Мэй

Тихий гул поднявшегося ветра окутывал подворье в своих прохладных объятиях. Так приветствует жена своего неверного мужа. Луна постепенно оставляла свой пост, уступая его своей дневной сестре. Яркие ночные звёзды освещали путь какому-нибудь путнику, потерянной заблудшей душе. Майко надеялась, что всё это просто кошмар, от которого она вскоре проснётся посреди грозовой ночи в своём окия, где госпожа Сумико принесёт ей стакан воды и скажет: «Гейша должна иметь крепкий сон, чтобы высыпаться и хорошо выглядеть». Однако реальность жестока. Мэй по-прежнему стояла на месте, содрогаясь от ужаса и не сводя взгляд со змеи, притаившейся под белой тканью. Страшно представить, что случилось бы, не будь здесь Кадзу и его нечеловечески быстрой реакции. Девушка была ему бесконечно благодарна, однако, эти мысли посетят её немного позже, когда душа и тело придут в свой обычный ритм. На миг. На какой-то кратчайший миг за окном, находящимся за спиной девушки, промелькнула тень. Ниндзя напрягся, кладя руку на рукоять небольшого кинжала, мирно лежащего в ножнах. Он готовился к нападению, которого не последовало. После произошедшего вся расслабленность и приятная усталость от сегодняшнего вечера быстро сошла на нет, взбудораженная всплеском адреналина и гнева. Мысли о возможном решении проблемы смешивались с другими, менее важными на данный момент. Концентрация была потеряна и синоби это злило. Злил страх Мэй, злило то, что он сейчас не может ей помочь. Злило то, что он думает сейчас о ней, а не о поставленной задаче. В голову пришла идея. Возможно, слишком опрометчивая, но других, более выгодных на данный момент вариантов, Кадзу не видел. Мужчина нарушил давящую тишину, произнеся своим обычным тоном: — На этот раз пойдём ко мне. Мэй, уже более-менее отходящая от потрясения, направила на друга недоуменный взгляд. Синоби подмигнул девушке, кивая ей на место рядом с собой, давая понять, чтобы та подошла. Он приложил указательный палец ко рту, призывая к тишине действий. Майко медленно, почти невесомо, подошла к мужчине. Они и так стояли близко, но Кадзу наклонился чуть ниже, продолжая полутоном: — Просто подыграй мне. Расслабься, будь собой. Мэй, судорожно выдохнув, кивнула. Мысли в её голове путались и были неразборчивы. Ужас, сковавший мышцы, вызывающий дрожь в руках, шёл на спад. Какая-то неведомая сила внутри взяла над ней верх, успокаивая, приводя в чувства. Синоби присел у футона и аккуратно, стараясь не находиться слишком близко с опасной зоной, свернул его обратно и убрал на то место, где он изначально стоял. Девушка сделала шаг, стремясь предостеречь или хоть как-то помочь Кадзу, когда её нервная система начала буквально кричать о том, что он слишком спешит и может подвергнуть себя опасности. Однако синоби, вовремя обратив на это внимание, разово нахмурился, кивая в сторону окна, где совсем недавно мелькнула тень обидчика. Им нужно было действовать тихо и не поддаваться панике. Любое неаккуратное, резкое или нервное движение могло сорвать план, недавно родившийся в голове. Всё то время, пока Кадзу находился около постели с опаснейшей змеёй, сердце Мэй бешено колотилось, больно ударяясь о грудную клетку. Она переживала. — Так, пушистая, — Мужчина вновь приблизился к подруге, вставая перед ней и бережно, в успокаивающем жесте беря за плечи. — Сейчас мы выйдем отсюда, будто ничего не произошло, поняла? — На шёпот синоби девушка смогла лишь кивнуть. Мужчина осторожно положил свою ладонь на талию Мэй, притягивая к себе. Плотно прикрыв дверь, прижал небольшой кусочек ленты изнутри. Таким образом, будет ясно, заходил ли злоумышленник ещё раз. Путь до комнаты Кадзу был недалёк, но и пара не собиралась спешить. Им нужно было сыграть свои роли, с которыми справлялись неплохо. Было ли дело в том, что им не особо-то и нужно импровизировать или им действительно легко давалось это ремесло — неясно. Справлялись они с поставленной задачей хорошо. Решив демонстративно пройти небольшой круг в пределах двора, вслушивались в шорохи и шелесты. Ниндзя хоть и не видел, но буквально чувствовал, как ему наступают на пятки. Скорее всего, преследование имеет исключительно изучающий характер, иначе этот человек предпринял бы попытки навредить Мэй. Рядом был Кадзу и это многое объясняло — он не тот человек, который спустит убийство или травлю своей женщины с рук. Именно этого они сейчас и добиваются. Вредители должны знать, что Мэй не беззащитна, что у неё есть влиятельный покровитель. Периодически синоби наклонялся к уху девушки, подсказывая ей как себя вести, что сказать, какую эмоцию изобразить. Со стороны, разумеется, это выглядело более романтично. Мэй — актриса. И в очередной раз она это доказывала, свою роль она выполняла безукоризненно и натурально. Порой синоби и сам забывался в омуте её красноречивости и мягкого смеха. Кадзу был абсолютно уверен в том, что за ними сейчас следят, тихо, но верно идут по пятам. Сомнений не было — их преследовал ниндзя. Этот «кто-то» приехал сюда с ними, этот «кто-то» свободно разгуливает днём и улыбается Мэй в лицо, стремясь ночью перерезать ей глотку.

***

Когда пара подошла к дверям нужной комнаты, до слуха Кадзу донёсся шелест. И нет, это не ветер, это не самый ловкий ниндзя, забравшийся на позади стоящее дерево. У этого ниндзя был отличный обзор. Импровизируя, синоби чуть резче, чем планировал, подтолкнул Мэй к стене, вставая перед ней почти вплотную. Стремительно наклонился к её лицу, почти касаясь мягких на вид женских губ. Девушка смутилась, щёки покрыл легкий, но уже такой привычный румянец, сердце пару раз ударилось о грудную клетку. Мэй чувствовала горячее дыхание на своём носу. Позже мужская ладонь оказалась на её скуле, с виду крепко прижимаясь, но на деле касаясь аккуратно, оставляя между телами подушку воздуха. Мэй действительно ценила то, что Кадзу старается не вторгаться на «её территорию», максимально, насколько это возможно соблюдать дистанцию. Однако что-то внутри неё хотело, чтобы всё это было не просто игрой. В голове промелькнула нескромная мысль о том, что лучше бы он поцеловал её по-настоящему. От этой идеи сердцебиение участилось, дыхание стало горячее и резче. «Лишь бы он не заметил…» Синоби лёгким кивком указал на место, где скрывался их преследователь. Пользуясь местоположением, Кадзу решил разыграть сцену поцелуя, и Мэй ему умело подыгрывала. Медленным, крадущимся движением «скользнула» рукой по его шее, закидывая руку на плечо. Синоби усмехнулся, игриво приподняв бровь, за что получил строгий взгляд своей спутницы. Его лицо было чересчур близко. Мэй ощутила новый прилив крови к своим щекам, как сердце глухим грохотом бьёт в уши, как пульсирует её венка на шее. Всё её тело порывалось вперёд, всего пара сантиметров и их губы соприкоснутся. Майко могла поклясться, что он чувствует то же, что вот-вот поцелует её. Поднялся прохладный ветер. За каких-то полчаса, пока пара проворачивала аферу, небо, устланное ковром из звёзд, скрылось за чёрными тучами. Намечалась гроза. Только когда первые капли стали срываться с неба, Кадзу предпринял попытку уйти. Всё ещё оставаясь в такой недвусмысленной позе, мужчина одной рукой отодвинул дверь, заталкивая Мэй внутрь. Когда створки были плотно закрыты, а за их пределами не слышалось никаких подозрительных звуков, «актёры» позволили себе выдохнуть. Девушка облокотилась о стену, прикрыв глаза и всё ещё пытаясь восстановить сердцебиение, дыхание и бесконечный поток мыслей, бурной рекой болезненно бьющий по вискам. — Завтра должны пойти слухи. Мэй ничего не ответила. Обняв себя за плечи она, молча, следила за Кадзу. — Тот, кто их пустит — и есть наш «клиент». — Синоби достал второй футон, расстилая его чуть поодаль от своего. — Но с чего ты взял, что он не удержит язык за зубами? — Потому что об этом и так перешёптываются, а произошедшее даст небольшой, но ощутимый толчок к россказням. — А если слухи дойдут до деревни? — Мэй опустила взгляд, чуть поджав губы. Её действительно волновал этот вопрос. Репутация и так оставляла желать лучшего, а подобные разговоры только усугубят отношение к ней. — Меня там и так не жалуют. Мужчина усмехнулся, продолжая своё дело: — Людям всегда нужно кого-то пообсуждать. — Кадзу сделал небольшую паузу, задумываясь о чём-то. — Со временем они замолчат. — Он закончил с постелью, подымаясь на ноги и снимая верхнюю часть кимоно, оставаясь в более лёгкой, шёлковой. — А если нет, — Мужчина, наконец, заглянул в глаза Мэй. — Я их заткну. Лицо его было серьёзным. Кадзу — человек чести. Мэй знала об этом и поэтому его слова внушали доверие. Порой, вызывая табун мурашек. Как и сейчас. По телу прошёлся холодок. Ничего не ответив, майко лишь привычным жестом прикусила губу. Ужасная привычка, которая иногда проявляет себя в напряжённые моменты. Для гейши непростительно показывать какие-либо эмоции, кроме положительных, которые разрешены только во время активной беседы с гостями. Мэй не знала, хорошо это или нет, но проявление эмоций даёт о себе знать не в обычной жизни, когда она видится всем холодной и неприступной, а в компании Кадзу и Такао, хотя при последнем выражать свои чувства сложнее. Возможно, она делает ошибку, каждый раз выдавая себя, приоткрывая занавес, за которым прячется истинная она. Или нет? На самом деле, Мэй уже не раз думала о том, кто она. Может быть, тот образ, который она примеряет на себя изо дня в день — и не образ вовсе? Настоящая она. Глаза неприятно пощипывали и слипались, девушку клонило в сон. Этот вечер выдался слишком насыщенным и эмоциональным. Девушка машинально потянулась к узлу пояса, находящегося сзади. Когда майко завела руку за спину, чтобы развязать, наконец, этот тяжёлый лоскут ткани, притормозила. — Отвернись. На лицо его легла тень издевки. Губы изогнулись в лёгкой усмешке. — Может всё-таки помочь? Девушка, с минуту молча, смотрела на друга, будто бы обдумывая что-то, принимая какое-то важное решение. Однако всё же повернулась к нему спиной. Кадзу, честно говоря, не ожидал «положительного ответа». Слабый задор, зародившийся внутри недолгое время назад, покинул его так же быстро. Казалось, решение, которое приняла Мэй, было ответственным, каким-то серьёзным шагом, известным ей самой. Однако это передалось и синоби, крепко задумавшимся о том, доверие это или что-то большее. Неспешно подойдя к подруге, ниндзя принялся осторожно развязывать бант. Пара ловких движений и тяжёлая для ноши лента падает на пол. Словно заворожённый, он потянулся к кимоно девушки, стягивая его вниз. Шёлк соскальзывает с плеч, оставляя Мэй в тонком халате. По её телу вновь пробежались мурашки. То ли от холода, то ли от горячего дыхания на шее, приятно щекотавшего выбившиеся прядки волос. Лёгким движением мужчина распустил её волосы, которые чёрным шёлком упали на плечи. Руки потянулись к белоснежному халату — единственному, что защищало хрупкое тело от холода ночи. Мэй пресекла его попытку, сильнее укутываясь в халат. Девушка обернулась, заглядывая синоби в глаза. Но то, что она увидела там, напугало её сильнее, чем то, что он хотел сделать. Он был будто не в себе, взгляд его потемнел, затуманился. Между ними повисло напряжение. Они стояли так и смотрели друг на друга, готовые вот-вот сорваться. Мэй первая прервала зрительный контакт, уступая победу в негласной битве Кадзу. Стыдливо опустив глаза, прошла мимо него, чувствуя неприятное разочарование. Чуть нервно, но, не менее плавно, присаживаясь у футона, удобнее устроилась на мягкой постели. Внутри поселилось чувство пустоты. Эта ночь была холодной.