Узы с привкусом смерти

— Ну же! Соберитесь! — мужчина с длинными жидкими волосами, завязанными в нетугой хвост, стоял перед несколькими юношами, махая бамбуковой палкой, что иногда могла и неожиданно ударить. На дворе уже стояла осень, за нею медленно подкрадывалась зима, но, казалось, осенний ветер и первый мороз были не помехой для необычному занятию сборища людей.       Из присутствующих там было четыре мальчика примерно четырнадцати-шестнадцати лет, в руках каждого была новенькая катана, понять по ней это можно было благодаря невероятно острому лезвию, что сверкало словно драгоценный камень под холодными осенними лучами солнца и, конечно же, неистасканной рукоятью. Все они довольно несносно обращались с оружием, это еще раз доказывает, что те впервые взяли его в руки, после легкой деревянной имитации меча. А, по всей видимости, учитель этих мальчишек пытался что-то вдолбить им в головы, что-то настолько важное, из-за чего лицо его скривилось в яростном гневе, с широко открытым ртом. — Уже прошло две недели! Две! Клинок за это время должен стать продолжением вашей руки! Что это за движения? — он ударил длинной бамбуковой палкой об руки близ стоящего к нему юношу. — Они тупые! Вялые, холодные! Как ты разрубишь демонам их шею?       Мальчишка на это лишь в обиде свел брови к носу, надувая губы. Он никак не отреагировал на полученный удар, пытаясь скрывать дрожь в теле и скулеж, что так и застрял в середине горла. Остальные на это лишь сильнее зажались, отводя свои глаза в сторону и боясь встретиться со взглядом грозного учителя. — Ты умрешь! Вы все умрете глупой стыдливой смертью! — мужчина хоть и был строг по отношению к мальчишкам, но в этом и выражалось его беспокойство, любовь, как бы трудно не было поверить в эти слова. — Ваш клинок должен быть заточен обжигающим духом справедливости, воли к победе. Движения должны быть еще быстрее, должны гореть!       Слова его казались бессмысленным лепетом сумасшедшего, но все было в точности наоборот. Учитель потрясающе владел своей катаной, настолько, что поражало воображение. Казалось, он умел совмещать несовместимое, он вращался плавно, легко, словно лебедь на озере, но этот коктейль смешивался и с еще одним: быстротой, грубой силой, что с легкостью резала вековые камни. Его своеобразный танец, который складывался из отдельных маневров в цельную картину, был похож на море, затянутое огнем. Красная, обжигающая кожу вода, вовсе казалась неосуществимым действием, особенно для таких юнцов, что только-только научились правильно дышать для использования техник против сильнейших существ — о’ни. И на этом спасибо — крутилось в их головах. — Давай сюда! — мужчина резко откинул бамбук в сторону, цепляясь за одну из катан юношей. Сжав рукоять до скрипа, тот в заполнил легкие кислородом, капилляры бешено гоняли его по всему телу, усиливая притупленные человеческие рецепторы. Вены вздулись, лицо немного покраснело, зрачки сузились. Вслед за этим и пошли движения: скользящие, быстрые, точные, везде раздавался звук разрезаемого воздуха, а вокруг учителя, словно обволакивая его, клубилась алая вода. Горячая, от нее исходил пар вместе с яростным, чуть видимым огнем. Прыжок, взмах, уклонение, разворот, снова взмахи: по горизонтали, по вертикали, то, словно копье, прямо. Кувырки, блок. И все это выполнялось безотрывно, слаженно, точно, свободно.       Но через небольшое мгновение его движения прекратились, словно тот специально отрубил конец, так и не закончив выступление, и остановился как вкопанный, не говоря ни слова. Его агрессивное лицо сменилось усталой грустью и отчаяньем, в глазах повисла сгущающаяся пелена. Окружение мужчины также застыло в удивлении, поражаясь не только прекрасными маневрами учителя, что они и так знали наизусть, а и его резкой скованностью. Тот будто был огорчен чем-то, далеко уходя в прошлое.

«Что это? Откуда? Кто эти люди?»

Голова Незуко разрывалась от всего, что в ней крутилось, так еще и посреди боя, где она уж точно не в самой выгодной для себя ситуации. Воспоминания об отце, о брате и традиции, что передавалось в их семье из одного поколения в другое, нахлынули слишком резко и неожиданно, а чье-то совершенно чужое воспоминание окончательно пробило хлипкую плотину. Движения незнакомого ей человека в этом отрывке до боли что-то напоминали, это отдаленно походило на движения, что отец учил Танджиро, да и сами по себе некоторыми моментами навевали мысли о ее собственном дыхании воды. В голове, словно пазл, все сложилось в ясную картину. — Второй стиль: Огненное жертвоприношение После того, как весь пепел превратился в пламя и бесследно исчез, демон подпрыгнула на несколько метров над землей с такой силой, что на той остались четкие вмятины от обуви. В воздухе она стремительно направлялась к сгруппированной охотнице с целью нанести одиночный взмах мечом, которым девушка замахнулась за спиной. Движение это было простым, открытым и понятным, стоило лишь только взглянуть на него, из-за этого Незуко было легче защищаться, даже будучи наполовину в совершенно другом месте. — Четвертый стиль: Удар волной Замахнувшись клинком из-под низа, Незуко провела комбинацию из обычных разрезов, но это лишь остановило прямой удар в лоб от демона, отбросив его самого на пару метров назад, не более. Все атаки истребителя будто блокировались клинком противника, какими бы изворотливыми они не были, также, как и сейчас, что несказанно тревожило душу Незуко.       Вскоре и в ее голову пришло прозрение, необычная мысль, которая мельком проскочила в подсознании: огонь о’ни сильнее ее воды. Вот из-за чего было ощущение пара, исходящего от собственной катаны, движения демона быстрее, сильнее и проворнее, эти качества затмевали способности Незуко, не давали ей дать отпор, соглашаясь лишь на примитивную защиту от нападений врага. — Слабо! Скучно! Ты должна стараться лучше! Если ты мне надоешь — я убью тебя без промедлений, покажи мне все, на что способна! — демон сорвалась на крик, начало этой стычки явно сильно разгорячило её дух.       Что преследовало эту девушку, почему она будто поддавалась Незуко, что было совсем не в плюс демону. Она явно игралась, игралась с собственным же огнем, огнем азарта в поиске развлечений.       Но сейчас было совсем не до этих загадок, нужно было придумать, как сделать привычное дыхание воды сильнее, как увеличить урон ее атак, чтобы те могли возвыситься хотя бы на миллиметр над демоном, это простое условие быстро повернуло бы игру в ее пользу, и, как будто назло, в голову к Незуко ничего не лезло, она была просто без понятия что ей делать, воспоминания в голове и мысленный таймер до начала действия наркотика чудовищно давили, не давая думать о чем-либо другом. Нужно было собраться, собрать себя саму по кусочкам, сконцентрироваться на настоящем. Девушке-демону уже прилично осточертело ждать, когда же боец напротив разогреется, войдет в раж, как и она сама. Сколько можно играться со скучной игрушкой? Ни слова не скажет, агрессию не проявляет, будто вообще в другом месте! Будто она и не признает ее как потенциального противника, лишь блокируя атаки. Эти мысли до конца выкрутили болты стены, что заставляла о’ни сдерживаться. Она один из числа сильнейших демонов, что наравне стоит с демонами Двенадцати Лун, один из четырех демонов «нулей», которые не показываются даже под лунным светом, работая в тени. Ни один человек и не подозревает о существовании такого подразделения, она просто не потерпит к себе такого легкомысленного отношения! Раз она поддается, то и расслабиться можно? Нет, ни за что. - Шестой стиль: Плазменный дым Демон сделала выпад вперед, наклоняясь всем телом, и начала движение. Скорость её не поддавалась взгляду Незуко, и лишь белый свет отражался от катаны, слепя глаза, заставляя их прищурить. Девушка сразу встала в оборонительную стойку, с огромным усилием крутя шестеренки в мозгу, судорожно придумывая какой-нибудь план, пока оставшееся время окончательно не застало ту врасплох, и попытаться защищаться до этой поры.       Это была ее главная ошибка — думать, что сможет парировать любой удар, ведь в этот раз о’ни оказался с самой неожиданной стороны, а именно со спины молодой охотницы. Тело ее со свистом было проткнуто длинным мечом, проходя насквозь правого бока, и только бог теперь знает, задело ли важные органы Незуко этой атакой или нет. И вот, благодаря демону, изо рта тонкими струйками потекла темно-алая жидкость, не было ни боли, ни крика из-за нее, ощущалась лишь слабость. Она чувствовала, что практически не ощущает ног. Времени было мало, чертовски мало. И как она только могла не заметить приближение демона? Будто перед глазами ее снова расстелилась серая скатерть, состоящая целиком из одного лишь пепла, преграждая любой взор, заставляя на долю секунды покинуть это проклятое кровью запятнанное место.       Вдруг, в голове что-то щелкнуло, совершенно резко и неожиданно — эта была идея, с виду до смешного глупая и, казалось, неосуществимая, но она была, а значит, истребителю есть куда идти, есть небольшой процент на спасение и победу. С резким разворотом из бока Незуко выскользнуло противное железо и, не теряя даром хорошего момента, она замахнулась клинком в сторону девушки, чтобы тот хотя бы задел противника. Эта ее небольшая инициатива была проведена для того, чтобы освободиться, подальше ускользнуть и начать действовать уже по-крупному, не простыми взмахами да блоками, полноценной, массивной атакой, что достанет все в ближайшем к ней радиусе, тем самым и о’ни заодно. Демон, как и было задумано, находился уже в нескольких метрах от Незуко. С широкой улыбкой та в крепкой хватке держала отрубленную руку, в которой находилось холодное оружие. Прижимая ее к месту ровного разреза, она, словно влитая, обратно приросла на положенное ей место, все это небольшое недоразумение с ее стороны вызвало только язвительную усмешку во весь рот, напоминая тем самым чем-то гиену. — Неплохо, ты наконец-то задела ме… — девушка-демон не успела договорить то, что хотела, потому что Незуко было совсем не до ее раздражающего лепета, внутри все горело, хотело вырваться наружу, поэтому и движения ее полностью стали подвластны бушующему адреналину крепкой надежды, веры в собственную задумку, заставляя действовать с молниеносной скоростью. — Десятый стиль: Дракон перемен Самый последний и более эффективный стиль. Незуко крутила именно его в своей голове, стараясь понять, как сделать сильнейшую атаку из всего ее арсенала еще напористее, более масштабной, и ответ на эти раздумья, как бы это ни было странно, дал свой же противник. У охотницы было достаточно информации о нем и его неизвестном стиле: демон ближнего боя, основная атака следует за пеленой, что вышибает противника из колеи, заставляет его дезориентироваться в окружающем пространстве, а после пользуется этим, как бы зажигая этот пепел мощной одиночной атакой, по крайней мере, комбинации из нескольких ударов ей не довелось увидеть, к счастью. Пепел — вот вся основная загвоздка, что помогает демону еще и скрываться из поля зрения, из-за чего Незуко и не увидела ее, когда та уже стояла за спиной.       Начиная движения и сжимая изо всех сил зубы, охотница ринулась вперед. Ей нужно было сделать все быстро, очень быстро, иначе она умрет быстрее не от рук демона, а от потери крови, что так и сочиться из раны, пропитывая ею все одежду и неприятно прилипая к телу.       Оборот шел за оборотом, непрерывные атаки крутились вокруг демона, словно бабочка, перед тем как сесть на цветок. О’ни ловко отбивала удары, хоть те и становились с каждым ударом сильнее, только и делая, что задорно смеясь этому замесу. У Незуко же не было целью задеть демона этими атаками, которые она с такой легкостью отражает. Ей был нужен пепел, что остался после нескольких нападений о`ни. Поток воды без проблем захватывал его, закручивая в своем непрерывном движении, вода мутнела, становилась серой, и вот уже приближался самый последний, вертикальный удар, самый мощный из всех перед ним идущих. Специально для него Незуко замахнулась с такой силой, что могла себе позволить, этот удар был ее последней надеждой, в который она вложила все, что имела. Горизонтально идущая катана скользила по воздуху уже с большой мощностью, непрерывно задевая окружающий ее пепел, создавая тем самым маленькие искорки, что в скором времени зажгли бушующие языки пламени, обволакивающие воду.

***

— Урокодаки-сан, почему же шея единственное слабое место демона? — спрашивала Незуко своего учителя. Этот вопрос всегда ненавязчиво волновал ее ум, с самого первого упоминания об этой особенности о’ни. — Как же ты сама думаешь, какое место самое слабое в человеческом теле? — ответил вопросом на вопрос старик в маске. — Мм… Сердце? — произнесла девочка в явном сомнении, отводя глаза в сторону и скрещивая брови, это выражение лица передавало ее задумчивость. — Если хорошо знать, куда направлять клинок, то, возможно, но нет, — с небольшой грубостью произнес он. — В долгом процессе эволюции звери и люди полностью разделились как отдельные виды, один превосходил второй лишь своим умом и сообразительностью, у другого же осталась физическая сила, что была у них и прежде. Шея — хрупкое и слабое место человека, стоит лишь легонько нажать на определенную кость или свернуть шею на чуть больший градус дозволенного — человек моментально умирает. У животных же везде сильная мышечная ткань, у шеи включительно, из-за чего даже сильно сдавливая, ты не задушишь это существо. Демон произошел от человека, вот почему ему и досталось это слабое место. А сердце скрыто внутри самого организма, за определенными внутренними органами, его довольно трудно задеть в жестоком сражении. — На этом предложении Урокодаки перестал говорить. Незуко же была рада, что наконец-то разобралась в этом вопросе, ответ на который никогда не забудет.

***

Вспоминая небольшой отрывок давно минувшего времени, необычная смесь состоящая из воды и огня уже ударила точно в цель, теперь было попросту невозможно ее отразить, каким бы противник сильным не был, ведь она накрыла все, до чего дотянулась, словно морское цунами.       Незуко упала на землю, не чувствуя своих конечностей. Мозг ее посылал сигналы ладони, чтобы та что есть мочи продолжала сжимать клинок, но эти сигналы будто не доходили до нее. Она старалась выровнять дыхание, тем самым и попытаться немного приостановить кровотечение. Незуко щурила глаза, нужно было рассмотреть демона за этим туманом из пыли и пара. Удар не был вертикальным, как по классике, а горизонтальным, направленным точно на шею демона, она должна была увидеть обезглавленное тело прямо сейчас, своими собственными глазами, быть уверенной в своей победе, а следовательно, и в своем выживании. Но всем ее надеждам было не дано осуществиться. Девушка уклонилась. Она была почти прижата к земле, это ее и уберегло. Она просто ушла вниз от удара, сжимая острие меча в зубах с гнусной, противной улыбкой, что внушала страх и будоражило шокированную Незуко. Охотника на демонов превзошел охотник на охотников за демонами. Результат всех ее стараний — лишь отрубленный хвост пепельных волос демона. Это все, на что она была способна в данный момент. Лицо Незуко скривилось в гневе на саму себя и чуть видимой мольбе о помощи. Она продолжала смотреть демону в глаза, наблюдая за её дальнейшими действиями. — Аха-ха-хах! Потрясающе! Я уже было разочаровалась в тебе, но это просто великолепно! Жаль, очень жаль, что твоё время уже вышло,  — она немного приподнялась, садясь в расслабленном положении на корточки и смотря на полуживую Незуко. — Надо же было до такого додуматься! Даже убивать не хочется, но ничего не сделаешь, такая уж у меня работа. О’ни уже хотела начать приподниматься и наконец закончить начатое, но застыла, словно камень. Незуко после этого отрывисто вздохнула и прекратила дышать вовсе, также замирая в ожидании худшего. Девушка-демон широко раскрыла свои глаза, чей взгляд устремился на медленно падающую зеленого цвета хлопковую ленту с изображением красивого пламени в изящном положении. Лента, что держала до этой поры отрубленный хвост о’ни, стала спасением для молодой охотницы.

***

— Мидори, постой! — Юноша примерно семнадцати лет с черными, заплетенными в пышную и неуклюжую косичку до плеч волосами, пытался добежать до спокойно идущей лошади, на которой сидела девушка примерно того же возраста, что и он сам. Его яркие, желто-красные глаза сверкали какой-то нерешимостью и смущением, а густой румянец на ушах только и подтверждал именно эти чувства. Девушка резко остановилась, оборачиваясь и также заливаясь вишневой краской. У нее были опухшие и немного покрасневшие глаза. — Ты расстроилась? — вырвалось изо рта у мальчика, что и так знал ответ на поставленный им вопрос. — Прости… — осознавая, что он только что спросил, парень произнес эти еле слышные извинения, опуская голову. — Ничего, — с небольшим всхлипом отворачивалась девушка, вытирая рукавом хаори остатки слез и стараясь сделать невозмутимое лицо перед мальчишкой. — Отец сказал так сгоряча! Я знаю, он не хотел… Просто столько всего навалилось на его плечи, — он вновь поднял голову, изучая своим взглядом глаза собеседницы. — Ты же вернешься, правда? — парень поднял свои густые брови вверх, говоря это дрожащим от грусти и подступающих слёз голосом. Смотря на такое лицо, ей самой стало как-то противно от произошедшего, а в сердце ее больно кольнуло острым шилом. — Я… Я так старалась… Я вкладывала столько сил, хотела занять свое место в этой жизни. Хотела быть полезной, помогать, также как и ты помог мне когда-то… Почему же у меня не получилось? Почему я такая? — бурный поток воды снес ограждение стальной гордости, с лица стали стекать соленые ручьи, в горле противно запершило от того, что девушка изо всех сил пыталась держаться. — Я считаю, что у тебя все великолепно получается! Серого цвета клинок не отменяет твоих потрясающих навыков, это просто глупый стереотип! — парень немного зажался, он сам был не до конца уверен в собственных словах, из-за чего ладони его крепко переплелись в волнении. — Ты сама потрясающая… — от одного этого предложения все лицо его уже пылало, но даже сильнейшее смущение не заставило его отвести свой взгляд от девушки, сидящей верхом на лошади. — Мне… Мне пора… — ее неловкость же охватила полностью, она была бесконечно рада, казалось, таким простым словам, но показывала совсем обратное, свою отстраненность по отношению к юноше. Девушка подала плавный жест своей верной подруге и спутнице, чтобы побыстрее ускакать отсюда, хоть сердце и кричало, что не стоило этого делать. — Постой, постой еще на минуту! — мальчик крепко уцепился за белоснежное и длинное хаори сидящей, и та невольно остановилась. — Возьми вот это… — он стал развязывать длинную ленту с взъерошенной косички, после чего протянул ее девочке. — Что? Я не могу это забрать, это… Это же… — Она подходит тебе больше, — солнечно улыбнулся он. — Прям под твое необычное имя… Мидори — зеленый! Ленточка тоже зеленая. В стеклянных глазах девушки отражался этот мягкий, нежный и приятный цвет, исходящий от кусочка ткани. — Обязательно вернись… Я буду с нетерпением ждать нашей будущей встречи, — передавая из рук в руки эту драгоценную для него вещь, он хотел ринуться за ней, оставляя все позади. Но долг крепко вцепился в молодое подсознание, заставляя как вкопанному оставаться на месте. — Она будет напоминать тебе обо мне… — этими словами парень закончил свой монолог, прикусывая нижнюю губу. - Угу… — было единственным звуком, что она смогла издать, после чего резко бросилась вперед, так и продолжая лить слезы, с душераздирающей болью внутри. Она повязала эту ленту прямо на ходу, давая себе клятву о том, что никогда ее не снимет, до той поры, пока судьба снова не сведет их вместе. Мальчик же печально смотрел ей вслед, даже после того, как та скрылась за горизонтом, он все еще продолжал смотреть на этот прекрасный пейзаж золотого и пустынного поля.

***

— Риота… Что же я наделала… — демон так и не шелохнулась после увиденной ей ленты и Незуко, чье теперешнее состояние напомнило о самом худшем дне ее жизни, дне, когда она собственными зубами перегрызла глотки любимых людей. — Я стольких убила… Я получала от этого такое удовольствие… — она нежно, словно самый хрупкий цветок на свете, взяла в руки этот кусок хлопковой ткани, на котором отчетливо были видны расплывчатые капли крови, и направила свой взгляд на пораженную Незуко  — Убей… превзойди багрового демона… Убей Ясуо, сделай это… Все живое умрет,— говорила о’ни перебивая, себя же собственными всхлипами. — Прости… Прости меня. .Прощу, простите меня, — она смотрела уже куда-то за спину охотницы, после чего сжала столь драгоценную вещь вместе с рукоятью клинка, резким движением отрубая собственную голову. Мидори стала медленно исчезать, растворяясь пеплом. Незуко не проронила ни слова, не издала какого-либо звука или шороха, смотря на место, где ранее находился демон. Она была полностью обескуражена. Снова оказываясь на пороге смерти, ее спасло совсем неожиданное стечение обстоятельств, что пролетели с такой скоростью, а ведь только недавно она мирно сидела в этом деревянном доме. Кто такой Ясуо, перед кем просила прощения демон, что это было за странное предупреждение. Столько вопросов, и что прикажете ей с ними делать?       Охотница теперь полностью свалилась на землю, она уже совсем не чувствовала собственное тело, а разум медленно уходил, чернота же все ближе подступала к глазам. Потеря крови, не иначе. Что произойдет с ней, если она вот так просто уснет на холодной земле, — это был поистине самый важный вопрос, над которым Незуко так и не задумалась, мысленно покидая место, где находилась в данный момент.