Часть 2
8 июля 2025 г., 01:13
Роксана за всю свою жизнь ни разу не могла отметить того, что толпа людей хоть как-то привлекала ее. В памяти всплывали лишь мерзкие гульбища, на которых творился разврат и лютый ужас.
Чаще всего люди ее пугали, плюс, они нарушали ее личное пространство, что заставляло смотреть на всех злым взглядом.
Но вопреки всему, Рокс находилась в таком месте. Потому что не хотелось оставаться одной в одном доме с сестрой. Последнее время ей это удавалось все сложнее.
— Рокси, — мягко окликает Лана, слегка тормоша плечо рыжей девушки и привлекая ее внимание, — Пошли выпьем.
Подруга пила редко, Марк строго относился к тому, что его сестра позволяла себе такое без него или в незнакомых компаниях. Было в их отношениях что-то такое, контролирующе странное. Лана всегда объясняла это их семейной историей. Роксана слабо в это погружалась, замечая реакцию девушки. Единственное, что поняла, гибель их родителей не была бытовым случаем.
— Прости, не хочу, — качает головой, переводя взгляд на толпу. Если смотреть в глаза Ланы, то она легко поймет, что ее жестко наебывают.
Роксана не первый день знает подругу и понимает, что если она скажет ей, что на таблетках, то Лана выяснит на каких, а потом вытрясет ей мозг. Жаль, конечно, что они не усваиваются в организме вместе с алкоголем. Пару раз, по не знанию этого, Рокс пришлось ой как не сладко. Одна на вечеринке у кабинки туалета с порывами тошноты.
Она обещала, что перестанет их употреблять, но как-то все не было случая. Пол года назад, когда ей был выписан первый рецепт на седативное, Рокс впервые почувствовала себя спокойно. Конечно, спустя недолгое время, они начали глушить ее саму, но девушке было достаточно уже того, что нет мыслей.
Во времена морального спокойствия Рокс чувствовала себя человеком. Полноценным членом общества без душераздирающей истории за спиной. Хотя кого она обманывала, эта история стояла за ней всю жизнь мерзким скелетом, который нельзя было спрятать в шкаф.
Они все-таки идут к бару, легко устраиваясь на высоких стульях. Апельсиновый сок кислит во рту, но Рокси лишь щуриться, делая глоток за глотком.
— Марк изменился, заметила? — вдруг тихо выдает Лана, бросая настороженный взгляд на брата.
Он сидит в компании мужчин, лениво перебрасываясь с ними фразами и протягивая виски из стакана.
Заметила ли Рокс, что чертов Марк Абрамов изменился? Да. Усталый и потрепанный мужчина, на десятку лет старше ее самой, совершенно не похож на того, с кем она переспала по дурости пол года назад.
Хотя, даже спустя эти шесть месяцев она так и не смогла ответить самой себе на простой вопрос: правда ли, что по дурости?
— Разве? — тянет рыжая, скосив взгляд на холодный стакан. От соприкосновения теплых пальцев с ледяной поверхностью, на стекле появляются капельки влаги.
— Я сильно переживала за него первое время, — выдыхает подруга, зарываясь ладонью в растрепанные волосы. Рокс даже со своего места видит, как пальцы впиваются в кожу головы. — Он часто оставался у меня, я сначала даже не знала ничего, лишь видела изменения в нем. Марк стал замкнутым, нелюдимым даже, засыпал с трудом и на работе стал чаще задерживаться.
Рокс сжимает зубы, вспоминая, что именно в этом периоде жизни ее подруги, она не участвовала. Свалила в закат, и от этого было тошно. Блять. Она отвратная подруга, даже хотя бы из-за того, что узнала обо всей хуйне лишь спустя пол года.
— У него погиб друг, — спустя длительную паузу продолжает Лана, обращая свой затуманенный воспоминаниями взгляд на рыжую, — Я даже не смогла узнать подробностей, видела лишь как тошно брату.
— Я не знала об этом, — шепчет девчонка, сжимая тонкими пальцами стакан. Сердце неприятно покалывает, заставляя нахмуриться.
— Он не простил бы, если бы сказала кому-то, особенно тебе, — чуть мягче замечает Лана, — Он… это странно звучит, но он будто воспринимает тебя второй сестрой, если не ближе. Тогда он не хотел тебя напрягать, поэтому заранее попросил, чтобы я молчала.
Рокс молчит, кусая губы и не понимая, что должна чувствовать сейчас. Ее пугает то, что милая и приятная прострация вокруг нее куда-то уходит и она начинает чувствовать. Это напоминает садизм, ибо Роксана любит свою отстраненность, стеклянную коробку, в которой ей никто не сделает больно.
Но где-то в том внешнем мире бушуют холода и морозы, и ее милую стеклянную коробку характерно продувает, внося в жизнь мерзкие ощущния. Заставляя к в принципе чувствовать что-то.
***
Рыжая теряется в пространстве, не чувствуя ничего, кроме шума в голове. Последнее, что она запомнила, так это то, что кто-то все-таки залил в нее спиртное. А его никак нельзя пить одновременно с седативными. Но почему такая реакция? Не тошнота, нет. Она чувствует себя безвольной куклой, хотя должна чувствовать все иначе. Где рвота и вкус металла во рту? В голове пусто, тупая боль заполняет виски, пока остальное тело живет совершенно отдельной жизнью. Чувство, что ее куда-то тащат, кидают, словно ненужную вещь на что-то мягкое и пружинестое. Сверху на нее падет что-то непомерно тяжелое и теплое. Копошение по ней, приглушенное бурчание и резкая тишина в ушах. Мерзкий гул, будто перед отключкой. А через пару минут заветная потеря сознания.***
Просыпается Рокс с трудом, чувствуя себя будто под тоннами воды. Первые минуты кажется, что она начинает задыхаться, но стоит сквозь тяжелые веки пробиться приглушенному свету, а слуху уловить отдаленные голоса, как она отталкивает все слабости. Это дается тяжело, почти так же, как и окончательно придти в сознание. — Рокси, Господи, ты так меня напугала, — сразу чувствуется давление на плечи, а голову разрывает от громкого звука. Она жмурится, поднимая тяжелые руки к голове и массируя веки. Чертовски плохо. — Лана, принеси воды, я посижу с ней. Голос Марка холодный и отстраненный, в противовес сестре, будто ему все это наскучило. И от него Рокс становится почему-то хуже. Ей вновь приходится чувствовать себя лишней и не нужной. Чужой. — Что было? — голос хрипит и даже звуки режут сухое горло. Ей плохо и тяжело сидеть, хочется упасть обратно в темноту. — А ты не помнишь? — хмыкает мужчина, подходя ближе к девушке и почти нависая над ней. Она кажется ему сейчас такой разбитой и беззащитной. Никогда раньше такого не было. Никогда раньше холодная Роксана не была перед ним слабой. Марк вообще сомневается, что она была хоть раз такой. — Я… — в голову лезут последнии воспоминания, толком не представляющие ничего из себя, — Нет, — качает головой, раздирая слипшиеся сухие губы. — Ты совместила алкоголь с седативным, вот и вышло тебе все боком, — она видит, насколько просто даются слова Марку и как он ведет себя. Ей не нужно рассматривать все до мельчайших деталей, Рокс понимает — ему плевать. Такие эмоции ей встречаются ей впервые. И от этого так обидно. Она не думала, что он когда-нибудь будет так смотреть. — Какое?.. На свет появляется светлая баночка с перекатывающимися в ней таблетками. Блять. Она вспомнила. — Они тогда выпали у тебя в машине, — делает вывод вслух, прикрывая глаза. Ну хоть одной, пусть и не значительной, тайны стало меньше. — Думаешь, это из-за таблеток? — усмехается девчонка, наконец-то приводя в себя свое второе Я. — Доказательства на лицо, — пожимает плечами Марк, вызывая грустную улыбку у девчонки, — Возможно, нечаянно, но ты выпила алкоголь и вот тебя и вырубило, что ты чуть не переспала с одним из моих друзей. «Чуть» сейчас звучит великолепно для Рокс, просто как божественная песнь. — Ну да, — ухмыляется, пожав плечами и с прищуром разглядывая Марка, — Ты прав. — У меня к тебе лишь один вопрос, — голос мужчины звучит с запазданиями и явными паузами, будто он решается на что-то. Марк делает пару шагов к рыжей, поднимая ее голову за подбородок пальцами. Не нежничая, резко и без аккуратности, — Тогда, пол года назад, ты также пила их? Думать о том, зачем ему это не приходится — Рокс никогда не считала себя глупой или наивной. — Интересно, под действием чего я переспала с тобой? — она собирает в голос весь свой яд, сверкая зелеными глазами, — Так не обманывай себя, Марк, пустыми ожиданиями. Если ты уже знаешь ответ, зачем спросил? Блять. Девчонка чувствует тяжесть в груди и неприятную боль, которая распространяется вглубь. Ей не должно быть больно, но болит. Наверное, дело в том, что седативка закончила свое действие. По-хоршему нужно бы слезть уже с этой хуйни, потому что чувствовать себя так каждый раз — мерзко. А так, может привыкнет, кто знает. Ее столько раз торкало болью, как морально, так и физически, нужно было тренироваться, но она решила сохранить психику (?), принимая таблетки. Кому сделала хуже? Себе. Поэтому сейчас она чувствует себя убитой и растоптанной в пыль. Втоптанной в самую грязь, потому что ОН сделал вывод. И этот вывод был не в пользу Рокс. Она не считала себя наивной, но наивно думала, что он примет верное решение. Предсказуемо и больно.***
В душе творилась сраная буря, хаос грозящий разнести все запреты в прах. Вся его ментовская выдержка, весь профессианолизм и чутье сейчас просто горели синим пламенем. Потому что сейчас ко всему была причастна ОНА. Марк не хотел тянуть этот клубок открывшейся тайны, не хотел копать и отыскивать что-то. Однако, сам того не понимая, спросил, хотя знал ответ в голове. Нить потянулась и дернула что-то внутри него, больно скрежетнула где-то там, под слоем похуизма и наплевательства. Рокс всегда была загадкой. Он не знал, как они с Ланой познакомились — чертовски мало знал об этой наглой рыжей девчонке, которая ураганом внеслась в его жизнь. Однако, при этом он позволил ей быть рядом с сестрой. Разрешил входить в их дом без предупреждения, даже спокойно отпускал Лану с Роксаной. Она была маленьким рыжим цыпленком, с тоской в глазах и дерьмовым характером. Он поручался за нее, достаточно часто для чужого человека. Зачем? Потому что она была подругой его сестры. Лучшей подругой. Марк не помнит той линии, той полосы, после которой почти все изменилось. Рокс замыкалась в себе. Маленький замкнутый подросток вырос во взрослого с огромными проблемами. Однажды в общении Ланы и Рокс образовалась достаточно большая пауза. Что самое смешное, так это то, что Марк скучал. Скучал по всей той хуйне, которую творила Рокси, скучал по тому, как шкодливо она на него смотрела, каждый раз, как вытворяла что-то в своем духе. И вот пауза окончилась. На своем дне рождении Марк не смог узнать рыжего цыпленка. Повзрослевшая Роксана уже мало напоминала того зажатого перепуганного подростка. Милая девчушка, в глазах которой он видел тепло и радость. В тот день они общались спокойно, без лишних трепыханий с её стороны и нервных комментариев с его. Он вдруг увидел в глазах девушки спокойствие. Зеленый цвет ее глаз на короткий срок перестал отдавать вызженной травой. Она не улыбалась, но в глубине этого нового для него зеленого, Марк видел тень подобной эмоции. Будто Рокс только начинала учиться. Это было как лес после дождя . Пыльная земля. Потухшие деревья. Но где-то в глубине — маленький росток, который не знал, что ему не положено расти В тот день они переспали. И он не жалел. Это все не пугало Марка, хотя вопрос о разнице в возрасте он пытался закинуть куда подальше на задворки сознания. Мужчина почему-то откинул подальше факт того, что Роксана не покорная, совершенно безбашенная. Та, которая вызовет много проблем в его не сильно-то стабильном внутреннем мире. Ему было чертовски приятно сжимать тонкую талию в своих руках, прижимать стройное тело ближе к себе, притягивать его к себе, чтобы слиться еще сильнее, чем есть. Он дурел от следов на ее теле, оставленных им, просто вылетал из реальности, от сладких стонов Рокси. Она была той, кто позволил забыться. Зелень ее глаз блестела, будто в капельках росы ранним утром. Но на следующее утро ее не оказалось рядом. Холодная простынь, закрытая дверь и слова сестры чуть позже «Рокс звонила, уехала за город. Странно» Действительно странно. И где-то даже больно, неприятно так, тянуще. А дальше было не до этого, дальше началось дерьмо в его жизни, которое разгрести было сложно.
