Мэй

— Ты точно знаешь, куда идти? — Пара неспешно шла по узким тёмным улочкам. Мэй начала испытывать чувство дежавю — всего пару месяцев назад они так же скрывались в ночи от самураев. Ведьма и преступник. Неплохой дуэт. Город был хоть и мал, но опрятен. За небольшой территорией всегда легче следить, и эта провинция тому доказательство. Тьму рассеивал редкий свет, исходящий из окон. Было тихо и спокойно, даже птицы и остальная живность не осмеливались нарушать эту пустоту. — Точно, почти пришли. — Почему мы скрываемся? — Чем меньше стражников будет знать о прибытии чужаков, тем меньше будет слухов и разговоров. — В этот момент Кадзу выглянул за угол дома, осматривая пустую улицу, после чего вновь продолжил путь. Мэй до сих пор поражалась тому, как ему временами удаётся идти бесшумно. Абсолютно. Синоби будто парил в воздухе, не касаясь земли. Конечно, майко и сама могла похвастаться подобной плавностью движений, но если бы ей пришлось прятаться от десятка воинов по мелкому гравию, её бы поймали в самом начале операции. Когда пара миновала пару кварталов, стало виднеться среднего размера здание, подобное тому, в котором дебютировала Мэй. Улицы стали шире и светлей, а люди, стоящие снаружи, разрывали звенящую тишину громкими разговорами и смехом. — Стой. — Кадзу остановил Мэй, оглядываясь по сторонам, выискивая что-то глазами. Майко инстинктивно последовала его примеру, осматриваясь, но причины прекращать путь так и не увидела. — Самураев нет, можем идти. — Дело не в них. — Тогда в чем? — В ком. В тебе. — Во мне? Кадзу ничего не ответил, молча направившись в сторону закрытой лавки. Только Мэй хотела начать читать ему мораль о том, что красть нельзя, прикусила язык. Синоби ловко подцепил широкую шляпу с крючка, закинув на полку за прилавком пару монет, кажется, даже больше, чем нужно. — Да, в тебе. — Неожиданно для Мэй, мужчина накинул соломенную касу, окрашенную в чёрный, под стать её платью. — Это обязательно? — Майко аккуратно поправила шляпу, чуть стягивая её на затылок, чтобы видеть что-то, кроме плотно выложенного камня под ногами и груди Кадзу. Обзор её был слишком ограничен. — Обязательно, — Ниндзя опустил касу обратно. — Ты слишком сильно выделяешься, сразу заметят. Мэй машинально потянулась к краю головного убора, чтобы вновь поправить его, но одернула руку, стоило неодобрительному взгляду синоби пасть на неё. Пара зашла в шумное здание. Это был не то бар, не то чайный дом. Мужчины и женщины были рассредоточены по своим местам по всему залу, что-то бурно обсуждая, веселясь и шутя. Со сцены доносились прелестные звуки сямисэна, а десять гейш исполняли танец. Кадзу провёл спутницу к дальнему столику, расположенному почти в самом углу. Выбор был невелик, зал был битком набит людьми и им ещё повезло, что здесь оказалось свободно. Майко уселась на красную подушечку лицом к сцене, Кадзу сел по левую руку. Заказав чай и ещё кое-что покрепче, стали ждать. Мэй была заворожена искусством, которое исходило из размеренных движений гейш, погрузившись в воспоминания и приятное тепло уюта. То, что происходит на сцене — её призвание, её стезя. Кадзу, кажется, мало волновало происходящее. Он засмотрелся на Мэй, думая о чем-то своём. Его взгляд просто зацепился за неё, это всего лишь зацикливание и ничего более. Наверное. Девушка почувствовала чьё-то внимание на себе, мельком пробегаясь взглядом по людям, сидящим перед ними. В её голову даже на миг не пришла мысль о том, что это мог быть её спутник. Он смотрел куда-то в район шеи, чуть ниже мочки уха. Взгляд его был пустым и отстранённым, но стоило Мэй заглянуть в него, очнулся. Они молча смотрели друг на друга и, вероятно, смотрели бы и дальше, однако подошедшая к ним девушка прервала это негласное противостояние. Как только на столике оказался заказ, эта девушка не смела более задерживаться. Чай остывал в чашках, тонкими лентами пара стремясь ввысь. Приятный аромат бил в нос. В какой-то момент майко, до этого водившая подушечкой пальца круг по горячему фарфору, тяжело выдохнула. Руки её потянулись к касе, снимая её. Строгий вид Кадзу притормозил её лишь на секунду. — Чувствую себя преступницей. — Опустив головной убор рядом с собой, потянулась к чашке чая, делая глоток. Взыскательный взгляд синоби прикипел к Мэй. — Свет тусклый, все заняты собой. Им нет дела до окружающих. Кадзу, все ещё оставаясь недоволен этой опрометчивой затеей, уступил девушке. Отставив чай в сторону, налил себе саке в небольшую фарфоровую мисочку и разом опустошил её. — Надеюсь, ты не против. — Заметив на себе взгляд майко, все же решил ради приличия поинтересоваться. — Не против, ты и не пил особо этим вечером. Думаю, тебе стоит отдохнуть. — Не нравится мне этот торговец, он намеренно хотел развязать нам язык или притупить бдительность. — Может, он просто боится? Некоторым легче вести дела в более… неформальной обстановке. Мэй по инерции потянулась к бутылке, чтобы подлить напиток Кадзу, но тот остановил её: — Тебе тоже следовало бы отдохнуть. — Его ладонь легко, почти невесомо коснулась её, силясь прервать. Мужчина нахмурился, после чего более уверенно взял её за руку, чуть сжимая. — Ты замёрзла? Ладонь Мэй и вправду была промерзшей. Ветер, проникающий через открытые окна в душное помещение, сквозил прямо через девушку, заставляя ту продрогнуть от холода. — Все в порядке. — Майко постаралась аккуратно высвободить свою руку, однако Кадзу не дал ей этого сделать. — Не отпущу, пока не согреешься. Девушка приоткрыла рот, чтобы хоть что-то на это ответить, но не смогла выдавить из себя и слова. Сейчас она очень надеялась, что полутень, царящая на её месте, скрыла легкий румянец, покрывший бледные щёки девушки. Краем глаза Мэй заметила женщину, скромно выглядывающую из-за кулис. Это гейша, скорее всего, чья-то наставница. Её цепкий взгляд обошёл, кажется, каждого гостя, но вскоре остановился и задержался на девушке. Женщина шепнула что-то другой, только что подошедшей гейше, но чуть постарше, однако этого майко уже не видела. Она была погружена завязавшимся разговором с Кадзу. — И ещё, — Голос синоби стал более серьезным и тихим. — Этот Шого очень специфический человек, не оставайся с ним наедине. Честно говоря, Мэй и сама догадывалась, что от него стоит держаться подальше, но напутствие Кадзу её насторожило и поселило в сердце неприятный страх. Если этот торговец позволил себе такое грубое и неподобающее отношение к женщине под чужими взглядами, то страшно подумать, на что он способен, оставшись с ней наедине. По спине пробежали мурашки. — Я тебя поняла. Мэй вновь засмотрелась на сцену, стараясь отогнать от себя эти жуткие мысли. В конце концов, она была уверена в Кадзу и Такао, верила, что они не дадут её в обиду. Пока гейши ушли за кулисы, готовясь к следующему выступлению, несколько юных майко сменили их, оживляя зал приятной мелодией музыкальных инструментов. — Гейши такие… Такие… — Будто неживые? — Да, да, именно! До слуха Мэй донёсся разговор мальчика и какого-то старичка. Подросток, оперевшись локтями о стол, зачарованно глядел на полупустую сцену. В это время его сопровождающий смиренно пил свой напиток. — Хочу жениться на какой-нибудь из них. — Полюбить гейшу- самого себя истязать. Гиблое это дело. Эти женщины холодны и бесчувственны. — Как ни странно, он был прав. Эти качества прививались каждой в окия с самого раннего детства, и хоть юные майко, порой, позволяли себе вольность влюбиться в кого-то, это чувство проходило. Оставляя после себя лишь след воспоминаний и неровную тропинку ошибок. Девушка тяжело выдохнула, аккуратно вытаскивая свою руку из крепко сжатых мужских, чтобы сделать глоток чая. И ей это удаётся, но ненадолго. Вторая её ладонь так же оказалась сжата. — Я же сказал, что не отпущу. Жизнь вне окия делала её другой. Новое окружение и новые правила оставляли на Мэй след. Она чувствовала, как начала медленно, но верно меняться. Например, изменять своим принципам: ещё месяц назад она бы не притронулась к бытовым делам по типу готовки. Её жизнь будто бы насыщалась красками, вдыхала в майко упущенные моменты. Мэй давно и долго размышляла на эту тему: а приготовила бы она завтрак кому-то другому? При всем уважении, даже Чонган не смог бы попробовать её блюдо. А Такао? Возможно. Всё это так смешно и непонятно. Такао представляет собой мудреца, учителя, того, чьё слово многое для неё значит. Дзёнин является наставником, которого она уважала. Она прониклась к нему симпатией. Мэй не глупая девочка и точно знает, что не влюблена ни в кого. Она чувствуют некую привязанность и благодарность, считает Кадзу своим другом, хоть об этом они до сих пор не говорили. Может, самое время? — Ты мне друг? Кадзу на миг нахмурился, а лицо его выразило удивление…? Нет, скорее недоумение. — Я думал, это и так очевидно. — Взгляд синоби опустился на свои руки, накрепко сжимающие женскую ладонь. В голове промелькнула мысль о том, что, возможно, этот жест для Мэй кажется слишком интимным и всё дело в этом. — К чему ты спросила? Майко пожала плечами. — Задумалась о том, что у меня не было друзей, кроме тех, в далёком детстве, ещё до того, как меня забрали. — Я думал, подруг у тебя предостаточно. Девушка грустно усмехнулась. — В окия царит сестринство, но это иллюзия. Каждая хочет выделиться, быть лучшей, чтобы в будущем стать наследницей. Мы были соперницами. — Значит, теперь у тебя есть друг. Мэй позволила себе лёгкую улыбку. Дальнейший разговор был непринуждённым, приятным. Они не говорили о проблемах, не лезли друг другу в душу и не ворошили прошлое, придерживаясь нейтральных тем. — Незадолго до отъезда ты сказала, что можешь уехать к своему отцу. К чему это? — Я хочу уехать к нему, пока все не уляжется в моей провинции. — И? — Что «и»? — Это не единственная причина. Мэй немного стушевалась, медленно отводя взгляд в сторону. — Мне не рады в твоей деревне, из-за меня у вас с Такао проблемы и… — Ниндзя собрался прервать поток мыслей девушки, но она его остановила. — Нет, Кадзу. Я действительно доставляю хлопоты. Майко, да и сам Кадзу прекрасно понимали, что в её словах царила та часть истины, которую не скроешь никакими улыбками и словами: «Ты не виновата». — Люди привыкнут, Мэй. Наше общество сокрыто от посторонних. Не каждый день к нам забредает кицунэ и сближается с главой клана. Точку в этом предложении можно было поставить и после слова «кицунэ», но черт его потянул сделать акцент на последнем. Бровь Мэй стремительно поползла вверх. — Они действительно так считают? — А разве это не так? — Голос мужчины непроизвольно повысился на полтона. Чуткий музыкальный слух майко уловил это незначительное изменение. — Ты и сама слышала Кэзу. — Да, слышала. — Не сразу девушка почувствовала легкое жжение в конечностях. Её пальцы крепче обычного были сжаты рукой синоби. Тот, последовав за взглядом подруги, вскоре разжал их, разнимая их руки. — Извиняй, пушистая. — Ничего. Пара ещё некоторое время просидела в заведении, после чего приняла решение отправляться домой. Оплатив счёт, они вышли из здания. Они были на расстоянии нескольких метров, уже скрытые в полутени, когда сзади послышались поспешные маленькие шажки. Ясно отделив звук преследования от других, исходящих от прохожих, Кадзу инстинктивно толкнул Мэй за спину, оборачиваясь лицом к потенциальному неприятелю. Но там стоял не самурай, разбойник или даже обыкновенный уличный воришка, а взрослая женщина-гейша. Мэй сразу признала в ней ту, пристально смотрящую на неё из-за кулис. — Ты майко, дорогая? — Женщина чуть наклонила голову набок, высматривая Мэй, всё ещё «прячущуюся» за спиной синоби. — Нет, госпожа. Гейша. — И не местная. Девушка сдержанно кивнула. Женщина одарила её внимательным, изучающим взглядом. Цеплялась за малейшие детали, делая для себя какие-то выводы. — И надолго здесь? Ты не похожа на куртизанку, мне нужны такие девушки, как ты. — Мы отбываем через несколько дней. — В диалог вмешался Кадзу, которому этот разговор начал не нравиться. — Очень жаль. — Гейша повернулась к синоби и спокойно ответила ему, сдерживая в себе яркий порыв гнева. — Но, если вдруг планы изменятся. — Женщина подошла к Мэй, протягивая ей записку, написанную быстрым, резким почерком. — Приходи сюда.

***

Пара приближалась к гостинице. Во многих окнах уже давно не горел свет. Было настолько тихо, что казалось, будто одно неловкое движение может разбудить всех постояльцев. Кадзу проводил Мэй до её комнаты. Сам он почему-то не спешил уходить, мысленно говоря себе, что просто хочет убедиться в безопасности. Вообще затея оставлять девушку в отдельном номере сама по себе опасна — кто знает, что может учудить этот Шого. Майко перешагнула порог комнаты и резко остановилась, не решаясь пройти дальше. — В чем дело? — Мужчина сразу заметил напряженность спутницы. — Что-то не так. Плохое предчувствие… — Лисье чутьё? — Похоже на то. Мужчина резко посерьезнел, проходя во внутрь помещения, осматриваясь. С виду все было в порядке, ничего примечательного. Только вот какой из Кадзу синоби, если он не может справится с поставленной задачей. — Мне просто показалось. Иди отдыхай. Мэй смело прошла в комнату, стараясь хотя бы казаться уверенной, на самом деле пряча огромный ком страха в груди. Взяв в руки туго свёрнутый футон, положила его посреди комнаты разворачивая. Сердце бешено заколотилось, руки похолодели и перестали слушаться, неведомо дрожа. Всё внутри кричало о том, что сейчас произойдёт что-то страшное, непоправимое. Гадкое чувство. — Отойди! — Кадзу успел вовремя отреагировать, Мэй в ту же секунду отпустила ткань, отходя на пару шагов назад. Тонкая песчаная голова и тихое, еле слышное шипение, смешавшееся с шелестом ткани, выдали змею, прячущуюся в постели своей жертвы. — Мамуси… — Кажется, Мэй перестало хватать воздуха. Паника неотступно накрывала её, дичайший животный страх завладевал телом. Никакая выдержка, никакие дыхательные упражнения не могут спасти положение. Глаза, полные ужаса обратились к Кадзу. — Дело ведь не только в змее. — Сердце синоби, перехватив взгляд девушки, пропустило удар. Он уже видел этот взгляд. Мэй медленно кивнула, не имея сил пошевелиться. Тело сковало. — Тогда, в ту ночь. — Майко запнулась, однако все же, пересилив саму себя, дала себе пару мысленных оплеух, собираясь с мыслями. — Иллюзия, которую я создала — была мамуси. Он здесь, Кадзу. — Или кто-то из его сообщников.