаимностью. Их роман развивался стремительно, Эдрик был готов молиться на свою возлюбленную, обещая дать ей своё имя и показать Малфоям, сколько они упустили, изгнав её из рода.       И когда Лериан под покровом ночи привела и впустила в дом магглов, он знал об этом и не сделал ничего, чтобы предотвратить последовавшую резню. Любовь затмила его разум, и десятки жизней не показались ему большой ценой за возможность порадовать девушку. Как в насмешку, его оставили в живых, но Лериан грубо отказала ему в любых притязаниях — она ненавидела мир волшебников и не собиралась связывать свою жизнь с одним из них.       Северус находил ироничным, что хотя главной злодейкой этой истории была Малфой, их род остался безнаказанным — сквибку отсекли от него в юном возрасте, когда поняли, что волшебницей она не станет. Малфои не несли ответственности перед Госпожой за поступки Лериан, несмотря на то, что она за их действия придумала такую месть и воплотила свой план в жизнь. А вот Уизли поплатились предательством крови — их род более не имел Даров Магии, они отрезаны от родового источника и даже не могли больше попасть в свой дом (если от него ещё хоть что-то сохранилось). А ведь Эдрик ничего не сделал, но именно за это он и поплатился.       В течение семи поколений семья Уизли должна жить подобно праведникам, избегая любых злодеяний, а если ошибутся, придётся начинать всё заново.       — И мы как раз то самое седьмое поколение, — скомкано закончил повествование Фред. — Папа сказал, что если мы всё сделаем правильно, то уже наши дети получат благословение Госпожи, — он явно цитировал слова отца, но без вдохновения. Явно не этот аргумент задел струны душ шебутных подростков, слишком маленьких, чтобы всерьёз задумываться о гипотетических детях.       — А ещё мы сможем найти свой дом, — с трепетом выдал тайну Джордж. Северус хмыкнул — это куда больше походило на весомую причину поумерить свой пыл. Древние тайны, возможные сокровища и загадки — что там ещё придумывают дети, слыша о заброшенных домах?       Северус с минуту обдумывал своё решение.       — Послезавтра в семь вы придёте в мой кабинет и сварите оба зелья, которые должны были изучить в течение прошлого семестра. По итогам этого я решу, стоит ли допускать вас до практических занятий, — сказал он.       Близнецы засияли.       — Спасибо, сэр!       — Мы будем готовы, — заговорили они хором.       Северус кивнул, и на этом их разговор был окончен.