Глава 60. Северус
25 февраля 2021 г., 08:00
Своего деда, Аурелиуса Принца, Северус впервые увидел, когда ему было пять лет. Он до сих пор отчётливо помнил, как на вопрос мужчины, сколько ему лет, растопырил пальцы на ладошке и гордо сказал: «Пять». Потом подумал и на другой руке выставил два пальца — большой и указательный. Добавил: «И два месяца». Дед на это улыбнулся и сказал, что он вырос замечательным мальчиком. А потом они с матерью ушли разговаривать на кухню.
Он в тот день подслушал их разговор. Это было не сложно — мать сразу сказала, чтобы дед не смел использовать магию в её доме, потому что может повредить технику. Поэтому Северус спрятался за тумбочкой в гостиной и приложил ухо к розетке. Он знал — через неё будет слышно лучше всего.
Взрослые совсем недолго беседовали мирно. Очень скоро разговор перерос в крики.
— Я никуда не пойду! И своего сына тебе не отдам! — орала мать. — И не смей говорить такого о Тобиасе!!! Ты не знаешь его!
Северус порой поражался — как она может так думать? Разве она не видела, что отец был бешеным зверем, особенно когда напьётся? Но робкие попытки Северуса открыть ей на это глаза были срублены на корню словами, что он ещё слишком маленький и ничего не понимает. Что идти им всё равно некуда. Что лишь с отцом они будут счастливы.
— Ты сошла с ума! — пытался вразумить её дед. — Я не слепой и вижу, в каких условиях вы живёте! Да он же бьёт тебя!
Северус на этих словах содрогнулся — ему было строго-настрого запрещено выносить эту тайну из дома. На него самого отец ополчался лишь изредка, но после таких дней ему приходилось носить вещи, которые смогли бы укрыть синяки и царапины от чужих глаз. Даже если на улице была невыносимая жара, а единственной подходящей вещью был шерстяной свитер.
— Он любит меня!!! — отвечала деду мать. — И ты не сможешь разрушить наше счастье!!!
***
Большую часть того разговор Северус понял лишь годы спустя. Мать грозилась, что не подпустит его к деду, даже если придётся идти в Визенгамот. Даже если придётся наслать проклятье на деда и его род. Даже если ей придётся убить родного отца. Она и вправду была безумна. А Северус был слишком маленьким, чтобы иметь право голоса. К тому же, вопреки всякой логике, он любил свою мать и не желал бросать её.***
В следующий раз Северус увидел деда летом, перед поступлением в Хогвартс. Очередной скандал, который даже не пришлось подслушивать — крики были прекрасно слышно в любом уголке дома. Так Северус узнал, что дед не оставил попыток забрать внука к себе и обеспечить ему достойное существование. Вот только мать всячески препятствовала этому. Письма деда она уничтожала, не читая, а когда тому вздумывалось наведаться в гости, чудесным образом оказывалось, что в доме она осталась одна — сын и муж каждый раз были чем-то заняты. Северус обычно в это время гулял с Лили, рассказывал ей о мире магии. Она была его солнцем, воплощением его надежд на то, что однажды всё может измениться. Лили не волновало то, что он надевал перешитые женские блузки, что его семью считали неблагополучной и что её родители с подозрением относились к их дружбе. Конечно, она всегда беспокоилась, когда обнаруживала на нём синяки, но со временем ей пришлось смириться, что с этим ничего нельзя поделать. Северус не мог допустить, чтобы органы опеки забрали его. Что тогда будет с матерью? Смогут ли они с Лили встретиться снова? Что, если его увезут в какую-нибудь Австралию, как порой грозился отец? Если бы в тот раз дед спросил Северуса, хочет ли тот пойти с ним, Северус отказался бы. Его мать была слабой женщиной, безоглядно влюблённой в мужа и прощавшей ему любые грехи. Но вместе с тем она всегда заботилась о Северусе, оберегая его от побоев отца, когда он живым щитом вставал между ними (а ведь это её он пытался уберечь…), обучая искусству зельеварения и частенько отдавая ему свою порцию еды. Ради неё Северус выучился не только варить лечебные зелья по выданной инструкции, но и создал несколько рецептов из тех ингредиентов, что было легко достать в их городе или недалеко за его пределами — денег в их семье не водилось, и они не могли позволить себе поход в аптеку на магической улочке, но на улице росло множество растений, о ценности которых магглы могли лишь догадываться. Это были простенькие составы, но достаточно действенные, чтобы синяки сходили за полдня, а раны заживали через полтора. На самом деле эти рецепты нельзя было назвать авторскими в полной мере — подобные зелья уже существовали, он лишь изменил несколько ингредиентов в них на те, что были под рукой. Но в будущем эти навыки сильно помогли ему в том, чтобы стать самым молодым мастером зельеварения. С раннего детства Северус никогда даже намёком не предлагал матери бежать от отца, зная, что его слова не достигнут её сознания. Но в глубине души он мечтал о том моменте, когда отец умрёт и они с матерью останутся вдвоём.***
На четырнадцатилетие Северуса дед объявился снова. Отец в это время пропивал отобранные у матери деньги за зелья, что она сумела продать, а она сама спала, утомлённая тем, что произошло ночью. Северус всё это время был заперт в своей комнате и никак не мог помешать творившемуся за стеной беспределу. Его палочку мать забрала сразу, как он приехал, объяснив это тем, что отец в последнее время сильнее обычного раздражается от любого намёка на волшебство и не стоило им его провоцировать. В этот раз дед сразу отыскал Северуса и не стал даже пытаться поговорить со своей дочерью. Для него не составило труда отпереть закрытую комнату. — Здравствуй, Северус, — поприветствовал он. Тот лишь вяло кивнул в ответ. Говорить после пережитого этой ночью не хотелось. Да что там — у него и жить-то желания не было. Горло болело — он не помнил, кричал ли он этой ночью, но голос точно был сорван. Плач и мольбы матери не утихали всю ночь — так долго её мучили… — Я считаю тебя достаточно взрослым, чтобы самому решать свою судьбу. И хочу предложить тебе переехать ко мне. Я готов обеспечить тебя всем, что ты сочтёшь необходимым, и даже сверх того. Всё, что от тебя требуется — согласие. Дед говорил чётко и выверенно, будто обсуждал бизнес-проект, а не предлагал Северусу бросить всю его жизнь, оставить мать на растерзание зверя, а самому жить с вечным осознанием того, насколько подло он поступил. — Нет, — коротко ответил он, глядя в стену, за которой спала его мать, будто действительно мог видеть сквозь неё. — Ты же понимаешь, что она не согласится уйти? — спросил дед. — Я не брошу её, — огрызнулся Северус, переводя злой взгляд на него. Дед вздохнул — тяжело, удручённо. Он заранее знал итог этого разговора, но не мог не попытаться. — Если ты передумаешь, знай — я всегда приму тебя. В любой момент, когда у тебя возникнет сомнение, оставаться ли тебе здесь, обратись ко мне.***
Позже, начав заниматься окклюменцией, Северус понял, что в этих словах был ментальный посыл, должный убедить его в необходимости разыскать деда. Он не разорвал только начавшие налаживаться отношения лишь по той причине, что его, по сути, ни к чему не принуждали. Северус вполне мог никогда не решиться уйти из Тупика Прядильщиков — и тогда он даже не вспомнил бы об этом разговоре. Но, решившись, он уже знал, что ему делать.
