Сборная солянка

Он, вообще-то, не герой. У него паршивое прошлое — настоящее не сильно отличается, кстати — ужасная репутация, куча болячек, морда, которой можно пугать детей до хронического энуреза и отправлять старушек на тот свет, если бабуля зажилась, а квартирка очень нужна. Он прекрасно осведомлён о своей антипривлекательности во всех смыслах, потому что мало кому удается смолчать: ему дают развернутую критику и характера, и хлебалушка, долго потом не живут, разумеется, но факт имеет место быть и повторяться, так что он в курсе всех своих недостатков. Спасибо большое. И, ну, знаете, он и сам как-то не дурак, и очень даже понимает, что таким сахарным мальчикам, как Питер, нужны не менее правильные и конфетные девочки (или мальчики). Они будут вместе делать уроки после школы, в семнадцать впервые залезут друг другу в трусы, приурочив это к какому-нибудь памятному событию в их жизни, провстречаются всё время учебы в колледже (может быть, на время прервутся, ибо куда без драмы-то?), а потом счастливо заживут вместе в маленьком домике с белым заборчиком, на радость мамам и папам. Идиллия, чтоб её. Американская мечта здорового человека. Только пока что у Уэйда смелости не хватает спросить у пацана, зачем ему, собственно, таскать свою сладкую попку по злачным местам Большого яблока, нарываясь на неприятности, динамить красоточку из школы, предлагая ей просто дружбу, и впихивать себя в сине-красное трико, которое вызывает очень нехорошую реакцию у всяких несознательных дядек. Уэйд вот очень несознательный. Его несознательность сейчас пощупать можно, только аккуратно и недолго, а то конфуз выйдет. — Тебе чё, малой, заняться нечем дома? — хрипит через маску, а Питер на него смотрит хитро так и улыбается. — Ага, — и даже под спандексом видно, как лыбится. Дразнит, с-сука. — Ищу одну большую неприятность на свою задницу, — и смотрит, ну, прямо на эту неприятность. Хищно так, словно не представляет, как провоцирует. Или наоборот слишком хорошо представляет. — Маленький ещё для неприятностей, — всё, причисляйте мистера Уилсона к святым после этой фразы, — подрасти сперва. — А когда подрасту, получу? — Питер жмётся к его груди и заглядывает прямо в глаза. Мелкий глупый засранец. — Получишь, — Уэйд прижимает его к себе одной рукой, и какофония голосов в голове набирает громкость. Они все безмерно рады. И счастливы. И взволнованы. А дальше одна похабщина в два голоса нараспев. Питер отодвигается и машет рукой на прощание. А потом сигает вниз, демонстрируя чудеса растяжки. Уэйд совсем не герой, так-то, но чуть менее эффектно спускается за Питером. Ему очень надо, чтобы кто-то подрос для шалостей и жил, может быть и не правильной, но очень счастливой жизнью, желательно, где-то рядом с Уилсоном. В идеале, в одной квартире.