Червоточина

Долгую минуту он не чувствовал ничего. Процессор пытался вернуться в штатный режим работы, продираясь сквозь старые программы обработки данных с чужого организма, выводя в рецессив все остальное — суматошные мысли, чувство пространства и времени, окружение и хоть какое-то осознание происходящего. Потом, когда наконец выделились мощности на что-то помимо другого разума, система сразу же посыпалась ошибками воспринимаемыми все еще словно со стороны. И только после сухого и безликого текста логов, после мучительной обработки очереди сигналов с нейросети, застопоренной во время соединения, реальность стала возвращаться. Она врывалась в процессор неравномерными волнами данных с сенсоров, мутными неоформившимися мыслеобразами и путаницей чужой памяти. Оцепенело, не доверяя собственному телу, Флэйджэсс потянул иглы на себя. Он неторопливо, вдумчиво отсоединял иглы от пальцев, стыло рассматривая свою ладонь, на клик процессорной ошибки показавшейся чужой. Позволив себе еще мгновение тишины и прострации, он потер кончики пальцев друг о друга. А потом этими же пальцами схватил Грэйва за плечо — это могла бы быть его голова, если бы не Форготтен — и вбил в угол стола. Харм рывком потянул Флэйджесса на себя, пока Форготтэн оттаскивала пришибленного Грэйва. Взбешенного Флэйджесса — тяжелого триплекса — ограничить в действии было практически невозможно, но совместными усилиями им удалось свалить крупный корпус и удержать его на полу до момента, когда толком не проснувшийся Эвэн влетел в отсек. Он, наученный прошлым опытом, не стал расшаркиваться и без зазрений совести отправил Флэйджэсса в отключку. Под исходящим желчным гневом взглядом Форготтэн и Эвэн оттаскивали Флэйджэсса и Грэйва в законсервированный второй медотсек Алого. Харм упражнялся в красноречии, характеризуя собой все, что многие подразумевали под отсутствием стыда. Форготтэн, слушая это, прятала лицо, чтобы не бесить Харма еще больше периодической ухмылкой. Эвэн поджимал губы. Если бы не Форготтэн, Грэйв бы не отделался смятым плечом и легким ушибом головы — о, нет. Они бы отскребали шлем Грейва со стола, попутно раздумывая о том, как бы объяснить убийство на корабле. — Итак. — Итак, — неохотно повторила Форготтен за Эвэном. — Что случилось? — Флэйджэсс лишился последних остатков процессора! — Зло бросил Харм, изучая данные со сканов своих сегодняшних пациентов. — Грейв провалил миссию, — нейтрально ответила Форготтэн и замолчала, подбирая слова. Была только одна вещь, способная довести Флэйджэсса до почти убийства своего подчиненного, а значит, он все понял. Эвэн пристально смотрел на бессознательного Грэйва. По сравнению с Флэйджэссом, он казался совсем крошечным, пусть и не был миниконом — обычный спорткар в альтмоде, ничего выдающегося. Но даже короткого замаха хватило, чтобы смять как бумагу броню на плече до разрывов и серых подтеков нанитной жидкости. — Так в чем подвох? — Он потерял память. — Нестандартная ситуация, — Эвен немного удивленно выгнул «бровь» — металлический элемент брони над глазом, — но он же не по своей глупости это сделал, на миссиях всегда есть риск. — Не в этот раз. — Прости? — Даже Харм, увлеченно зарывшийся в руку Грэйва, оторвался от работы, чтобы окатить Форготтэн одним из своих самых острых взглядов. Такими он обычно смотрел на особенно безнадежных пациентов. Она на постыдное мгновение подумала о том, что без тонкого тревожного чувства вины и смутного абсурдного веселья жизнь была бы значительно проще, но потом, прищурившись от мерзкого холодка памяти, встретилась взглядом с Хармом. — У Грэйва проблемы с памятью. Да, он знал. Почему он пошел на эту миссию я не имею представления. — Ты тоже знала! — лазерный скальпель Форготтен поймала и отложила в сторону. Конечно, знала. Она прикрыла оптику, прячась от неудобных ответов, неудобных вопросов и от осуждения Харма. В проблеме вагонетки не было верного решения, было только выгодное, а Форготтен уже давно не была тактиком, чтобы искать выгоду. Между доверием Грэйва и доверием экипажа Алого ей не хотелось выбирать. И оставить выбор за Грейвом казалось разумным. Эвэн благоразумно молчал. Под броней шевелились раздражение и тупая незамутнённая злость. Было так легко сорваться на Форготтэн, но он уже знал, что это не решило бы проблемы, если бы не усугубило. Харм продолжал ворчать. Его монотонный слегка скрипучий голос въедался Эвэну в процессор хуже стекла, и чтобы хоть как-то отвлечься, он вернулся к рассматриванию Грэйва, хотя мысли постоянно возвращали его к Флейджессу. Крупный корпус вжимало в платформу магнитами и тревожной атмосферой, но беспокоило не это. Он все еще оставался без сознания. Эвэн стал заместителем Флэйджэсса почти с Исхода и за это время научился подмечать детали в поведении своенравного начальства, и долгий оффлайн не сулил ничего хорошего. Обычно Флейджесс был весьма активным меха, не Шингом на ядерной батарейке, конечно, но тоже не сидел на месте. А если и сидел, то не просто так. Видеть его неподвижно лежащим было неправильно. — Если я здесь не нужна, то могла бы вернуться на Кадзе, — Форготтен в усталой задумчивости растерла висок. На Кадзе ее ждал Саундвейв и два странных нейтрала. Все равно, что менять шило на мыло, но даже три безбилетника были лучше командных дрязг Алого. — Сбегаешь от проблем? — едко поинтересовался Харм. — Скорее возвращаюсь к своим. — Иди, — Эвэн ссутулился, не зная, как именно расположить свое тело в медотсеке, ставшим неожиданно слишком маленьким, хотя было время, когда тут влезало полтора десятка мехов его комплекции — крупного утяжеленного джета. Провожать Форготтэн он не посчитал нужным, она ориентировалась по Алому едва ли не лучше его самого. Харм зло стравил воздух из вентсистем и поморщился, совсем непрофессионально потыкав Флейджесса пальцем. Он раздраженно выругался, старательно игнорируя монолитную фигуру Эвэна и таки полез к медпанели Флейджесса. Было искушение вернуть его в сознание хлестким разрядом из садистской вредности, но он удержал это желание при себе и окунулся в увлекательное чтиво чужих логов. Однако, искать причину не понадобилось, Флейджесс в конце концов начал приходить в себя. Харм, неосознанно расслабил все приводы, размыкая броню, выходя из предбоевого напряжения. Флейджесс разогнал системы охлаждения и открыл оптику. Тяжелую удушливую взвесь гнева перекрывало полотно боли. Оно клокотало за оптикой, отдавалось в затылок и в виски, спускалось по нейростволу в основание шеи, простиралось до искры. С искрой все было в порядке, Флейджесс знал. А вот процессор не справлялся. Ошибки накладывались друг на друга, уводя попытку их обработать в бесконечную рекурсию, которую процессор судорожно тормозил, когда переставал справляться. И снова. Он с трудом остановил несколько подобных циклов, позволяя себе наконец нормально обработать сенсорные данные, возвращающие его в реальность. Реальность рябила помехами, но теперь хотя бы приобретала очертания, лишаясь мутной пустоты. — Ты чуть не убил Грейва, ржавый ты выродок Юникрона! Он вымученно стравил перегретый воздух из вентсистем и прикрыл оптику, возвращаясь в темноту. Гнев, выталкивающий его из оффлайна, глох от боли, и Флейджесс глох вместе с ним. Он разберется с Грейвом. Флейджесс скосил взгляд в бок, цепляясь за тусклую зеленую броню — чуть позже. Сейчас им нужна была пауза. Он медленно сел на платформе, щурясь на дерганого Харма и мрачно-монолитного Эвэна. — Как только Грейв придет в себя, сообщи мне, — Флейджесс поморщился, но встал и направился к выходу из медотсека. — Я что, похож на идиота? — Харм гневно растер лицо, возвращаясь к работе над плечом Грейва, и застонал в голос, когда услышал за спиной характерный звук упавшего тела.

***

— Итак. — Вы два лицемерных квинтессонских отродья с процессорной мощностью колеса! Не дай Примус увижу вас у себя! Теперь лечитесь только у Стриктвинг! И ты тоже, Форготтен! — Хей, Харм, полегче. Даже Флейджесс, который обычно первый лез в словестные перепалки, на этой фразе попытался сделать вид, что не знал и не знает Шинга. Форготтен прикрыла оптику, пока Харм заходил на новый круг. В небольшой кают-компании комсостава кроме них была Вэл, очень неохотно посвященная в проблему миссии Грейва, собственно, Грейв и замкапитана Эвэн, чья сиреневая оптика горела воистину юникроновским желанием убивать. Они расползлись по углам законсериврованного помещения, не решаясь сесть за единственный стол. Форготтен находила в этом долю иронии, но благоразумно молчала в отличие от Шинга. Гнетущую взвесь в атмосфере никак не облегчало довоенное оформление отсека, наполненное множеством витых узоров цвета застарелого золота. Они ползли по углам потолка и стен, растекались по мебели, искажали отражение в стаканах, оставленных здесь вечность назад. Бордовая обивка на угловом диване и креслах, расставленных невпопад, скрадывала и так не яркое освещение, погружая посетителей почти в туман. — К делу! — глубокий гулкий голос Эвэна остановил Харма и собрал внимание на владельце. Он поджал губы и продолжил, — так как с ситуацией все знакомы, хотелось бы услышать варианты того, как из нее выбраться. Погрызетесь за дверьми. — Нам нужно разведка, — Вэл пожала плечами и слегка изменила позу, пытаясь найти более комфортное положение накресле. Ей была непривычна и неудобна запылившаяся обстановка роскоши золотого века. Шинг засмеялся, за что тут же получил оплеуху от Флейджесса. Они заняли единственный диван в помещении, но если Флейджесс аккуратно пристроился с краю, то Шинг без стеснения занял оставшееся свободное место. — Не, ну а что, вы уже провели разведку, — он даже не пытался перестать ухмыляться, чем страшно бесил как минимум Харма. — Если без шуток, то она права, — раздраженно подвел итог Флейджесс. — И как вы себе это представляете? Для того, чтобы пробраться в совет Антиллы, нужно внедрение, и у нас может не быть столько времени. Кроме того, будет совсем уж неловко, если агента вычислят, а потом окажется, что Грейва не раскрыли. — Взлом? — Я немного пощупала системы Антиллы, и подобный трюк в кратчайшие сроки мы не вытянем. — Да что ж такое-то, — Эвэн вымучено растер лицо, — есть ли еще способы добраться до хоть каких-нибудь информационных узлов, кроме подземки? — Напрямую, но даже с моей модификацией там не пройти, — Грейв вжался еще больше в спинку кресла, и кажется готов был там расствориться. И если мебель готова была великодушно дать ему этот шанс, то взгляды всех остальных в комнате — нет. — У меня есть идея. — В чем подвох? — Вэл выглядела почти заинтересованной, пока остальные рассматривали полную зубов улыбку Форготтен с затаенной тревогой. — Идею надо уговорить. — Прости? — Ты всерьез предлагаешь втянуть в эту ржу Саундвейва? — Флейджесс, знакомый с порой своеобразными методами решений Форготтен, выглядел как минимум сомневающимся. — Его же убили в конце войны, — Эвен подобрался как перед боем и вцепился взглядом в Флейджесса. — Скажем так, его не убили. — И, — Вэл вкрадчиво наклонила голову, — как он оказался здесь? — Ошибка перемещения. — Да какая к Юникрону разница! — Шинг саркастично фыркнул, растирая ладонью щеку, — даже если он тут, как его можно заставить работать на нас? Слезно попросить, вспомнив прошлое автоботов и десептиконов? Процитировать старые труды Мегатрона? — Вообще-то, есть способ, — Форготтен приложила пальцы к виску, — но он вам не понравится, потому что не очень автоботский. — Мы похожи на тех, у кого есть выбор? — Флейджесс бросил такой многозначительный взгляд на Грейва, что Эвэн невольно пересел на другое место, чтоб в случае чего оказаться между ними. — Немного шантажа и пыток. — Саундвейв не сломается, — Вэл криво улыбнулась. — А кто сказал, что мы будем пытать Саундвейва. — Его дрон?.. — неуверенно уточнил Фледжесс. — Конечно, — Форготтен слегка откинулась на мягкую спинку кресла, которое заняла. — Вопреки расхожему мнению, Саундвейв не чужд сочувствию, и в своих кассетниках души не чает. Еще в Мегатроне, но он сейчас как рычаг бесполезен. — И это сработает? — Буду честна, гарантий нет. Но из возможных вариантов этот имеет больше всего шансов на успех. — Праймус, помоги нам, — Харм, растративший весь запал в начале встречи, опустошенно уронил голову в руки. — Вэл, Грейв, Харм, Эвен — можете быть свободны. Пастельный корпус длинной тенью скользнул к выходу, источая раздражение — Вэл поняла, что в этой истории она не в ведущих ролях и не скрывала своего настроения. Харм и Эвен просто молча встали и вышли, оставляя за собой шлейф усталости и бешенства. Грейв, все еще с серыми пятнами сварки и отчаяния неуверенно остановился перед дверью. Он оперся рукой о косяк, нервно стравил воздух из вентсистем и вцепился жестким взглядом в тусклую оптику Флейджесса: — Извини меня, капитан, но ты редкий лицемер. Не дожидаясь ответа, Грейв вышел из отсека. Флейджесс бессильно сжал кулаки. Харм был хорошим медиком, порой слишком хорошим. В первый раз, когда он пытался привести Флейджесса в себя, то просто списал потерю сознания на перегрузку систем от долгого отсутствия практики. Однако, во второй раз он не был столь не осмотрительным. Харм просканировал все, до чего смог дотянутся, изучил физическую и программную части чужого организма, потратил на это остаток времени, которое у него было до выхода на дежурство и нашел причину, которая крылась в старой травме с Квинтессы. Так же как и Грейв не набрался смелости сказать об оставшихся проблемах, так и Флейджесс струсил. Только в итоге все свалилось на Грейва, в том числе и кулак лицемерного капитана. Сейчас он об этом страстно жалел. Возможно, его честность когда-то помогла бы Грейву, но он поступил так, как поступил. Флейджесс украдкой посмотрел на Форготтен. В ее оптике все так же не было жалости, лишь въевшаяся усталость. На Шинга он смотреть не стал, потому что знал, что найдет там лишь глубокую обиду. — Ну, и кто будет пытать Лазербика?