Демоны, что окружают нас

      

Sarah Schachner — Desert Delirium

      По земле стелилась глубокая ночь, заползая в каждый закоулок густого леса. Под ногами похрустывали сухие веточки. Тонкие стволы деревьев издавали пугающий скрип, пробирающийся к самой душе. Где-то ухала полуночная сова. Девочка осторожно пробиралась через неприступный бурелом, то и дело за что-то цепляясь. Одежда порядком поистрепалась, особенно подол платьица, который превратился в изорванную бахрому с торчавшими нитями. Голые ножки покрывали мелкие царапинки, саднящие от любого движения.       Наруто не прекращала оглядываться назад, прислушиваясь к бродящей в округе тишине. От каждого шороха она вздрагивала, постоянно замирала, когда в темноте мерещились зловещие тени с горящими огоньками заместо глаз. Горло стягивало от желания завопить, но страх парализовывал, лишая всего, что помогло бы ей взять себя в руки. В голове металась одна единственная мысль — идти. Ноги почему-то сами несли ее всё дальше и дальше, и дальше, пока Наруто не оказалась возле небольшого лесного озера.       Зеркальная гладь отражала белый диск, окруженный яркой россыпью звезд.       Девочка прибилась к шершавому стволу ели и осторожно глянула на высокий валун, возвышающийся у кромки воды. На нем, точно нимфа ночная, восседала фигура девушки, быть может девочки. Издалека нельзя было понять, кем являлась эта дева. По ее спине, частично прячась в капюшоне, струились золотистые локоны, которые, казалось, серебрились в свете полной луны.       Вдруг незнакомка повернула голову, и тогда Наруто смогла увидеть лисьи ушки, скрытые за волосами.       — Хватит прятаться, ты же знаешь, как я этого не люблю.       По жилам заструился обжигающий холод, которым был насквозь пронизан голос девушки. В меру мягкий, мелодичный, но одновременно и ледяной. Сглотнув, девочка решила повиноваться приказу девы. Она осторожно вышла из леса, но затем резко подорвалась с места, когда со спины донесся пугающий скрежет. Через секунду она, побледневшая, взмыленная, выросла рядом с валуном. Незнакомка осмотрела ее кратко, затем вернула взгляд к свитку, что покоился у нее на бедрах.       Белый плащ, расшитый золотыми нитями и красно-желтыми цветами, укрывал под собой пушистый хвост. Лицо девушки казалось фарфоровой маской, которую уродовали лишь ровные шрамики — по три на каждой щеке. Заметив последнее, Наруто невольно коснулась своего лица. Подушечки пальцев пробежали по таким же отметинам, доставшиеся ей от рождения. В следующий момент ее увлекли глаза незнакомки. Вокруг каждого простиралась оранжевая пигментация, образуя круги. Сама радужка горела золотистым свечением. Их свет был настолько ярким, мягким, что девочка неосознанно подошла к валуну чуть ближе, словно хотела оказаться рядом с девушкой. Но та не обратила на нее никакого внимания, лишь сказала тем же холодным голосом:       — Я бы на твоем месте делом занялась. До кровавого затмения остался год, а у нас с тобой еще ничего не готово… — тут она оторвалась от изучения свитка и, сощурившись, посмотрела девочке прямо в глаза. — Или ты уже передумал?       Наруто инстинктивно отпрянула назад, когда незнакомка неожиданно спрыгнула с валуна. Мягко приземлившись возле гостьи, она схватила ту за грудки и грубо оторвала от земли.       — Оставь сомнения, — зло процедила прямо в перепуганное лицо ребенка, смыкая хвост вокруг ее шеи. — У нас уже нет иного пути. Ты сам меня к этому подтолкнул, поэтому не надо сейчас строить такое выражение лица. Бесит!       По долине разнесся гневный женский рык.       Не успела Наруто что-либо сделать, как оказалось в ледяной воде, отброшенная лисьим хвостом. Всё тело внезапно отяжелело, и она камнем пошла на дно. Лунный диск с каждой секундой всё удалялся от нее и удалялся, пока весь свет не утонул в тягучей темноте…       Размеренное дыхание вмиг отяжелело, по телу прокатилась волна электрических импульсов. Инстинкты закричали об опасности, но Наруто оказалась медлительнее своего сенсея. Разлепив глаза, она увидела, как в нее летит нога. Секундой позже девочка уже летела через весь полигон, сонным взглядом рассматривая алую дымку закатного часа. Последние лучи солнца прятались за горизонт, многие жители спешили скрыться в своих домах — и только она еще трудилась на полигоне… Точнее позорно спала, якобы медитируя.       Все размышления прекратились ровно в тот момент, как ее тушка влетела в дерево. Из легких вырвался весь воздух, и, кажется, треснуло одно ребро. Скатившись на землю, девочка сдавленно прошипела, перебиваясь гневным ворчанием на своего учителя.       — Я тебе сколько раз говорил не спать на наших тренировках?! — вдруг над ней нависло подернутое суровостью лицо Кицунэ. И в голове сразу всплыл ответ на его вопрос.       Пять лет. Он издевается над ней уже целых пять лет. Каждый день заставляет вставать ни свет, ни заря, следит за ее питанием, запрещая потреблять даже сухой рамен. Всё свободное время, коего у Наруто было предостаточно, отводилось под тренировки: утром — изучение теории чакры и прочих бесполезных дисциплин, в остальное время — силовые занятия.       Параллельно этому она тренировалась еще и с учениками отца, но от них и толку-то особого не было. Рин пыталась вбить ей навыки Ирьендзюцу, с чем Наруто сразу провалилась. Ну хоть научилась штопать драную одежду и нормально готовить для своих мужчин. Из-за проблем с контролем чакры все занятия с Обито улетали в бездонную яму. Как бы Наруто не пыталась, у нее не выходил даже простенький клон. Осмотр чакроканалов показал, что с этим проблем никаких нет: тело девочки абсолютно пригодно для того, чтобы стать шиноби. Но почему-то в развитии чакры у нее возникли трудности. Когда Наруто поинтересовалась у отца, что может мешать, тот вначале помялся, но в конечном итоге поведал историю того, как она стала Джинчурики.       Оказалось, мать умерла при родах, так и не успев взглянуть на свою дочь. В тот день мастера из клана Узумаки без ведома самого Хокаге решили перезапечатать Девятихвостого. Их действиями руководила безумная идея забрать ребенка из деревни — по сути украсть ее, чтобы дать свое, правильное, воспитание, а не то, которым отравляют детские умы в Конохе и других деревнях.       Узумаки должен жить среди Узумаки — таков был закон, которым они негласно руководствовались.       Эксперимент уже с самого начала вызывал у многих опасения. Глава клана предложил перезапечать Лиса в неродившегося ребенка. Прецедент имелся, (1) поэтому оставалось тщательно проработать сам процесс извлечения и запечатывания еще в утробе.       До этого момента всё шло по намеченному плану. Когда Лис оказался в маленькой Наруто, мастера Фуиндзюцу уже хотели приступить к финальной стадии — оставалось забрать наследницу и сбежать. Однако на этом их удача и закончилась.       Как и закончился рассказ отца. На просьбу девочки поведать дальше, тот сказал следующее:       — Вот получишь свой протектор, и я тебе обязательно всё расскажу. А теперь спи, солнышко.       С его уходом вопросов лишь прибавилось, и ответы на них отказался давать даже Кицунэ. Поэтому Наруто оставалось только смириться с неспособностью управлять чакрой и полностью отдать себя физическим тренировкам. В этом ей помогал уже Какаши вместе с братом. Нагато с радостью воспринял новость о том, что отец дал добро на обучение дочери. Но даже тут Наруто не смогла показать себя хорошей ученицей. Как бы она не старалась, ни концентрации, ни ловкости ей не доставало. Тайдзюцу балансировал на грани хиленького и просто чудовищного, а про остальное она даже заикаться боится, поскольку сразу начинала давиться слезами по собственной никчемности.       Наруто не понимала, что с ней не так, Лис только издевался. Так еще и кошмары донимали ее чуть ли не каждую ночь, окуная в реалии совершенно другого мира. Она это списывала на очередные проделки биджу… Но почему-то с каждым годом подобная мысль становилась всё прозрачнее на фоне иных мыслей: а вдруг она видит себя, но только из другого мира? Или это и есть она, из будущего?       Вопросы, вопросы, вопросы — и абсолютная неспособность к обучению.       Может она действительно проклята, как об этом любят кричать местные жители?..       — Самому уже не надоело повторяться? — зло бросила она, когда присела на земле. Бровь Лиса дрогнула, а глаза опасно сузились, в какой раз напоминая, что букашка играет с огнем. — Каждый день одно и то же от тебя слышу. Изыди, даттебайо… Достал.       Хмыкнув, мужчина встал с земли. Хвосты забились о землю, поддавшиеся на волну испытываемого раздражения.       — Это твое окончательное решение? — пустым голосом спросил, цедя сквозь зубы каждое слово. Наруто в ответ лишь отвернула голову, обиженная и оскорбленная вечными нападками в свой адрес. Она и так работает на износ, но от сенсея не дождешься и малейшей похвалы. Хотя бы коротенького словечка, хотя бы намек, что она не совсем бездарна. Но тот оставался глух к мольбе в ее глазах. Жестокий… — Тогда больше не смею тебя задерживать.       Лис фыркнул от злости и резко развернулся на пятках, выдыхая скопившееся внутри раздражение вперемешку с обидой. И это вся благодарность за его труды? Прогоняет? Видеть не хочет? Тогда он с удовольствием исполнит просьбу жалкого человека… Всё равно уже надеяться на ее счет перестал.       Перед носом провели хвостом, и в следующий момент образ Кицунэ распался в водовороте оранжевой пыли. Как только он пропал, Наруто осмотрелась по сторонам и со стоном завалилась на ствол дерева. Нога нервно забила по земле, зубы начали остервенело стачивать отросший ноготь. Спустя минуту абсолютной тишины девочка прикрыла глаза. Попытка пробраться в свое подсознание закончилась неудачей: Лис обрубил с ней связь.       — Обиженные мы какие… — буркнула она, вскакивая с земли. — Ну и сиди в своей коморке, даттебайо! Больно нужен ты мне!       Весь последующий вечер Наруто провела как на иголках. Завтра состоится ее первый день в академии, а она думает лишь о том, как бы вернуть единственного друга. За прошедшие пять лет она уже настолько привыкла к этой морде волосатой, что теперь даже испугалась от мысли — вдруг больше не появится? С каждой проведенной минутой одиночества она всё сильнее убеждалась в таком безрадостном будущем.       Когда на часах пробил первый час ночи, девочка услышала слабое поскрипывание половиц. Вскочив с кровати, она распахнула дверь, возле которой остановился озадаченный Минато. Где-то в глубине души Наруто испытала некое разочарование, что это не Нагато. Но и отцу она была несказанно рада. Этой ночью в доме лишь они вдвоем: старший братик опять засел в своем кабинете, а Менма решил остаться с ночевкой у лучшего друга. И никто из них даже не подумал, как же сейчас плохо их сестренке. С завтрашнего дня начинается важный этап ее жизни — и если она его не сумеет пережить, то никогда не исполнит свою мечту…       — И чего это мы не спим? — наигранная суровость мгновенно растаяла в улыбке, когда Наруто попросилась к нему на руки. Подхватив ее хрупкое тело, мужчина ласковым поцелуем прижался ко лбу, мысленно благодаря богов за такое чудо. Если бы не его маленькое солнышко, он бы уже давно опустил руки, перестал бороться за то, во что уже и не верит. Он видит, какой деревня стала со смертью Кушины… А может она всегда была такой гнилой, жестокой. Защищать эпицентр лицемерия и лжи больше нет желания, но он всё равно продолжает надрываться ради блага Конохи, каждодневно говоря себе: «Это всё ради Наруто». Только она и достойна хорошего будущего.       — У меня опять ничего не получается, даттебайо! — громко всхлипнув, девочка спрятала непрошеные слезы в мужском плече. Пальцы до побеления вцепились в ткань белого плаща с огненным орнаментом по краям, и в тишину их дома ворвалось приглушенное мычание, смешавшееся с глубоким отчаянием: — мне так стыдно, что я не могу оправдать твоих надежд… Ты поверил в меня, дал самых лучших учителей, а я… Полная бездарность! Мне страшно, даттебайо… А если… если я не смогу…       Тут по волосам провели широкой ладонью, нашептывая со всей присущей отцу уверенностью:       — Ты сможешь, — Наруто отстранилась от мужчины и красными, опухшими от слез глазами посмотрела на его мягкую улыбку. — У тебя всё обязательно получится, котенок. Чакра — это не главное, что определяет человека, как шиноби. Запомни это и перестань плакать по пустякам. Я всегда буду верить в тебя…       — Правда? — нижняя губенка затряслась, и девочка со всей преданностью заглянула в самые добрые, лучистые глаза. Минато в ответ ничего не сказал, но даже так Наруто поняла его и обрела уверенность в завтрашнем дне. Отец никогда не станет лгать. — Тогда можешь со мной полежать, пока я засну?       Неизменная улыбка проскальзывает по усталому лицу Хокаге.       Мужчина отпускает дочь на пол, а сам лениво стягивает плащ, почти засыпая на ходу. Наблюдает из-под опущенных ресниц, как его кроха расстилает кровать, о чем-то весело щебеча. Он лишь улыбается. Аккуратно перевешивает одеяние Каге через стул, закрывает шторы, задерживая взгляд на своей же Резиденции. Затем выдыхает, когда вся деревня скрывается за плотными тканями оранжевого цвета.       Завязки протектора ослабевают, когда на затылке развязывают чрезмерно тугой узел. Давление сразу пропадает, глаза невольно прикрываются в блаженном удовольствии.       Взлохматив отросшие волосы, мужчина кладет свой хитай-ате на прикроватную тумбочку — незаметно перехватывает поникший взгляд дочери, которая смотрит на свою мечту без всякой надежды. Но нет, Минато не позволит солнышку грустит: она обязательно добьется всего, о чем так грезит.       Пружины матраца отдаются слабым скрипом. Мужчина осторожно забирается на кровать, где сразу ловит маленького котенка в свои объятия. Притягивает ее к себе, зарывается лицом в мягких, шелковистых волосах. Глубокий вдох, и сознание расслабляется, отпуская всё, что гложет сердце одинокого человека. Он так устал заботится о каждом, что уже и позабыл, каково это быть простым человеком, отцом, в котором так нуждается дочь.       Со стороны Наруто доносится тихое посапывание. Она жмется к нему, хватается за ткань жилетки, которую он неосмотрительно забыл снять. Теперь хочется избавиться от всего, что напоминает ему о работе, но сон дочери Минато тревожить не смеет. Остается только прикрыть глаза — уходить не хочется: рядом с Наруто становится по-особенному легко, спокойно. Действительно, она у него настоящий ангел, которого он любит всем сердцем…       Глаза, потянутые паволокой, закатывается к небу, и дрожащие от наслаждения пальцы зарываются в жестких вихрах, оттягивая их, зажимая с необузданной страстью, что бушует в груди. Позвонки хрустят, когда Наруто выгибается дугой, в мольбе потирается острыми сосками о грудь любовника, елозя на его паху. В изгиб шеи выдыхают с усмешкой, что-то говорят, явно издеваясь. Но она лишь тонет в эйфории, плавится, рассыпается от его прикосновений, жара, которым он обдает нагое тело. Мокрый язык неторопливо скользит к ключицам, пальцы выводит на спине только ему понятные узоры.       Играет. Выжидает момента, когда она сдастся и начнет умолять его, просить.       Но она лишь задыхается, тушит стоны, в кровь искусывая губы. Дрожит в неистовом желании получить свое. Непокорная, горделивая — такая, какой она ему всегда нравилась.       Губы смыкаются на чувствительной горошине, и Наруто срывается на тихий стон. Рука немедля рвется к источнику пожара, что растекается между ног, но ее грубо перехватывают за запястье, заламывая руки за спину. Замыленный взгляд устремляется к двум озорным огонькам, в которых пляшут чертики веселые, но она по-прежнему молчит — потом всё равно отыграется.       По бедрам стекает липкая смазка, ее возбуждение, закручивающееся внизу живота болезненной истомой. Наруто глухо рычит, когда острые зубы любовника прикусывают сосок, не нежничая, оттягивая с болью, но приятной. Уголки губ тянутся вверх, наполняясь довольной улыбкой. Ей нравится его жестокость — но в то же время бесит такая медлительность.       Попытка вырваться из плена заканчивается еще большим подавлением воли: внезапно спину холодит влажная от росы трава, а руки с ногами оказываются распяты пушистыми лисьими хвостами. Один блаженно для блондинки оказывается у ее промежности.       — Попроси, моя лисичка, — садистская улыбка теряется во влажном поцелуе, оставленном на животе. — И я исполню любую твою прихоть… Нужно только молить меня.       Горло перехватывает от нахлынувшей эйфории и Наруто утробно мычит, выгибаясь в пояснице, когда меж ног возникает мучительно сладостное щекотание. Мех тут же липнет в горячих соках, вытекающих из пульсирующего лона. Блондинка пытается прижаться к озорному хвосту, пытается потереться о него, чтобы хоть немного избавиться от гнетущего напряжения. Но и это ей не позволяет сделать еще один хвост, сковавший вокруг талии.       — Ненавижу… — жалобно хнычет, на что демон-искуситель только ухмыляется. Он оставляет невесомый поцелуй на лобке, усыпанном светлыми волосиками, проводит пальцами по нежной коже бедра. Женские глаза вспыхивают от еще большей ярости, однако выплюнуть свою злость она не успевает: кончик хвоста надавливает на влажный от смазки клитор, выбивая из груди всё нужное и такое желанное для сущего садиста: — прошу… сделай это… иначе я потом тебя на куски порву, блохастая тварь!       Мужская бровь чуть изгибается, а после к щиколоткам спадают штаны. Затем на землю скидывают хаори, представая пред глазами во всей своей красе. Под смуглой кожей перекатываются бугры мышц, на животе проступает накачанный пресс. Наруто жадно облизывается, когда опускает взгляд на мощь своего любовника. Тело сводит нестерпимыми судорогами, горло саднит приглушенным порыкиванием, а низ живота взрывается от болезненной истомы, которую и сносить больше нет возможности.       — Да возьми ты меня уже! — грозно рычит, и в следующий момент с головой утопает в долгожданной заполненности. Он входит грубо, резким толчком выбивает крик блаженства и сразу срывается на быстрый темп, с улыбкой наблюдая за своей лисичкой. Руки подхватывают ее под коленями, рывком притягивают к себе вплотную, на всю длину растягивая горячие стеночки влагалища. Лицо его, кажется, застыло в садистской улыбке. И только глаза лучатся преданностью к той, кому он поклялся служить до конца…       Наруто раскрыла глаза и в панике подорвалась на кровати, когда ощутила странное тепло между ног. Проснувшийся Минато лениво разлепил веки и озадаченно посмотрел в затылок дочери.       — Солнышко, ты чего так… рано встала? — глянув на часы, он со вздохом отметил, что уже седьмой час. А вот ему точно пора идти. — Спи…       Сбросив с себя одеяло, девочка широко раздвинула ноги и несколько минут пораженно разглядывала мокрые штанишки. Вначале ей показалось, что это та самая кровь, которая должна появляться у девушек, но тут было другое. Так еще и внизу животика скопилось приятное тепло. Совершенно незнакомые ощущения… И спросить об этом даже не у кого.       — То-сан, — Наруто повернулась к отцу и тут же столкнулась с его робеющим взглядом. Лицо мужчины заплыло румянцем смущения, который тот поспешил укрыть от дочери. Да и вообще, ему пора бы уже на работу отправляться. — Ты куда?       Не прошло больше минуты, как в комнате осталась одна только девочка, озадаченная поведением отца. По обыкновению, он всегда приветствует ее улыбкой и привычным поцелуем в макушку, а тут внезапно убежал, даже слова не сказал.       — Курама… — тихо позвала она, пытаясь пробраться в подсознание. Однако и сегодня вход оказался закрыт. — Да не дуйся ты, лисья морда. Я ж любя…       — Я вообще-то для тебя стараюсь, неблагодарная букашка! — вдруг у самого уха прошипели, отчего Наруто испуганно подпрыгнула на месте. Развернувшись, она чуть от радости не заорала, когда увидела своего сенсея. — И только не см… ей меня трогать.       Лис безнадежно вздохнул и закатил глаза к потолку, оказавшись заваленным на кровать. Сверху на него взгромоздилась маленькая обезьянка, щебечущая о том, как же она была не права, как же виновата за свою несдержанность. Он же у нее самый лучший, да и единственный друг!       Прижавшись лицом к горячей шее, девочка довольно улыбнулась.       — Ты же не уйдешь больше, даттебайо?       — У меня будто выбор есть, — фыркнул Лис, сбрасывая с себя мелкую паразитку. С минуту он не двигаясь смотрел в ее голубые глаза, а затем неожиданно помотал головой. Даже близко не похожа на нее. — Давай собирайся, у тебя сегодня важный день.       — Курама?       Шторы раздвинулись, впуская в спальню немного света, и биджу оглянулся на девочку.       — Чего? — как-то грубо буркнул, на что Наруто смущенно потупилась.       — Мне сегодня очень странный сон приснился… С тобой.       — И что же в нем было? — присев на стол, он сложил руки на груди и пытливо глянул на свою подопечную, чуть усмехаясь.       Блондинка присела на край постели, затем опустила голову, скрывая свое раскрасневшееся лицо за потрепанными волосами.       — Ты делал со мной… очень странные вещи, — неловко пролепетала она и тут же сдвинула бедра. Низ живота отозвался приятными мурашками от одного только воспоминания. — И я проснулась утром…       — Меньше заглядывай в книжки Хатаке, — фыркнул мужчина, но затем всё же добавил, когда перехватил просящий взгляд ребенка. — Букашка, ты просто возбудилась… — закатил глаза в попытке подобрать правильные слова, сам-то он не знает, что это такое. — Это нормальная реакция человеческого организма на то, что вы подсознательно любите или хотите. К тому же ты скоро подойдешь к возрасту полового созревания, поэтому начнешь интересоваться мальчиками.       — Мальчики? — округлив глаза, повторила Наруто. Курама же в ответ накрыл глаза ладонью: и чем он, сильнейшее существо, только занимается. Благо про месячные Рин объяснила. — Но если ты мне приснился, значит я тебя… хочу?!       Лицо ребенка за секунду побледнело, а сама она с ужасом осмотрела страшного дядьку. Да как она вообще могла подумать о нем в таком свете? Он же изверг! И друг ее!       Потому что мы с тобой видим одни и те же сны, глупая       Курама незаметно выдохнул, мысленно ругая себя за подобную слабость. Ему не стоило даже лезть в этот омут воспоминаний, но он всё равно захотел, захотел снова почувствовать ее… Захотел снова испытать боль утраты, которая по-прежнему разрывает его душу. Всё же он стал человечнее, и этого уже не отнять.       От всех мыслей пришлось отрешиться, когда в комнату заглянул Хокаге. С волос стекала вода, через плечи было перекинуто полотенце. Мужчина попросил дочь поторопиться, поскольку он лично сопроводит ее в академию. Та кивнула, а потом неожиданно опустила глаза на оголенную грудь отца. Пальчики зажали ткань пижамных штанишек — низ живота внезапно свело сладким теплом.       Курама тут же сурово осадил подопечную:       — Мелкая, даже не думай об этом, — но девочка даже не расслышала его, мягким голосом говоря отцу, что будет готова через десять минут. Как только Минато скрылся за дверью, она перевела задумчивый взгляд на своего биджу. Он сказал, что люди так реагируют на тех, кого любят. Она любит папочку, любит братика Нагато, Менму меньше, но всё же любит. — Эта разная любовь, — поправил ее Девятихвостый, уловив совсем неправильный поток рассуждений.       Наруто встала к нему почти что вплотную, разглядывая идеальное лицо, словно выбитое из мрамора.       — Но всё же любовь, — глухо ответила она, и перед глазами опять вспыхнула картина того, как этот человек шептал на ухо девушке, что будет с ней до самого конца, что никогда не оставит и что подарит ей долгожданное счастье. Если бы он мог любить, то отдал бы свое сердце ей. — Люди ведь так благодарят за поддержку? Не так ли, даттебайо?       Тягостно вздохнув, Курама зажал пальцами переносицу.       — Иди собираться, блоха, — шикнул на нее, когда суровым взглядом прожег глаза мелкой идиотки. Нашла у кого про человеческую психологию спрашивать. — И только попробуй опозориться в первый же день… Я тебя на тренировках сгною.       На этом он исчез, оставляя девочку с не самыми правильными мыслями. Наруто еще раз посмотрела на влажные штанишки, после чего поспешила в ванную. В коридоре она столкнулась с отцом, который как раз бежал на кухню, чтобы приготовить для них завтрак. Обхватив ручку двери, девочка задумалась. Ее сны кардинально поменялись. Теперь она почти не видит ту страшную женщину, заместо нее приходит Наруто, но другая. И почему-то всплывают совершенно недетские образы, которым еще не место в голове ребенка. Но Курама на свою же голову случайно предался воспоминаниям прошлого — и этим подтолкнул сосуд к совершенно неправильным мыслям.       Что же есть любовь? И как она проявляется?       Уже за завтраком Наруто переключилась на самое важное событие в своей жизни — первый день в академии. Внезапно ее охватила паника, тревога, которую быстро потушил добрый взгляд отца. Взяв дочь за руку, он вышел с ней из дома и с гордым видом, расправив плечи, прошел по всей деревне. По пути он ловил на себе и Наруто настороженные взгляды, кто-то смел взглянуть на маленькое солнышко с ненавистью, у кого-то лицо перекосилось от омерзения. Но он, Хокаге, всю дорогу шел и вместе с дочерью смеялся, улыбался над теми историями, которые рассказывал. Хоть так он надеялся вселить в Наруто уверенность.       Все они с чего-то начинали — и каждый в состоянии превозмочь себя, чтобы достичь небывалых высот. Минато верит: когда-нибудь Наруто превзойдет его, он очень хочет дожить до этого дня, чтобы со слезами на глазах обнять свою девочку. Ведь на душе становится так радостно, когда твои же дети добиваются новых высот.       На подходе к академии к ним присоединились Нагато и Итачи с младшими братьями. Владелец Риннегана как обычно потрепал Наруто по волосам, после чего торжественно вручил отцу второе чадо. Затем он извинился перед ними и сразу пропал. По лицу старшего Учиха пробежала тень сожаления, которое он спешно скрыл за маской доброго парня — служба и отношения немного подождут: сегодня он обязан быть рядом с Саске.       Как только вся компания прошла под главными воротами академии, взгляды всех присутствующих приросли к самому Хокаге. По округе прокатилась волна шепотков. Люди были поражены тому, что глава деревни решил почтить их своим присутствием — сам привел детей, чего не делал до этого. Почтенно поприветствовав каждого жителя, Минато оставил детей с другими учениками, после чего прошел к директору академии.       Всю официальную часть Наруто вздыхала, охала, чесалась от желания поскорее уйти с этой нудятины. Когда старый хрыч, именуемый директором, взялся толкнуть приветственную речь, она думала, что умрет прямо на месте. Братик был увлечен беседой с лучшим другом, Саске, а других детей дочь Минато не знала. Рядом с ней обнаружился очень странный парнишка с не менее странной прической, похожей на ананас. Всю линейку он дремал, стоя. Наруто даже позавидовала такой способности, точнее возжелала унять внутренний голос, который не прекращал приказывать. «Стой прямо!», «Не спать!», «Держи лицо, жалкое отродье!».       Когда со своим словом выступил сам Хокаге, странный мальчик разлепил глаза и в упор посмотрел на Наруто. Та вначале насторожилась, но потом неслышно выдохнула с облегчением — он просто решил познакомиться.       — Шикамару Нара.       — Наруто Узумаки! — бойко поприветствовала она и охотно пожала протянутую руку. Немного погодя их почтил своим вниманием Минато, закончивший разговор с директором. Пожелав детям удачи, он исчез шуншином, а все остальные сразу направились в здание академии.       Стараясь держаться поближе к братику, девочка прошла в свой класс и тут же окунулась в атмосферу некой напряженности. Повисла абсолютная тишина, нарушаемая лишь гудением, что доносилось из коридора. Улыбка сползла с лица девочки, и внутри поселилось нехорошее предчувствие. Вскоре за ней прикрылась дверь, которую закрыл тот самый Нара. На долю секунды он замер, рассматривая новых одноклассников, а после несильно толкнул Наруто в спину. Та встрепенулась и чуть ли не бегом добралась до парты, где сидел братик.       Но и тут ее ожидал неприятный сюрприз.       Внезапно Менма взял со стола рюкзак и демонстративно положил его на третье свободное место. Саске же сразу отвернулся к окну, мысленно прося у добе прощения.       В глазах девочки застыли непрошеные слезы. Горло сдавило от глубочайшей обиды на родного человечка, который решил поступить с ней так жестоко. Они ведь семья.       Кулаки сжались, и Наруто прошла к парте, за которой находился Шикамару. На безмолвную просьбу присесть рядом с ним он ответил ленивым кивков, затем снова прикрыл глаза. Как только она заняла свое новое место, как только приняла суровую реальность, коснувшаяся даже семьи, Ирука-сенсей приступил к знакомству с классом. Со всех сторон доносились в меру радостные, одухотворенные голоса детей, жаждущие приступить к обучению. Наруто слышала их где-то в отдалении, не отрывала взгляда от затылка брата. Она поверить не могла, что Менма отгородится от нее глупыми предубеждениями. Почему? Что вдруг изменилось? Прошло пять лет, и она ни разу не сорвалась! Да и демон оказался не так опасен, как его все рисуют…       — Наруто Узумаки.       Поднявшись больше по наитию, чем желанию, девочка безлико представилась:       — Восемь лет. Люблю рамен, терпеть не могу рис и овощи. Особенно гадким считаю помидор, — Саске незаметно ото всех поежился, а после всё же оглянулся на подругу детства. Но та его даже взглядом не удостоила, продолжая прожигать затылок Менмы. Почему? Что я тебе сделала плохого, братик?!       «— Они будут всегда тебя бояться. Со временем попытаются уничтожить… Это реальность, Наруто. И ты должна помнить, что доверие — штука самая дорогая и опасная. Даже семье не всегда можно открыться. Пока ты это не уяснишь, тебя постоянно будут шпынять… Этот мир не создан для добра и сочувствия»       «— А любви?» — с надеждой спросила она, получив в ответ лишь тишину. Курама замолчал, но его молчание оказалось самым красноречивым ответом: особенно это злое, проедающее саму душу чувство.       — Моя мечта никого не касается, — ответила Наруто с нетипичной для себя холодностью и медленно вернулась на место. Зарывшись пальцами в распущенных волосах, она стала раз за разом прокручивать в голове момент слома всех представлений. И с каждым новым разом, когда она вновь и вновь глядела в злые глаза Менмы, внутри словно открывалась бездонная червоточина, полная гнетущих и самых омерзительных мыслей.       Где-то на подкорке сознания раздался тихий женский смех.       Курама встрепенулся, вскакивая с крыльца. Уши навострились, и хвосты заметались в глубочайшем неверии. Сбежав по лестнице, мужчина заметался взглядом по своей клетке. Этот смех он ни с чем не спутает — только она может смеяться так зловеще и надменно.       Значит уже скоро…