Глава 67. Гарри
1 мая 2021 г., 07:46
Геллерт вернулся домой очень поздно — уже перевалило за полночь. Гарри с трудом держал глаза открытыми. Он никогда не ложился спать так поздно, но ни слипающиеся глаза, ни причитания Тилли не заставили его отказаться от идеи дождаться Геллерта. Тот выглядел уставшим, даже вымотанным. Заметив Гарри, неловко жмущегося у порога, он тяжело выдохнул.
— Прости, я должен был предупредить, что вернусь поздно, чтобы ты не ждал меня.
Гарри не стал говорить, что он всё равно бы не послушался — какой может быть сон, когда с Геллертом случилась беда? Хотелось всего лишь убедиться, что с тем всё в порядке. Он не задал ни одного вопроса из тех, что вертелись у него на языке в течение всего прошедшего дня — просто подошёл и обнял. По мнению Гарри, не было ничего лучше объятий в конце длинного и тяжёлого дня.
Геллерт прижал его к себе и сказал:
— Завтра я объясню тебе всё, что ты захочешь узнать. А пока — иди спать. А то сейчас на ходу свалишься.
Конечно же, Геллерт сразу узнал обо всём, что Гарри так и не спросил. Так было всегда, ведь он умел слышать, о чём думали все люди вокруг. Гарри тоже хотел когда-нибудь этому научиться, но пока что даже его потуги скрыть свои мысли были просто смешны.
Гарри вяло кивнул на это обещание, зевнул и пожелал Геллерту спокойной ночи. Кажется, вышло не слишком разборчиво, но Геллерт его понял.
— И тебе спокойной ночи. Тилли, перенеси Гарри в его комнату, — услышал он будто сквозь вату в ушах.
Как он очутился в кровати Гарри уже не помнил.
***
Первое, что сделал Гарри утром, подсев на диване под бок к Геллерту — показал ему письмо от Драко, в котором тот как мог подробно расписал всё, что было известно об Аззерре Забини. — Надо же, — удивился тот, — даже не представлял, что девятилетний ребёнок может так хорошо знать об этом. С чего вдруг его заинтересовала эта тема? Гарри фыркнул. С его точки зрения всё было очевидно. Драко стал искать информацию, потому что Гарри был его другом, а Геллерт назвался братом Гарри. Что же тут сложного? Геллерт посмотрел на него снисходительно, намекая, что не может быть всё столь просто. — И что именно ты хочешь узнать у меня? — спросил он. — Это правда? — Гарри ткнул пальцем в письмо, показывая, что он говорит о его содержимом. — Что все её мужья умерли? Правда. Не своей смертью? Скорее всего. Сделала ли это Аззерра?.. — он задумался, а Гарри ожидал ответа, затаив дыхание. — Хотел бы я знать наверняка, — пожал плечами Геллерт. — Ты не знаешь?! — изумился Гарри. Слишком громко — выкрик ударил по ушам ему самому, да и Геллерт поморщился. Стушевавшись, Гарри закончил почти шёпотом: — Но почему? — Думаешь, люди часто признаются, что они убийцы? Гарри был шокирован. Нет, конечно, он не считал, что преступники во всём сознавались — Дурсли тоже всем лгали, что он отъявленный хулиган, умалчивая о том, что они делали с ним, но то, что Геллерт мог не знать чего-то о человеке, в которого он вроде как влюблён, было за пределами его понимания. — Ты не стал применять к ней легилименцию? — он с трудом подобрал вопрос, который не звучал бы странно, а то и оскорбительно. — О легилименции ты помнишь, а об окклюменции забыл? — вопросом на вопрос ответил Геллерт. — Но ты же можешь обойти щиты! — с Гарри он проворачивал это не раз. Гарри всё пытался оказать достойное сопротивление, но не получалось. — Могу. Но вспомни, чувствовал ли ты тот момент, когда я проникал в твоё сознание? Гарри вспомнил свои занятия окклюменцией и чуть не взвыл. Чувствовал ли он, как кипят и плавятся его мозги?! Как невыносимая боль сковывала всё тело, оставляя беспомощным? Как перед глазами проносились самые кошмарные моменты его жизни? Хотел бы он забыть об этом навсегда. Такие занятия Геллерт проводил с ним крайне редко (за что Гарри был ему очень благодарен), всего трижды за те полгода, что прошли с его дня рождения. Но эти занятия запомнились Гарри навсегда. — Чувствовал, — буркнул он неохотно. — Тогда я нарочно действовал грубо, чтобы ты запомнил, как это ощущается. И, конечно же, я не позволю себе действовать столь топорно в обычном случае. У Аззерры защита на разуме куда более сильная, чем в данный момент можешь создать ты. Я могу попытаться обойти её, но любая ошибка будет немедленно замечена, и наши отношения будут разорваны без возможности всё исправить. Мне бы этого не хотелось. «Геллерт любит её!» — было первой мыслью Гарри. Ведь именно поэтому он так сильно дорожил этими отношениями и боялся всё испортить по неосторожности? Гарри искренне верил, что Геллерт заслуживал любви и счастья, поэтому только порадовался этому и от всей души пожелал удачи. Геллерт приподнял брови. — Я вроде ничего не говорил о любви, — заметил он. — Я лишь… пытаюсь разгадать одну загадку, связанную с Аззеррой. Но Гарри сразу понял, что он врал. Ничто в облике Геллерта не выдавало этого, но Гарри-то прекрасно знал, насколько тот искусный актёр. — Ну ладно, — согласился он для приличия. Геллерт лишь покачал головой. — Когда-нибудь я научу тебя ещё и ограничивать своё воображение. Гарри фыркнул. Не нужно ему было ничего ограничивать. Он и сам прекрасно всё контролировал. — По крайней мере, я рад, что ты больше не закрываешься от меня, — улыбнулся Геллерт. — Я никогда от тебя не закрываюсь, — удивился Гарри, не понимая, о чём говорил ему Геллерт. Не было такого! — Когда ты обижаешься, то неосознанно ставишь щиты — совсем как я тебя учил, — он растрепал Гарри волосы, хваля его таким образом. — Сейчас, когда ты уже точно остыл, может, расскажешь, что спровоцировало тебя на это? — Ты не знаешь? — снова удивился Гарри. До сих пор он не сомневался, что Геллерту всё известно — разве могли его хлипкие щиты противостоять силе и умениям того? — Забыл, что я говорил тебе про личное пространство? Гарри мучительно покраснел от воспоминаний того времени, когда он был совсем маленьким и глупым ребёнком. Геллерт после пары месяцев их совместного проживания понял, что у Гарри серьёзные проблемы с понятием «личного». Так что Гарри пришлось запоминать и усваивать, что его комната — это его комната, его вещи принадлежали только ему, а еду никому не нужно было отдавать. Это ведь было так давно! Зачем сейчас об этом вспоминать? — Это правило касается и мыслей. Если ты хочешь что-то скрыть от меня, я не стану насильно вламываться в попытках узнать, что именно ты решил спрятать. Гарри был шокирован. Ему и в голову подобное не приходило. Значит, Геллерт всё это время даже не знал, чем Гарри был расстроен, но всё равно вёл себя, как самый лучший в мире наставник? Ничего себе! — Ты был холодным, — неловко пробормотал он. — И давил на меня. Но я уже понял, что был неправ. Простименяпожалуйста! Он зажмурился — что, если Геллерта разочарует это обвинение? Тот и так сейчас сильно переживал о чём-то, Гарри не хотелось доставлять ему лишних неудобств. Но и солгать Гарри не мог — тем более, что Геллерт всё увидел бы в его ничем не скрытых мыслях. — Всё в порядке, — мягким тоном успокоил тот. — Я лишь хотел бы, чтобы впредь ты говорил мне о том, чем ты недоволен. Ведь это я могу ошибаться, и как мне тогда исправить положение дел, если ты скроешь от меня причину? Чтобы он — и ошибся? Невозможно. С другой стороны, каждая минута, проведённая с Геллертом, была настоящим сокровищем, и Гарри не собирался отказываться от любой возможности урвать ещё хоть немного лишнего времени вместе. — Хорошо, — кивнул Гарри. Он печально проследил за кукушкой, спланировавшей на плечо Геллерта и своим громким кукуканьем оповестившей его о том, что времени уже было восемь часов утра, а значит, пора ему идти на работу. Претерпев привычную процедуру изменения внешности, Гарри крепко обнял Геллерта напоследок, предчувствуя, что на работе того снова ждали какие-то проблемы. — Удачи, — пожелал он на прощание. — Спасибо, — откликнулся Геллерт, исчезая в зелёном пламени транспортного камина.
