Круги на воде

      «Новая жертва Чёрной вдовы!» — кричал заголовок Ежедневного Пророка. Ниже располагалась фотография с одного из свиданий Геллерта с Аззеррой: фотограф поймал удачный кадр, когда он, поправляя ей выпавший из причёски локон, нежно провёл рукой по щеке. Текст же не оставлял сомнений в авторстве статьи.       Рита Скитер в свойственной ей манере прошлась и по Аззерре, что завела новые отношения, хотя со смерти мужа — пятого по счёту! — прошло лишь чуть больше двух месяцев. Геллерта в этом опусе тоже упомянули. Как наивного молодого юношу, не подозревающего, в чью паутину он угодил. Рита выражала ему свои самые искренние соболезнования и надеялась, что найдётся небезразличный человек, который сумеет открыть ему глаза на происходящее.       Собственно, всё было именно так, как он утвердил, разве что слегка изменилось название. В черновике, присланном ему на утверждение, фигурировало определение «партнёр», а не «жертва», но это были сущие пустяки. По правде, он сильно удивился, увидев эту статью пару дней назад — Рита самолично прислала черновик, будучи уверенной, что главный редактор не рискнёт ссориться с человеком, купившим их газету, несмотря на то, что сам был яростным сторонником «свободы слова».       Но Геллерту повезло, и когда решался вопрос о приобретении акций Ежедневного Пророка, голос редактора не имел значения — он не был владельцем издания.       Мистер Баттер, ста пятидесяти лет от роду, уже долгое время горестно наблюдал, во что превратилось дело всей его жизни. Он создал Ежедневный пророк в те времена, когда ему не исполнилось и тридцати, сам не ожидая, насколько популярным он станет. Баттер освещал все важные события мира волшебников, но никогда не конфликтовал с Министерством и власть имущими. Увы, это не спасло его от Пожирателей Смерти, недовольных тем, что газеты умалчивали об их карательных акциях, из-за чего подавляющее большинство волшебников даже не подозревало об угрозе с их стороны. Однажды ночью Пожиратели ворвались в его дом, жестоко изувечив, но оставив в живых — в назидание всем.       Варнава Кафф, на время (как тогда считалось) занявший должность главного редактора, воспитанный матерью-магглой на демократических ценностях, свято почитал свободу печати и был чрезвычайно недоволен тем, что кто-то смел её ограничивать. Именно с его подачи журналисты стали писать о войне, а после её окончания — скандальные новости, затмившие собой все остальные известия.       После своего выздоровления Корбен Баттер счёл для себя невозможным вернуться к своей работе — его магическое ядро было безвозвратно искалечено, и пусть для работы редактором требовалось не так уж много умений, даже этого оказалось слишком много. Он был почти сквибом. С тех пор он лишь получал отчисления, положенные ему, как владельцу газеты, а всю работу на себя взял Варнава.       Почему Баттер оставил всё как есть? Он прекрасно видел, насколько сильно взлетели продажи, стоило только сменить политику газеты. А его нынешнее состояние здоровья стоило немалых затрат. Люциус Малфой в своё время пытался выкупить газету, но поступил необдуманно — мистер Баттер ни в какую не желал расставаться со своим детищем, поэтому на предложение, больше похожее на требование, передать Ежедневный Пророк в другие руки ответил категорическим отказом и навсегда закрыл для него двери своего дома. Именно тогда лорду Малфою и пришла в голову идея создать собственную газету.       Геллерт же предложил иное. Он выкупил значительную часть акций и получил право вето на те публикации, что люди не должны увидеть. А отдал деньги и рецепт зелья, по слухам, принадлежащий одному из Слизеринов, известных в своё время целителей. Он сразу предупредил, что зелье может не подействовать: насколько Геллерту было известно, его никогда не применяли, но Баттер был готов отдать всё даже за надежду на исцеление.       Геллерт решил, что стоило пропустить статью о нём в печать. А что такого? Государственные интересы она ничуть не затрагивала, о нём самом почти никто не знал, а Аззерра вовсе не обращала внимания на сплетни о себе. Да и не стоило портить и без того шаткие отношения с Каффом по столь пустяковой причине.       Геллерт снова посмотрел на фотографию, движения людей на которой были преисполнены нежности, и хмыкнул. Хорошо, что в печать пошла именно эта фотография. Геллерт ничуть не сомневался, что фотограф заснял и то, что случилось мгновением позже — как Геллерт склонился и поцеловал Аззерру. Она будто только этого и ждала — тут же прильнула к нему всем телом и с жаром ответила. Всё его внимание в тот момент сосредоточилось на этих губах и тонкой полоске кожи между блузкой и юбкой, случайно найденной им, когда он оглаживал её спину.       Аззерре стыд был неведом — она ничуть не смущалась, что они находились в ресторане и их уединение было весьма условным. Она весьма настойчиво гладила его грудь и плечи, стремилась расстегнуть хоть пару пуговиц на его рубашке. Отказать этой женщине казалось невозможным, но Геллерт всё же смог отстранить её, испытывая при этом удивительное для самого себя сожаление.       — Какой правильный, — кокетливо фыркнула Аззерра, ни капли не расстроившись. Геллерт лишь пожал плечами — мол, какой есть.       Воспоминания вызвали тёплую улыбку на губах. Что за особа! Завлекает в свои сети, не таясь, и ни один дурак не сможет сказать, что сделал это не по своей воле. Будь он моложе лет хотя бы на пятьдесят, возможно, и купился бы.       От воспоминаний и размышлений его отвлёк стук в окно — сова просилась внутрь, чтобы доставить почту. Геллерт сперва проверил её чарами и, только не обнаружив на послании ничего вредоносного, отвязал от лапки письмо. Оно было кратким.       «Она недостойна тебя. Зачем ты с ней встречаешься? Хочешь стать очередной жертвой Чёрной Вдовы?»       Буквы в нём переливались розовыми чернилами — они плясали на листе неровными строчками, и кое-где нажим пера был столь резким, что едва не порвал пергамент. Подписи не было, но, очевидно, письмо было от женщины. Он бы даже сказал — от девушки. Но этого было недостаточно, чтобы узнать имя отправителя — Геллерт за прошедшие полгода повстречал достаточно претенденток на авторство сего письма.       Сейчас, задумавшись над этим, он понял, что к нему действительно многие подходили: кто — с прямым предложением начать встречаться, кто — с робким намёком на улучшение взаимоотношений. Прежде он как-то не акцентировал на этом внимания, и такие моменты проходили незамеченными в череде насыщенных делами будней.       Письмо настораживало. Не прошло и получаса с момента, когда сова доставила ему сегодняшний выпуск Пророка, а уже появилось что-то, им непредвиденное. Он не ожидал, что эта статья действительно затронет тех, кто хоть немного его знал. Но был кто-то, кого эта новость зацепила настолько, что она отправила ему записку с возмущениями. Там не было сакраментального вопроса «почему она, а не я?», и всё же он явно подразумевался.       Сова улетела сразу, не дожидаясь ответа, и Геллерт не успел навесить на неё маячок — до того, как распечатать письмо, он полагал, что послание прислали из Министерства. Но кто мог заинтересоваться его жизнью настолько сильно? И могло ли это стать угрозой?       Геллерт решил, что обязательно вычислит эту девушку.