Червоточина

Невозмутимое полотно лица Саундвейва срывалось на слабую рябь, пока Шинг держал Лазербика и спокойствие. Форготтен не могла прочитать или даже адекватно обработать большую часть сигналов электромагнитного поля Саундвейва, но она не была слепой. Лазербик действительно мог стать рычагом, и то, как сужалась сдвоенная оптика Саундвейва, как мелко сдвигались пластины брони, проверяя допустимый предел блокировок, как сжимались тонкие губы, говорило больше того, что могло бы сказать эм-поле. Мутный осадок тишины оседал приторно-горьким привкусом и придавливал дискомфортом. Шинг не бил Лазербика и не бился в угрозах сам — стоял и молчал, позволяя Саундвейву додумать продолжение самому. По-хорошему, он сейчас должен был как один из самых идейных десептиконов пожертвовать Лазербиком и в конце героически умереть от пыток. Но Саундвейв молчал. Шинг пожал плечами и прижег паяльником крыло Лазербика — немного грубо и без изыска, без маниакальной педантичности дознавателя, но это сработало даже лучше, чем аккуратность и выверенность опытных оперативников. Саундвейв дернулся и снова потерял контроль над лицом. На открытую частоту пришел всего один вопрос. Флейджесс выгнул бровь, на что Форготтен слегка повела ладонью. - Сотрудничество, - ответил за них обоих Шинг, продолжая продавливать Саундвейва взглядом, который наклонил голову к плечу в смутном интересе. - Нам нужны твои, - Шинг позволил себе одну неприятную усмешку, - экстраординарные способности. У Саундвейва оказалось удивительно подвижное лицо, и откровенное недоумение смотрелось на нем странно гармонично. Причина, по которой он носил визор, становилась все более очевидной — крайне неудобно быть шпионом, у которого все можно прочесть на лице. Усмешка Шинга расползлась почти до задорного оскала. «Я все еще могу солгать.» - Да, - покивал Шинг и сощурил оптику, наконец проявляя искреннее веселье, - но не ему. Он беззастенчиво указал концом паяльника на Флейджесса, который невпечатленно посмотрел на него в ответ и выщелкнул из пальцев иглы. «У меня есть время на принятие решения?» - Нет. Саундвейв сморгнул и обвел маленькое пространство медотсека въедливым взглядом, останавливаясь на посетителях. Его мысли — вязкая неопределенная субстанция — растекались головной болью за глазами, пульсировали в висках, давили на основание шлема. На искре оседало мелким тремором отдаленно знакомое чувство неопределенности. Единственное, что Саундвейв точно знал — он не умрет. Не с информацией, содержащейся в его голове. Вопрос был лишь в том, продолжит он свою жизнь один или с Лазербиком. И в темноте своих мыслей, Саундвейв с дрожью осознал, что выживать одному не хотелось. Его мир — изуродованное рваное полотно событий и лиц — был так беден на яркие и цельные пятна тех, кого он мог назвать по-настоящему родными и близкими, и терять последнее не хотелось. Он был эгоистом. Когда-то. До Земли, до Исхода, до Революции, до Мегатрона. Его мало волновала идея, Саундвейв был тогда молодым и озлобленным авантюристом, хотя сейчас бы он назвал себя идиотом. Ему хотелось вызова и мести, боевого азарта и чувства превосходства, и революция, которую разворачивал харизматичный до неприличия Мегатрон, была тем, что могло дать все это. Ему думалось, что он способен прогнуть этот мир под себя. Но потом бои стали все более затяжными, города медленно превратились в руины, внутреннее свечение Кибертрона пригасло, а знакомые имена провалились в бездны памяти. Осталось мало тех, кому он доверял, и еще меньше тех, кто доверял ему. Да и от него того — молодого, гордого, самоуверенного и непобедимого — мало что осталось. Кривая напряженная усмешка чувствовалась как подступающая истерика, Но Саундвейв лишь открыл открыл глаза, возвращаясь в медотсек. «Я готов сотрудничать.» Не смотря на то, что для отправки сообщения не использовался речевой аппарат, Саундвейв почти физически ощутил во рту привкус разложения и приторной сладости от того, как быстро и легко сдался. Пусть идеология никогда не была у него на первом месте, но это не значит, что предательство было легким. В конце концов десептиконы все равно у него были под броней - еще один жизненно необходимый орган. Отрезать его было мучительно. Но война закончилась, и Саундвейв не питал иллюзий, что десептиконы смогут собраться и поднять организованную контратаку. Может быть, если бы они потеряли Мегатрона в начале, когда десептиконы были про идею, а не про лидера и месть. Сейчас Саундвейв понимал как глупо было игнорировать подобную тенденцию, однако с высоты своей гордыни он никогда даже не задумывался, что все обернется Исходом. Шинг облегченно выключил паяльник. - Итак, - Флейджесс одним только голосом смог оттеснить Шинга на фон, забирая все внимание на себя, - мы, конечно, верим, что ты будешь с нами работать, но не так что бы до конца. Саундвейв усмехнулся. - Поэтому Лазербик пока что побудет с нами. Не переживай, с ним ничего не случится, он будет в целости и сохранности, и ты после того, как нам поможешь, будешь ждать возвращения на Кибертрон уже с ним. Помимо этого, у тебя будет блокиратор. Вам обоим будет оказана соответствующая медицинская помощь. Флейджесс почти улыбнулся, но выражение его лица больше сошло на гримасу из-за небольшого шрама в уголке губ. Он отлепился от стены, которую подпирал ранее и подошел к сидящему на платформе Саундвейву, мягко надавив на плечо, возвращая его в лежачее положение. - Пока я буду чинить тебя, проведем короткий брифинг, - он дотянулся до ближайшей полки с мединструментами, - ситуация такова — мы пытаемся выяснить, рассекретили нашего агента или нет. Да, звучит смешно, я бы тоже посмеялся, если бы на кону не стояли жизни моей команды, которую в лучшем случае казнят. Грейв — наш шпион, который собирал информацию на Антилле, - Флейджесс не глядя указал рукой на молчаливого Грейва, - Так как ты немного не в курсе, это колония нейтралов, сформировавшаяся после Исхода и скрытая от десептиконов нашими усилиями. После окончания войны, Антилла должна была стать частью нового кибертронского мира, но переговоры застопорились. И, как ты понимаешь, мы пытались понять что там вообще происходит, не считая того, что многие нейтралы не очень жалуют обе воюющие фракции. Мы боимся, что это может выродится в вооруженный конфликт. Конечно, было бы очень по-автоботски просто оставить Антиллу, но видишь ли в чем проблема, верхушка Антиллы не отказывается от мирного договора, она хочет пролезть в Новый Совет не просто как еще пара лиц, а со своими законами, которые неприятно похожи на те, что у нас были до войны. Мы подозреваем, что там есть кадры из старой аристократии, которые напрямую в этом заинтересованы, но не можем понять кто именно. Потому что нейтралы может и идиоты, но я сомневаюсь, что им самим тоже хотелось бы вернуться к классовой системе. Вероятно, они сами не понимают, что происходит в их руководящем аппарате и какие требования они предъявляют к миру. Идея в том, чтобы найти всех заинтересованных, вычислить их личности и желательно собрать компромат. Саундвейв понимал, что удивление, проскользнувшее на его лице не осталось незамеченным, но ничего с собой поделать не мог. Он даже не знал, чему удивлялся больше: тому, что Оптимус Прайм действительно в итоге боролся с классовой системой, тому, что ему придется искать подтверждение разоблачения шпиона, что было довольно своеобразно или тому, как сильно изменился мир. В конце концов, было не похоже, что Флейджесс лжет — на самом деле он подавал информацию так, будто Саундвейв был единственным, что мог им хоть как-то помочь. И он понимал, почему им нужны именно его способности - они были самым быстрым способом собрать данные без долгого внедрения. Помогать автоботам не хотелось. Но что-то в том было. Что-то с намеком на то, что на Кибертроне сейчас возможно не самый худший мир, который часто рисовал Мегатрон в случае проигрыша десептиконов. Он испытал жгучее желание взглянуть на нынешний Кибертрон — без войны, восстанавливающийся, снова яркий от огня Всеискры. Ему хотелось туда. В молодости Саундвейв никогда не задумывался каково жить без возможности вернуться на родную планету, но Исход расставил все по местам. Без родного мира оказалось жить непросто — всегда ненавистные и нежданные странники, они были словно чумные для остального населения космоса. Никому ненужные остатки былой цивилизации, несущие за собой только эхо войны. И сейчас он готов был признаться самому себе в том, что это была вина десептиконов. Увидев то, что из себя представлял Юникрон, Саундвейв понял, почему Оптимус Прайм отправил Всеискру в космос. Невозможно было бы выстроить какой бы то ни было мир, если бы все они стали рабами Юникрона. Тогда его это не волновало, но сейчас — сейчас, уставшему от войны, уставшему практически от самой жизни, ему просто хотелось домой. С Лазербиком. Он снова посмотрел на окружавших его кибертронцев, и увидел в их пригасших, навсегда онемевших от ужасов войны взглядах то же желание. Помочь им стоило хотя бы ради возможности вернуться на Кибертрон, чтобы увидеть наконец расцветающий мир. Или увидеть то, как автоботы его губят, и хотя бы посмеяться перед смертью. Саундвейв сжал губы, оставляя сардоническую усмешку при себе. - Ну вот и все, - Флейджесс надел на Саундвейва блокиратор, - прошивки для шпионажа, я так понимаю, у тебя есть. Сейчас мы отправимся на Алый, а потом вы переместитесь на Антиллу. Форготтен переглянулась с Грейвом. Она тоже пойдет. Это было меньшее, что она могла бы сделать чтобы попытаться загладить вину перед экипажем Алого. Форготтен неуверенно кинула взгляд на выход из медотсека, раздумывая на кого бы оставить нейтралов. Очевидно было, что на Алый их не заберут, но чтобы хоть кто-то возвращался на Кадзе и приглядывал, было бы неплохо. Они вряд ли будут долго на Антилле, но кто знает, какие еще там откроются сюрпризы, помимо нескольких сотен инфицированных трупов. Она хотела немного перестраховаться, поэтому все же скинула Флейджессу небольшую просьбу. Он с этим разберется. Дальше следовала короткая череда перемещений, возвращающая их снова в песочно-ржавый мир Антиллы. Только теперь это были не она и Грейв, теперь их было трое. Саундвейв использовал тот же тип маскировки, что и Форготтен, в отличии от Грейва. И тем не менее он хорошо вписался — насыщенно синий цвет сделал его неожиданно как будто бы моложе, а мелкие детали брони и оптика, которые он накрыл золотой иллюзией, добавили лоска, облюбованого многими аристократами. Если бы не легкая сгорбленность, присущая его фигуре, Саундвейв выглядел бы почти как выходец из высшего общества. А так — приятный меха, побитый войной. Он красноречиво оставил грубую пайку на горле. Нейроблокиратор прятался за пластинами брони спины, которые прикрывали затылочную часть. Антилла не была Кибертроном в расцвете жизни, но имела достаточно населения на несколько крупных городов. Саундвейв не мог скрыть удивления, пока размерено шагал вдоль наполненных кибертронцами улиц. Война как будто бы не касалась этого места — не было оружия и напряженных взглядов, приглушенных расцветок и утяжеленной брони; чужие мысли, которых он касался самым краем разума, были о том, что заменили актера в каком-то ситкоме, что купленная полироль оказалась не с той отдушкой, которую хотелось бы, что начальник на работе был редким истеричным оплавком, а сосед не знал о звукоизоляции. Саундвейв от ошеломления непрофессионально столкнулся со спешащим прохожим, и натянул короткую извиняющуюся улыбку, скрывая неловкость. Поймал насмешливый взгляд Форготтен, от чего почувствовал редкие смущение и раздражение. Собственная неподготовленность к увиденному подстегнула наконец собраться и сосредоточиться на задании. Грейв был в маскировке, которую использовал во время разведки до провала. Это было опасно, но узнавание было им необходимо, так как оно сразу выдавало то, что о нем думали кибертронцы. Подобный риск показывал отчаяние автоботов, и Саундвейв находил это правдивее всего того, что ему рассказывал Флейджесс. Иногда Грейв заводил разговор — легкий, непринужденный, но ужасающе расчетливый, и Саундвейв не мог не заострять внимание на подобном профессионализме. Не смотря на то, что Саундвейв ранее тоже занимался шпионажем, он редко брался за работу под прикрытием. Он ненавидел говорить об этом в молодости — и сейчас тоже, так как это подрывало образ гения своего дела, но Саундвейв знал свои слабости, и его практически полная некомпетентность в социальных взаимодействиях была таковой. Свою репутацию он заслужил за счет качественно выполненных проникновений, взломов и телепатии с минимальными контактами. И к его величайшему сожалению, Грейв это быстро понял, поэтому перетягивал все внимание на себя. Форготтен была где-то посередине. Не такая деревянная и неловкая, как Саундвейв, но и до уровня Грейва она не дотягивала. Хотя со стороны, Саундвейв готов был это признать, они смотрелись вполне гармонично — ловкий и обаятельный Грейв, его потрепаная жизнью подруга с кривоватыми усмешками и их пострадавший от войны товарищ, лишенный возможности говорить. Грейв заставлял это работать буквально на ходу, склеивая правду и ложь тут и там. Они прошли порядка десятка кварталов, прежде чем, Саундвейва окатило кислое марево чужой паники. Он сдержал желание бросится за мехом и скинул наводку Грейву и Форготтен. Они не замедлили темпа размеренного шага, не обменялись даже взглядами, невозмутимо продолжая продираться сквозь прохожих и лабиринт улицы, пока не скользнули в переулки. Там уже у них была возможность перейти на бег, где никто не стал бы задавать вопросов троим незнакомцам. Подловили странного меха они на углу слегка пошарпанной многоэтажки, и Саундвейву пришлось приложить практически физическое усилие, чтобы не повернуть обратно, так фонило чужими эмоциями. Он забыл об этой маленькой особенности гражданских, незнакомых с ментальными блоками и суровой скупостью эмоционального диапазона военных. Справедливости ради, мех оказался не таким беспомощным, как могло показаться на первый взгляд, и дал им короткий, но яростный отпор. Саундвейв почти впечатленно усмехнулся — не настолько плохи были нейтралы и выжили явно не за счет красивых глаз. - Ты должен был быть мертв, квинтессонский выродок! — зло сплюнул зажатый в захвате меха, практически полностью сдавшись. Грейв обескураженно замер, пока Саундвейв судорожно распутывал гардиев узел чужих мыслей. С ошеломлением он уловил, что Грейва действительно раскрыли. Но не как автобота. - Твоя маскировка полностью спроектирована с нуля или взята с чужой внешности, - Саундвейв быстро отправил запрос все так же пребывающему в легкой прострации Грейву. - Частично с чужой внешности, - запоздало пришел ответ, - у меня много личностей, и проектировать с нуля формации каждый раз сложно, поэтому иногда я основываюсь на существующих кибертронцах. - Квинтессонский выродок? — Полувопросительно-полуутвердительно озвучила Форготтен мысль, и Саундвейв попытался коснуться ее разума, но наткнувшись на знакомую пустоту, вернул свой взгляд на все так же ухмыляющего меха. Паника все еще была там, но теперь она обрастала слоями пузырящегося гнева и легкого веселья, когда он поймал оптику Саундвейва. - Вы не понимаете с кем связались, да? — Криво оскалился меха, размазывая нанитную жидкость по зубам, - или… вы такие же? Саундвейв еще раз осмотрел нервничающего Грейва, намертво зажавшего нейтрала. - Ну что? — сухой вопрос, пришедший по внутренней связи, вернул Саундвейва из мешанины чужого разума. - У него была информация на меха, на которого похож Грейв. Согласно ей, он является квинтессонским экспериментом, и на Антилле сейчас идет «охота на ведьм». - Это многое объясняет, - Форготтен даже не изменилась в лице, и Саундвейв неиронично позавидовал ее самообладанию, потому что сам он все еще ощущал цепляющееся чувство обескураженности. Ни для кого не было секретом, что квинтессоны были все равно что чумой — не важно, как мало их было и сколько их убивали, они всегда умудрялись остаться вживых. Однако ввиду немногочисленности, никто не воспринимал их как адекватную угрозу, уж точно не кибертронцы, у которых было несколько стычек во время войны, воспринимавшихся скорее как развлечение. Исключением была битва на краю границ Кибертронского пространства незадолго до Исхода с последующим пленом, но даже там квинтессоны в итоге остались ни с чем. Собственно — Саундвейв еще раз внимательно изучил напряженного Грейва — именно отряд Алого принимал прямое участие в той мутной истории, затерявшейся на фоне Исхода, истощения ресурсов и потери Всеискры. Так же там были десептиконы, но после Исхода, связь с ними была потеряна. И все это не объясняло, откуда у нейтралов были данные подобного рода, и как квинтессоны смогли накопить ресурс, особенно после Суда, окончившегося в кровавой жатвой. И не было ли это вообще дезинформацией, для того, чтобы верхушка нейтралов смогла убить неудобных им кибертронцев, внушив своему населению, что автоботы, поддерживающие безопасность Антиллы так же могли в итоге оказаться «квинтессонскими выродками». Всеискры ради, Саундвейв не планировал вляпаться в такую историю.